Wolf in Dog's Clothing

Привет. Мне тридцать. Я впахиваю как проклятый, поэтому свободен только по ночам и, если повезет, по выходным. Честно говоря, я без понятия, какого черта я тут забыл. — Глупость какая, — пробормотал Уилл и с раздражением стер набранное. Затем попробовал зайти с другой стороны. Привет. Я заядлый рыбак, у меня куча собак. Я здесь новичок. Пытаюсь разобраться в своей ориентации. Слишком жалко. Слишком откровенно. Снова мимо. В итоге он зажмурился и выдал нечто максимально обезличенное, то, что обычно пишут люди, которые боятся признаться, что им одиноко. Уилл, 30 Собаки, рыбалка и хорошая книга под крепкий кофе. Новичок в этих краях. Не ищу драмы или чего-то сверхсерьезного — для начала просто общение. Если хочешь выпить по стакану и посмотреть, куда это зайдет, — пиши. «Да и плевать», — подумал он. — «Сойдет». С фотографиями дело обстояло еще хуже. Уилл встал перед зеркалом в прихожей, натянув чистую, но пожеванную жизнью рубашку. Он попытался выдавить из себя подобие улыбки, но каждый раз на него смотрел либо напуганный олень в свете фар, либо человек, планирующий убийство. После двадцатой попытки он сдался. На всех кадрах он выглядел неряшливым, колючим и каким-то подспудно враждебным. В итоге он загрузил одну из самых сносных селфи и добавил пару старых снимков с рабочих конференций, где его засняли со стороны. Анкета была готова. Стоило ему нажать «Сохранить», как реальность мобильного дейтинга обрушилась на него во всей своей неприглядности. Первым же в ленте выскочил парень, чьи мускулы, казалось, вот-вот разорвут экран. На нем были тесные плавки, которые скорее подчеркивали анатомию, чем что-то скрывали, а лицо светилось плотоядной ухмылкой. Папочка, 190 см. Жду твой сочный прибор, красавчик! 😜😈 Обожаю римминг и жесткий секс без обязательств!!! 🍆💦🍑 Уилл почувствовал, как краска стыда заливает шею. От неожиданности и брезгливости пальцы дрогнули, а телефон с глухим стуком полетел на паркет. — Черт… — выдохнул он в пустоту темной кухни. Уинстон, дремавший под столом, встрепенулся и вопросительно заскулил, ткнувшись холодным носом в колено хозяина. — Это было… чересчур, — прошептал Уилл, зарываясь пальцами в густую шерсть пса. — Кажется, к такому дерьму я совершенно не готов. Уинстон понимающе лизнул его ладонь. Уилл поднял телефон, заблокировал экран и засунул его подальше в карман, решив, что на сегодня с него хватит «исследований».

***

Уилл едва не подавился хлопьями, которые заменяли ему полноценный ужин. На экране горело уведомление: «Ваш профиль понравился 234 людям!» Он еще раз перечитал свою скудную анкету, пытаясь отыскать в ней хоть какой-то магнит для такого количества народа, но не нашел ничего, кроме тоскливого описания быта одинокого рыбака. Ему и раньше говорили, что он не урод, а при определенном освещении даже чертовски хорош собой, но бешеного успеха у него никогда не было. Особенно со стороны омег — те чуяли неладное за версту и обходили стороной, словно за его внешностью скрывалось нечто пугающее. Очевидно, его «альфа-притягательность» работала в каком-то другом, извращенном ключе. Похоже, он привлекал именно себе подобных. Уилл тяжело вздохнул, подсыпал в миску еще порцию сладких хлопьев и принялся лениво разгребать эти авгиевы конюшни лайков. Большинство профилей вызывали у него желание немедленно помыться. Он не собирался строить из себя святошу и осуждать чужую похоть, но смотреть на выставленные напоказ причиндалы и тонны потных мышц было выше его сил. Иногда, правда, его взгляд цеплялся за чей-то мощный разворот плеч или хищный оскал, от которого по загривку пробегал предательский холодок, но по-настоящему его никто не мог зацепить. До того момента, пока он не наткнулся на него. На первом фото мужчина выглядел почти прилично — дорогой, но нарочито небрежный пиджак, умный взгляд, аура профессора гуманитарных наук, который вот-вот процитирует тебе Данте в оригинале. Но стоило Уиллу свайпнуть дальше, как он замер. На следующей фотографии этот «интеллектуал» стоял на каком-то европейском побережье без рубашки. Заходящее солнце обливало золотом его рельефный торс и накачанные руки, а на губах играла дерзкая, по-настоящему волчья ухмылка. Энтони, 28 Только что упорхнул из Кембриджа. Сменил чопорные британские аудитории на ваши дикие «колонии», чтобы немного развеяться перед защитой докторской. Ищу американского альфу с мозгами не хуже моих. Хочу найти того, кто не сдуется после первой же шутки, чтобы затащить его в постель и шептать всякую грязную дрянь на итальянском, пока я буду его трахать. Текст так и сквозил самодовольством и академическим снобизмом, но Уилла это чертовски зацепило. В этом человеке, в его позе и манере подавать себя было нечто… знакомое. Что-то, неуловимо напоминающее Ганнибала Лектера. «Кембридж, значит? С мозгами не хуже твоих?» — Уилл усмехнулся, чувствуя, как в груди разгорается азарт. Он глубоко вдохнул и отправил первое сообщение. «Привет, профессор. Тебе интрижка нужна или рецензент?» Уилл налил виски, потрепал за ухом пса. Через пять минут телефон завибрировал. «Сап, красавчик! Я бы не отказался ни от того, ни от другого… У меня тут есть кое-что, что ты мог бы отрецензировать…» Ого. Забавно. Уилл предположил, что они, наверное, работают в разных областях, но сама идея — обменяться статьями, почитать работы друг друга — показалась занятной. Интересное дело. Он быстро ответил. «Скину своё, если покажешь, что есть у тебя». «Договорились!» В тот же миг в чате всплыла ссылка на статью Уилла — и тут же фотография члена Энтони. — Ох… — вырвалось у Уилла вслух. Почти сразу же появились три пульсирующих точки — Энтони снова печатал. «Кажется, тут небольшое