Часть 25: Ты бы простил меня, если бы я принял решение за нас ?
1 апреля 2026 г., 14:39
Три месяца пролетели как в сне.
Политическая ситуация Южной Кореи изменился до неузнаваемости: У Джэ Гём триумфально занял президентское кресло, а его «верный соратник» Бэк И Сок получил пост министра юстиции. И на этот раз, это случилось на десять лет раньше, чем в прошлой жизни Син Джина. Получив власть, Бэк И Сок не забыл старого друга. По его личной рекомендации, Президент У назначил Кан Син Джина новым Председателем Верховного Суда.
Сегодня Голубой Дом принимал нового главу судебной власти. Син Джин в темно-синем костюме уверенно шел по длинному коридору, застеленному торжественным красным ковром. Но когда он почти достиг двери министерского кабинета, та распахнулась.
Навстречу вышел Чжань Ли Пинг. На его лице играла светская улыбка, которая мгновенно испарилась, стоило ему увидеть лицо Син Джина. Господин Чжань лишь бросил на него короткий взгляд и, не проронив ни слова, попытался пройти мимо.
— Получение инсайдерской информации - уголовное преступление, — не оборачиваясь, произнес Син Джин. — Почему миллиардер из другой страны тайно посещает высокопоставленного чиновника Кореи? Твои действия могут посчитать шпионажем. Будь крайне осторожен.
Чжань Ли Пинг даже не замедлил шаг, словно с ним никто и не разговаривал. Эта холодность полоснула Син Джина сильнее любого оскорбления. Он резко развернулся, догнал молодого человека и стальной хваткой сжал его предплечье.
— Пинг-эр, я с тобой разговариваю!
Ли Пинг шумно выдохнул и поднял на него взгляд, в котором смешались раздражение и усталость.
— Господин Кан, вы теперь Председатель Верховного Суда. Вам не пристало устраивать подобные сцены в Голубом Доме. Отпустите мою руку.
Он попытался вырваться, но пальцы Син Джина впились в ткань его пиджака еще крепче.
— Пинг-эр, что с тобой вообще происходит? Что тебя связывает с Бэк И Соком? Во что бы ты ни ввязался - уходи. Уходи от него прямо сейчас. Министр Бэк только кажется безобидным, но он готов идти по трупам ради своих целей. Ты можешь пострадать!
— Как будто тебя это вообще волнует... — прошептал Ли Пинг. В его глазах вспыхнула застарелая обида. — Хватит строить из себя заботливого друга. Меня тошнит от твоего притворства!
Ли Пинг резко ударил кулаком Син Джина в грудь. Тот невольно ослабил хватку, и Ли Пинг вырвался, стремительно зашагав к выходу. Но Син Джин снова преградил ему путь, не давая уйти от этого разговора.
— Кан Син Джин! — сорвался на крик Ли Пинг. — Я ясно сказал: не появляйся в моей жизни. Ты умер для меня в тот день. Я не хочу тебя ни видеть, ни слышать. Уйди с дороги!
Вместо того чтобы отступить, Син Джин схватил его за плечи, развернул к себе и с силой прижал к стене, блокируя любые пути к отступлению. Он вглядывался в зрачки Ли Пинга, отчаянно пытаясь найти там хотя бы искру того былого тепла.
— Если я для тебя больше не существую, — прошептал Син Джин, — тогда почему ты меня снова спас? Я знаю, что то анонимное сообщение Хан Ёну отправил ты.
Ли Пинг растерялся. Его брови предательски дрогнули, а взгляд заметался по лицу Син Джина. На мгновение показалось, что маска безразличия вот-вот треснет, обнажая его израненную душу, всё еще преданную своей первой любви.
Но Ли Пинг вовремя взял себя в руки. Он криво усмехнулся, и его голос стал ядовитым:
— Так не заставляй меня жалеть об этом. Я всего лишь вернул долг за 2017 год. Мы теперь квиты. Больше я пальцем не пошевелю ради тебя. А если встанешь у меня на пути - я уничтожу и тебя, и твоего любовника. К твоему сведению, Бэк И Сок не единственный, кто умеет быть жестоким. Прочь с дороги.
