Часть 16: Холодный разум, смятение в сердце
12 марта 2026 г., 05:13
Син Джин открыл глаза, и сразу же он почувствовал металлический привкус во рту.
А затем…
Пульсирующая боль в висках.
Интерьер был знакомым. Та же спальня в особняке Джан Ли Пинга. Попытавшись приподняться, он почувствовал натяжение. Он посмотрел на свою руку. В вену на левой руке была воткнута игла капельницы.
Он не помнил, как здесь оказался. Последним кадром в памяти был пустой бокал и полная тишина кабинета после ухода Хан Ёна.
Когда Син Джин потянулся к пластырю, чтобы вырвать иглу, дверь резко распахнулась. Ли Пинг почти вбежал в комнату.
— Эй! Ты что творишь? Раствор еще не докапал. Лежи, черт тебя дери! — он перехватил руку Син Джина, удерживая её.
Син Джин нехотя откинулся на подушки. Голос подвел его, сорвавшись на хрип:
— Что произошло вчера? Как я здесь очутился?
Ли Пинг сел на край кровати, нервно сплетая пальцы. Его маска самоуверенного директора сползла.
— Ты вчера решил устроить себе свидание со смертью, — печально произнес он, не поднимая глаз. — Напился в стельку. Скажи мне, Син Джин, ты резко отупел или просто решил покончить с собой? Твой синдром отмены в самом разгаре, ты на серьезных препаратах! Смешивать их с таким количеством алкоголя… это прямой путь заработать остановку сердца.
Ли Пинг поднял взгляд, и Син Джин увидел в его глазах не только гнев, но и замаскированный страх.
— Я звонил тебе весь вечер. Когда ты не ответил в пятый раз, я понял что с тобой что-то не так. Примчался в суд и нашел тебя на полу в кабинете. Ты был без сознания... Я чуть не потерял тебя.
Син Джин отвел взгляд. Чувство вины неприятно кольнуло его.
— Извини, Пинг-эр. Я вчера сглупил. Тебе не стоит так сильно беспокоиться обо мне. Мне уже лучше, правда, — он слабо улыбнулся ему.
Ли Пинг фыркнул, но напряжение в его плечах заметно спало.
— Ну раз извинился... Я тебя прощаю. Но попробуй выкинуть такое еще раз… и я придушу тебя собственными руками, понял?
Син Джин не удержался от короткого смешка. В этом был весь Ли Пинг. Быстро обижается, быстро прощает.
Веселье быстро угасло, когда парень задал серьезный вопрос, который давно висел в воздухе:
— Син Джин... я всё равно не понимаю. Почему ты тогда позволил тем ублюдкам похитить тебя? Ты ведь знал, кто это, так?
Судья Кан надолго замолчал, глядя на резервуар капельницы.
— Догадываюсь. Но я не все выяснил. Мне нужно время, чтобы увидеть всю картину.
— Хён, неужели обязательно было так рисковать собой? — голос Ли Пинга дрогнул.
Син Джин накрыл руку парня своей ладонью. Его хватка была слабой, но все же это заставило господина Джана опустить взгляд на их соединенные руки.
— Пинг-эр, не прыгнув в реку, не узнаешь силы течения. Не закинув приманку, не поймаешь крупную рыбу. Ты, возможно, еще слишком молод, чтобы понять... но иногда нужно подставиться под удар, чтобы увидеть, кто именно заносит нож.
Он сделал паузу, собираясь с силами.
— Раньше я думал, что если не буду переходить им дорогу, мы сможем сосуществовать в мире. Я просто хотел покоя. Но они не оставили меня. Я намеренно отказался помочь директору S Group. Я знал, что это обидит председателя Чана и мои враги сделают ход. Я специально толкнул их к действиям, чтобы увидеть, кто из моих старых врагов первым выйдет из тени. Только став «жертвой», я мог получить ответы, которые они никогда бы не дали добровольно.
Ли Пинг долго смотрел на их сцепленные руки, затем усмехнулся и покачал головой.
— Ну ты и псих... Узнаю своего Син Джина. Вечно играешь в опасные игры…
Ли Пинг аккуратно прижал ватку к вене Син Джина и вытащил иглу.
— Ладно, умник. Иди приводи себя в порядок. Завтрак подадут через десять минут, и не вздумай отнекиваться.
Ли Пинг вышел, оставив Син Джина наедине со своими мыслями. Тот сел на кровати, чувствуя, как внутри, вопреки физической слабости, пробуждается решимость сокрушить врагов.
План работал. Враги проявили себя.
Однако разрыв с Хан Ёном все еще терзал его изнутри.
