Часть 18: Бремя прошлого, тень будущего
17 марта 2026 г., 06:57
Суббота. Раннее утро.
Бэк И Сок сидел на скамье в парке, глядя на безмятежные воды реки Хан.
Надежно укрытое густой зеленью деревьев, это место было идеальным для встреч. Встреч, о которых не должен знать никто. Тишина. Лишь тихий плеск воды нарушал уединение. Сегодня судья ждал двоих.
Он взглянул на часы. 12:20. Первый посетитель появился ровно в назначенное время. Молодой человек в маске бесшумно опустился на скамью рядом. Не говоря ни слова, он вытащил из сумки папку и положил её между ними.
— Это все материалы по делам Кан Син Джина за прошлый месяц, — негромко заговорил информатор. — Самое важное — Hapinn Pharmaceuticals. Всё как вы предполагали: он получил от корпорации огромную сумму и закрыл дело. Деньги переведены на подставное имя в египетском банке. В папке есть полное досье на этого человека. Будут другие распоряжения?
Бэк И Сок продолжал смотреть на реку, с нечитаемым лицом.
— Что с пострадавшими?
Молодой человек поправил очки и твердо ответил:
— Люди Син Джина передали им деньги. Жертвы пошли на поправку, их жизнь постепенно налаживается.
Судья Бэк едва заметно кивнул.
— Кан Син Джин и Ким Джин Хан... они ничего не подозревают? Они не должны узнать, что ты работаешь на меня.
— Не беспокойтесь об этом, господин Бэк, — после короткой паузы ответил парень. — Если вопросов больше нет, я пойду.
Как только молодой человек скрылся среди деревьев, Бэк И Сок открыл папку.
Пробежав глазами по документам, он ощутил странный прилив тепла, а на его губах появилась слабая, почти гордая улыбка.
— Кан Син Джин... значит, ты, в конце концов, всё-таки выбрал правильный путь, — прошептал он едва слышно. — А я боялся, что ты до конца своих дней погрязнешь в грязи вместе с этими коррумпированными ублюдками. Пусть методы твои незаконны, но ты снова помогаешь людям. Я рад, что ты вернулся к прежнему себе… старый друг.
Идиллию прервал второй гость.
Высокий мужчина средних лет сел рядом. От него веяло военной выправкой и дисциплиной.
— Полковник Мун, мне наконец удалось выйти на след майора Сона, — вполголоса произнес он. — Наши люди засекли беглеца в Гонконге два дня назад.
Бэк И Сок мгновенно помрачнел.
— Подполковник Чо, я просил не называть меня так вне базы, — процедил он сквозь зубы.
Чо Мин Хун выпрямил спину, чеканя слова:
— Прошу прощения. Устав обязывает соблюдать субординацию, привычка берет верх.
— И что этот предатель забыл в Гонконге после побега из Северной Кореи? — перебил его Бэк.
— Пытался выправить поддельный паспорт. Наши люди помешали ему, но майор Сон узнал их и запаниковал. В суматохе ему удалось скрыться. Мы его упустили.
Услышав последнее слово, Бэк И Сок резко сжал челюсти. Его кулаки сильно напряглись.
— Господин Чо, как вы могли позволить ему уйти?! — прошипел он, едва сдерживая ярость. — Вы хоть понимаете, какую угрозу он несет? Как бывший майор, он знает каждого участника нашей миссии. Если он проболтается, наша миссия провалится!
Подполковник Чо ответил с холодной уверенностью:
— Я исправлю это. Сегодня же ночью лично вылетаю в Гонконг. Я сам найду и ликвидирую предателя.
Бэк И Сок немного расслабился, хотя напряжение в его взгляде никуда не исчезло.
— Не теряйте времени. Идите. Соберите лучших людей для подкрепления. Не дайте ему ускользнуть во второй раз.
Чо Мин Хун коротко кивнул и быстро удалился, оставив судью наедине с тяжелыми мыслями.