Он с силой оттолкнул Син Джина и, не оборачиваясь, зашагал к выходу, где его уже ждала личная охрана.
Син Джин долго стоял в пустом коридоре, провожая взглядом удаляющийся силуэт человека, которого он сам превратил в это холодное подобие себя. Когда за Ли Пингом закрылись двери, Председатель Верховного Суда глубоко вздохнул, поправил манжеты и направился в кабинет министра юстиции.
Когда Син Джин вошел, министр уже ждал его, удобно расположившись в кресле.
— А, Син Джин! Я как раз тебя ждал. Присаживайся.
Судья Кан бегло осмотрел кабинет и опустился на стул напротив.
— Поздравляю с назначением, — добродушно начал Бэк И Сок. — Как на новом месте? Справляешься с грузом ответственности Председателя Верховного Суда?
Син Джин ответил вежливой, едва заметной улыбкой:
— Благодарю, министр Бэк. Работы много, но я справляюсь. Я также поздравляю вас с постом министра юстиции.
Бэк И Сок недовольно цокнул языком, качая основой массивной ручки:
— Мы же ровесники, Син Джин, и прошли через многое... К чему этот официальный тон? Когда ты так ко мне обращаешься, я чувствую себя стариком, — министр заразительно рассмеялся.
На мгновение Син Джина накрыло мощное дежавю. Перед ним сидел не расчетливый политик, а тот самый сержант Бэк И Сок. Верный товарищ, деливший с ним паёк и кров. Но Син Джин быстро отогнал наваждение.
— Теперь, когда вы в этом кресле, — твердо произнес он, — я жду, что вы займетесь системными ошибками в судах и коррупцией, которая пустила корни слишком глубоко.
Лицо Бэка мгновенно посерьезнело. Взгляд за стеклами очков стал стальным.
— Разумеется. Я ни на минуту не забывал, зачем я здесь. У меня есть масштабные планы на будущее, Син Джин. И я очень надеюсь, что когда придет время, я смогу рассчитывать на твою поддержку.
Син Джин подался вперед, сокращая дистанцию:
— Могу я узнать, о каких именно планах идет речь?
Министр лишь загадочно улыбнулся, поправляя оправу очков:
— Еще рановато об этом говорить. Поживем — увидим. Кстати, как поживает судья Ли? Слышал, он тоже пошел в гору, уже стал старшим судьей...
Син Джин отвел взгляд к окну, за которым шумел Сеул.
— Он в порядке. Нагрузка выросла, но он со всем справится. Я в нем уверен, так что поводов для беспокойства нет.
— Син Джин... а вы, случайно, не собираетесь пожениться в скором времени? — резко, без перехода спросил министр, в упор глядя на друга.
Судья Кан опешил. Он резко повернулся к нему, не скрывая изумления:
— С чего вы это взяли, министр?
И Сок снова рассмеялся, но в этом смехе уже не было прежней теплоты:
— Ну как сказать... Вы ведь уже долго живете под одной крышей. Я решил, что у тебя на него самые серьезные намерения. Разве я ошибся?
Син Джин снова замкнулся, пряча взгляд.
— Давайте не будем об этом. Вы наверняка заняты, не стану больше отнимать ваше время. Я пойду.
Министр понимающе кивнул:
— Хорошо. Иди. Как-нибудь выберемся втроем, выпьем где-нибудь в тихом месте.
Син Джин уже поднялся, когда в кабинет вошел помощник. Бэк И Сок, не мешкая, протянул ему плотную папку с документами:
— Передай это лично в руки Президенту. Срочно.
Син Джин прищурился, пытаясь зацепиться взглядом за заголовок на бумагах, но помощник ловко подхватил документы и исчез за дверью прежде, чем судья успел хоть что-то разобрать. Син Джин отвесил формальный поклон министру и вышел в пустой коридор, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство.
