Исповедь еретика.

      Накинув капюшон накидки на голову, Кэйя свернул по тропинке в сторону леса. В предрассветный час воздух был настолько чистым, что все вокруг окружило полупрозрачной дымкой. Деревья, окутанные тонким туманом, казались нереальными, словно вырванными из сказок, покачивали светло-зелеными листьями, сквозь которые просачивались тонкие нити солнечных лучей. Редкое пение птиц добавляло некую законченность этой картине безмятежности и спокойствию. Оторвав взгляд от свечения тумана средь ветвей к солнцу, только начавшему подниматься над вершинами деревьев, Кэйя прищурился, прикрывая лицо ладонью, мысленно прикидывая свой путь.       Брать с собой кого-то из рыцарей он не хотел; причина была банальна до простоты – капитану кавалерии хотелось выследить в лесу отряд разбойников, о котором на днях доложили подчиненные, что обосновались в лесу близ города.       Ступая по мягкой траве, одноглазый прислушивался к каждому шороху, к каждому шелесту, что раздавались в утренней тишине, нарушаемое лишь отдаленными голосами ранних птиц. Шустрая белка, пробежавшая по ветке, слегка задела листочки, и те закачались. Завидев только метнувшуюся тень в сторону, что скрылась в ветвях, Кэйя лишь слегка хмыкнул. Положив руку на рукоять меча, висевшего на поясе в ножнах, обогнул ствол того самого дерева, которое облюбовала белка. Стараясь идти так, чтобы не наступить ненароком на ветку, дабы не привлечь шумом лишнее внимание.

***

      Дверь с предательским грохотом распахнулась, ударившись о стену. Эхо тут же разнеслось по коридору оглушающим звоном. Сумасшедшее биение сердца звучало в висках невероятным ритмом барабанов Натлана. Отравленный воздух неимоверно жег горло. Только вперед! Нельзя оглядываться назад! Если оглянешься, остановишься и все… Ноги сами несли прочь по коридору, звуча в унисон сердцу, не разбирая дороги.       Где-то впереди слабо задребезжал свет, но то была ошибка, - навстречу уже бежали солдаты, облаченные в цвета Фатуи, чей вид вызывал отвращение. Властный голос окатил волной ужаса, словно ледяная вода, вышедшая из берегов, выудив из самого нутра замеревшего тела самый потаенный страх, который может испытывать загнанная в угол добыча.       - Не так быстро, пташка!       Его фигура возвышалась над приспешниками, ярко выделяясь белым цветом медицинского халата, будто насмехаясь над сутью этого цвета – чистотой и невинностью. Разведя руки в сторону, говоривший приторно-ядовито улыбнулся, выжидающе наблюдая за фигуркой перед собой. Казалось бы, протяни руку и вот, можно схватить, но он играл, давая ложную надежду на спасение, видя, как мечется наполненный ужасом взгляд из стороны в сторону.       - Я не давал разрешение убегать от меня.       - Не подходи! – в голосе скользнула сталь, пока тонкие белые от напряжения пальцы сжимали рукоять меча.       Слегка отклонив голову, теперь смотря на фигурку свысока, он улыбнулся, обнажая острые зубы. Шаг. Он медленно и вальяжно шел, сопровождаемый выжидающими взглядами подчиненных. Невольно на глаза попался один из них, что стоял ближе к стене, - попытавшись повторить за своим господином, он замер, когда шедший вперед махнул ему рукой – небрежно, будто бы отмахиваясь от мухи, но за этим движением крылась удушающая сила, способная уничтожить за долю секунды.       - Не подходи! – эхом прокатился звонкий голосок.       - Не так быстро, пташка, - такой дружелюбный оскал, - Давай я объясню тебе кое-что?.. Ты пробираешься в мою лабораторию, пытаясь помешать некоторым моим экспериментам; разрушаешь часть комплекса, подставив под удар жизни рабочих и служащих, к слову, многие из них больше не вернуться к своим семьям, - очередная лживая улыбка уколола, заставив отвести взгляд от его лица, - Разве от одной только мысли о том, что из-за твоих действий, направленных якобы в сторону добродетели, оказались под угрозой совершенно невинные люди, в твоем сердце не просыпается совесть? - пауза, дающая время, чтобы разглядеть его, но из-за маски, скрывающей половину лица, сделать это практически невозможно; от него веет холодом и ядом лекарств, - Разве это не циничный поступок, приведший к огромной катастрофе? Я понимаю… Да-да, я понимаю, что твои действия имели под собой благородные мотивы, нацеленные на то, чтобы помочь своим друзьям, но, если посмотреть с другой стороны, именно это и привело к таким тяжелым последствиям. Посмотри, - выпрямившись, он развел руки в стороны, указывая на стоявших по обе стороны коридора солдат, - Видишь всех этих людей? Среди них есть и те, кто из-за твоего эгоистичного поступка лишился близких, - наклонившись, прошептал, - Я все понимаю, но разве правильно выставлять именно меня монстром в этой ситуации, когда на твоем мече кровь тех, кто встретился на твоем пути? – он с необычайной осторожностью намотал светлую прядь на палец, понизив голос так, что его едва можно было слышать, - Мне всегда нравился твой аромат.

