Часть 14: Отголоски прошлого (18+)
8 марта 2026 г., 09:22
13 октября.
2017 года.
Холодный осенний день. Дождь лил как из ведра. Кан Син Джин стоял под зонтом у автобусной остановки, его взгляд был прикован к перекрестку.
Прошел ровно год с того дня, как его сердце остановилось в мрачном тюремном лазарете 2030-го года, и он вернулся в прошлое.
Сегодня была важная дата. Начало новой ветви его судьбы.
В его прошлой жизни в 19:40 на этом самом месте произошла авария. Джан Ли Пинг, двадцатилетний наследник гонконгской конгломерата ShenWei, сел за руль своего Bugatti в нетрезвом виде. На бешеной скорости он протаранил патрульную машину. Двое полицейских истекли кровью еще до приезда медиков. Тогда журналисты быстро подхватили эту новость и случился международный скандал. Этот скандал вскоре похоронил карьеру отца Ли Пинга, Джан Лонг И. Магнат лишился кресла гендиректора под давлением акционеров, а его единственный сын сгнил в корейской тюрьме.
Для начинающего судьи этот случай был золотой билет. Кан Син Джин знал что Джан Лонг И боготворил сына и пойдет на всё ради него. Помочь Джан Ли Пингу означало получить в союзники одного из самых влиятельных людей Азии. До этого момента Син Джин просто пытался выжить, плыл по течению, но сегодня он был готов лично переписать историю.
Он сверился с часами. Секундная стрелка завершала свой круг, как вдруг из-за поворота, взрезая лужи, вылетел синий Bugatti. Оглушительный скрежет и спорткар на полном ходу ударился в задний бампер полицейского седана.
Син Джин сорвался с места.
Он рванул на себя дверь Bugatti. Джан Ли Пинг был дезориентирован, по его лбу стекала тонкая струйка крови, но серьезных травм не было. Когда Син Джин властно сжал его плечо, парень вскинул голову. В его затуманенных глазах стоял шок.
— Вы кто?.. Что происходит? — пробормотал он.
— Я здесь, чтобы помочь. Можете идти? — голос Син Джина был спокойным и уверенным.
Ли Пинг выбрался наружу, пошатываясь. Увидев превратившийся в груду хлама капот своей машины и неподвижные фигуры полицейских в разбитом патрульном авто, он впал в панику. Парень рванулся к ним, но Син Джин мгновенно перехватил его.
— Вам не следует туда соваться, — отрезал Син Джин и сам подошел к патрульной машине и нащупал пульс на шеях офицеров. — Они живы. Пока живы.
Син Джин вызвал скорую еще за десять минут до столкновения, так что скорая должна приехать сюда в течении следующих 15-20 минут. Времени оставалось в обрез. Он схватил Ли Пинга за запястье и потащил к своему автомобилю, припаркованному в тени деревьев. Разум парня был затуманен алкоголем и страхом, и он не мог сопротивляться этой хватке.
— Кто вы такой? — Ли Пинг тяжело дышал, привалившись к сиденью в машине Син Джина. — Отец подослал? О боже, я в полном дерьме...
Син Джин отпустил его руку и положил ладонь ему на плечо, заглядывая прямо в зрачки.
— Я не знаю вашего отца. Я просто случайный прохожий, который не хочет, чтобы ваша жизнь закончилась сегодня. Делайте всё, что я скажу, и скоро вы забудете об этом инциденте как о дурном сне.
Парень завороженно смотрел на незнакомца, чьи глаза казались увереннее и мудрее, чем у любого, кого он знал. Он едва заметно кивнул. Син Джин завел машину и отправил короткое сообщение своему доверенному человеку:
«Избавьтесь от машины до приезда медиков. Живо».
Машина плавно тронулась с места, скрываясь с места аварии. Дождь продолжал колотить по крыше машины, пока Син Джин делал короткую остановку у круглосуточной аптеки. Ли Пинг сидел на пассажирском сиденье неподвижно, его бледное лицо в свете неоновых вывесок казалось невзрачным. Когда судья вернулся с пакетом медикаментов, парень неохотно вбил адрес своего загородного особняка в GPS.