*************
Месяц пролетел как в тумане. Хан Ён пытался убедить себя, что Син Джин сделал свой выбор и спасать там больше некого, но клятва, данная перед смертью в прошлой жизни, все еще жила внутри. «Я не позволю тьме поглотить тебя снова… Я клянусь.» И вот теперь в день получения диплома, он стоял в академической мантии, слушая поздравительные речи, а в голове была только одна мысль: он сдался слишком быстро. Церемония в актовом зале была грандиозной. Родители Хан Ёна сияли от счастья. Их сын воплощал мечту отца, становясь наконец судьей. Когда Хан Ёна вызвали на сцену, он на мгновение замер. Вспышки камер, аплодисменты, диплом в руках... Он обернулся к залу, и его сердце пропустило удар. В самом последнем ряду, в тени, сидел человек. Его фигура, безупречная осанка и то, как он поправил лацкан пиджака, прежде чем встать. Все это было слишком знакомым… Син Джин…? Он все это время был здесь? Он наблюдал? Хан Ён едва не споткнулся, спускаясь со сцены. Он бросился к выходу, игнорируя озадаченные взгляды друзей, вылетел в коридор... но там была лишь пустота. — Мне наверное показалось. Господи, я схожу с ума, — прошептал Хан Ён, возвращаясь в зал. После официальной части университетский двор оживился. Студенты подбрасывали шапки, пары обнимались, празднуя начало новой жизни. Хан Ён почувствовал себя чужим на этом празднике, пока к нему не подошел мужчина в строгом костюме. — Господин Ли Хан Ён? Поздравляю с окончанием. Это просили передать вам лично, — курьер вручил ему огромный, невероятно тяжелый букет, от которого исходил густой приятный аромат. Мама Хан Ёна тут же оказалась рядом, всплеснув руками: — Какая красота! Сынок, это от тайной поклонницы? Посмотри, там записка! Хан Ён взял открытку. Его пальцы задрожали, когда он увидел знакомый каллиграфический почерк. Резкие, уверенные штрихи, которые он выучил наизусть, изучая файлы в его кабинете. «Поздравляю с окончанием учебы! Ты изрядно потрудился, и я уверен что скоро ты пожнешь плоды своего труда. Ты станешь достойным судьей и будешь служить стране с честью. Желаю тебе всего лучшего, судья Ли». «Судья Ли…» Это официальное обращение прозвучало в его голове голосом Син Джина. В этом поздравлении не было любви, только признание его статуса. Хан Ён поднял глаза от открытки. Далеко, у самого края парковки, он заметил черный седан. Возле него стояли двое. Расстояние было слишком большим, чтобы прочесть выражение лиц, но Хан Ён кожей чувствовал этот взгляд. Син Джин… он все таки пришел. На другом конце парковки Ким Джин Хан внимательно наблюдал за своим коллегой. Он видел, как застыл взгляд судьи Кана, как побелели его костяшки пальцев, сжимающие край пальто. — Господин, почему вы не подошли? Вы приехали сюда лично, заказали этот букет... Неужели вы просто посмотрите издалека и уедете, так и не сказав ни слова? — не выдержал Ким. Син Джин тяжело выдохнул, и этот звук был похож на надлом. Он опустил взгляд на серый асфальт. — Не думаю, что он захочет меня видеть. Мое присутствие лишь омрачит его радостный день. Мне достаточно того, что я увидел его счастливым... пусть и на расстоянии. Ким Джин Хан опешил. Он привык видеть в Син Джине человека действия, холодного стратега, но сейчас перед ним стоял совершенно незнакомый ему мужчина. Он знал, что между этими двумя произошел разрыв, но не подозревал, что рана настолько глубока. — Господин Ким, — резко сменил тему Син Джин. — С пострадавшими по делу Hapinn всё улажено? — Да. Всё сделано в точности по вашему распоряжению. Вопрос закрыт. В этот момент Син Джин почувствовал на себе чей-то взгляд. Он вскинул голову и встретился глазами с Хан Ёном. Расстояние было огромным, но он точно знал что тот узнал его. Син Джин вздрогнул. — Уезжаем. Сейчас же, — бросил он, поспешно отворачиваясь к машине. Ким Джин Хан кивнул и быстро завел мотор. Автомобиль сорвался с места, исчезая в потоке городского трафика. Хан Ён смотрел вслед удаляющейся машине, пока та не превратилась в точку. Мир вокруг него вдруг стал серым и выцветшим. Сердце сжалось в знакомом спазме, а к горлу подступил горький ком. Чтобы скрыть застеклившие глаза, он резко отвернулся. Син Нам Сук, мать Хан Ёна, всё