Анемос

15–16 мая 1990 года. Клуб «Ласковый май», Спарта.

      — Это что там за белая макушка, Бурый? — грубый мужской голос разрезал тишину, заставив Богдана задрожать.       Нет…       Сердце ушло в пятки. Неужели его нашли?       Время как будто остановилось, кровь застыла в жилах. Богдан не хотел умирать. Он слышал какие-то хрипы, непрекращающуюся стрельбу. И при всём этом его нашли.       Проклятые белые волосы! Они станут ключом к его смерти!       Он вжался в пол, стараясь стать незаметнее. Шаги мужчин были где-то рядом.       Тело колотило неконтролируемой дрожью. Неужели это никогда не закончится? Что же с ним будет?..       В голове билась мысль, которая могла бы стать ключом к спасению. «Вжаться в пол сильнее! Затаить дыхание! Не дышать! Замереть!».       Но его парализовало.       — Это что тут… — вдруг зазвучал голос.       Богдан замер, осторожно выглядывая из-за дивана.       Это был официант. Тот самый, что принимал у них заказ. Зря он вышел…       Всё произошло быстро. Автоматная очередь, и жизнь паренька оборвалась.       — Молодчина, Бурый. Этому тут делать нечего, — сказал третий мужчина.       Богдан закрыл рот рукой, пытаясь слиться с полом. Дрожь вернулась. Он боялся. Страх мешал рационально мыслить. Что делать? Куда ему деваться? Куда бежать?! Неужели никто не поможет?       Он всегда всем помогал. Даже когда не было сил, он отдавал свои собственные, чтобы помочь. Ему было плевать, что он устал. Всё равно нужно сделать всё, чтобы человек получил помощь. А сейчас он в беде и неподалёку только эти психи…       — Эй, ты видел белую макушку за тем диваном?       — Видел. Нет! Нет, нет, нет!!!       Он зажмурился. Закусил губу до крови. Если его убьют, то всё будет кончено! А как же его планы с Маттиасом? Поступление в университет? Неужели так всё и закончится?       Но мужчины отвлеклись на официанта, решив Богдана не трогать.       — Этого оставьте, — вдруг раздался знакомый, тяжёлый голос, который звучал холодно. Но из-за шока Богдан не мог понять, кто это.       — Но, господин премьер-министр, вы велели…       — Молчать! Мало ли что я велел. Делайте, что приказано.       Шаги удалялись от Богдана, и он осторожно выглянул.       Ласкарис всё ещё пытался прийти в себя. Они ушли? Или вернутся? Ему-то что делать сейчас? Вселенная, намекни! Дай совет!       Сердце билось, как у зайца, быстро-быстро. Шум отдавал в висках, отчего он не мог успокоиться и собраться с мыслями.       Как быть дальше? Он впервые в такой ситуации. Откуда ждать помощи? А что с ребятами?       Он вздрогнул, когда дверь хлопнула. Огляделся. Никого.       Его трясло. Руки дрожали, он сжал их в кулаки. Ноги затекли, поэтому пришлось размяться, чтобы разогреть тело. После чего он встал. Выдохнул. Как учил отец. Или это был не он? Не важно.       Вдох-выдох. И так пять раз, пока звуки окружающего мира не ворвутся в реальность.       Последний выдох дался Богдану легко, насколько это было возможно. Он вздохнул и сделал осторожный шаг.       Где-то на фоне до ужаса громко звенела сирена. Он старался игнорировать этот звук. Запах пороха раздражал носовые пазухи, и он чихнул несколько раз, тут же вытерев нос платком, пытаясь отдышаться.       От шока даже слегка окрепшие ноги не держали, поэтому он упал, поскользнувшись на чём-то липком. Господи. Что это…       Рука мелькнула перед глазами, когда он увидел это красное нечто на своих ладонях, которыми упёрся в пол, чтобы не упасть. Дышать мгновенно стало тяжело.       Зачем… Ну почему опять, всё же было хорошо…       Он обхватил себя руками. Зажмурился до боли, пытаясь отключиться от реальности, чтобы не видеть этого всего. Но сирена продолжала гудеть, а ноги дрожали. Ничего не помогало. Он даже не мог пошевелиться, чтобы встать с пола.       Сирена резко замолчала, и мальчик сначала даже не понял, что случилось. Почему вдруг резко стало тихо?       «Папа»… — его мозг вспомнил об отце в эту самую минуту. Но он не знал, где президент Греции. Где человек, чьи люди не должны были допустить этого кошмара?       «Соберись, тряпка! Отец должен видеть, что ты сильный!» — Ласкарис хлопнул себя ладонями по лицу, чтобы унять дрожь, которая не хотела прекращаться.       Движение. Затем ещё одно.       Его качнуло вправо, но он устоял, хоть ноги и разъезжались в разные стороны. Но он стоял. Стоял! И это уже было его усилием воли.       Теперь он должен понять, что случилось с друзьями.