***
По пути из Голубого дома Син Джин приказал водителю остановиться у цветочной лавки. Спустя несколько минут он вышел оттуда, бережно неся охапку незабудок и фиалок. Как только Председатель Верховного суда вошел в здание, он направился прямиком к новому кабинету Ли Хан Ёна. Застав возлюбленного за изучением стопки бумаг, Син Джин замер на мгновение, любуясь его сосредоточенным видом. Хан Ён вскинул голову и от неожиданности выронил ручку, поспешно поднимаясь навстречу. — Прими мои поздравления, — Син Джин протянул букет, и на его губах заиграла усмешка. — Ты усердно работал, и повышение не заставило себя ждать. Старший судья Ли... полагаю, сейчас тебе завидуют все молодые юристы Сеула. Хан Ён принял цветы, вдыхая их тонкий аромат, и улыбнулся в ответ, безошибочно уловив теплый шутливый тон возлюбленного. Он не был наивен и прекрасно понимал, что именно рука Син Джина направила его карьеру вверх. На пост старшего судьи обычно не назначают с годовым стажем. Отложив цветы на стол, Хан Ён осторожно взял Син Джина за руки, переплетая их пальцы. — Последние три месяца ты был холоден со мной, — негромко произнес он, глядя прямо в зрачки возлюбленного. — Уходил до рассвета, возвращался за полночь... Мы жили как чужаки в одном доме. Я начал бояться, что ты меня разлюбил. Я чертовски по тебе соскучился. Син Джин порывисто обнял его, пряча лицо в изгибе его шеи. Хан Ён почувствовал, как напряженные плечи любимого наконец расслабились. — Прости, — выдохнул Син Джин ему в ухо. — Работа поглотила меня целиком. Хан Ён медленно отстранился, обхватив лицо Син Джина ладонями, не давая тому снова спрятаться за маской безразличия. — Пожалуйста, будь со мной честен... Я чувствую, что дело не в работе. Ты избегаешь меня, Син Джин. Расскажи мне, что тебя гложет? Мне страшно, когда ты так молча отдаляешься. Давай поговорим сегодня вечером? Обо всем, что между нами происходит. Син Джин едва заметно кивнул, и Хан Ён уже подался вперед для поцелуя, когда дверь кабинета без предупреждения распахнулась. На пороге стояла Ю Се Хи. В руках она сжимала пышный букет алых роз. Её взгляд мгновенно зафиксировал близость двоих мужчин, скользнул по рукам Хан Ёна, всё еще касавшихся лица Син Джина, и замер на глазах Председателя верховного суда. В этот момент судью Кана словно ударило током. В его сознании всплыл образ влюбленных со скамейки в ту роковую ночь. Внезапно он почувствовал себя «третьим лишним», грязным секретом, «тайной любовницей женатого мужчины» который мешает истинному счастью этой пары. Кан Син Джин никогда не чувствовал себя столь жалким. Это унизительное чувство обожгло его изнутри, заставляя сердце болезненно сжаться. «Ну вот и она... настоящая хозяйка его сердца», — горько подумал он. Син Джин резко, почти грубо сбросил руки Хан Ёна и, не глядя на Се Хи, стремительно вышел из кабинета. Хан Ён застыл, чувствуя себя так, словно его окатили кипятком. В голове зароились тревожные мысли: неужели Син Джин стыдится их связи? Или боится за свою репутацию? Но ведь раньше он не боялся держать его за руку на виду у всех... — Эй, судья Ли! Вы здесь? О чем вы так глубоко задумались? — голос Се Хи вырвал его из оцепенения. Она уже прошла вглубь кабинета и помахивала рукой перед его лицом. — Здравствуйте, адвокат Ю, — Хан Ён заставил себя улыбнуться, принимая её розы. — Спасибо за поздравление, это очень мило с вашей стороны. Се Хи опустилась на диван, не сводя глаз с другого букета на столе. Незабудки и фиалки. В отличие от Хан Ёна, Се Хи прекрасно знала язык цветов. «Не забывай обо мне», «Преданность и глубокие чувства»... Теперь когда она видела ту нежность и тоску, с которой судья Кан смотрел на судью Ли секунду назад, этот букет не казался ей случайным выбором. Она всё поняла. Вопрос, который мучил её долгое время, наконец получил свой ответ.***