видела. Сердце матери все чувствовала. Она мгновенно уловила, как радость в глазах сына сменилась глубокой тоской. Но она была достаточно мудра, чтобы не задавать лишних вопросов прямо сейчас. — Сынок, давай вернемся домой, а? Ты измотан. Тебе нужно просто выдохнуть. — ласково предложила она, прижимая к себе необъятный букет. Дома Нам Сук бережно расставила цветы в самую большую вазу. Аромат тут же заполнил гостиную. Она долго смотрела на пышные бутоны, гадая: кто же этот человек, способный одним жестом вызвать у её сына и трепет, и глубокое отчаяние? Позже она подошла к комнате Хан Ёна. Дверь была приоткрыта. Заглянув внутрь, она увидела сына, всё еще в праздничной рубашке. Он сидел за столом, неподвижно уставившись на ту самую открытку. В комнате не было слышно ни плача, ни вздохов. Только тишина. Она вспомнила первую влюбленность своего сына в школе, тогда были и слезы и истерики, а сейчас его сын просто закрылся в себе и молчал. Это молчание пугало ее. «Неужели мой мальчик настолько сильно влюбился в этого человека? И почему эта любовь приносит ему столько боли?» — подумала она.************
Через неделю состоялось плановое собрание судей Верховного суда. Целью собрания были выбор и продвижение нового Председателя Верховного Суда. Предыдущий хозяин кресла получил повышение и освободил место, поэтому многие хотели занять его. И теперь за овальным столом из темного дерева решалась судьба судебной власти на ближайшие годы. Кан Син Джин вошел в зал последним. Он был абсолютно спокойным и шагал уверенно. Его свита во главе с Ким Джин Ханом заняла левое крыло стола, судьи из группы Бэк И Сока были на правой стороне. Огласили список кандидатов. Самым опытным судьей с большим количеством регалий среди них оказался Бэк И Сок. Но когда выяснилось, что кандидатура Кан Син Джина там нет, по залу пролетел едва слышный шепот. Бэк И Сок на мгновение замер, сверля Син Джина взглядом. Он ожидал битвы за власть, а получил добровольное отступления противника. Лим Чон Сик же довольно прищурился, ведь теперь у судьи Бэк шансы на победу увеличились в разы. Процесс голосования шел по предсказуемому сценарию, пока очередь не дошла до кандидатуры Бэк И Сока. Сторонники судьи Бэк, конечно же, подняли руки первыми. Но затем в зале повисла пауза. Тишина… Семь судей верховного суда из блока Син Джина замерли. Они не смотрели на спикера. Нет. Их глаза были прикованы к Кан Син Джину. Тот оставался нехарактерно тихим с самого начала собрания. Судья Кан пока так и не отдал свой голос ни за кого. Судьи считали Кан Син Джина авторитетом из-за его огромного стажа, но одновременно боялись его тяжелого характера, мощных политических связей и жестких методов уничтожения врагов. Никто не желал переходить ему дорогу, а тем более не желали попасть в его черный список. Некоторые же судьи молча соглашались со всеми его решениями и поддерживали его на собраниях, надеясь, что он заметит их и поможет в карьерном росте, используя свое политическое влияние. И в этот раз все смотрели на него, ожидая реакции. Чтобы быть предложенным Президенту, кандидату требовалось получить 80% всех голосов. Затем сам Президент рассматривал досье кандидата и назначал его на должность. На первый взгляд всё это выглядело честно и демократично, однако, учитывая сложившуюся ситуацию в судебной системе и растущее влияние судьи Кана, вышло так, что кандидату было необходимо получить одобрение самого Кан Син Джина. Честно говоря, Бэк И Сок не питал особых надежд на эту должность. Он прекрасно знал, что Кан Син Джин недолюбливает его после их разногласий в прошлом и что они поддерживают разные политические стороны. Он выдвинул свою кандидатуру только потому, что судья Лим настоял на этом. Тишина в зале затягивалась. Спикер открыл рот, чтобы объявить переход к следующему кандидату, как вдруг... Кан Син Джин демонстративно поднял руку, голосуя за судью Бэк. Затем Ким Джин Хан, не раздумывая ни секунды, последовал примеру коллеги, а через мгновение все шестеро судей левого крыла подняли руки. — Решено. Судья Бэк И Сок будет рекомендован Президенту на должность Председателя Верховного Суда, победив с результатом в 95% голосов, — голос