***
Субботнее утро для Син Джина началось гораздо раньше обычного. Сегодня был особенный день. День поездка с Хан Ёном на Чеджу. Рабочая неделя казалась бесконечным марафоном, и Син Джин ловил себя на мысли, что считал часы до этого утра. Настроение было на редкость светлым. Он методично собрал вещи, проверил документы и уложил всё в компактную дорожную сумку. Когда последние приготовления были закончены, он наполнил кофемашину, и кухню начал заполнять терпкий аромат. Звонок в домофон. На пороге стоял Хан Ён. В маске, простой футболке и свободных брюках, он выглядел непривычно. Даже те самые круглые очки отсутствовали. Кан Син Джин привык видеть его либо в строгой мантии, либо в деловой одежде. На мгновение он просто замер, завороженно рассматривая этот новый образ. — Ты чего застыл? — Хан Ён шутливо нахмурился, снимая с лица маску. — Так и будешь на пороге держать? Не дожидаясь приглашения, он вошел, слегка задев плечом застывшего Син Джина. Тот наконец очнулся и поспешно закрыл дверь. — Доброе утро. Я... как раз варил кофе. Будешь? — Да, не откажусь, — весело отозвался Хан Ён. Он сбросил обувь и прошел на кухню с таким видом, будто заглянул к себе домой. Поставив сумку на пол, он извлек из пакета два мороженого и протянул одно Син Джину. Тот впал в ступор. — Ты ешь мороженое с самого утра? Ты хоть позавтракал? Хан Ён демонстративно закатил глаза и всунул эскимо ему в руку. — Позавтракал я, не ворчи. И вообще, кто установил правила, когда можно есть мороженое? Я проходил через парк этим утром и подумал: а почему бы мне не купить нам мороженое? Внезапно захотелось. Не помню, когда в последний раз ел его. Он устроился на стуле и, сорвав упаковку, принялся за лакомство. Син Джин невольно замер, наблюдая. Хан Ён сначала слизывал тающий пломбир с самого кончика, а затем начал медленно обводить эскимо по всей длине. Эта невинная картина мгновенно воскресила в памяти Син Джина тот вечер в офисе, когда Хан Ён стоял перед ним на коленях и дарил ему неописуемое наслаждение. Судья сглотнул, чувствуя, как по телу разливается жар, но отвести взгляд было выше его сил. — Что? — Хан Ён внезапно поднял голову. — Я испачкался? Он принялся вытирать губы, а остаток эскимо доел в два укуса. Син Джин резко отпрянул к кофеварке, оставив свое мороженое на столешнице. — Почему не ешь? Оно безлактозное, — Хан Ён подошел вплотную. Син Джин молча и сосредоточенно разливал кофе, стараясь не выдать своего волнения. Однако Хан Ён заметил, как покраснели уши возлюбленного. Поняв причину его смущения, Ли мягко взял его за подбородок, заставляя посмотреть на себя. Приподнявшись на цыпочки, он коснулся губ Син Джина нежным поцелуем. Син Джин на секунду замер от неожиданности, а затем, окончательно сдавшись, обхватил Хан Ёна за талию и нежно притянул к себе. Поцелуй стал глубже, горячее. Губы судьи постепенно спустились к шее партнера. Хан Ён запрокинул голову, отдаваясь этим ласкам, и попятился назад, пока не столкнулся со столом. Син Джин подхватил его под бедра и усадил на край стола, его руки уже скользили под футболку... Но тут взгляд Хан Ёна упал на кухонные часы. Он в ужасе округлил глаза и резко уперся руками в грудь Син Джина. — Син Джин, стой! Посмотри на время! Мы же в аэропорт опоздаем! Тот взглянул на наручные часы и выругался. — Черт. Ты прав. Я совершенно потерял счет минутам. Кофе так и остался дымиться в чашках. Схватив сумки и не выпуская руку, Син Джин потащил его к выходу. Через минуту они уже ловили такси, всё еще тяжело дыша, но предвкушая начало своего путешествия.***