В новом кабинете Председателя Верховного суда царила осязаемая тишина, пока её не прорезала резкая вибрация телефона. Син Джин мгновенно снял трубку. — Алло? — Здравствуйте... Судья Кан? — раздался в трубке едва слышный, прерывистый мужской шепот. Син Джин тоже перешел на шепот, чеканя каждое слово: — Да, это я. Господин Президент? Надеюсь, вы строго следовали моим инструкциям в записке? — Да... Мне тайно передали её вместе с этим одноразовым телефоном. Вы уверены, что нас не слышат? — в голосе У Джэ Гёма сквозила неприкрытая паника. — Не беспокойтесь. Уборная - единственное слепое пятно, где люди Бэка еще не успели установить прослушку или камеры. Боюсь, Голубой дом уже превратился в тюрьму под их надзором. Кстати, к вам ведь недавно приставили усиленную охрану? — Да... — выдохнул Президент. — Еще шестеро охранников в личный конвой. Я не понимаю, что происходит… Судья Кан, о чем вы хотели поговорить? — Эти шестеро - люди министра Бэка. Опасайтесь их больше, чем открытых врагов, — отрезал Син Джин. — Я видел, как из его кабинета к вам отправили стопку документов на подпись. Что в тех бумагах? Чего Бэк И Сок требует от вас? Наступила долгая, мучительная пауза. Было слышно лишь тяжелое дыхание главы государства. — Это указ о проведении общенационального референдума... — голос Президента дрогнул. — Министр Бэк требует немедленно объявить голосование о слиянии с Севером. Он хочет, чтобы народ решил судьбу объединения здесь и сейчас. Судья Кан, он не выпускает меня из Голубого дома! Но если я подпишу это, Национальное собрание уничтожит меня. Моя карьера будет кончена... Я не знаю, что на него нашло. Раньше он был идеальным подчиненным, но, получив кресло министра, он словно обезумел. Я даже не знаю кто может его теперь остановить… — Я остановлю его, — голос Син Джина прозвучал уверенно. — Но вы должны отправить его в отставку сегодня же. Моя атака на Бэк И Сока будет сокрушительной, и я не хочу, чтобы ударная волна похоронила и вас под обломками его репутации. Если он падет, будучи вашим министром, вам объявят импичмент за пособничество. Отрекайтесь от него, пока есть шанс. — Он сказал... — Президент У замялся, его голос сорвался на всхлип, — сказал, что если я не подчинюсь, он застрелит меня так же хладнокровно, как Президента Пака. Я боюсь, господин Кан. Я не могу... — Соберитесь, господин Президент! — Син Джин не давал ему сорваться в истерику. — Другого шанса не будет. Если он добьется референдума, результаты будут подделаны в пользу Севера. А когда политики попытаются это заблокировать, он бросит на улицы спящие ячейки армии Севера, которые уже в Сеуле. Южной Корее придет конец. Нас всех просто расстреляют. Это не вопрос «если», это вопрос времени. Либо вы рискнете сейчас и сохраните свое президентское кресло, либо у вас не останется ничего. Даже жизни. В трубке повисла тишина, сменившаяся тяжелым, решительным вздохом. — Хорошо. Что я должен сделать, кроме указа об отставке? — Больше ничего. Как только мы закончим, заверните телефон в бумагу и выбросьте в урну. Идите в кабинет, подпишите приказ об увольнении Бэк И Сока и тайно передайте его моему человеку. Я свяжусь с секретными службами и подниму тревогу. И помните: ведите себя как обычно. Никакой дерзости. Я всё улажу. Ждите новостей. Син Джин нажал отбой и откинулся на спинку кресла, тяжело выдохнув. В прошлой жизни он уничтожил бы Бэк И Сока, не моргнув глазом, едва почувствовав угрозу. Но сейчас всё было иначе. За последние месяцы их отношения начали теплеть, и Син Джину меньше всего хотелось идти войной на старого друга. Однако Бэк И Сок стал одержим идеей и он не остановится пока не достигнет цели. Если Син Джин хочет, чтобы Хан Ён, его семья и миллионы других людей жили в мире, у него нет выбора. Он знал: как только он сделает этот ход, пути назад не будет. И его, скорее всего, убьют. Он внезапно вспомнил тот теплый ужин в доме родителей Хан Ёна. Смех, шутки, искреннюю улыбку младшего судьи... то простое человеческое счастье, которое он обрел так поздно. Син Джин открыл галерею в телефоне и взглянул на единственное фото, которое хранил как зеницу око. На нем Хан Ён спал, и мягкие лучи утреннего солнца мягко освещали его лицо. Сердце Син Джина болезненно сжалось. — Даже если меня убьют... твой покой и счастье стоят любых рисков, Хан Ён-а, — прошептал он в пустоту кабинета.***