***

      Дотторе медленно, с неохотой открыл глаза. Легкое, приятное воспоминание начало быстро рассеиваться. Он все еще держал пальцами тонкое стекло бокала, где на дне виднелись капли одно из местных вин. Нет, вкус был отменный, и Доктор признавал это, но все же считал, что есть напитки, имеющие и более изысканный вкус.       - Я рад, что Вы решили навестить меня, - поставив бокал на столешницу, оторвал взгляд от тонкой грани, обращаясь к тому, чье лицо было скрыто капюшоном.       - Прошу простить меня за немного задержавшийся визит, - словно оценив обстановку, незнакомец медленно прошел к стоявшему у стола стулу, заняв его, - Но перед началом нашего разговора хотелось бы выразить благодарность за то, что Вы приняли мое приглашение.       Все еще не отпуская бокал, Дотторе провел подушечкой большого пальца по стеклу, будто бы слова гостя никак не тронули его:       - Опустим формальности. Я лишь выполняю приказ Царицы, давшей второй шанс Мондштадту, - пальцы сжали бокал, и в наступившей тишине раздался неприятный скрип, зазвучавший словно то был крик боли.       - Да, я понимаю к чему Вы клоните, - слегка склонив голову незнакомец с приторными льстивыми нотками улыбнулся, - Но спешу заверить, что подобного больше не повториться, если учесть…       - Думаю, не стоит напоминать о том, что в противном случае Снежная отзовет все свои активы, и в исходе экономика Мондштадта рухнет, - голос Доктора звучал более резко, чем ожидал его гость.       - Господин Предвестник…       - Между нами есть договоренности, пункты которых не стоит нарушать, - погрозив пальцем, Дотторе улыбнулся, отклонившись к спинке кресла, закинув одну ногу на вторую.       - Да, я помню, - кивнул гость, отчего капюшон сильнее скрыл лицо, - И заверяю, что все договоренности выполняются с моей стороны.

***

      Кэйя остановился. Что-то легкое, еле уловимое коснулось ноздрей, разбудив в памяти тревожное чувство, - то, чего тут не должно быть. Медленно положив ладонь на рукоять меча, сделал шаг, лишь на миг опустив взгляд туда, куда опускается подошва его сапога, лишь бы не задеть ветку, дабы не произвести лишний шум; потом еще.       Где-то впереди уже слышались голоса, чуждые для этой части леса, куда не забредают жители города, чтобы не столкнуться ненароком с монстрами. Запах костра становился все отчетливее, уже смешанный с чем-то ароматным, отчего у одноглазого невольно во рту образовалась слюна. «Не поверю, что кто-то забрел в эту глушь только для охоты,» - скользнула короткая мысль, встревожившая двигавшегося в тенях деревьев. Он не торопился, мысленно уже оттачивая свои дальнейшие действия, чтобы быть на несколько шагов впереди.       - Тс-с, - сидевший у костра хотел было приподняться, но на секунду замер, приложив палец к губам.       - Что? – стоявший у костра даже перестал помешивать жаркое в котелке, вопросительно подняв взгляд.       - Да не, показалось. Ничего.       - Не нравится мне тут. Вчера я слышал хиличурлов – их бормотанье, оно сводило меня с ума!       В наступившей тишине прятавшийся за деревом Кэйя мог уловить, как ударяется деревянная ложка о край котелка, создавая глухой стук. Говорившие умолкли, и он представил, как они оба наблюдают за танцем языков пламени, погрузившись каждый в свои размышления. Выждав еще пару минут, капитан кавалерии уже помыслил о том, чтобы выйти, наконец-то, из тени, как к его удивлению голоса раздались вновь, и услышанное заставило его сильнее сжать пальцами рукоять меча.       - Не могу отделаться от мысли, что этот прохвост кинул нас. Нет, я в этом уверен.       - А что если нет? Подождем еще два дня, тем более проникнуть за пределы стен не так просто.       - Но, если он попался в руки Ордо Фавониус? Всех выдаст! Всех!       - Подождем. Нам обещали, что есть потайной ход, и обойти стражу будет довольно легко.