Они ехали в вязком молчании.
Городские огни остались позади. Темный силуэт деревьев украшал две стороны дороги. Когда в конце длинной дороги показался массивный двухэтажный особняк, Син Джин остановил машину.
— Приехали. Идите домой и постарайтесь уснуть, — Син Джин отстегнул ремень безопасности и протянул парню пакет. — Здесь антисептик и средство от похмелья. Завтра, когда придете в себя, мы всё обсудим.
Он уже собирался отстраниться, но горячие пальцы Джан Ли Пинга мертвой хваткой вцепились в его запястье.
— Зайдите, — голос парня звучал тихо, но требовательно. — Я не хочу ждать до завтра. Я уже соображаю... достаточно, чтобы говорить. Нужно обсудить это прямо сейчас.
Син Джин помедлил, но всё же последовал за ним. Внутри дом поражал своим размахом и приглушенным шиком. Прислуги выстроились в ряд и поприветствовали их, но Ли Пинг коротким, резким жестом разогнал их, приказав им «испариться».
Оставшись вдвоем на огромной кухне, парень сорвал с шеи окровавленный шарф и тяжело опустился на барный стул у «островка». А Син Джин молча наполнил стакан водой, растворил в нем препарат от похмелья и пододвинул к Ли Пингу. Тот выпил залпом, не сводя с судьи изучающего взгляда.
— Как вас зовут? — наконец спросил он.
— Кан Син Джин. Судья окружного суда Сондон-гу.
Ли Пинг издал короткий, саркастичный смешок:
— Судья? И вы только что похитили меня с места преступления? Разве ваш кодекс не велит вам быть на страже закона и общественного порядка?
Син Джин лишь едва заметно усмехнулся в ответ:
— Вы действительно хотите обсудить моральный облик судьи прямо сейчас? Или предпочли бы, чтобы я вызвал полицию и оформил для вас явку с повинной?
Парень недовольно фыркнул и отвел глаза, но тут же поморщился от боли.
— Ужасно саднит... — он указал на рассеченный лоб. — Поможете?
Син Джин вздохнул, достал антисептик и подошел ближе. Пока он осторожно стирал следы крови ватным диском, Ли Пинг замер, глядя на его лицо почти в упор.
— Господин Кан... Что стало с моей машиной? И что будет со мной?
— Забудьте о машине. Считайте, что её никогда не существовало, — твердо ответил Син Джин, не прерывая работы. — Те двое полицейских будут в порядке, об этом я позаботился. Остальные вопросы я улажу сам. Для мира этого инцидента просто не было. И вам тоже следует забыть про это дело…
— Но почему вы мне помогаете? — прошептал Ли Пинг, и в его голосе прорезалась непривычная уязвимость. — Вы ведь меня совсем не знаете. Вы даже не знакомы с моим отцом...
Син Джин на мгновение замер. Его взгляд стал серьезным, устремляясь куда-то в пустоту.
— Я просто не хочу, — медленно произнес он, — чтобы способный молодой человек похоронил свою жизнь из-за одной ошибки юности.
Ли Пинг вскинул голову. В его глазах вспыхнуло изумление, смешанное с чем-то более глубоким. Он проследил за движениями рук Син Джина, задержав взгляд на его пальцах. Обручального кольца не было. На губах наследника заиграла слабая торжествующая улыбка.
Когда Син Джин наклеил последний пластырь и собрался отойти, Ли Пинг вдруг резко поднялся, достал бутылку виски и два бокала.
— Вам нельзя пить, — напомнил судья, нахмурившись.
— Наверное, — парень придвинул к нему бокал, наполненный янтарной жидкостью. — Но я же могу угостить своего спасителя.
Он шагнул к Син Джину, сокращая дистанцию до непозволительного. Его ладонь накрыла руку судьи, а голос стал вкрадчивым и мягким:
— Знаете... мне всегда нравились мужчины постарше. И вы, господин Кан, понравились мне с первого взгляда.
Ли Пинг улыбнулся.
Мило, почти по-детски, склонив голову набок. И в этой игривой, лукавой улыбке Син Джин вдруг увидел пугающее сходство. Те же хитрые искорки в глазах, та же манера...