недопонимание. Прости, ради всего святого!» Уилл фыркнул. Закрыл лицо руками. Искренне рассмеялся. «Не парься. Я просто не всегда соц. сигналы ловлю. Дурак я, что воспринял «рецензию» буквально» Уилл посмотрел на фотографию — на стояк Энтони, у основания которого уже начал отчетливо набухать узел. Внизу живота шевельнулось вязкое, тягучее любопытство. Телефон снова завибрировал в ладони: новое сообщение. «Может, попробуем еще раз? Меня зовут Энтони, и я даю слово джентльмена, что моя научная работа посвящена вовсе не моему члену» «Ну, как правило, — нет» Уилл тихо хмыкнул, поудобнее втиснулся в кресло и провалился в переписку еще на час. В голове мелькнула мысль: а ведь из этого действительно может что-то выгореть. В тот вечер он впервые за долгое время не вспоминал о Ганнибале. После их последней встречи, оставившей после себя привкус кислятины, — Уилл заблокировал его номер и всеми силами выжигал этого человека из своих мыслей. А потом пришли сны. Ему снилось, что Ганнибал прижал его к стене в грязном переулке за «Чарльстоном», срывал с него одежду, но на этом не остановился. Он продолжал «раздевать» Уилла дальше: аккуратно, слой за слоем, срезал кожу, пока от него не осталось ничего, кроме пульсирующего клубка нервов и вздрагивающих мышц. А потом Ганнибал запустил одну руку Уиллу между ног, а другую — прямо в разверстую грудную клетку. Обе ладони одновременно нашли свои цели и властно сжались. Уилл подскочил в постели, задыхаясь. Он выругался так громко и зло, что собаки в испуге забились под кровать. Дрожащими пальцами он схватил телефон, открыл приложение и, не давая себе времени передумать, написал Энтони: «Я хочу тебя увидеть. В субботу днем свободен? Выпьем, а там… видно будет» Ответ пришел спустя пять минут. Прочитав его, Уилл шумно, с присвистом выдохнул. «Что ж, пойду подтяну свой итальянский»

***

Уилл не мог похвастаться тем, что видел в этой жизни много прекрасного, но он все же умел распознавать красоту, когда та бесцеремонно вторгалась в его мир. В среду утром, когда у порога возник курьер с посылкой, перевязанной лентой в цвет его собственных глаз, Уилл угрюмо признал: его прошибло предвкушением. Проклятое, невольное возбуждение. Он не стал бросаться к коробке сразу. Вместо этого он подчеркнуто медленно собрал сумку и допил свой утренний кофе, пытаясь морально подготовиться к тому, какую очередную безумную хрень решил подкинуть ему его одержимый поклонник. «Уилл, Поскольку твой прошлый костюм пал смертью храбрых во время нашей небольшой прогулки, я решил прислать замену. Этот вариант подходит тебе куда больше и, безусловно, выгодно подчеркивает цвет твоих глаз. Для меня было бы огромной честью увидеть тебя в нем на балу. Теперь, когда «Серебряная ложка» за решеткой, ты, возможно, сумеешь просто расслабиться и насладиться вечером. Не стану поминать твои прошлые прегрешения с разлитыми напитками, но, по крайней мере, теперь твоему костюму не грозит быть залитым кровью. Я не позволю тебе снова проливать кровь. Разве что от моей руки. С глубочайшим почтением и нетерпением, Ганнибал» Даже не притронувшись к тонкой папиросной бумаге, в которую был бережно завернут подарок, Уилл перечитал письмо дважды. Его левая рука судорожно сжалась, ногти до боли впились в ладонь. «Разве что от моей руки». — Господи Иисусе, — пробормотал он под нос. Помимо этого пугающего обещания, взгляд Уилла зацепился за слово «бал». О каком, черт возьми, бале шла речь? Словно по заказу, телефон в его руке ожил и зашелся вибрацией. Уилл глянул на экран, тяжело выдохнул и прижал трубку к уху. — Доброе утро, Джек. — Уилл! — голос Джека почти оглушил его, заставив отстранить телефон от лица и раздраженно закатить глаза. — На этих выходных намечается одно мероприятие. Ты должен там быть. «Только не это», — пронеслось в голове. — Если ты про бал, — отрезал Уилл, — то сразу нет. Наступила секундная тишина. — Ты уже в курсе? — Я знаю, что какой-то бал намечается, но я на него не пойду, — холодно ответил он. — Это по работе, Уилл, так что твое «хочу не хочу» никого не колышет. ФБР закатывает официальный осенний вечер — ужин, танцы, вся эта мишура. Я жду тебя там. — Если там не нужно никого ловить, значит, это не работа, — огрызнулся Уилл. — Я не собираюсь светить лицом на этой ярмарке тщеславия просто потому, что тебе так хочется. — Уилл… — И кстати, ты у меня в долгу, — перебил его Уилл, чувствуя, как внутри закипает злость. — Не могу поверить, что ты слил Лектеру мой домашний адрес, даже не спросив. Джек снова замолчал, на этот раз на дольше. — Что? Уилл моргнул. В груди шевельнулось нехорошее предчувствие. — Ты… не давал ему мой адрес? — Нет. С чего ты вообще это взял? — Ладно, — бросил Уилл, почувствовав, как пульс начинает бешено колотить в висках. — Забудь. — Уилл, ты в порядке? Что происходит? — Все будет в порядке, пока я держусь подальше от этого чертового бала, — выплюнул Уилл. — Я не приду, и точка. Он тут же сбросил вызов прежде, чем Джек успел вставить хоть слово. Тонкая, белая папиросная бумага в коробке, лежавшей у него на коленях, нервно встрепенулась от легкого утреннего сквозняка. Ганнибал, без сомнения, мог выудить его адрес из глубин интернета — в наши дни цифровая тень следовала за каждым. Но тот факт, что он так буднично соврал, будто узнал координаты от Джека, заставил Уилла напрячься. Это было не простой навязчивостью — это было стратегией. Уилл тяжело вздохнул и развернул шуршащие слои бумаги. Он долго всматривался в безупречные линии невероятно дорогого наряда, а затем осторожно, почти боязливо провел кончиками пальцев по шелковистой лазурной ткани. Костюм был чертовски хорош. Красив той пугающей красотой, которая требовала соответствия.