Приземлившись в аэропорту Чеджу, они поймали такси и уже через двадцать минут оказались у маленького уютного дома на самом берегу. Хан Ён первым выскочил из машины, воодушевленный тем, что реальность превзошла фотографии из объявления. Пока он восторженно принимал ключи у хозяйки и выслушивал правила, Син Джин неторопливо доставал сумки из багажника. Глядя на сияющего Хан Ёна, он почувствовал, как напряжение, копившееся неделями, начинает медленно отступать. — Вау, всё в точности как на снимках! Син Джин, тебе нравится? — обернулся к нему Хан Ён, когда они вошли внутрь. Судья Кан лишь тепло улыбнулся и кивнул. Расположив вещи и переодевшись, они отправились на прогулку. Запах моря и аромат зелени. Атмосфера стояла спокойная и приятная. К обеду Хан Ён притащил спутника в небольшую местную забегаловку, где пожилая хозяйка подавала дымящуюся лапшу с морепродуктами. Пока Хан Ён с аппетитом уплетал суп, Син Джин просто сидел напротив, любуясь им. В его душе внезапно расцвело умиротворение, вытеснив бесконечные судебные дела и политические интриги. Хан Ён, заметив его пристальный взгляд, озадаченно поднял голову: — Почему не ешь? Суп не по вкусу? Мы можем заказать что-то другое. — Нет, мне всё нравится, — Син Джин покачал головой, не переставая улыбаться. — Просто... чувствую себя непривычно. Слишком… спокойно. Хан Ён отложил палочки и серьезно посмотрел ему в глаза. — Ты что, впервые нормально отдыхаешь? Впрочем, неудивительно, ты же вечно на работе, даже по выходным. Тебе нужно прекращать изводить себя. С этого момента я беру твой отдых на себя. Я буду тащить тебя в отпуск силой! — добавил он с озорной искрой в глазах. Син Джин рассмеялся: — Верю тебе на слово. Ты умеешь заставлять меня делать то, что тебе нужно. Весь оставшийся день они бродили по городку, любуясь видами острова и даже сделав несколько снимков, несмотря на первоначальную неловкость Син Джина перед камерой. Когда солнце начало лениво клониться к закату, окрашивая горизонт в золотые тона, они возвращались к дому по пустому пляжу. Вдруг Хан Ён сорвался с места и подбежал к самой кромке воды, присев на корточки. — Син Джин, иди скорее сюда! Посмотри, какую огромную ракушку я нашел! Стоило судье подойти ближе и наклониться, как Хан Ён резким движением выплеснул на него горсть воды. Рубашка Син Джина мгновенно промокла, а брызги попали на лицо. Он отпрянул, хмуро, но весело усмехнувшись: — Тебе что, шестнадцать? Что ты творишь? В ответ Хан Ён, громко хохоча, попытался повалить его в воду. Син Джин, не растерявшись, перехватил его руки и в ответ окатил возлюбленного водой с головы до ног. — Эй, так нечестно! Это грязные методы! — возмутился Хан Ён, отплевываясь. — Ты первый начал «нападение». Получай по заслугам! — бросил Син Джин с торжествующей улыбкой. Их шутливая потасовка закончилась тем, что набежавшая крупная волна накрыла обоих с головой. Когда вода отхлынула, они стояли мокрые насквозь, с запутавшимися в волосах водорослями. Глядя на растрепанного и смешного Хан Ёна, Син Джин расхохотался в голос: — Видел бы ты себя сейчас в зеркале! Хан Ён демонстративно надулся, выплевывая кусочек морской капусты: — Ой, помолчи... На себя посмотри! Выглядишь как русалка, которую выбросило на берег. Их смех разнесся над пустым пляжем. Взявшись за руки, они отошли подальше от воды и замерли, глядя на закат. Хан Ён осторожно потянулся к Син Джину, убирая остатки водорослей с его волос. Син Джин долго смотрел в его лицо, а затем, мягко притянув за затылок, коснулся его губ нежным, глубоким поцелуем. Хан Ён ответил, закрыв глаза и растворяясь в моменте. Когда поцелуй закончился, судья Кан крепко обнял его, и Хан Ён прижался к его груди, слушая мерный стук сердца под мокрой рубашкой. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь звуком волн и криками птиц на горизонте.***
В домике воцарилась уютная тишина, нарушаемая лишь звуком дождя. Летний ливень нежно барабанил по стеклам, отсекая их от всего мира. Вернувшись с пляжа, двое одновременно оказались у дверей ванной, сжимая в руках чистую одежду. Последовала долгая, неловкая пауза, пока Син Джин не отступил назад, стараясь скрыть смущение. — Всё в порядке. Иди первым. Я... я подожду, — он уже собирался уйти, но Хан Ён перехватил его за предплечье. Младший судья шагнул вперед, бесцеремонно нарушая границы личного пространства. — Син Джин, а может мы вместе… ну… Неважно. Его руки медленно обвили шею Син Джина, стирая последние сантиметры между ними. Хан Ён приблизился к самому его уху. — Знаешь, я так и не сказал тебе... Я горжусь тем, что ты сделал для доктора Но Мин Гука и жертв Hapinn. Пускай твои методы были на грани закона, ты доверился своему внутреннему моральному компасу. Это было правильно... Хан Ён заглянул ему в глаза, и в его голосе прозвучала искренняя нежность. — Ведь каждый человек заслуживает справедливости. И нет ничего особенного в правосудии. Последняя фраза заставил Син Джина вздрогнуть. Мир вокруг него мгновенно замер. Сердце сжалось, горло перехватил ком. Перед глазами, как в кошмарном сне, вспыхнули кадры из прошлой жизни. Зал суда и Ли Хан Ён, объявляющий с трибуны: «Я приговариваю подсудимого Кан Син Джина к смертной казни!» А следом пришло другое воспоминание, еще более болезненное: они уже стоят лицом к лицу, и Хан Ён с тем же безразличным лицом шепчет: «Нет ничего особенного в правосудии». Хан Ён, не подозревая, какую рану он только что вскрыл, потянулся к губам возлюбленного. Но Син Джин, охваченный ужасом, с силой уперся ладонями в его грудь и оттолкнул от себя. Хан Ён с глухим стуком ударился спиной о дверь, его лицо исказилось от недоумения. — Что... что случилось? Что не так? Син Джин не ответил. Лихорадочно схватив со шкафа кожаную куртку, он бросился к выходу. Хан Ён успел поймать его за плечо, его голос сорвался на испуганный шепот: — Постой, что произошло? Судья Кан замер. Когда он обернулся, Хан Ён вздрогнул: глаза Син Джина блестели от непролитых слез, а дневное тепло и нежность испарились без следа. В этом взгляде была только бесконечная тоска. — Син Джин, почему ты…? — Я не могу... — прошептал Син Джин, и его голос надломился. — Я не хочу переживать это снова. Никогда. Пожалуйста, просто оставь меня в покое... Хан Ён застыл. Он почувствовал себя так, будто собственное сердце перестало биться. Син Джин резко сбросил его руку, накинул куртку и выбежал из дома в ночную тьму. Холодный ливень хлынул на него, смывая остатки теплых чувств. Снаружи было темно. Однако мрак внутри Син Джина был еще темнее. Обида и боль, которые он годами закапывал в себе, рвались наружу. Тот, кого он любил в этой жизни, в одно мгновение стал двойником