Это было слишком похоже на… Ли Хан Ёна. На человека, который в другой жизни полностью уничтожил его.
Син Джин невольно вздрогнул, чувствуя, как сердце начинает колотиться. Чтобы как-то унять дрожь, он потянулся за бокалом. Нервно сглотнув, он сразу же почувствовал, как алкоголь обжигает горло. Син Джин быстро осушил бокал еще одним глотком, и в следующую секунду тишина особняка прервалась лихорадочным шорохом одежды. Эти двое быстро оказались в спальне, ведомые не нежностью, а темной похотью.
Син Джин не тратил времени на ласки. Он повалил Ли Пинга на широкую кровать, больно впиваясь зубами в его шею и ключицы. Его грубые пальцы оставляли на бледной коже багровые отметины, которые завтра неизбежно расцветут синяками. Ли Пингу было больно, но этот яростный напор почему-то пугающе ему нравился. Он запрокинул голову, подставляясь под укусы, впиваясь ногтями в спину судьи, стараясь притянуть его еще ближе, раствориться в этом безумии.
Син Джин действовал быстро и решительно. Избавив их от белья, он вошел в парня без долгой подготовки, без прелюдий, игнорируя его резкий вскрик. Ли Пинг кричал что-то на кантонском диалекте, моля о пощаде или, наоборот, призывая к большему, но Син Джин уже не слышал его. Он вколачивался в податливое тело с какой-то пугающей жадностью, сильно прижимая Ли Пинга к матрасу.
— Господин Кан... больно! Мне больно! Пожалуйста, понежнее... — срывался на шепот Ли Пинг.
Дискомфорт длился лишь до того момента, пока Син Джин не обнаружил внутри него точку абсолютного подчинения. Он наконец-то добрался до простаты парня. Боль резко сменилась оглушительным ощущением наполненности. Теперь тело Ли Пинга выло от наслаждения, он сжимал партнера при каждом толчке, постепенно теряя связь с реальностью. Он выкрикивал то имя судьи, то имя бога, желая, чтобы эта пытка удовольствием длилась вечно. Парень обхватил шею Син Джина руками, уткнувшись ему в плечо от избытка чувств. Ему казалось, что он наконец нашел свою вторую половину и они стали единым целым.
Чувство эйфории не пролился долго и вскоре Ли Пинг содрогнулся в оргазме первым, излившись на собственный живот. Его разум плыл в тумане полного самозабвения. Но Син Джин… Ему было мало.
Он смотрел на парня под собой, но видел другое лицо. Алкоголь и запредельное напряжение сыграли с его разумом злую шутку. Перед ним размытыми пятнами проступали черты Хан Ёна. Это видение сводило его с ума. Год прошел с момента возвращения в прошлое, но рана на сердце Син Джина всё еще кровоточила, и сейчас он отчаянно пытался залатать рану чужим телом и стонами. Жестко перехватив бедра Ли Пинга, он продолжал двигаться глубже, трахая его сильнее и жестче. Он лишь хотел, чтобы призрак Хан Ёна и его дурацкая привязанность выветрились из его сознания навсегда.
Когда пик стал неизбежен, Син Джин резко отстранился, выходя из обмякшего тела партнера. Ли Пинг охнул от внезапной пустоты, когда судья излился на смятые простыни.
Парень, тяжело дыша, хрипло рассмеялся:
— Господин Кан... В ваших действиях не было ни капли заботы, но в конце вы всё же пощадили мою гордость? Знаете, я был бы не против, если бы вы кончили внутри меня.
Син Джин посмотрел на него сверху вниз холодным отстраненным взглядом. Молча взял с тумбочки салфетки, стер следы их близости со своего тела и начал подбирать одежду с пола.
Ли Пинг приподнялся на локтях, не сводя с него глаз.
— Знаете, все видят во мне лишь фарфоровую вазу моего отца. Люди боятся его тени и не смеют даже заговорить со мной искренне. А вы... вы другой. Вы же сразу опознали меня тогда, на месте аварии, не так ли?! Но вы не испугались меня, даже зная, кто я. Господин Кан, уезжайте со мной в Гонконг. Обещаю, вы не пожалеете.