спикера дрогнул от неожиданности. — Поздравляем. Син Джин первым начал аплодировать. Звук его ладоней эхом разносился под сводами зала. Он смотрел прямо на Бэк И Сока и улыбался, и почему-то его улыбка не выглядела фальшивой… Когда собрание завершилось и судьи начали расходиться, Бэк И Сок остался сидеть на месте. Он смотрел в спину удаляющемуся Кан Син Джину, чувствуя, как по спине пробегает холодок. «Зачем? Зачем он отдал мне победу?» Он понимал что Кан Син Джин никогда не делает ничего просто так. В его голове появилось множество других вопросов, но он не стал пока задавать их судье Кану, а просто позволил ему уйти. «Может, в следующий раз…»***********
Подумав хорошенько целую неделю о том, что он будет делать дальше, Хан Ён выбрал путь жизни с чистого листа. В этот раз он не хотел быть протеже Бэк И Сока или должником судьи Лим. Хан Ён самостоятельно прошёл собеседование на вакансию и честно участвовал в конкурсном отборе судей. Через три дня он получил предложение о работе. Его зачисление в Центральный окружной суд Сеула на общих основаниях стало его маленькой победой, и теперь ему нужно было подготовить необходимые документы и пройти медицинский осмотр. Утром он посетил больницу Хангугского университета. Когда уже собирался уходить, он увидел пожилую женщину. Ту самую женщину, чье лицо в день суда было искажено такой бездонной скорбью, что его невозможно было забыть. Но сейчас она выглядела иначе. В ее глазах светилась надежда. Хан Ён замер, глядя, как она заботливо поправляет плед на коленях сына в инвалидном кресле. Любопытство и профессиональное чутье судьи взяли верх над неловкостью. — Здравствуйте, — мягко начал он, подойдя ближе. — Простите, что беспокою. Я Ли Хан Ён, работаю в центральном окружном суде. Я видел вас на процессе по делу Hapinn... и хотел спросить, как здоровье вашего сына? Женщина подняла на него добродушный взгляд. В ней не осталось и капли той ярости, которую она изливала судье Кану в коридорах суда. — Здравствуйте, господин Ли. У нас... у нас всё хорошо. Просто чудо какое-то. Сыну провели сложнейшую операцию, удалили опухоль. Врачи говорят, шансы на полное восстановление очень высокие. Она на мгновение замолчала, и её лицо окрасилось тенью раскаяния. — Знаете, всё это благодаря судье Кану. В день приговора я кричала ему в лицо ужасные вещи... проклинала его. А он... он оказался хорошим человеком. Пожалуйста, если вы увидите его, передайте, что я буду молиться за него до конца своих дней. Передайте ему мою благодарность и мои извинения. Сама я не смею его беспокоить. Она низко поклонилась и покатила кресло к выходу, оставив Хан Ёна стоять посреди холла в полном оцепенении. «Благодаря судье Кану?» Син Джин закрыл дело. Он оправдал корпорацию и снял все обвинения. Всё указывало на то, что он продался. «Что тут вообще происходит?» Хан Ён чувствовал, что за фасадом коррупции скрывается какая-то иная, куда более изощренная махинация. Либо Син Джин ведет игру, которую Хан Ён пока не в силах постичь, либо он всё это время ошибался в мотивах этого человека. Достав телефон, он быстро набрал сообщение прокурору Ким Джин А. «Здравствуйте, прокурор Ким. Помогите мне, пожалуйста. Мне нужно полное досье по делу Hapinn Pharmaceuticals. Срочно». Убирая телефон в карман, Хан Ён чувствовал, как его желание снова бороться с Син Джином сменяется желанием понять его.*************
Вечер мягко опускался на Сеул, когда телефон Син Джина завибрировал в кармане. Озорной, чуть хрипловатый голос Ли Пинга послышался в трубке и он не терпел возражений. Директор Джан звал его на ужин. Судья Кан хотел было сослаться на усталость и отказать, но разум твердил ему о том, что долги нужно отдавать. Помощь в деле Hapinn Pharmaceuticals стоила дорого, и ужин был самой малой частью этой платы. Особняк встретил его приглушенным светом. Огромная хрустальная люстра в гостиной едва мерцала, отбрасывая тени на стены. В центре залу стоял длинный овальный стол, сервированный элегантно. Горели свечи, их язычки пламени дрожали, отражаясь в столовом серебре. Син Джин едва заметно усмехнулся. Атмосфера была слишком интимной для обычного ужина. Это было больше похоже на