***

      Шаг. Снова шаг.       Заевшая пластинка, игравшая «Still loving you», резко замолкла и переключилась на другую песню, но всё той же группы Scorpions, «Send me an angel».       Этот звук заставил Богдана обернуться в сторону источника шума. Он хорошо знал эту песню. Этот альбом, так и названный «Crazy world», запомнился ему очень хорошо. Он любил слушать эти песни, как и его отец, который иногда напевал «Wind of change».       Но он отвлёкся. Внутри всё похолодело, когда он увидел, что стало с его друзьями…       Запнувшись обо что-то, он зашипел от боли, но затем аккуратно взял эту вещь. Те самые кроссовки… Боже, это же любимые кроссовки Тасоса! А где он сам?       Он осматривал тех, кого можно было опознать. В клубе было полно людей, которых он видел в первый и в последний раз в жизни. Как и сейчас.       «Тасос… Где же ты?».       — Тасос! Арес! Маттиас! Лена! — позвал он. — Давид! Вы живы?       Рядом с деревянным стулом что-то сверкнуло. Богдан пригляделся. Это было…       — Арес…       Он прижал найденную вещь к груди. Кроссовки он оставил на месте, где и нашёл. Они были недалеко от входа…       «Господи, ребята… Где вы?.. Неужели это и правда происходит?».       Никто не отозвался. Богдан с трудом сдерживал слёзы. Ему было одиноко как никогда, и он снова обхватил себя руками. С кепкой Ареса он поступил так же, как и с вещами Тасоса.       — Бо… — хриплый голос нарушил тишину.       — Маттиас? — внутри всё задрожало.       Богдан бросился на источник звука. Он нашёл лежащего друга у столика. Он был ранен и прижимал руку к груди, которая уже покрылась кровью.       Ласкарис тут же принялся искать что-то, что помогло бы остановить кровотечение. В одной из полок на кухне обнаружилась марлевая повязка, которую он схватил и подбежал к другу.       — Живи, Маттиас, я здесь, я спасу тебя… — он принялся обматывать рану повязкой, и она тут же стала красной.       — Не… Нужно… Бо… Оставь… — с трудом проговорил Гликас.       — Нет, даже не думай! Ты выживешь, и мы осуществим свои мечты! Помнишь, мы хотели...       Холодное прикосновение руки Маттиаса заставило Богдана замолчать. Он дышал тяжело, руки тряслись.       — Будь собой, Бо, — из последних сил сказал друг. — Живи за всех нас…       — Нет! — крикнул в отчаянии Ласкарис.       — Пожалуйста…       Глаза Маттиаса закрылись, и Богдан обхватил голову руками. Боже. Маттиас…       Богдан не проверяет его пульс. Просто не делает этого…       Но может быть, жив кто-то ещё?       — Давид?       Взгляд наткнулся случайно. Это был он. Человек, которого Богдан пытался убедить не праздновать день рождения здесь. Но кто будет слушать Богдана?       Давид лежал у стены, синяя шапка сползла на бок. Тело по инерции съехало ещё ниже, и наступила тишина.       Богдан поднёс руку ко рту. Тошнота подкралась незаметно, он не знал, сколько ещё сможет выдержать…       Белые туфли Лены, которые уже не были таковыми, обнаружились у какого-то диванчика. Руки всё еще оставались у губ, и Богдан не убирал их. Слёзы потекли по щекам, но ему было всё равно на них. Он не чувствовал бегущей по лицу влаги. Ему нужно было просто выдохнуть… Сбежать из этого жуткого места…       Под каким-то столом он разглядел руку Евангелии. Больше ничего не смог увидеть, тут же закрыл глаза и упал, обо что-то споткнувшись.       Это был его собственный кошелёк. Он поднял, разглядывая его. Убрал в карман.       Найдя безопасный угол, он забился туда, уткнувшись лицом в колени. Ему не хотелось ничего слышать и видеть. Когда же его спасут?