того самого бессердечного человека из прошлого. Ему нужно было срочно бежать. Уехать с этого острова, скрыться от этого человека. Не видеть его, и не слышать его голос. Он знал одно: он не сможет остаться под этой крышей ни минуты, иначе эта старая боль вернется и окончательно разрушит его. А сейчас ему нельзя было разрушаться, ведь он еще не выполнил свою миссию. Хан Ён застыл, пытаясь осознать, что только что произошло. Воздух в доме стал невыносимо тяжелым. Реакция Син Джина не поддавалась логике. Если только... Судья Ли оборвал собственные мысли и, даже не обувшись, выскочил на улицу. Холодный ливень мгновенно пропитал одежду. Прищурившись, Хан Ён судорожно искал глазами темную фигуру в ночи, пока не заметил силуэт, стремительно удаляющийся в сторону побережья. Он бросился за ним. Услышав за спиной шум шагов, Син Джин только ускорился. Дождь заливал глаза, капли стекали по лицу, мешая видеть дорогу, и в какой-то момент ему пришлось замедлиться. Хан Ён почти настиг его. Оставалось всего пять метров, но силы покинули его. Босые ступни горели от порезов о мелкие камни на асфальте. — Син Джин, подожди! — закричал он, тяжело хватая ртом воздух. — Ты не можешь вот так уйти! Куда ты пойдешь ночью? Пожалуйста, давай вернемся и просто поговорим! Син Джин замер, но не обернулся. Его голос прозвучал так же холодно и остро, как капли дождя: — Я найду где переночевать. Возвращайся в дом. Хан Ён сделал осторожный шаг вперед: — Почему ты вдруг сбегаешь? Что я сделал не так? Скажи мне, что тебя гложет. Мы со всем справимся вместе. Син Джин горько, почти болезненно усмехнулся: — Боюсь, это невозможно преодолеть. Дело не в тебе, Хан Ён... дело во мне. Я не могу быть с тобой. Пожалуйста, оставь меня. Давай просто закончим всё здесь и сейчас. Сердце Хан Ёна пропустило удар. Слова Син Джина били больно. — Но ведь всё было... хорошо. Почему сейчас? Что изменилось? — его голос едва заметно дрогнул. Син Джин молчал. В этой тишине, наполненной лишь монотонным шумом ливня, пропасть между ними росла с каждой секундой. Хан Ён попытался подойти ближе, но Син Джин, почувствовав его движение, тут же отступил назад. — Твои слова... — наконец заговорил судья Кан, и в его голосе прорезалась честность. — Те фразы принадлежали человеку, которого я отчаянно пытался забыть. Он причинил мне столько боли. Я хотел начать эту жизнь с чистого листа, но каждое твое действие, каждая брошенная фраза возвращают меня в прошлое. И самое ужасное, ты выглядишь точно так же, как он. Это невыносимо. Я больше не могу притворяться. Прости. Син Джин снова зашагал прочь, но Хан Ён, оглушенный признанием, побрел за ним. — Син Джин... я могу измениться. Я буду одеваться иначе, вести себя по-другому... Только скажи, что именно в моем поведении напоминает тебе его, и я... — Ты ничего не сможешь изменить! — Син Джин резко развернулся, и теперь они стояли лицом к лицу в паре метров друг от друга. Его глаза блестели от слез и ярости. — Чтобы ты ни делал, ты всегда будешь напоминать мне его. Потому что ты — это и есть он! Хан Ён замер, глядя на него в оцепенении. — Ли Хан Ён, ты и есть тот человек, который заставил меня страдать в моей прошлой жизни! — выкрикнул Син Джин. — Да, это звучит как безумие, но я помню всё. Я помню, как жестоко твоя другая версия поступила со мной. И каждый раз, глядя на тебя, я вижу его. Я так больше не смогу. Хан Ён замер, пораженный в самое