***

— Уилл, ну пожалуйста! — Нет! — отрезал Уилл, почти бегом направляясь через парковку Куантико к своему «Вольво». — Без тебя этот бал превратится в парад унылых рож! Мне нужен хоть один вменяемый человек, чтобы не сдохнуть со скуки, — канючила Беверли, не отставая ни на шаг. — Там будут Зеллер и Прайс, развлекайся с ними, — буркнул Уилл, дергая ручку дверцы. — С ними будет тоска смертная, — не унималась она. — И вообще, ты мой должник. Уилл закатил глаза, чувствуя, как его накрывает волна дежавю. Он развернулся к ней, привалившись спиной к машине и скрестив руки на груди. — Я думал, за твои услуги полагается плата в виде сплетен. — Кстати, я так и не получила свой «гонорар». — Беверли зеркально повторила его позу, выжидающе приподняв бровь. Уилл отвел взгляд, изучая носки своих ботинок. — Мой ужин с Лектером был на редкость паршивым финалом для вполне приличного вечера. Глаза Беверли округлились. — Серьезно? Что стряслось? Уилл носком ботинка отшвырнул подвернувшийся камень в сторону. — Кажется, ты была права. Он… прет прямо напролом. Слишком много на себя берет. — Ну, в таком случае, если это поможет тебе решиться, — Бев хитро прищурилась, — ты должен знать: его там не будет. Уилл замер и снова посмотрел на нее. — Что? — Его не будет. Сегодня утром он заглянул к Джеку, мол, простите-извините. Сказал, что возникли какие-то неотложные дела, и он не сможет присутствовать. Это меняет дело? Уилл на мгновение замолк, переваривая информацию. Ловушка это или шанс? — Когда начало? — В субботу, в восемь вечера, — с готовностью выдала Беверли. Его свидание с Энтони было назначено на четыре часа в ту же субботу. Успеет ли он вынырнуть из одного приключения и с головой ухнуть в другое, не сойдя при этом с ума? Уилл взъерошил волосы пятерней, ощутив, как в груди шевельнулся странный азарт. — Ладно, — выдохнул он наконец. — У меня назначено свидание с одним альфой как раз перед этим мероприятием. Я постараюсь прийти, но обещать ничего не буду. Беверли в восторге хлопнула в ладоши, и ее лицо просияло. — Для меня и это — победа! Да, черт возьми, спасибо, Уилл. И учти: на балу ты выложишь мне всё про своего нового кавалера в мельчайших подробностях. Идет? Уилл криво, почти невольно улыбнулся. — Идет. Посмотрим, что из этого выйдет.

***

Суббота обрушилась на него слишком быстро. Всю неделю переписка с Энтони становилась всё более натянутой и неловкой — нервы Уилла были на пределе, и он едва ли мог это скрыть. Он изо всех сил старался не зацикливаться, не впускать Ганнибала в свои мысли, но каждый божий день рука сама тянулась разблокировать номер альфы. В субботу утром он наконец сдался и сделал это, сам не понимая, на какой черт. Уилл задавался вопросом, пытался ли Ганнибал хоть раз пробить эту стену молчания после их последней встречи, но экран остался девственно чист: ни пропущенных, ни сообщений. Наконец он припарковал свою колымагу у бара, который они с Энтони выбрали для встречи. Уилл в последний раз прошелся расческой по непослушным кудрям, выдохнул и шагнул в полумрак заведения, нацепив на лицо маску уверенного в себе человека. — Привет, красавчик, — окликнул его голос, едва он переступил порог. Уилл выдавил из себя дежурную улыбку и направился к Энтони, подпиравшему барную стойку. Парень был на пару дюймов выше Уилла, что невольно подкупало. На нем была аккуратная полосатая рубашка, расстегнутая на пару пуговиц, — достаточно, чтобы продемонстрировать полоску волос на груди. Он выглядел чуть более поджарым, чем на фото, и Уилл заподозрил, что снимки были не первой свежести, но улыбка была той самой — дерзкой и многообещающей. Этого казалось достаточно. — Привет. Я Уилл. — Он присел на высокий стул. — Я знаю, — ухмыльнулся Энтони, протягивая руку. Уилл пожал её, втайне надеясь, что ладонь не окажется липкой, но от нервов сжал пальцы слишком сильно и тут же отдернул руку. — Ну… Как прошел твой день? — выдал Уилл, чувствуя себя полным идиотом. — Теперь, когда ты здесь, всё пойдет куда лучше, очаровашка, — подмигнул Энтони. Вышло это у него на редкость неуклюже, и Уилл в ту же секунду понял: этот парень далеко не так чертовски обаятелен, как хотел казаться. Но тут до него долетел запах — густой аромат корицы, замешанный на резких альфа-феромонах. Та часть Уилла, что пробудилась совсем недавно, та, что изголодалась по грубой силе, прорычала: «Останься. Тебе это нужно». Они заказали выпивку. Энтони разливался соловьем о своих поездках, кембриджских байках и научных статьях. Он был по-своему забавен, но Уилл быстро заметил: парень почти не слушал его в ответ. Стоило Уиллу вставить глубокое замечание или попытаться развить тему, Энтони просто пропускал это мимо ушей. Все его суждения об искусстве и книгах, в которых он якобы был экспертом, отдавали дешевой позолотой — это было хвастовство чистой воды, а не искренняя страсть. «Ганнибал никогда бы не позволил себе такой дешевизны», — подумал Уилл с внезапным уколом презрения. Спустя час и четыре порции виски Уиллу стало плевать на интеллектуальные несостыковки. — Ты остановился где-то поблизости? — спросил он, с глухим стуком опуская пустой стакан на стойку. Энтони снова осклабился: — В паре кварталов есть конура с AirBnb. Хочешь заглянуть? — Хочу. Они шли к квартире в тяжелом, вязком молчании, но Уиллу было всё равно. Он был взвинчен до предела. Ему нужно было… Нужно было забыться в ком-то другом, вжаться в чужое тело, пока образ Ганнибала не выветрится из головы. Как только за ними захлопнулась дверь, они вцепились друг в друга. Поцелуй был слюнявым и резким, но когда они сплелись в одно целое, всё стало немного проще. Уилл прижал его к стене, ожидая сопротивления, но Энтони лишь охотно поддался. Альфа целовался жадно, двигая языком без особой грации, а из его рта пахло не слишком свежо, что окончательно убивало всякую романтику, но Уилл лишь крепче зажмурил глаза. Ему было не до изысков. Настоящая искра азарта прошила Уилла только тогда, когда он скользнул ладонью под ткань рубашки Энтони и нащупал там живое, твердое