свидание. «Этот парень коварен... — пронеслось в голове судьи. — Зная, что на свидание я точно не приду, он заманил меня обещанием старого долга. Моя школа». Весь вечер они скользили по поверхностным темам: дела в Гонконге, логистика, общие знакомые. Но стоило десерту коснуться стола, как Ли Пинг сменил тон. — Син Джин-а... в последнее время стажера Ли не видно. Обычно он кружил вокруг тебя, как пчела у цветка. Между вами пробежала кошка? — спросил он, игриво вращая в пальцах бокал. Лицо судьи мгновенно окаменело. — Давай не будем об этом, — отрезал он. Ли Пинг лишь понимающе кивнул и наполнил его бокал виски. — Выпей. Станет легче. Я только так и спасался все те три года, что мы были в разлуке. Син Джин заметил, что сам Пинг не пьет, и вопросительно приподнял бровь. Тот лишь грустно улыбнулся: — Мне больше не нужно топить тоску в алкоголе. Ты же сидишь прямо передо мной, живой и настоящий. Пей, Син Джин. Пей до дна. Немного расслабившись, Ли Пинг заговорил о прошлом. Его голос стал тише, в нем прорезались нотки ностальгии. — Я ведь никогда не говорил тебе, куда я так мчался в ту ночь, когда мы встретились? — он посмотрел в потолок, словно видел там ночное небо. — Я ехал к телебашне Намсан. Ребята в баре болтали, что если на самой высокой точке города загадать желание под звездопад, оно сбудется. Глупая байка, правда? Но когда я вышел на парковку и увидел, как небо прочертила комета... я сорвался с места. Хотел успеть. А дальше… ну, ты сам знаешь. Он горько улыбнулся и перевел взгляд на Син Джина. — Знаешь, что я хотел пожелать тогда на пике башни? Син Джин молчал. Тишину прерывало только его ровное, тяжелое дыхание. Видимо, алкоголь и усталость взяли свое, и судья уснул, уронив голову на скрещенные руки. Ли Пинг долго смотрел на него. Его пальцы едва коснулись пряди волос Син Джина, но он тут же отстранился. Бережно, придержав его за талию, он перенес его в спальню. Положив Син Джина на кровать, он начал расшнуровывать его туфли, снял с него галстук, а затем потянулся к пуговицам рубашки. Внезапно пальцы судьи железной хваткой впились в его запястье. Син Джин, не открывая глаз, остановил его, не давая ему отстегнуть ни одну пуговицу. — Да расслабься ты! Не собираюсь я тебя насиловать. Просто в рубашке спать неудобно, жарко ведь. — Ли Пинг издал ироничный смешок. Син Джин ответил лишь автоматическим шлепком по руке, сбрасывая её. Ли Пинг обиженно вздохнул, но спорить не стал. — Ну, ладно… как хочешь. Он аккуратно поправил подушку под головой судьи и бережно накрыл его одеялом. Затем он застыл, не отрывая взгляда от Кан Син Джина. — Я хотел тогда пожелать... Чтобы моя первая любовь когда-нибудь поцеловал меня. И чтобы мы всегда были вместе. — прошептал Ли Пинг, глядя на неподвижное лицо Син Джина. Затем он склонился над его лицом так низко, что почувствовал жар его кожи и запах виски. Миллиметры отделяли его губы от губ Син Джина. Ли Пинг замер, борясь с искушением. Секунда, вторая... но он нашел в себе силы отстраниться. — Я не хочу красть у тебя поцелуй. Я подожду, пока ты сделаешь это по собственному желанию. Без принуждения. Я умею ждать... Когда дверь за ним закрылась с мягким щелчком, Син Джин открыл глаза. Он смотрел в потолок, слушая удаляющиеся шаги Ли Пинга. В комнате воцарилась полная тишина. Син Джин вдруг почувствовал смесь благодарности и укол вины. Раньше он думал, что господин Джан всего лишь забавляется и не питает к нему ничего серьезного. Но сегодня ночью Син Джин окончательно удостоверился в том, что этот молодой человек действительно его любит. Обладая такой властью, связями и деньгами, Джан Ли Пинг мог бы насильно «заполучить» кого угодно, но он не воспользовался ничем из этого, чтобы принудить его. Он отличался от всех влиятельных мерзавцев, окружавших судью Кана. Кан Син Джин был безмерно благодарен ему за это и за его безусловную поддержку. Если бы он встретил этого парня в своей первой жизни, то уехал бы с ним в Гонконг. Возможно, даже полюбил бы его со временем. Однако сейчас… В груди росло новое чувство: смятение. Смятение, которое было куда мучительнее любого похмелья. Сон судьи Кан вовсе улетучился. «Пинг-эр, как мне с тобой быть…?»