***

      День Леонида Ласкариса начинался одинаково. Но сегодня всё валилось из рук. Президент Греческой республики сидел в своем кабинете, напевая «Still loving you», и осматривал нужные ему указы.       В кабинет без стука резко ворвался Стелиос. Премьер-министр выглядел ужасно — костюм сбит, дыхание тяжёлое, волосы растрёпанные, глаза красные.       — Господин президент… — выдавил он хрипло.       — Что ещё? У меня много работы, — отрезал мужчина, погружаясь в чтение очередного указа. — И научись уже стучать нормально.       — Разберусь без вас. В общем, там… Вам звонят из Москвы. Хотят что-то обсудить.       — Я же всё им уже рассказал! — рявкнул Леонид, швыряя указы на стол. — Чего ещё хочет Советский Союз? Все вопросы нужно решать своевременно! И если они снова будут…       — Это ваши дела, президент, — Стелиос сложил руки на груди, — но они звонят уже минут пятнадцать.       — Разберусь.       Он вышел из кабинета, задев Стелиоса плечом. Тот лишь гордо хмыкнул.       «Всё только начинается», — подумал Христакис про себя.       Он достал рацию из кармана и включил нужный канал.       — Латона, приём. Леонида отвлёк. Что делать дальше?

***

      Идя по коридору, Леонид столкнулся с Константиносом Метаксасом, который направлялся в другую сторону.       — Дороги не видно, Метаксас? — огрызнулся Ласкарис.       — Лучше не спешить никуда, господин президент, — покачал головой тот.       — Как знаешь.       Наконец Леонид добрался до нужной комнаты. Разговор с Горбачёвым не занял много времени. Но и за это время нервы президенту тот успел вытрепать изрядно.       Леонид вышел на улицу. Погода была какая-то непонятная. Он нахмурился. Тучи пошли с севера, прохладный ветер обдул его чёрный костюм. Мужчина внимательно окинул обстановку взглядом.       Мимо прошла женщина с собакой и мужчина, которые даже не взглянули в его сторону. Леонид хмыкнул. Ему не нужно было внимание народа. Он выполнял свою работу.       Но тут его нос уловил запах чего-то странного…       «Сейчас же нет никакой опасности…» — подумал он, почесав затылок. Откуда аромат? Стоп…       Это было знакомо ему ещё со времен Второй мировой войны.       Но вместо того, чтобы вернуться к работе, он вспомнил только о Богдане.

***

      Маркос сидел в машине, читая газету Ta Nea (Τα Νέα): «Новости». Ему нужно было чем-то занять себя, в ожидании Богдана.       «Пусть мальчик отдыхает», — страница перелистнулась.       Когда раздались выстрелы, Маркос был в булочной. Он не слышал этого. Он покупал пирожки на завтра, пока было время. Знал, что влетит от Леонида, но всё равно. Подкрепиться очень хотелось.       И когда он приехал, было подозрительно тихо. Но затем мужчина увидел странно одетых людей. Кто это?       Один из них зашёл в клуб. Маркос затих и осторожно сел в машину, стараясь не шуметь. Что-то подсказывало, что ничего хорошего от этих людей ждать не стоит.