мясо. Мышцы под его пальцами были горячими и упругими — именно то, чего Уилл жаждал. Он впился ногтями в его кожу, требуя большего, но Энтони вдруг перехватил его руку и грубо отстранил. Уилл замер на секунду, инстинктивно вгрызаясь зубами в его челюсть, но тот никак не отреагировал, словно не понял посыла. В итоге они просто молча стянули с себя шмотки. Когда они оказались на кровати, голые и тяжело дышащие, повисла душная пауза. Уилл смотрел на него и не понимал, что делать дальше. Сценарий в его голове не желал стыковаться с реальностью. — Хочешь, я сначала отсосу тебе, милашка? — Энтони облизал губы, лениво поглаживая свой член. Уилл почувствовал, как слабая эрекция, едва начавшая радовать, позорно пошла на спад. Чего он хотел? Точно не этого. — Я хочу, чтобы ты взял всё в свои руки, — выдохнул он наконец. — Ладно. — Энтони выглядел слегка озадаченным. — Тогда я за смазкой. Ты ведь будешь снизу, да? Уиллу даже отвечать не хотелось. В горле застрял комок раздражения. — Я хочу, чтобы ты заставил меня, — повторил он, чеканя каждое слово. — Договорились, — бросил Энтони, затем выудил из тумбочки тюбик и вернулся на кровать, нависнув над Уиллом. В ответ Уилл лишь утробно зарычал. Энтони замер, глядя на него в упор. — Прости, — автоматически выдавил Уилл. — Мне… Мне нравится, когда жестко. Я не могу просто подставиться. Мне нужно, чтобы ты… — боже, как же нелепо это звучало. — Чтобы ты меня укротил. — Без проблем. — Энтони снова нацепил свою самоуверенную ухмылку и толкнул Уилла в грудь, пытаясь опрокинуть на матрас. Но рефлексы сработали быстрее мыслей: Уилл стальным хватом перехватил его запястье прежде, чем тот успел коснуться кожи. Улыбка на лице Энтони медленно погасла. Глаза альфы сузились — кажется, до него наконец-то начало доходить, во что он ввязался. В воздухе отчетливо завоняло агрессивным потом и тяжелым возбуждением, а Уилл почувствовал, как кровь снова прилила к паху. Энтони попытался свободной рукой вцепиться в его пояс, чтобы перевернуть, но Уилл вывернулся, и его противник с глухим вскриком рухнул лицом в покрывало. Уилл снова оскалился, но на этот раз Энтони дернул его за ногу с такой силой, что застал врасплох, — Уилл повалился на спину. Энтони навалился сверху, пытаясь впечатать его в матрас поцелуем, но Уилл уперся ладонями ему в грудь, не подпуская к себе. Это превращалось в какую-то нелепую борьбу. Энтони нахмурился, в его взгляде вспыхнула настоящая злость, и он бросился на Уилла с удвоенным напором. Какое-то время они барахтались в мятых простынях, сплетаясь в хаотичный клубок из рук и ног. Уилл раз за разом отшвыривал его, сам не понимая, зачем это делает. Наконец Энтони удалось зайти со спины. Он обхватил Уилла за грудь, пытаясь другой рукой пролезть ему между бедер. Внутри у Уилла всё сжалось от ярости и протеста; он агрессивно клацнул зубами и всем весом рухнул назад, одновременно нанося хлесткий удар пяткой по ногам Энтони. — Блядь! — взвыл тот. Уилл вскочил и уставился на него, тяжело дыша. Энтони валялся на спине, скорчившись и прижав руки к животу. На его лице застыла гремучая смесь шока и ярости. — Господи, ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, или нет?! — выплюнул он, глядя на Уилла как на сумасшедшего. На долю секунды Уиллу пришла в голову дикая мысль: Энтони должен был справиться с ним играючи. Но потом он вспомнил, что перед ним — всего лишь чертов аспирант из Кембриджа, а не опытный хищник. И уж точно не Ганнибал. — Не знаю, — выдавил Уилл, и вдруг ощутил себя обнажённым по-настоящему. Он вспомнил, что именно так и есть, — и от этого стало противно. — Чёрт, — пробормотал он, провёл рукой по волосам. — Прости. Думаю, мне лучше уйти. Прости. — Ладно, — ответил Энтони. — Жаль. Я бы с радостью тебя трахнул, — и эти слова вызвали у Уилла невольную ухмылку: вся мимолётная симпатия к этому парню исчезла в тот момент, когда Уилл его перехватил. — Навряд ли, — выдавил он, не до конца поняв, что именно хотел этим сказать. Энтони прищурился. — Чего-чего? — Ничего. — Уилл позорно смутился, начал хватать одежду с пола и натягивать её на себя. Энтони же сидел у изножья кровати и растерянно смотрел на него. — Извини. Хорошего вечера, — пробормотал Уилл и выскользнул в коридор. Он брел до бара пятнадцать минут, затем сел в машину и ещё какое‑то время сидел, смотря в одну точку. Посмотрел на часы — семь вечера. До бала оставался час. Ганнибала там не будет, и это, по идее, должно было принести облегчение, но вместо этого Уилла накрыла волна горького разочарования. Проваленное свидание с Энтони только укрепило в нём мысль, что Ганнибал — это не просто идеал, это что-то, настолько болезненно привлекательное, что он попросту не в силах выгнать из головы. Он видел его силу в каждом движении, слушал мрачный шёпот в уме, который заставлял его возвращаться туда, где не стоило бы оставаться. Ганнибал с идеальной осанкой, спокойными, точными жестами; Ганнибал с большими руками — то удивительно нежными, то каменно твёрдыми; Ганнибал, чей ум как будто проникал внутрь его собственного, читал его, провоцировал и водил по тёмным тропам, куда Уилл обычно ходил в одиночку — и всё равно возвращался. С раздражением он ударил кулаком по рулю, выпустив звук, похожий то ли на рык, то ли на стон-крик. Он устал болеть по человеку, который старше почти на двадцать лет и который явно не уважал ни его, ни его границ. Доктор делал это ради секса и унижения — не ради отношений. И, к ужасу Уилла, это причиняло ему боль. Ещё двадцать минут тупого залипания в пустоту — и он наконец поднялся. В туалете бара умылся ледяной водой и переоделся. Решил, что трезв уже достаточно, чтобы сесть за руль, и что, может быть, сейчас будет лучше сходить на бал с Беверли, чем ехать в Вулф Трэп и заливать горе алкоголем. Поймав в зеркале заднего вида свой взгляд, Уилл застыл: несмотря на внутреннюю разбитость, снаружи он выглядел собранным как никогда. Костюм, присланный Ганнибалом, сидел безупречно. И, чёрт возьми, он действительно подчёркивал цвет его глаз.