Син Джин, застегивая пуговицы на рубашке, поднял на него тяжелый, отрезвляющий взгляд:
— Господин Джан, вы хоть слышите себя? Это была всего лишь случайная связь на одну ночь. Сомневаюсь, что вам захочется видеть меня, когда вы станете по-настоящему могущественной главой корпорации ShinWei.
В глазах Ли Пинга отразилась глубокая, почти детская обида.
— А что, если захочу? Мы можем встретиться снова?
Полностью одевшись, Син Джин бросил напоследок:
— Посмотрим на ваше поведение. Станьте ответственным. Повзрослейте. И тогда, возможно, наши пути снова пересекутся.
Дверь за судьей закрылась. Ли Пинг остался один в огромной спальне, чувствуя, как горит кожа от укусов и прикосновений.
И только сейчас он осознал самое горькое: за всю эту долгую страстную ночь господин Кан ни разу не поцеловал его в губы.
В ту ночь Джан Ли Пинг получил его тело, но не получил даже капли его души…
*****************
Хан Ён покинул особняк на третий день. Университетский экзамен требовал его присутствия. Он заставил себя уехать, несмотря на раздирающую сердце тревогу. Ли Пинг же проводил его самодовольным взглядом. Его раздражало само присутствие стажера. В этой непонятной связи между Кан Син Джином и его «коллегой» он чувствовал скрытую угрозу. Он хотел быть единственным, кого увидит Син Джин, когда откроет глаза. Устроившись в кресле с книгой, он лишь изредка перелистывал страницы, прислушиваясь к прерывистому дыханию на кровати. Когда во второй половине дня пальцы Син Джина едва заметно дрогнули, Пинг мгновенно отбросил книгу и пересел на край кровати, накрыв руку судьи своей ладонью. Син Джин медленно разомкнул веки. Потолок чужой спальни, мягкий свет и … теплая улыбка молодого мужчины с каштановыми волосами и внимательным взглядом миндалевидных глаз. — Ли Пинг?.. — голос Син Джина был хриплым. Он попытался приподняться, но Пинг осторожно, но твердо прижал ладонь к его груди. — Где я? Что произошло? — Ты в моем доме, в полной безопасности, — мягко ответил Пинг, и в его голосе проскользнула искренняя нежность. — Тебя похитили два дня назад. Накачали какой-то дрянью и бросили в клубе. Я вытащил тебя оттуда. Син Джин тяжело выдохнул, прикрыв глаза. — Пинг-эр... разве я не просил тебя не впутываться в мои дела? Ты больше не студент, ты глава корпорации. Твой отец рассчитывает на тебя. Одна ошибка в Корее - и под ударом окажется всё, над чем ты так упорно работал. Ли Пинг вспыхнул, в его голосе зазвучала обида: — Хён, ты всегда так несправедлив! Ты ведь знаешь, что я... — он осекся, не договорив. — Неважно. Тебе не стоит беспокоиться о моей безопасности. Я не так глуп, как ты думаешь. Я подчистил всё: записи с камер в «Рейнджере» стерты, шприцы и препараты уничтожены. Ни одной улики, связывающей тебя с тем местом, не осталось. Син Джин одобрительно кивнул, оценив блестящую работу «младшего», но его мысли уже были в другом месте. Он обвел взглядом комнату: — Где мой телефон? Мне нужно... — Позвонить «своему» стажеру? — перебил его Ли Пинг с плохо скрываемым неудовольствием. — Не утруждайся. Он в курсе всего. Ли Хан Ён был здесь, но уехал по делам. Син Джин замер на мгновение, а затем в его глазах вспыхнуло острое удивление. — Постой. Откуда ты вообще узнал, что я в беде? Ты ведь должен был быть в Гонконге. Только не говори, что ты... — голос судьи стал ледяным. — Да! — взорвался Ли Пинг, не в силах больше сдерживаться. — Я слежу за тобой с тех пор, как ты начал отдаляться. Мои люди докладывают мне о каждом твоем шаге, потому что я боялся за тебя! И, как видишь, не зря. Он накрыл руку Син Джина своей, подаваясь вперед: — Но тебе стоит задуматься о другом, хён. О том, как Ли Хан Ён нашел тебя так быстро. Когда я приехал в клуб, он уже был там. Он гнался за моей машиной. Как он обнаружил тебя в многомиллионном городе через какие-то сорок минут после похищения? С этими словами Ли Пинг достал из кармана телефон Син Джина и положил его на одеяло. Настроение в комнате мгновенно изменилось. Лицо Син Джина окаменело. Он долго и пристально смотрел на смартфон, лежащий перед ним. Медленно, но верно, семя сомнения начало прорастать в его разуме.****************
