Анемос

Греческая республика. Спарта. 14 мая 1990 года.

      Прекрасный солнечный день открывал кучу возможностей. Как и для пятнадцатилетнего Богдана, который собирался в школу под ворчание отца насчёт того, что «мы вот-вот опоздаем».       Отец в чёрном костюме стоял в прихожей и поправлял галстук, который сидел криво, как бы он его ни завязывал. А волосы… Их просто не было.       Год назад Леонид и Богдан Ласкарисы попали в страшную аварию, а именно 4 июня 1989 года, находясь в СССР. Крики, ужас, большое количество жертв, в том числе погибшие дети, навсегда отпечатались в памяти юного Богдана.       — Да что не так с этим миром, — вновь начал ругаться отец, наконец оставляя галстук в покое.       — Па, мы так из-за тебя и опоздаем.       — Не ворчи мне тут. Собрался? А если рюкзак проверю? Ты постоянно забываешь что-то дома.       — Уже нет, — энергично кивнул Богдан. — Всё в порядке. Можешь не забирать после школы, мы посидим у Маттиаса.       — Ты уверен? — в голосе отца послышалось беспокойство.       — Абсолютно. Всё будет хорошо, пап.       Юноша обнял отца, быстро прижавшись к нему. Тот неловко похлопал его по плечу.       — Ну всё-всё, — улыбнулся он едва заметно, — заканчивай свои нежности. Держи, — и протянул несколько купюр, — повеселись там. И будь осторожен.       Богдан кивнул и запрыгнул в машину. Он любил её. А особенно ему нравился водитель Маркос, который никогда не задавал лишних вопросов и всегда готов был выслушать.       Это был легендарный ЗИЛ-115. Отец получил его в подарок как герой Второй мировой войны. Каждый год он ездил на 1 мая и на 9 мая, и даже не требовалось высылать специального приглашения, так как все знали, что греческий лидер будет. Леонид, как и сын, с особым трепетом относился к своей чёрной красавице, несмотря на то, что такая модель больше не выпускалась.       Машина была довольно длинная и удобная. Конечно, такая деталь не могла не вызывать споров в греческом обществе. «Греческий президент катается на советском автомобиле! Вот это скандал!» — писала жёлтая пресса, а Ласкарисы не обращали внимания и продолжали жить дальше, наслаждаясь моментом.       Забавно, что разработка данной машины началась почти за год до рождения Богдана. Когда Бо об этом узнал, он был в восторге. Значит, тачка отца почти его ровесница. Вот почему он всегда чувствовал с ней особую связь.       — Приехали, — сказал Маркос. — Мелкий, выметайся. Нам ещё по делам ехать.       — Конечно!       — Богдан, стой! Ты точно ничего не забыл? — остановил его отец.       — Да, всё на месте, пап! Я уже бегу. Друзья ждут.       Леонид покачал головой.       — Тогда действительно выметайся, — подавил он смешок. — Давай-давай, не задерживай своего отца президента. И деньги оставь на завтра! А то знаю я тебя.       Богдан улыбнулся и выпрыгнул из машины. Она тут же тронулась с места, направляясь уже в другую сторону.       — Богдан Ласкарис!!! — услышал он яростный оклик.       Замер. Кто ещё отвлёк его от мыслей? Он ведь только приехал!       — Ты опоздал.       — Разве?       Перед ним стояла подруга. Елена. Она была светловолосой девочкой и почти всегда носила школьную форму, в отличие от своих друзей. За спиной всегда был рюкзак, полный всего, что может понадобиться её непутёвым друзьям. А Богдан, Маттиас, Арес и Тасос часто влипали во всяческие переделки.       — Моя мама приготовила пирожки со сгущёнкой, — Лена полезла в свой салатовый рюкзак, в то время как Богдан продолжал стоять, смотря на неё с недоумением.       — А орать по приезде зачем было? — спросил он.       — Так надо было, — хихикнула подруга. — Вот, возьми. Мама сказала, что отказы не принимаются.       — А, то есть всё или ничего?       — Именно так.       Богдан откусил кусочек. Пирожки были ещё теплые, и он довольно замычал, наслаждаясь вкусом.       — М-м-м. Это восхитительно! Лучше, чем в столовой у отца на работе.       — А то! Я умею удивлять, — улыбнулась одноклассница.       — Ребята где? — продолжил расспросы Богдан, пережёвывая пирожок.       Лена вновь загадочно улыбнулась.       — Они с утра куда-то пропали. Что-то планируют. Завтра, кстати, день рождения Давида, вот я и думала, может, это как-то связано с вечеринкой.       — Вечеринка? О, это хорошая тема!       В этот момент раздался какой-то шум, затем дикий смех, а после возмущённые крики. Толпа школьников тут же разбежалась в разные стороны.       — Парни! — радостно воскликнул Богдан, доедая пирог.       Лена тут же потянулась в рюкзак за салфеткой.       — Боже, вы как малые дети! Девятый класс, а ещё же школу заканчивать! — начала возмущаться она.       — Ленок, не переживай, — черноволосый Арес, с вечно нестриженными волосами, вальяжно обхватил подругу за плечи. — Мы ребята большие, нам нянька не нужна.       — Это вы так думаете! Богдан, возьми салфетку. Богдан!       Богдан не слышал её. Перед ним стоял Маттиас. Чуть ниже Богдана, с карими глазами и русыми волосами, забранными в хвост, он смотрел на друга с восхищением. А сил оторвать взгляд не было.       — Привет, — тихо сказал он. — Рад тебя видеть.       — Взаимно, друг, — Ласкарис хлопнул его по плечу. — Как мама?       — Всё так же. Она как обычно, завтра можешь даже не спрашивать, — нахмурился он.       Мама Маттиаса работала неподалёку от центра Спарты продавщицей. Продажа была в основном хлебобулочных изделий и сладостей, которые так любили и дети, и взрослые. Но в последнее время женщина стала странно себя вести — она постоянно задерживалась на работе, ругалась на сына и почти перестала улыбаться.       Соседи сплетничали, что у неё кто-то появился. Но вряд ли этому кто-то верил. Скорее всего, за этим крылось что-то другое. То, во что она не хотела посвящать ни сына, ни соседей.       — Да уж, атмосфера так себе, — кивнул Тасос.       Он был самым высоким в их компании, даже выше Богдана. Если у Ласкариса были белые волосы и голубые глаза, то у этого были густые, каштановые волосы и зелёные глаза, что имели удивительно цепкий взгляд, который всегда смотрел оценивающе.       — Мой дорогой друг, — поклонился Арес, паясничая. — Не нужно напрягаться. Я уверен, у твоей мамы просто сложный период. Мой папа говорит, что дальше будет ещё хуже. А он в банке работает! Поэтому ему лучше знать.       — Ты как всегда умеешь нагнать тоски, — закатил глаза Богдан.       — Пойдёмте на урок! — раздался звонкий голосок Лены. — уже урок начался. И звонок был. А вы, глухие, как всегда не слышите.       Все дружно поплелись в небольшое кирпичное трёхэтажное здание. Вид из окна открывался чудесный, особенно на находящуюся неподалёку реку Эвротас, поэтому учителя, хоть и старались не ставить занятия в таких классах, всё равно все залипали в окна, потому что вид был до жути красивый.       Особенно зимой, когда солнце вставало медленно, будто готовясь к пробуждению перед весной и каникулами. И когда все приходили в класс, там всегда было холодно. Даже когда отопление оставляли включённым. Это была какая-то мистика. Директор школы в конце концов психанул и решил оставить всё так, как есть. Ну, мало ли что ещё взбредёт в голову. Раз школа не хочет утепляться, значит, так и должно быть.       Поэтому все ученики всегда носили с собой кофты. Но есть «все», а есть Богдан.       — Лена? — позвал он подругу, сидя рядом с Тасосом. Тот доставал учебник, пенал и и тетрадь, готовясь к уроку.       — Что?       — У тебя есть дополнительная кофта? — осторожно поинтересовался юноша.       — Богдан, ты как всегда. У Маттиаса попроси, у него должен быть лишний свитер.       Богдан нахмурился. Маттиас сидел у окна, читая учебник. Видимо, готовился отвечать на уроке.       — Маттиас!       — А? — он вздрогнул и обернулся.       — Лена сказала, у тебя свитер есть. Дашь?       — Конечно!       Маттиас тут же начал рыться в рюкзаке. Спустя пару минут он подошёл к другу и протянул ему жёлтый свитер.       — Вот, только такой, — кивнул он.       Богдан улыбнулся.       — Спасибо, — и тут же надел кофту на себя. — Слушай, а мне как раз подходит! Спасибо ещё раз, ты спас меня.       — Только, парни, — позвала их вдруг Лена, — не залипайте в окно! Госпожа Ставрополу всё увидит.       — О, ну разумеется, — отозвался Арес с самой первой парты. У него на столе лежал только листочек и ручка.       Класс пополнился новыми лицами. Вскоре появился и тот самый Давид, с которым друзья Богдана были в хороших отношениях.       Давид был популярен так же, как и Богдан. Его мать была директором школы, а отец погиб 2 года назад. Но это не мешало Давиду вести себя по-человечески. Он хорошо относился к одноклассникам и всегда был готов прийти на помощь.       Давид сел перед Богданом и Тасосом. Рядом с ним села Евангелия, его подруга, тоже одна из популярных девочек школы. Давид не стал раскладывать учебники, а сразу же повернулся к Богдану и Тасосу.       — Эй, Ласкарис, — сказал он, — привет. Завтра днюха. У меня. В клубе «Ласковый май». В 18:00. Со своей братвой приходи. Буду рад тебя видеть.       Тасос сидел с таким выражением лица: «Что, серьёзно? Сын директора школы нас позвал повеселиться?». Богдан покачал головой, глядя на друга и затем улыбнулся.       — Хорошо, мы будем. Какие-то особые пожелания есть, Давид?       — Ничего. Главное внимание. Если не придёте, то я обижусь, и класс устроит тебе бойкот. Поверь, я смогу это организовать.       Богдан закатил глаза. В способностях одноклассника он нисколько не сомневался.       — Да, Давид, конечно. Мы будем.       — Без опозданий, — вклинилась в разговор Евангелия. — Ты вроде мальчик толковый, Богдан. Так что ты не должен опоздать. Вот только попробуй.       — Не переживай, красотка, — тут же подал голос Арес со своей парты, — на вечеринки Богдан Ласкарис никогда не опаздывает.       Богдан рассмеялся.       — Это точно. Спасибо за приглашение, Давид. Мы обязательно придём.       Давид кивнул и вернулся к своему занятию. А именно — положил голову на парту и закрыл глаза. Евангелия же принялась записывать текст, что говорила госпожа Ставропулу.       Когда эта женщина вошла в класс? Ласкарис и не заметил. Видимо, они настолько были заняты обсуждением дня рождения Давида, что совершенно забыли поздороваться с учителем.       Давид, сидящий перед Богданом, уснул. Он не храпел, но то, что его голова лежала на парте, мешало Богдану. Госпожа Ставропулу могла чётко видеть, чем он занят. И сейчас она обратила внимание на то, что Богдан рисует на полях тетрадки цветочки.       — Мистер Ласкарис, — её грубый голос вернул Богдана в реальность, — не хотите ли мне объяснить, когда началась гражданская война в Греции? Это тема, которая была вам задана на дом. Дополнительный вопрос: какие там были участвующие стороны, какую вы бы выбрали сами и почему? Я жду ответа.       Она поправила очки. Тёмные волосы были собраны в строгий пучок, а одета сама преподавательница была в официальном стиле.       — Я жду, мистер Ласкарис. Отвечайте.       — А можете ещё раз повторить вопрос? — неловко улыбнулся Богдан.       — Я повторю и поставлю вам в журнал двойку, потому что на уроке нужно слушать, а не заниматься рисованием.       — Простите, госпожа Ставропулу. Вроде бы гражданская война была после Второй мировой войны, то ли 1945, то ли 1946 год.       Он замер, когда увидел записку от Маттиаса. Друг показывал ему даты — 1946-1949. И что сражались правительственные силы и коммунистические партизаны.       — Да, точно, 1949 год. Вот тогда всё и закончилось.       — Верно, — кивнула учительница и села за стол. — А какие…       — Правительство и партизаны.       — А партизаны какую сторону поддерживают?       — Коммунизм. Ну, чтобы Греция была такой же, как СССР. Кстати, в советском союзе я видел Красную площадь! Она такая большая, вы просто не представляете! И собор этот, Василия Блаженного. Отец туда заходил и общался с Брежневым. Я его, конечно же, не знаю, но он общался с ним ещё до его смерти, — гордо заявил Богдан.       — Что ж, я очень рада, что вы были там. На третий вопрос можете не отвечать.       Богдан хмыкнул и дал пять Тасосу. Они рассмеялись едва слышно, чтобы учительница не заметила.       Если бы Богдан обернулся, он бы заметил, как смотрел на него Маттиас. Невозможно было прочесть, что было в этом взгляде. Уважение? Благодарность?       — Маттиас, перестань пялиться! — шепнула Лена, и он тут же развернулся к своему столу. Его сосед по парте был слишком занят чтением параграфа и никак не прокомментировал ситуацию, за что Гликас был ему благодарен.       Когда до конца урока оставалось пять минут, госпожа Ставропулу неожиданно произнесла:       — Сейчас напишем небольшой тест! Достаём двойные листочки.       Сразу же послышались разочарованные вздохи и стоны. Лена тут же вырвала листки из тетради и раздала своим друзьям. Даже когда проснувшийся Давид попросил листок, она не смогла ему отказать. Зачем лишние конфликты с сыном директрисы?       Евангелия постоянно оборачивалась к Богдану и спрашивала, какой ответ в каждом вопросе. Тасос знал, что Ласкарис сорвётся, поэтому принял весь удар на себя. Богдан решил после теста поблагодарить друга. Всё-таки общаться с лучшей подругой Давида то ещё наказание.       Наконец урок закончился. Богдан и Маттиас ждали в коридоре Ареса и Тасоса, чтобы направиться в столовую. Утренний пирожок только пробудил аппетит юноши.       — Всё в порядке? Как тест? — спросил он.       — Отлично, — кивнул Богдан, — благодаря тебе, приятель. — Его рука коснулась плеча Маттиаса, и тот замер. — Ты в порядке?       — Д-да, — замялся немного с ответом друг.       Вскоре появились остальные, и ребята пошли в столовую, а Лена направилась в кабинет, чтобы занять места.       — Давид сказал, что на его вечеринке дресс-код не обязателен, — заявила она, когда Богдан и остальные появились в кабинете и сели — сначала Арес и Маттиас, потом Богдан и Тасос. А на втором ряду на последней парте сидела Лена (друзья сидели на предпоследней и последней парте третьего ряда, у двери).       — Ну вот, а я как раз собирался нарядиться по дресс-коду, — съязвил улыбающийся Арес. — Жаль, конечно, всё же он сын директрисы.       — Замолчи, а то нарвёшься ещё, — Лена шлёпнула его по руке. Он ухмыльнулся и развернулся к доске.       Богдан ничего не сказал на перепалку друзей. Это было вполне ожидаемо. Какой такой дресс-код подросток может придумать? Тем более, праздник будет в клубе, там и так понятно, как нужно одеваться.       — Я пойду в том костюме, — прошептал ему на ухо Тасос, — это последний урок, я как раз успею его найти.       — Нужна помощь в поисках?       — Спасибо, дружище, но я справлюсь. Ты сам решил, в чём пойдёшь?       Богдан задумался. Вариантов было не так уж много. Он хотел пойти в чём-то лёгком, чтобы не стесняло его движений. И возможно, найти человека, которому будет интересно проводить с ним время. А не только с друзьями.       — Там будет много девчонок, — будто прочитав его мысли, к ним повернулся Арес. — Нужно выглядеть бесподобно. Маттиас, ты уже определился?       — Да, я буду в том же, что и на дне рождения у Богдана.       — Уверен? — тут же отозвался Ласкарис. — Давид это не я. Возможно, ему не понравится твой стиль.       — Плевать, главное, чтобы удобно было.       