***

Когда Уилл, едва передвигая ноги, вошел в бальный зал, у него возникло стойкое ощущение, что он по ошибке забрел на съемочную площадку дорогущей драмы. Все вокруг были упакованы в чертовски роскошные костюмы и вечерние платья, которые стоили больше, чем его дом. Струнный квартет выпиливал что-то классическое, хрустальные люстры заливали зал мягким светом, а на полированном до блеска паркете уже кружились пары. Уилл не глядя осушил бокал вина с первого же фуршетного стола, тут же перехватил фужер с шампанским и, маневрируя в толпе, двинулся к Беверли. — Шикарное платье, — бросил он. Беверли обернулась и просияла. Она и впрямь была чертовски хороша: изумрудный шелк струился до самых туфель, облегая ее фигуру. — Охренеть, какой костюм! — выдала она вместо приветствия. — Уилл, он же идеально подходит к твоим глазам. — Знаю, — угрюмо отозвался он. Когда она приобняла его, Уилл невольно напрягся, кожей почувствовав аромат её духов. Это немного привело его в чувство, но старая привычка избегать касаний никуда не делась. Беверли тут же отстранилась, заметив его реакцию. — Прости. — Она прищурилась, внимательно изучая его лицо. — Слушай, я рада, что ты дополз, но… Чувак, что с тобой? На тебе лучший костюм в этом зале, но выглядишь ты так, будто тебя только что из постели вытащили. Или как будто ты выпил ведро кофе, узнав, что кто-то сдох. Ты хоть в душ заглядывал перед выходом? — она слегка поморщилась, принюхиваясь. Уилл смутился и сделал внушительный глоток шампанского. — Я мылся перед свиданием. Потом уже было некогда. — Ну, пахнешь ты точно так же, как твоя «пассия», — усмехнулась она. — Не то чтобы воняет, но любой, кто задержится рядом дольше, чем на пару минут, поймет — ты сегодня хорошо порезвился. — Я не подставлялся, — прошипел Уилл, чувствуя, как внутри всё закипает. — В смысле… Я не принимал в… Глаза Беверли полезли на лоб. — Что именно ты не принимал? — раздался за его спиной низкий голос. Уилл развернулся так резко, что чуть не снес официанта. Он несколько раз моргнул, взмолившись, чтобы это оказалось галлюцинацией. — Ганнибал? — выдавил он. Голос едва не сорвался на высокой ноте. — Единственный и неповторимый, — отозвался Лектер. — Уилл, еще шампанского? У меня стойкое чувство дежавю. — Он одарил его своей фирменной волчьей улыбкой, от которой по спине пробежал холодок. Выглядел Ганнибал просто убийственно. Каждый раз, когда Уиллу казалось, что предел совершенства достигнут, этот человек умудрялся прыгнуть выше головы. Его кроваво-красный костюм-тройка был настолько глубокого, насыщенного цвета, что всё остальное в зале мгновенно померкло. И тут Уилл с упавшим в пятки сердцем заметил деталь: изящная золотая вышивка на костюме Ганнибала точь-в-точь повторяла серебряный узор на его собственном лазурном пиджаке. — Какого черта ты здесь делаешь? — выпалил Уилл, забыв о приличиях. — Что я здесь делаю? — Ганнибал изящно приподнял бровь. — Мы думали, у тебя дела и ты не придешь, — быстро вставила Беверли, пытаясь разрядить обстановку. — Я имел в виду лишь официальный ужин, — небрежно бросил Ганнибал, не сводя глаз с Уилла. Беверли слегка потянула Уилла за локоть в сторону, и тот, сначала опешив, вдруг понял, в чем дело. Ганнибал чуть заметно повел носом, приоткрыв рот и втягивая воздух. Он чуял чужака. Чуял запах другого альфы, въевшийся в кожу Уилла. — Мне нужно… поздороваться с Джимми и Зеллером, — выплюнул Уилл и, не дожидаясь ответа, практически сбежал. Он одним глотком осушил шампанское. Сердце забилось чаще. Чёрт, надо отсюда сваливать. Он помнил: в дальнем конце зала был запасной выход. Тихо, чтобы не привлекать внимания, Уилл сунул руку в карман за телефоном и пошёл по длинному коридору с высокими сводами. Идти ему было буквально пару шагов — и вдруг его резко развернули, втащили в большую, тускло освещённую гостиную. Дверь захлопнулась за ним прежде, чем он успел опомниться. Он махнул рукой, но его уже прижали к двери; кулак попал в железную хватку. — Я думал, ты уже исчерпал предел наглости, — прошептал Ганнибал ему прямо в ухо. — Чёрт, — выдохнул Уилл. — Ганнибал… Тот внезапно поднял одну руку Уилла, схватил другую; запястья оказались прижаты к его голове. Другой ладонью Ганнибал сжал его горло, так сильно, что каждый прерывистый вдох Уилла наполнял ноздри горячим, пьянящим запахом возбуждения и напряжения. — Ты пришёл в костюме, который я для тебя подобрал, и при этом воняешь другим альфой, — проворчал Ганнибал так низко, что Уилл почувствовал: проблем ему не избежать. — Я не знал, что ты здесь… — попытался оправдаться Уилл, отводя взгляд, но Ганнибал с силой впечатал его голову в дверь. — Кто это был? — просто спросил он, прижимаясь носом к изгибу шеи Уилла и глубоко вдыхая, прежде чем из груди вырвался тот самый первобытный рык. — Кто посмел к тебе прикоснуться? — О боже… — охнул Уилл, когда Ганнибал приподнял ему подбородок, делая шею доступной. — Г… Ганнибал, пусти… Он меня не трогал, — запинаясь, пробормотал он. Ганнибал недоверчиво замычал у его ключицы. — Мы просто целовались, поборолись… Больше ничего… Рык снова прорезал воздух. Ганнибал отстранился на шаг и уставился Уиллу в глаза. Гнев в этих глазах был уже не охотничьим азартом — в них читалось нетерпение перед самой охотой, жгучее желание, от которого веяло холодом. — Какое тебе дело до того, с кем я сплю? — вдруг сорвался Уилл. — Ты всё равно хочешь только быстрого перепихона. Ганнибал на секунду замер, а затем тихо произнёс: — Когда я такое говорил? Во рту у Уилла пересохло. Он тонул в этом вязком, багрово-карем взгляде. Ганнибал подался вперед — и смял его губы в поцелуе. На миг Уилл оцепенел. Сначала ладонь Ганнибала легла на его лицо — теплая, почти нежная, она накрыла его щеку, прежде чем пальцы собственнически зарылись в волосы на затылке. Ганнибал проникал глубже, раздвигая губы языком, властвуя в этом поцелуе с пугающей, чувственной легкостью. Уилл зажмурился, и его тело пробила крупная дрожь: он разрывался между животным желанием рухнуть в эти руки и инстинктом откусить язык. Он не отвечал взаимностью, но и не смел оттолкнуть; губы лишь плотнее прижимались друг к другу, пока он