***

      Богдан сидел у стены, когда дверь резко распахнулась. Он не открывал глаз.       «Пожалуйста, не трогайте меня…».       Никто не отзывался на его мысли. И это хорошо. Иначе бы его нашли, и проблем было бы выше крыши.       Стоп…       Тут есть люди? Значит, они спасут его?       Ласкарис вскочил, с надеждой вглядываясь в темноту. Но ответом была лишь тишина. А затем чья-то тяжёлая походка. И Богдан понял, что это пришли не за ним.       Он замер, закрыв глаза. Пускай повезёт хотя бы в этот раз.       — Ты должен выполнить задачу безукоризненно, — услышал он грубый голос.       — Конечно, сэр. Я помню про это дело.       Затем шаги. Краем глаза Богдан заметил, что мужчина направляется к тому месту, где лежит Маттиас. Но друг ведь мёртв… Зачем?       Неважно. Главное, не выдавать себя.       Когда странный мужчина исчез, Богдан открыл глаза. Никого не было. Что вообще это было? Он не мог дать этому объяснения.       Юноша осторожно встал, однако ноги снова начали подгибаться. Но опираясь на стену, он встал, не давая себе и минуты на слабость. Ласкарис прошёл мимо зеркала, висевшего рядом, и не узнал себя.       «Слабым в этом мире места нет», — вспомнились слова отца. — «Если ты хочешь чего-то добиться, то будь сильнее тех попрошаек, которые сами со своими проблемами не могут разобраться».       «Я не слабак!» — подумал Ласкарис. — «Я докажу тебе, отец, что я сильный! И стану президентом… Когда-нибудь…».       Голос отца в его голове освежил память и придал сил. Богдан вытер нос рукавом, и не обратил внимания, что Маттиаса уже не было.       Но ему было не до этого. Он не мог вспомнить, где тут выход.       «Вроде бы с той стороны. Или, может, с этой?».       Богдан дёргал различные двери, пытаясь найти ту самую, но ноги всё равно запнулись обо что-то, и он упал плашмя вниз.       — Пожалуйста… Помогите…       — Кто это? — встрепенулся юноша.       Поднявшись, он осмотрелся. У стены, которая была оранжевого цвета, стоял маленький мальчик, примерно лет десяти.       — Ребёнок… Что же ты… Неужели ты всё видел… Господи…       Слова лились потоками, Богдан не контролировал их. Он подошёл к мальчику и обнял его.       — Всё хорошо, мой хороший, не бойся. Я здесь.       Мальчик в его руках не успокаивался. Его било сильной дрожью, но Богдан не выпускал.       — Как тебя зовут? — осторожно спросил он.       — Габриэль, — кивнул тот, прижимая Богдана к себе ближе. Он цеплялся за него так, что Богдану было очень страшно за них обоих.       — Не волнуйся, Габриэль, я уверен, что нас скоро спасут. Ты веришь мне? — он протянул ему руку.       Габриэль шмыгнул носом и посмотрел на протянутую ладонь.       — Верю, — сказал он, пожимая её в ответ.       — Давай ждать помощи вместе. Идёт? Вдвоём не так страшно.       — Конечно. Думаешь, помощь скоро приедет?       — Надеюсь, — Богдан посмотрел на дверь. В его глазах мелькнула надежда.       Они продолжали стоять рядом, даже когда раздались сирены и звуки подъезжающих машин.