В класс зашёл учитель, господин Пападопулос, и тут же начал говорить новую тему урока. Все замолчали, но Богдан не мог успокоиться.       Почему празднование в клубе, а не у Давида дома? Мама не разрешила? Но она вроде как балует своего сына.       — Давид, — он окликнул его.       — Ласкарис? — ответил тот.       — А почему именно в клубе празднуем?       — А ты клубы не выносишь? Для детей президента это не слишком элитное место?       Богдан выдохнул. Но чувство тревоги никуда не ушло. Он почему-то знал, что должен попытаться убедить Давида перенести празднование в другое место. Но именинник стоял на своём, и точка. Попробуй убеди в обратном.       Но он не отступит.       — Давид, — тихо произнёс он.       — Снова ты со своей паранойей?       — Я за тебя беспокоюсь. За тобой присматривают, так? Как и за мной, я уверен, — Ласкарис делает паузу. — Слушай, если что-то пойдёт не так, то ответственность будет на тебе. Я просто хочу, чтобы ты задумался…       — А я не хочу думать! Я уже всё решил, — сбавляет он тон. — Шесть вечера. Ты будешь там. С нами ничего не случится. Прекрати свою паранойю, — и Давид отвернулся, давая понять, что разговор закончен.       Богдан опустился на парту. Он хотя бы попытался… Тасос похлопал его по плечу, обнадёживая взглядом. Богдан ничего не сказал и решил попробовать понять тему урока.       — Есть такие бабочки, — говорил господин Пападопулос, — которые называются «однодневные». Их цикл жизни составляет всего один день. Вся жизнь — один рассвет и закат. И когда они погибают, то успевают оставить после себя потомство. Представляете?       Он сделал паузу.       — Переверните страницу. Вы можете увидеть бабочку «Аполлон». Каждой из них уготован разный срок жизни, и каждая проживает его по-своему. По-особенному.       Богдан замер.       — Это очень красивое создания. И хрупкие.       — Как соломинка, — сказал кто-то.       — Всё верно, — кивнул учитель, — но это…       Он что-то продолжил говорить, но Богдан уже не слушал. Каково это жить, когда тебе осталось один день? Пальцы прошлись по бумаге рисунка. Он ничего не мог сказать. Так жалко этих созданий.       А ведь если так подумать, то у людей так же. Кто-то проживает всю жизнь, а кто-то умирает в самом начале её пути.       Прозвенел звонок, и все начали собираться. Лена записала домашнее задание. Богдан собирал вещи медленно. Он не хотел, чтобы урок заканчивался. Ведь это означало собираться в клуб к Давиду.       — Что с тобой? — спросил Маттиас, осторожно коснувшись плеча.       — Всё в порядке, — кивнул Богдан. — Пойдём вместе?       — Да, давайте ко мне, как и договаривались! — верещит радостный Арес. — Собраться ещё успеем.       Богдан пошёл в отдалении за ребятами. Он смотрел на небо, которое было покрыто небольшими облаками.       «Почему я не могу быть облаком?» — подумал он, делая шаг вперёд. Маттиас снова остановился рядом.       — Бо, — сказал он. — Если не хочешь идти, то так и скажи. Не нужно себя заставлять…       — Ерунда, — отмахнулся тот. — Я справлюсь, вот увидишь. Всё будет хорошо.       Он попытался затолкать тревожность вглубь себя и, когда это получилось, бросился вслед за ребятами. Маттиас побежал за ним и взял за руку. Богдан вздрогнул, когда их глаза встретились.       — Я с тобой, — сказал друг, — до самого конца.       И что-то внутри заставило тревожность успокоиться. На её место пришла радость, лёгкая и естественная. Как будто так и должно быть. Маттиас с ним, а значит, всё хорошо и ничего завтра не произойдёт. Зачем тогда он накручивает себя?       — Пойдём, — улыбнулся Богдан.       Маттиас кивнул, и они присоединились к болтовне Тасоса и Ареса про бумажные самолётики, которые тот очень хотел сделать.       — Давайте купим общий подарок Давиду, — предложила Лена.       Ребята кивнули, тут же направившись в сторону автобусной остановки. Вечер обещал быть весёлым.