судорожно вдыхал чужой запах. Когда Ганнибал мягко толкнулся языком внутрь, Уиллу показалось, что мир вокруг перестал существовать, — всё стало запретным, дурманящим и слишком правильным. На вкус Ганнибал отдавал красным вином. Уилл почувствовал, как сознание плывет, словно от сильного опьянения. А потом призрачная нежность лопнула. Ганнибал до боли прикусил его нижнюю губу — Уилл вскрикнул, захлебнувшись этим звуком прямо в чужой рот. Старший альфа отозвался утробным, довольным рычанием. Вкус собственной крови, смешавшейся со слюной, ударил в голову. Ганнибал целовал его всё жестче, всё жаднее, и Уилл инстинктивно попытался отпрянуть, но стальная хватка в волосах исключала любой побег. Когда Ганнибал наконец отстранился, Уилл хрипло и часто дышал. Всё тело покалывало от адреналина, а на ногах он держался лишь потому, что его запястья всё еще были намертво прижаты над головой. По подбородку медленно стекала тонкая алая струйка. — Он целовал тебя так? — выдохнул Ганнибал, обжигая разбитые губы Уилла своим дыханием. — Нет, — сорвалось у Уилла надтреснутым шепотом. Никто и никогда не целовал его так. Зрачки Ганнибала расширились, почти полностью затопив радужку тьмой. — Покажи мне, — прорычал он. — Где еще он тебя касался? — Мы просто… — Уилл всё еще пытался протолкнуть воздух в легкие. — Просто разделись и… Вроде как по… подрались. — Он не прикасался к тебе здесь? — спросил Ганнибал, и рука с волос Уилла скользнула по спине вниз, в брюки. — Подожди… — выдохнул Уилл, его запястья наконец вырвались из хватки, но рука Ганнибала уже опустилась к трусам, пока два длинных пальца не проникли между ягодиц и не коснулись ануса. Уилл издал смущённый полувскрик-полустон и дёрнулся вперёд, пытаясь избежать навязчивого прикосновения, но в итоге лишь тёрся промежностью о альфу. Его полувозбуждённый член плотно прижался к внушительной эрекции Ганнибала, и он застонал от этого контакта. — Ты не выйдешь отсюда, пока на тебе не останется только мой запах, — мрачно прошипел Ганнибал, уверенно проводя подушечками пальцев по тёплой коже, к которой Уилл никому не позволял прикасаться. Он вскрикнул и дёрнулся, чувствуя, как его дырочка инстинктивно сжимается. — Я не позволю тебе расхаживать с запахом другого альфы, — выплюнул Ганнибал. Он прижался к шее Уилла, открыл рот и слегка царапнул большими клыками края его половых желез. Это наконец выбило Уилла из оцепенения. Туман возбуждения мгновенно рассеялся, оставив после себя лишь ледяную тревогу и чистую, животную агрессию, — мозг, осознав масштаб ловушки, взвился в конвульсиях. Уилл рванул коленом вверх, целясь Ганнибалу в пах, но тот среагировал молниеносно, приняв удар на бедро. Уилл оскалился, щелкнул зубами в опасной близости от лица доктора, и, воспользовавшись секундной заминкой хищника, вырвал одну кисть из захвата. Он тут же перехватил руку Лектера, выкручивая её с такой силой, что тот был вынужден разжать пальцы и убрать вторую ладонь из штанов Уилла. Пальцы Уилла едва коснулись дверной ручки, когда мир вокруг него перевернулся. Его швырнули в сторону с сокрушительной силой — он влетел вглубь комнаты и рухнул лицом на массивный, богато украшенный стол. Не успел он опомниться, как одна ладонь Ганнибала вцепилась ему в затылок, впечатывая в дерево, а вторая уже по-хозяйски скользнула к его поясу. — Отвали, сука… — прохрипел Уилл, пытаясь вырваться. — Почему тот альфа так и не взял тебя, Уилл? — голос Ганнибала звучал пугающе непринужденно, пока он наваливался на спину Уилла всем своим весом, подавляя любые попытки подняться. — Может, ты подсознательно берег себя для меня? — прошептал он в самое ухо, обжигая кожу дыханием. — Только в твоих ебаных мечтах, — огрызнулся Уилл, чувствуя, как внутри всё клокочет от ярости. Его щека горела, вжатая в прохладную гладь полированного дерева. Ганнибал сзади начал медленно, почти лениво раскачиваться, втираясь тяжёлой эрекцией в его ягодицы сквозь слои дорогой ткани. Уилл задыхался, пытаясь собрать разлетающиеся мысли в кучу, но тело предавало его. — Он просто… Он не смог… — Уилл сглотнул, пытаясь навести порядок в своих инстинктах, но в голове был лишь белый шум. — Я не позволил. Потому что он не потянул бы. Не заслужил. Движения Ганнибала резко прекратились. В воздухе повисло осязаемое напряжение. — Что именно он не смог, Уилл? — голос доктора звучал опасно тихо. — Трахнуть меня, — выплюнул Уилл, едва осознавая, что именно он признаёт. — У него кишка была тонка. На мгновение в гостиной воцарилась тишина, прерываемая лишь их взбудораженным дыханием. Уилл уже приготовился наступить Ганнибалу на ногу, чтобы вырваться, но услышал тихий, бархатистый смех. — О, мой дорогой мальчик, — промурлыкал Ганнибал, и по позвоночнику Уилла пробежала судорожная дрожь. — Бедняжка. Вечно голодный, вечно неудовлетворенный. Ты ведь до одури хотел, чтобы тебя наконец-то оттрахал настоящий альфа, верно? — Нет! — выдохнул Уилл, пытаясь лягнуть мучителя, но угол был слишком неудобным, и он лишь вскользь задел его голень. Внезапно хватка ослабла, но прежде чем Уилл успел хотя бы вдохнуть свободу, его рывком перевернули на спину прямо на столе. Теперь он лежал, раскинутый на дереве, и скрывать то, как яростно его тело отозвалось на этот натиск, стало невозможно. Улыбка Ганнибала была торжествующей и откровенно подлой. Он смотрел на недвусмысленный бугор в паху Уилла с оскалом хищника, загнавшего добычу в угол. Одной рукой он снова впечатал запястья Уилла в стол над его головой, а другой властно обхватил его лицо, заставляя смотреть на себя. — Финита ля комедия, — прошептал он, и его глаза полыхнули багрянцем. — Вот она, правда, которую я видел с самого начала. Ты выдал себя с потрохами в ту же секунду. — Что? — Я так давно не решался тебе признаться, — прошептал Ганнибал. — С нашей первой встречи это был мой маленький, забавный секрет. Когда мы вели разговор в гостиной и ты спросил, что меня заводит, — я ответил — и в ту же секунду понял все о твоих вкусах. Потому что в воздухе я уловил запах возбуждения. Уилл отмахнулся от слова «нет», как от невозможной мысли, — в животе всё сжалось. — Нет, — пробормотал он, не веря сам