***

      Леонид всегда имел запасные вещи. Что бы это ни было: ручка, блокнот или даже книга, повторная должна была быть обязательно. Также было и с машиной.       Президент сел в свою любимую ЗИЛ-117. Его осуждали за то, что он использовал советскую технику, но Леониду было плевать. Главное — чтобы было удобно, и вещь послужила на пользу.       Рванул с места он быстро.       У клуба уже были люди. Куча машин скорой помощи, полиция и, конечно же, родители. Родители тех детей, которые приехали в клуб.       У входа Леонид столкнулся с Маркосом. Тот пожал плечами и кивнул в сторону клуба.       — Что произошло? — спросил глава государства. — Ты видел, что там было?       — Выстрелы, — ответила какая-то женщина. Затем ещё другие подхватили, что видели каких-то людей, и Леонид нахмурился, прикинув, кто бы это мог быть.       «Богдан…».       — Маркос, где мой сын?       — В клубе… — водитель начал тревожно оглядываться.       — Зачем ты его привез сюда?!       Леонид бросился к двери.       — Господин президент! Постойте! Туда пока нельзя! — пыталась остановить его какая-то медсестра.       — Плевать! — разозлился он. — Там мой сын! И другие дети тоже! Я должен всё проверить.       Оттолкнув девушку, он бросился прямо в клуб.       — Богдан! Богдан, где ты?!       Холодный, липкий страх сковал мужчину. Ужас потерь мелькнул перед глазами. Единственный сын, его родная кровь…       У президента больше не было детей. Богдан был единственным и самым любимым.       — Богдан! — закричал он.       — Отец? — услышал он шёпот с какой-то стороны.       — Богдан? — отозвался Леонид.       Он бросился искать его. Ботинки скользили по полу, а то, что предстало перед глазами президента, было одним из самых страшных кошмаров…       В нос ударил запах крови. Леонид никогда не любил этого. Потери не пустой звук. Это раны на теле государства, на восстановление которых уйдут долгие годы.       В какой-то момент ты жив, а потом… Тебя нет. Что остаётся после? Для чего ты вообще существуешь, делаешь что-то? Вгоняешь себя в рамки общества?       Очень легко всё потерять, а построить — трудно.       — Богдан! — ещё раз крикнул президент. Только теперь он был обезумевшим от горя отцом, который уже пережил самое страшное.       — Папа!       Наконец Леонид увидел его. Вздох облегчения сорвался с его губ.       — Богдан, боже мой… Сынок…       Объятия были крепкими, ноги подкосились, и он упал на колени, продолжая обнимать сына.       — Прости, пожалуйста, что не уберёг… Прости… Прости меня, сынок…       Богдан прижался к нему ближе. Отец никогда не обнимал его так.       — Папа, ты здесь…       — Поедем домой, мой мальчик. А ты?.. — он обратил внимание на Габриэля.       — Я здесь, — кивнул тот.       — Поедем с нами. Отвезём тебя домой, — Леонид протянул ему руку, но Габриэль отпрянул.       — Я сам доберусь, спасибо!       Леонид замялся.       — Ладно, — согласился он. Затем приобнял Богдана за плечи и повёл к выходу.       Тем временем санитары хлопотали вокруг какого-то тела. Богдан не смотрел туда. Он прижался к отцу.       Люди и журналисты начали возмущаться и заваливать Ласкарисов вопросами. Но Леонид качнул рукой и повёл Богдана к машине, где их ждал Маркос.       Трое уехали, оставив народ в недоумении. А санитары всё хлопотали над телом в голубой рубашке.       Пока Леонид и Богдан сидели в машине, младший Ласкарис положил голову на плечо отца.       — Это точно закончилось? — уточнил он, чувствуя, как ком в горле снова начинает подступать.       Из динамика играет «Send me an angel». Маркос внимательно следит за дорогой.       — Иногда смерть может быть как худшим началом, так и хорошим концом, — Леонид потрепал сына по белым волосам. Но больше ничего от отца Богдан не услышал.       Этот день навсегда останется в его памяти…