сердце. Его мир, и так хрупкий, окончательно рухнул. Губы предательски дрогнули, а по лицу, смешиваясь с дождем, потекли слезы. — Ты... ты вернулся? — голос Хан Ёна сорвался на шепот. — Ты вернулся после того, что случилось в тюрьме? Ты… ты - тот самый Кан Син Джин? Син Джин вздрогнул всем телом. Его челюсть сжалась. Он смотрел на Хан Ёна, не веря собственным ушам. Это объясняло все те нестыковки и странности в действиях и словах судьи Ли. — Неужели и ты... Ты и есть тот Ли Хан Ён? Но как? Почему… почему ты здесь?.. — Меня тоже убили, Син Джин, — выдохнул Хан Ён, и этот возглас был полон такой агонии, что Син Джин невольно отступил. — Я умер, и судьба швырнула меня обратно в двадцатый год. Мне так жаль... мне так бесконечно жаль, что тебе пришлось пройти через это все. Тогда я подумал, что потерял тебя навсегда… но слава богу, ты все еще… Хан Ён сделал шаг к нему, протягивая руки, но Син Джин отшатнулся. Судья Ли в отчаянии закрыл лицо ладонями: — Прости меня... В тот день я собирался... — Хватит! — Син Джин резко отвернулся, скрывая слезы, которые жгли глаза. — Это в прошлом. Нет смысла ворошить всё это. Я не хочу этого слушать. Он ускорил шаг, пытаясь сбежать от этой невыносимой правды, но Хан Ён бросился следом. — Син Джин, прошу тебя, выслушай! Я должен высказать тебе всё сегодня! Син Джин не останавливался, и тогда Хан Ён прокричал ему в спину: — Я не навещал тебя не потому, что презирал! Я не приходил, потому что пытался сбежать от самого себя! Судья Кан замер. Эти слова пригвоздили его к месту. Всё его представление о прошлом, о холодном и безразличном судье Ли, начало рушиться. Увидев, что Син Джин остановился, Хан Ён подошел почти вплотную. Дрожа от холода и переполнявших его чувств, он хотел дотронуться плеч Син Джина, но так и не смел коснуться. — Я читал твое письмо... про то, что «в моем сердце нет места для таких, как ты». Но ты всегда был там, Син Джин. Всегда. Даже когда я лгал самому себе, ты жил в моей памяти. Все эти пять лет... не было и недели, чтобы я не думал о тебе. Музыка, силуэты в толпе - всё напоминало о тебе, но я до безумия боялся сделать шаг навстречу. А в тот день, когда я наконец решился прийти к тебе... тебя не стало. Я был раздавлен. Я будто умер вместе с тобой. Как же я ненавидел тебя за то, что ты оставил меня в этой тьме! Хан Ён не выдержал и рухнул на колени прямо на мокрый асфальт. Его голос превратился в тихий, надтреснутый шепот: — Я не понимал тогда, что чувствую. Даже в зале суда, вынося приговор, я был в смятении. Было ощущение, что я сам вонзаю нож в свое сердце. Пять лет я мучился вопросом: мог ли я поступить иначе? Мог ли я спасти тебя? Ты сумел коснуться моего сердца, но я был тогда слишком труслив, чтобы это признать. Но сейчас я больше не хочу этого скрывать. Я люблю тебя, Син Джин. Я любил тебя и тогда, и люблю сейчас. Наверное, меня вернули в этот мир, чтобы я искупил свои грехи... перед тобой. Хан Ён низко опустил голову. Влажные пряди волос закрыли его глаза. Он продолжал тихо плакать. Син Джин медленно повернулся к нему. Его руки дрожали, а внутри бушевал шторм. Осознание того, что Ли Хан Ён страдал не меньше его самого, выбило почву из-под ног. Он посмотрел на согнувшуюся фигуру на асфальте и тихо произнес: — Я ждал тебя... Все пять лет я просто ждал. Каждую неделю, когда открывались двери для посещений, я надеялся увидеть твое лицо. Но ты не приходил. Сначала