себе. — О да, мой свирепый мальчик, — прогудел Ганнибал и коснулся губами его щеки в мучительно целомудренном поцелуе. — Для других это могло бы быть незаметно; а у меня необычайно тонкое обоняние. И знаешь, дальше было ещё веселей: я чувствовал этот запах каждый раз, когда мы говорили. Каждый. Раз. — И он вонзил зубы в мочку Уилла так резко, что тот вздрогнул и опять ахнул, щека его вспыхнула от стыда. — Ганнибал… — слова застряли у Уилла в горле. К его изумлению, Ганнибал отпустил запястья, и Уилл, сам того не желая, схватил его за лацканы пиджака; не притягивал и не отталкивал, просто сжал. — Так я понял, чего ты хочешь, — продолжал Ганнибал ровно, будто Уилл ничего и не говорил. — Твоё тело с самого начала подсказывало мне нужное. Помнишь слова, которые однажды привели тебя в такое состояние? Помнишь, что я ответил, когда ты спросил, что меня заводит? — в голове Уилла снова пронеслись те самые слова, которые Ганнибал некогда произнёс вслух: «Доводить спесивых молодых альф до полной капитуляции, пока они намертво насажены на мой узел». — Да пошёл ты, — огрызнулся Уилл, потому что не понимал, что с ним происходит. Удар с разворота застал его врасплох; он не успел понять происходящее, пока через секунду не почувствовал боль в челюсти: его голова откинулась, щека вновь врезалась в стол. — Твои манеры — первое, над чем мы поработаем, — прошептал Ганнибал. — Ты что, только что… — Уилл недоверчиво протянул руку к раскалённой щеке. — Охренеть, ты что, ударил меня? Ганнибал отдернул его руку, снова зажал запястье над головой и твёрдо сжал подбородок другой. — И я сделаю это снова. Следи за тоном. — Все заметят, — тупо обронил Уилл. — Увидят, что ты поднял на меня руку. — Я точно знаю, с какой силой бить, чтобы кожа осталась чистой, — Ганнибал понизил голос до шепота. — И так же хорошо знаю, как превратить твое лицо в сплошной кровоподтек на месяц. — Его пальцы жестко впились в челюсть Уилла, фиксируя того на месте. Волна возбуждения накрыла Уилла; и вдруг у него возник другой вопрос. — Почему? Ганнибал на мгновение замолк. — Почему? — повторил он эхом. — Почему ты можешь так… — Уилл не закончил фразу, глядя на того, кто обезвредил подозреваемого без оружия, кто мог физически одолеть любую альфу, с которым водил знакомство. В нём Уилл с первого взгляда прочёл хищника — и теперь в комнате появилось нечто новое, неуловимое и опасное. Уилл не стал ждать, пока этот ответ придёт сам. Ганнибал, обычно безупречный и просчитывающий каждый вдох, на долю секунды опешил. Этого краткого мига Уиллу хватило, чтобы вложить всю накопленную ярость в один хлёсткий удар свободной рукой. Кулак врезался в цель, а следом последовал мощный толчок в живот, отправивший старшего альфу на пол. Уилл не стал дожидаться, пока тот поднимется: он сорвался с места и вылетел за дверь, прежде чем хищник успел бы снова сомкнуть на нём свои когти. На приличия было плевать. Уилл нёсся по коридору, едва касаясь ногами пола, и ворвался в бальный зал, лихорадочно выискивая в толпе знакомые лица. Беверли стояла рядом с Джеком и остальными. Заметив его, она вскинула брови, а в её глазах тут же вспыхнула тревога. — Уилл? — Слушай, — выдохнул он, пытаясь унять дрожь, — у меня странная просьба… — Господи, — перебила она, шагнув ближе. — У тебя кровь на губе. И от тебя… Уилл, боже, чем от тебя пахнет? Ты в порядке? — она мёртвой хваткой вцепилась в его локоть. — Грэм! — над залом прогремел властный голос Джека. Уилл в изнеможении зажмурился. — Наконец-то ты явился! Ого, да ты при параде! — Кроуфорд расплылся в широкой улыбке, но она мгновенно сползла с его лица. Уилл попытался выдавить что-то про такси, но слова застряли в горле. Джек нахмурился, втягивая носом воздух, и его лицо потемнело. По залу прокатилась волна шепотков и инстинктивного беспокойства. А потом до Уилла донёсся он. Запах ударил в лицо: терпкое красное вино, тяжёлые пряности, старая кожа и густой, удушливый мускус альфы. Аромат был настолько доминирующим и диким, что сомнений не оставалось. — Какой-то грёбаный альфа сорвался в гон, — процедил Джек, и в его голосе прорезалась ярость. — Кто-нибудь, найдите этого ублюдка и вышвырните вон. Он хотел добавить что-то ещё, но внезапно осёкся и замер. Уилл проследил за его взглядом, чувствуя, как во рту становится сухо, словно после глотка пепла. Ганнибал шел сквозь толпу, рассекая ее как лезвие плоть. Люди расступались перед ним со вздохами. В его походке больше не осталось светской мягкости — это была чистая, неприкрытая грация хищника, почуявшего кровавый след. Его глаза полыхали багрянцем, и этот взгляд был намертво прикован к Уиллу. Джек переводил взгляд с Лектера на Грэма, и на его лице отразилось ледяное понимание. — Уилл, — быстро и низко проговорил он, — мы сами разберёмся. Уходи. Сейчас же. — Да знаю я! — огрызнулся Уилл, но было поздно. Ганнибал уже был здесь. Его пальцы стальным капканом сомкнулись на локте Уилла. — Позволь пригласить тебя на танец? — пророкотал он. Акцент стал настолько тяжёлым, что слова едва можно было разобрать за этим первобытным рыком. — У меня две левые ноги, — огрызнулся Уилл, всё ещё надеясь на чудо. В ответ Ганнибал издал предупреждающее рычание, от которого поползли мурашки, и рванул Уилла на себя. — Доктор Лектер, я вынужден попросить вас удалиться, — осторожно вмешался Джек. Но в следующую секунду Уилла буквально впечатали в грудь Ганнибала. Тяжёлая ладонь легла ему на затылок, сминая волосы и кожу. — Ганнибал, какого хрена ты творишь?.. — прошипел Уилл, уткнувшись лицом в его воротник. Он ахнул, когда хватка на затылке усилилась. Ганнибал снова зарычал — глубоко, утробно. От удивления Уилл опешил: пусть на физическом уровне он почти ничего не ощущал, давление на чувствительные точки на затылке какого-нибудь омеги сработало бы против воли, и он почувствовал бы предательскую, ватную слабость. О боже, этот безумец пытался публично «утихомирить» его, как строптивую омегу. — Ночь только начинается, — выдохнул Ганнибал, и его голос уже окончательно превратился в животный рокот. Круг вокруг них становился всё шире — люди чувствовали запах альфы и в ужасе бежали прочь. — Доктор