К вечеру Хан Ён вернулся. Напряжение в доме снова накалилось. Син Джин, уже полностью пришедший в себя, твердо решил что ему пора возвращаться домой. Однако господин Джан, разыгрывая роль радушного хозяина, настоял на прощальном ужине. Отказ выглядел бы невежливо, и гостям пришлось остаться. Рассадка за столом была точно по задумке Джан Ли Пинга. Он усадил Син Джина максимально близко к себе, оставив Хан Ёна напротив. Тем самым, поставив его в позицию стороннего наблюдателя, вынужденного смотреть на их со стороны. — Стажер Ли, вы ведь ранее интересовались нашей историей? В 2017 году, будучи молодым и безрассудным студентом, я угодил в скверную историю. Всё могло закончиться скандалом, если бы не вмешательство Син Джина. Ли Пинг на мгновение прервался и по-хозяйски положил ладонь на колено Син Джина. Судья Кан заметно напрягся и коротко кашлянул. И только после этого жеста Ли Пинг нехотя убрал руку. — Он возник из ниоткуда, словно рыцарь на белом коне, — продолжал Ли Пинг не сводя глаз с судьи. — Настоящая сцена из дорамы, не находитe? Господин Кан, вы ведь тоже иногда вспоминаете ту ночь? Она навсегда отпечаталась в моей памяти. Син Джину стало не по себе. Его обычно невозможно так легко вывести из равновесия, но теперь почему-то он чувствовал себя загнанным в угол. Он перевел взгляд с довольного господина Джана на молчаливого Хан Ёна. В глазах стажера Ли проявились первые нотки подозрения. Неловкость Син Джина лишь подлила масла в огонь. Стажер слегка прищурился, и на его лице на мгновение проступило острое недовольство, которое он тут же скрыл за вежливой улыбкой: — У судьи Кана слишком много обязательств, чтобы возвращаться мыслями к событиям такой давности. Позвольте спросить: что именно в его характере так сильно впечатлило человека вашего круга? — В нем идеально всё, — Ли Пинг подался вперед. — Его ледяная решительность, амбиции, его ум... его напор... его… Он осекся. Последующие слова граничили с непристойностью, напоминая о той самой жаркой ночи в этом самом особняке. Джан Ли Пинг замолчал, а затем перевел тяжелый взгляд на Хан Ёна: — А вы, стажер Ли? Почему вы тенью ходите за ним? Если кто-то увидит вас таким..., поползут грязные слухи. Неужели вы совсем своей репутацией не …? Прежде чем Ли Пинг успел закончить язвительный вопрос, Син Джин под столом крепко сжал его руку, до боли вонзая пальцы в предплечье. Этим самым он говорил ему: «Хватит». Ли Пинг моментально замолк, но самодовольство в его глазах не ушло. Хан Ён смотрел на них обоих. Внутри него всё кипело от смеси ревности и раздражения. Он оказался лишним в этой истории, уходящей корнями в годы, когда он еще даже не знал Син Джина. — Господин Джан, — голос Хан Ёна звучал ровно, но в нем можно было уловить раздражение, — за свою репутацию я отвечаю сам. Вас это не касается. Благодарю за ужин, но уже половина восьмого, мне пора. Он резко встал и направился к выходу. Кан Син Джин, не раздумывая ни секунды, поднялся следом. Бросив на Ли Пинга последний, предостерегающий взгляд, он пошел за Ли Хан Ёном. Джан Ли Пинг остался сидеть один в пустой гостиной. Через панорамное окно он с тоской наблюдал, как эти двое сели в машину и уехали.