я ненавидел тебя. Потом пришло принятие реальности. Я заставил себя забыть о тебе, пока мне не сказали, что ты женился, получил повышение, что ты счастлив... Мне было больно от того, как легко ты перечеркнул все что между нами было. Я молил небеса чтобы в следующей жизни никогда тебя не встретить. Он сделал паузу, сглатывая слезы. — Но когда ты снова появился и крепко обнял меня в тот первый день... я понял, что в этот раз не хочу тебя отпускать. Как бы я ни сопротивлялся, ты снова вошел в мою жизнь. И мне ничего не остается, кроме как... Син Джин опустился на колени перед Хан Ёном, сокращая последнюю дистанцию. — ...продолжать любить тебя до последнего вздоха. Он обхватил затылок Хан Ёна и впился в его губы поцелуем, в котором смешались горечь прошлого и надежда на будущее. Хан Ён вздрогнул, а затем ответил с такой же неистовой страстью. Они целовались, не замечая ледяного ливня, растворяясь друг в друге на этом пустом шоссе. Когда они отстранились, Син Джин заметил, что Хан Ён дрожит всем телом, а его босые ступни изранены. Только сейчас он осознал, что парень выбежал за ним в одной рубашке. Син Джин молча снял свою куртку, набросил её на плечи возлюбленного и, наклонившись, помог ему обуть свои ботинки. Затем, крепко приобняв его, он повел его обратно к домику. Дождь медленно стихал, уступая место тишине. Оказавшись в доме, Син Джин помог Хан Ёну снять мокрую обувь и куртку. Его движения были бережными. — Иди в душ, — негромко приказал он. — Ты промок до нитки. Если не согреешься, точно заболеешь. Син Джин отвернулся и принялся стягивать с себя прилипшую к телу футболку. Но стоило ему оголить плечи, как он почувствовал осторожное прикосновение Хан Ёна. Вздрогнув, судья Кан обернулся: — Я же сказал идти мыться. Почему ты всё еще здесь? Хан Ён не ответил. Он молча переплел свои пальцы с его ладонями и потянул за собой в ванную. Оказавшись внутри, судья Ли закрыл дверь и посмотрел на Син Джина. Вид вечно холодного судьи Кана, который сейчас стоял перед ним, неловко отводя взгляд, вызвал у Хан Ёна слабую улыбку. — Син Джин, давай примем душ вместе. Ну, раздевайся. Или мне тебе помочь? От этой прямолинейности Син Джин окончательно растерялся. Хан Ён, глядя на него сквозь покрасневшие от слез глаза, не выдержал и негромко рассмеялся: — Надо же, какой ты стеснительный. А с виду и не скажешь... Демонстративно глядя партнеру в глаза, Хан Ён начал расстегивать пуговицы рубашки. Син Джин, глубоко вздохнув, сдался. Он отвернулся, избавляясь от одежды, но когда обернулся, наткнулся на наглый изучающий взгляд обнаженного Хан Ёна. Тот издал короткий смешок и потащил его за собой в просторную душевую кабину. Настроив теплую воду, Хан Ён замер. Они стояли под потоками, смывающими остатки ночного ливня. Син Джин смотрел куда-то в потолок, пока не почувствовал, как пальцы Хан Ёна коснулись его груди. Ли вел ими бережно, почти невесомо, задерживаясь именно в тех местах, куда в прошлой жизни Син Джина ударили ножом. Семь ран. Сейчас на этой коже не было ни единого следа, но Хан Ён помнил их расположение наизусть. Та картина из морга выжглась на коре его мозга навсегда. Син Джин опустил взгляд. Увидев, как глаза Хан Ёна вновь наполняются влагой, он тихо спросил: — Ты видел меня в морге? — Да... Прокурор Пак тайно провел меня туда, — прошептал Хан Ён, не поднимая головы. — Скажи правду... тебе было очень больно? Слеза