Вечерние сумерки окутали город, когда судья Кан вошел в кабинет Хан Ёна. В помещении было полутемно. Единственный источником света был небольшое окно, у которого замер хозяин кабинета, наблюдая за фонарями ночного города. Хан Ён был так глубоко погружен в свои мысли, что не услышал шагов. Лишь когда Син Джин осторожно обнял его со спины, он слегка вздрогнул. Судья Ли сразу узнал возлюбленного. — Идем домой? — не оборачиваясь, прошептал он. Вместо ответа Син Джин крепче сжал объятия и коснулся губами его шеи, вдыхая знакомый аромат. — Если ты не слишком устал, я бы хотел пригласить тебя в ресторан. Мы целую вечность не проводили время только вдвоем. Настроение Хан Ёна, подавленное утренней сценой и холодностью последних месяцев, мгновенно потеплело. Он развернулся в кольце рук Син Джина и с лукавой усмешкой прищурился: — Вы приглашаете меня на свидание, господин Кан? Кан Син Джин улыбнулся искренне и открыто. — Можно сказать и так. Ну, каков будет ваш ответ, старший судья Ли? Хан Ён шутливо толкнул его в плечо, чувствуя, как тревога окончательно отступает. — Раз уж сам глава Верховного суда проявляет такую настойчивость, как я могу отказать? Син Джин притянул его к себе, и ласково погладил по волосам, позволяя Хан Ёну расслабиться и сбросить груз дневных тревог. Спустя мгновение, переплетя свои пальцы с пальцами Хан Ёна, он повел его по безлюдному коридору к выходу. Уже на парковке, когда прохладный ночной воздух коснулся их лиц, Син Джин внезапно остановился. Он достал из кармана небольшую коробочку, перевязанную изящной лентой. — Я хотел вручить тебе это в честь твоего нового назначения. Возьми. Хан Ён озадаченно принял коробочку. Он медленно потянул за бант и открыл крышку. Внутри, поблескивая в свете фонарей, лежал ключ с узнаваемой эмблемой. Судья Ли застыл, переводя непонимающий взгляд с ключа на возлюбленного. Син Джин негромко рассмеялся: — Что ты так на меня смотришь? Ты теперь старший судья. Я не могу позволить тебе и дальше зависеть от такси. Нажми на кнопку, её привели сюда всего час назад. Хан Ён нажал на брелок, и в паре метров от них приветливо мигнул фарами белоснежный Mercedes последней модели. Отблеск его фар на мгновение разрезал темноту парковки. — Син Джин... к чему такая роскошь? — выдохнул он, пораженный стоимостью подарка. — Моей зарплаты судьи не хватит даже на обслуживание такой машины. Пойдут слухи, сплетни... Син Джин успокаивающе положил руку ему на плечо, и уверенно сказал: — Не беспокойся. Никто не посмеет распускать о тебе слухи. И проблем с прокуратурой не будет. Я лично об этом позаботился. А теперь идем, я чертовски проголодался. Син Джин уже направился к пассажирскому сиденью, но остановился на пол пути: — Ах да, совсем забыл... У тебя ведь еще нет водительских прав. Видимо, сегодня я твой личный водитель. Хан Ён рассмеялся легко и искренне. Он обогнул машину и сел рядом, пока Син Джин занимал место за рулем.***