***

      - Не упрямься, пташка, - на губах Дотторе появилась улыбка.       - Не смей называть меня так! – голосок звучал звонко, отражаясь от стен кабинета, не имевших окон, и понять, день сейчас или ночь, было невозможно, и они сжимались, как тиски.       Уловив то, как мечется ее взгляд по комнате, словно ища хоть единую зацепку на спасение, будто бы и правда птица в клетке, Доктор самодовольно приподнял уголок губ. Слегка коснувшись столешницы подушечками пальцев, обвел взглядом свои владения, оценивая тот или иной предмет:       - Моя маленькая дорогая пташка, ты, как всегда попала в неприятности и все из-за своей необузданной жажды мнимой справедливости, что так застилает глаза, - стоявшая перед ним невольно вздрогнула от этих слов, ощутив колкое чувство в груди, - Из-за своих амбиций, навязанных архонтами – ложными богами, за которыми следуют люди, слепо верящие, что те держат их судьбы, - взяв со стола бутыль с прозрачной жидкостью, сделал шаг по направлению к той, но собеседница тут же отшатнулась, сжимая кулаки; Дотторе рассмеялся, умиляясь, даже как-то искренне, и это не только насторожило ту, но, по правде говоря, больше озадачило, - Что же ты сейчас так боишься меня, пташка? Ты, позабыв о своем страхе, пробралась сюда, чтобы помешать мне, а сейчас дрожишь.       - Не смей…       - Не сметь? – Доктор надвигался, медленно, угрожающе наступая, заставляя отступать к стене, пока холодный металл не коснется кожи, - Но я даже ничего не делаю.       - Н-не подходи.       - Ш-ш, пташка, - наклонившись так, чтобы ее личико было перед ним, Дотторе провел костяшками пальцев по скуле, отмечая бархатистость кожи его собеседницы; дернувшись, та хотела ударить его, но ее руку ловко перехватили, крепко сжав запястье, - Не стоит, - отойдя от нее, но все еще удерживая руку, что сжимал пальцами, рывком дернул на себя; хрупкое тело невольно подалось вперед, направляемая силой, которой она уже не могла сопротивляться; развернув ее к себе спиной, Доктор отпустил запястье, тут же перехватив тонкую талию, прижимая к себе, - Ты же знаешь, что я не люблю непокорных. Не люблю, когда мне перечат. М-м… моя пташка, не заставляй меня применять к тебе насилие, - холодные губы коснулись ее ушка, заставляя ее тело вздрагивать от каждого слова, - Я слышу, как твое сердце бьется, сгорая от ужаса и желания, - та, к которой было это обращено, вновь сделала жалкую попытку вырваться, но ладонь Дотторе лишь сильнее прижала ее к его телу, - Ты знаешь, что я люблю покорность, особенно в тебе. Развернувшись вместе с ней, Доктор слегка подтолкнул тельце, усаживая на стул. Его пленница уже не сопротивлялась, ощутив на своих плечах тяжелую ладонь, подавляющую волю, вынуждая подчиниться. Опустив голову, она сжимала подол платья пальцами, чувствуя, как к горлу подкатывает ком горечи, сдавливая и не давая сделать глоток воздуха, что был пропитан кровью и лекарствами. Ее плечи дрогнули, когда пальцы Предвестника коснулись ее спины:       - Вот так, моя дорогая пташка. Вот так.       Обойдя ее, он открыл бутылек, что все еще держал. В носу защекотало от неприятного резкого запаха, но сидящая на стуле сдержала порыв чихнуть или же как-то показать, что заинтересована в том, что делает Доктор.       Его слова, полные обвинений в том, что из-за нее люди не вернутся к родным очагам, не увидят, как растут их дети, пустили ядовитые корни в глубине ее души, пробуждая жгучее раскаяние. Но нет, это неправда! Все это ложь! Она невиновна. Это был единственный путь к спасению Нод-Края и его обитателей, истерзанных тиранией Дотторе. Ведь так или же? Нет. Нет! Этого не может быть!       Смочив тампон в прозрачной жидкости, Доктор присел на корточки перед ней, с какой-то необычайной аккуратностью, о которой, наверное, никто не знал, приложил его к колену сидящей, где виднелись царапины. По телу пролилась электрическая боль, нервные окончания на ноге обожгло огнем. Раскрыв рот, та подалась вперед. Из глаз брызнули капельки слез, одна из которых упала на руку Дотторе. Скользнув по прозрачной точечке на перчатке, он улыбнулся уголками губ:       - Тише-тише, пташка, боль сейчас уйдет, - она чувствовала его взгляд на себе, как он изучает ее лицо, покрасневшие от слез и унижения глаза.

***

      - Господин Предвестник.       Воспоминания, словно непрошенные гости, вновь отступили, оставив Дотторе наедине с явившейся во всей своей суровости реальностью. Он очнулся у окна, пораженный внезапным наплывом чего-то, что он не мог определить иначе как сентиментальность, нависшую над ним в последнее время.       Петр – один из верных помощников, к которым Доктор все же испытывал каплю уважения за преданность и четкое исполнение приказов, - застыл в нескольких шагах, протягивая белоснежный конверт, от которого исходил едва уловимый, но узнаваемый дорогой аромат. Подчиненному можно было и не произносить имени - Дотторе уже знал, чья рука вывела эти строки, предназначенные для него.