прокатилась по щеке судьи Ли. Син Джин коснулся его щек, заставляя посмотреть на себя. Большим пальцем он стер одинокую слезу: — Нет. Почти не чувствовал. Хан Ён горько улыбнулся: — Ты опять лжешь. Син Джин не ответил. Он вспенил шампунь в ладонях и начал осторожно мыть голову Хан Ёну. Тот прикрыл глаза, позволяя себе раствориться в этой заботе. Когда пена была полностью смыта, младший судья обнял его, уронив голову ему в грудь. Сожаления прошлого медленно отступали под мерный стук сердца Син Джина. Он жив. Он здесь. И это все ему не снится. Позже, уже в халатах, Син Джин направился в спальню, но заметил Хан Ёна, замершего в дверном проеме. Судья Ли в домашней пижаме внимательно наблюдал за тем, как Син Джин сушит волосы. — Иди спать, — пробормотал судья Кан. — А можно я останусь у тебя? — Хан Ён подошел ближе, касаясь его руки. — Я боюсь, что ты исчезнешь, как мираж. Син Джин сжал его ладонь: — Я никуда не собираюсь исчезать. Но если ты хочешь, можешь остаться. Они легли под одеяло. Долгое время они просто молчали. Тишину первым нарушил голос Син Джина: — Как ты умер? Ты ранее сказал, тебя убили. Кто это сделал? — День после твоей смерти. Авария. Подстроенная Бэк И Соком. Лично, — монотонно ответил Хан Ён, глядя в потолок. Син Джин напрягся, его кулаки сжались: — Раз он лично вмешался, значит, ты сильно ему насолил. Что конкретно ты сделал? — Почему ты спрашиваешь меня об этом, как будто это я в чем-то виноват?! — Хан Ён обиженно повернулся на бок, рассматривая его лицо. — Вообще-то, я тут жертва! Он требовал доступ к секретным данным, которые ты мне оставил. Я отказал, и он взбесился. Кан Син Джин ухмыльнулся и покачал головой: — Нет. Ты чего-то не договариваешь… Ты ведь успел просмотреть файлы, не так ли?! Бэк И Сок понял, что ты слишком много знаешь, и пытался надавить на тебя используя твою жену, верно? — Откуда ты знаешь?.. — Я знаю его методы. Тебе не следовало открывать эти файлы. Я передал тебе эти материалы не для того, чтобы ты рисковал собой, а чтобы у тебя была возможность защитить себя и близких в случае худшего развития событий. Ты должен был договориться с Бэк И Соком. В дальнейшем он бы гарантировал вам личную неприкосновенность. — О чем ты говоришь?! — возмутился Хан Ён. — Какая сделка с северокорейским шпионом? Он замышлял что-то против нашей страны! Син Джин издал сухой смешок: — И что? У него были свои цели, до тебя ему не было дела. Но ты бросился играть в героя ради «спасения страны». Вот он и убрал тебя. Запомни раз и навсегда: у тебя в приоритете всегда должен быть ты сам и твоя семья. Забудь об остальном. Хан Ён опешил. Он хотел возразить, но Син Джин уже отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Младший судья пододвинулся ближе, обнимая его со спины, и прошептал в затылок: — А ты знаешь, кто убил тебя? — Догадываюсь... — коротко бросил Кан. — Неужели это тоже был Бэк И Сок, вернее Мун Чан Хи? Тело Син Джина мгновенно напрягся. Хан Ён почувствовал это напряжение даже через ткань его ночной пижамы. Син Джин резко сжал руку возлюбленного на своей талии и произнес серьезным тоном: — Никогда не произноси это имя. И держись как можно дальше от Председателя Верховного суда Бэка. Хан Ён замолчал, чувствуя исходящий от Син Джина решимость, страх и что-то еще. Син Джин явно знал больше об этом человеке, но не собирался делиться. Судья Ли глубоко задумался пока не погрузился в сон.