Спустя полчаса Mercedes мягко затормозил у входа в ресторан. Когда они вошли внутрь, Хан Ён замер, пораженный открывшейся роскошью: массивные хрустальные люстры заливали зал теплым светом, отражаясь в мраморных стенах. Высокие потолки создавали ощущение величия. В дальнем конце зала небольшая группа музыкантов выводила романтичную мелодию. Сотрудница приветливо проводила их к уютному столику в самом центре. Устроившись на стульях и сделав заказ, Хан Ён огляделся и нахмурился. — Син Джин, здесь совсем нет людей. Тебе не кажется это странным? Син Джин, который всё это время завороженно наблюдал за реакцией любимого, лишь мягко улыбнулся: — Это потому, что я забронировал весь ресторан на этот вечер. Я хотел, чтобы тебе было максимально комфортно. Вскоре официанты подали блюда и вино. Утолив голод и почувствовав, как алкоголь приятно расслабляет тело, Хан Ён откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, отдаваясь во власть музыки. Син Джин к вину не прикоснулся так как был за рулем и хотел сохранить ясность мысли. Когда на сцену вышла певица и зазвучали первые аккорды знакомой мелодии, Председатель Верховного Суда поднялся и протянул руку партнеру. — Старший судья Ли, окажите мне честь? — тихо, почти интимно спросил он. Хан Ён вложил свою ладонь в его руку, и они вышли на середину пустого зала. Левая рука Син Джина уверенно легла на талию Хан Ёна, притягивая его ближе, а правая бережно сжала его пальцы. Они начали медленно кружиться в такт песне. Певица низким бархатистым голосом выводила строки «How deep is your love» группы Bee Gees:«I believe in you,
You know the door to my very soul.
You're the light in my deepest, darkest hour…»
Держа Хан Ёна так близко и глядя в его прекрасные карие глаза, Син Джин поймал себя на мысли, что готов умереть прямо сейчас. Человек, о котором он грезил долгие восемь лет, был здесь, в его руках. Эта песня, которую он слушал в моменты невыносимой тоски по нему, теперь звучала для них двоих. Это был момент абсолютного счастья и одновременно самый печальный миг в его жизни. Син Джин не хотел, чтобы всё закончилось именно так, но он чувствовал: выбора нет. Так будет лучше для всех. У него в голове уже был конкретный план будущих действий. Ему нужно было теперь максимально аккуратно его реализовать. Хан Ён не должен узнать ничего...«And you may not think I care for you,
When you know down inside that I really do…»
Хан Ён полностью доверился ведению Син Джина, уткнувшись в его шею. В какой-то момент он почувствовал, как тело партнера напряглось, и поднял взгляд. В глазах Син Джина стояли непролитые слезы, отражая затаенную печаль.«How deep is your love?
How deep is your love?
I really mean to learn…»
Хан Ён высвободил руку из захвата и обвил шею Син Джина, тревожно всматриваясь в его лицо: — Что с тобой? Что-то случилось? Син Джин лишь молча покачал головой, не отрывая взгляда от любимого лица.«Cause we're living in a world of fools,
Breaking us down when they all should let us be.
We belong to you and me…»
Через долгую минуту молчания, Син Джин заговорил, и голос его слегка дрогнул: — Хан Ён... ты бы простил меня, если бы я принял решение за нас обоих? Судья Ли заметно напрягся, в его глазах промелькнула настороженность: — Смотря что именно ты имеешь в виду... Заметив этот страх, Син Джин заставил себя мягко улыбнуться, стараясь успокоить его: — Ты мне доверяешь? Хан Ён, помедлив секунду, кивнул. Син Джин крепко прижал его к себе и прошептал прямо в ухо: — Тогда просто доверься мне. Тебе больше не о чем беспокоиться. Мелодия сменилась новой, зал наполнился другими звуками, но они продолжали стоять, обнявшись. Алкоголь и близость любимого человека сделали свое дело. Хан Ён почувствовал, как по телу разливается жаркое, тягучее желание. Он прижался к Син Джину еще плотнее. — Син Джин, забери меня домой. Сейчас же, — прошептал он, обжигая дыханием шею партнера. — Я хочу тебя. Черт... как же сильно я тебя хочу. Судье Ли не нужно было повторять дважды. Син Джин быстро расплатился, взял Хан Ёна за руку и почти бегом повел к машине. Спустя мгновение белый Mercedes сорвался с места.