Лектер… — в голосе Джека прозвучало резкое предупреждение. — Я не с тобой разговариваю, — отрезал Ганнибал. Его пальцы снова мертвой хваткой вцепились в шею Уилла, а тяжелая ладонь по-хозяйски зарылась в его волосы, сминая их. — Уилл, — выдохнул он, обжигая кожу дыханием. — Ты… идешь со мной. — «Сука, сука, сука», — пульсировало в голове у Уилла. Он попытался осторожно вывернуться, и Ганнибал, проявив странную милость, позволил ему хотя бы поднять голову. Но стальное кольцо руки на талии никуда не делось. — Ганнибал, дыши глубже. Ты выставляешь себя на посмешище перед всеми, — проговорил Уилл низким, вибрирующим от напряжения голосом. — Давай мы просто вызовем тебе такси. Лектер тряхнул головой, словно пытаясь разогнать кровавый туман, застилающий разум. — Taip, — невнятно прохрипел он. — Машина. Mes eisime kartu. — Ладно, — осторожно вмешался Джек. — Я вызываю такси. Давайте просто двигаться к выходу. Ганнибал снова оскалился в предупреждающем жесте, и Кроуфорд инстинктивно отступил на шаг. — Я хочу выйти отсюда, — сказал Уилл, глядя Ганнибалу прямо в глаза. — Пожалуйста. В ответ в груди старшего альфы зародилось странное урчание и щелканье — звуки, о природе которых Уиллу не хотелось даже задумываться. Они медленно двинулись к дверям. Ганнибал шел вплотную, прижимая Уилла к себе за талию, шагая с ним в унисон, словно они были обычной парой. Вот только его рука постоянно шарила под пиджаком Уилла, а сам он то и дело замирал, чтобы уткнуться лицом в его шею, пытаясь «успокоить» своего омегу. Уилл шел на пределе сил, стараясь сохранять лицо и не издавать ни единого звука, который мог бы выдать его смятение. Джек и криминалисты окружили их плотным кольцом, расчищая дорогу сквозь толпу, пока они наконец не выбрались на свежий воздух. Уилл увидел такси, затормозившее у элегантных колонн входа. Наступил решающий момент. — Его можно оставить в машине одного? — шепотом спросил Уилл. — Я поеду с ним, — мрачно отозвался Джек. — Два альфы в закрытом пространстве, когда один из них в таком состоянии? Плохая идея, — отрезала Беверли. — Поеду я. Он еще соображает, не думаю, что он меня тронет. Ганнибал, чьи инстинкты явно доминировали над разумом, глухо зарычал, подталкивая Уилла к открытой двери авто. Тот не сопротивлялся, пока они не оказались у самого порога. — Мы уезжаем, — выдавил Ганнибал. Акцент стал настолько густым, что слова едва узнавались. — Домой. Мы едем домой. — Нет, — твердо сказал Уилл. — Ты едешь домой. — Мы едем домой, — с нажимом повторил Лектер. — Эй, доктор Лектер, — максимально дружелюбно подала голос Беверли. — Давайте в машину. Вам придется отпустить Уилла. Вместо этого Ганнибал впечатал Уилла в свою грудь, сжимая в объятия до тихого хруста. — Он поедет со мной. — Нет, черт возьми, не поеду, — Уилл поправил сбившийся галстук, пытаясь унять бешеное сердцебиение, чтобы не провоцировать хищника еще сильнее. — Ганнибал. Отпусти меня сейчас же, или… Или я больше никогда в жизни с тобой не заговорю. К огромному раздражению Уилла, доктор издал звук, пугающе похожий на смешок. — Нет. Ты со мной. «Ладно, — подумал Уилл, — пора играть по-крупному». — Слушай меня сюда. Ты не сможешь оттрахать меня прямо здесь, и ты не заставишь меня сесть в эту машину силой. Если не уберешь руки, — Уилл понизил голос до угрожающего шепота, — я буду драться. Джек наставит на тебя пушку, и всё это превратится в кровавый цирк, из которого ты не выберешься. Ты это понимаешь? Он кожей ощущал рваное, горячее дыхание Ганнибала на своей груди и щеке, а его тяжелая, недвусмысленная эрекция настойчиво вжималась в промежность Уилла. Наконец, издав утробный, звериный рык, Ганнибал разжал хватку. Но напоследок он совершил последний собственнический жест: с силой провел лицом по щекам и ключицам Уилла, втирая свой запах в его кожу, клеймя его собой, оставляя стоять — взвинченного, дезориентированного и насквозь пропахшего чужим мускусом. Ганнибал не сводил с Уилла глаз, пока Беверли осторожно заталкивала его в такси. Он сверлил его взглядом, когда двери захлопнулись и машина тронулась. Он повернул голову, провожая его фигуру, и Уилл почувствовал себя беспомощной добычей, зажатой в тисках этого взгляда. — Уилл! Ты в порядке? Уилл?! Он не мог заставить себя отвернуться, пока машина окончательно не растворилась в ночи. Только тогда он осознал, что Джек лихорадочно трясет его за плечи, заглядывая в лицо с плохо скрываемым ужасом. — Да, — выдавил Уилл на автомате. — Ты точно в норме? Он… Он ведь ничего с тобой не сделал? Нет? — в голосе Джека дрожало ошеломление. Он пытался переварить тот факт, что человек, которого он считал образцом манер, оказался таким животным. Уилл помедлил. Джек не пропустил эту заминку. Но затем Уилл посмотрел на пустую дорогу, где скрылся Ганнибал, и коротко бросил: — Нет. — Думаю, тебе тоже пора домой, — произнес Джек спустя минуту. — Ты вообще за руль сесть сможешь? — Да, — соврал Уилл. Ему тошно было даже от мысли о том, чтобы остаться в отеле неподалеку, но путь до Вулф Трэп казался бесконечным марафоном. Он вырвался из рук Джека и зашагал к парковке, не желая слышать больше ни слова. Добравшись до машины, он полез в карман и замер. Ключей не было. Мать твою, как?! Видимо, вылетели во время стычки. Уилл опустился на капот, слушая, как гудит город, и пытался собрать в кучу осколки последних двух часов. Он прокручивал в голове каждое слово Ганнибала, каждое его прикосновение, которое теперь казалось ожогом. Он всё еще чувствовал на себе призрачную тяжесть его рук. Чувствовал, как клыки царапают нежную кожу на шее. Чувствовал его раскаленное тело и пугающую уверенность. Тот момент, когда Ганнибал прижимал его к себе, удерживая в неподвижности. Чувствовал движение его пальцев ниже талии. Каждый вдох теперь был пропитан тяжелым, пряным ароматом старшего альфы. Уилла била крупная дрожь. Его нутро одновременно пыталось изрыгнуть воспоминания о ласках Ганнибала и в то же время выло от жажды их вернуть. Ему было холодно. Неуютно. Мерзко. И невыносимо мало. В кармане завибрировал телефон. Это был Ганнибал. Уилл выдержал четыре долгих, мучительных гудка, прежде чем нажать на кнопку ответа.