Часть 26: Билет в один конец (18+)
2 апреля 2026 г., 07:53
Когда они припарковались у жилого комплекса, сдержанность окончательно покинула их. Едва двери лифта сомкнулись, Хан Ён, ведомый трехмесячным голодом, прижал Син Джина к зеркальной стене. Его пальцы лихорадочно путались в пуговицах пиджака и рубашки партнера, а поцелуи становились всё более требовательными.
— Погоди... наш этаж, — выдохнул Син Джин, мягко отстраняясь, когда лифт звякнул на девятом.
Они почти вбежали в квартиру. Едва замок защелкнулся, Хан Ён снова перехватил инициативу, притиснув Син Джина к стене в прихожей. Галстук и пиджаки полетели на пол, следом отправилась обувь. В спальню они ворвались уже полураздетыми.
Охваченный нетерпением, Хан Ён повалил Син Джина на кровать и по-хозяйски оседлал его бедра.
Его ладони сомкнулись на члене партнера, и уверенные движения заставили Син Джина откинуть голову на подушки. Орган быстро становился розовым от прилива крови, пульсируя под пальцами Хан Ёна. Собрав выступившие капли смазки, младший судья направил эрегированный член к своему входу.
— Постой... мы еще не подготовили тебя, — Син Джин попытался перехватить его руку.
— Не нужно, я готов, — хитро прищурился Хан Ён, уже опускаясь на него. Головка медленно начала раздвигать тесное кольцо мышц.
— Хотя бы лубрикант... — Син Джин не договорил, сорвавшись на протяжный стон. Невероятная тесность обхватила его, сжимая до искр в глазах.
Хан Ён впустил его наполовину, преодолевая сильный спазм. Его лицо исказилось, глаза зажмурились от резкой боли, но он продолжал упрямо двигаться вверх-вниз.
— Тебе же больно. Прекрати, слезай... — прошептал Син Джин, не в силах видеть эти мучения.
— Всё в порядке... сейчас привыкну, — прошипел Хан Ён сквозь зубы, делая еще один глубокий толчок.
Однако, когда он попытался насадить себя до упора, острая вспышка боли заставила его вскрикнуть. Син Джин резко перехватил его за бедра, фиксируя на месте.
— Нет, не привыкнешь! Какой же ты упрямый! — в его голосе смешались гнев и нежность. — Я не хочу, чтобы ты терпел. Это не принуждение к близости! Я хочу дарить тебе наслаждение, а не боль. Слезай.
Послушно соскользнув, Хан Ён лег на спину. Син Джин достал из тумбочки тюбик с лубрикантом. Щедро смазав три пальца, он начал медленно и бережно растягивать его, подготавливая пространство. Тело младшего наконец расслабилось, принимая ласку. Убедившись, что сопротивление исчезло, Син Джин раздвинул его ноги шире и плавно вошел.
— Вот... видишь? Так ведь намного лучше? — усмехнулся он, глядя в затуманенные глаза партнера.
Хан Ён лишь беззвучно закивал, погружаясь в волну чистого удовольствия. Син Джин двигался размеренно, выверенно. Одной рукой он придерживал затылок возлюбленного, осыпая поцелуями его шею, а другой ласкал возбужденный орган Хан Ёна.
От этой двойной стимуляции у младшего судьи потемнело в глазах. Его стоны то становились громче, то превращались в несвязный шепот. Он обхватил шею Син Джина, притягивая его для глубокого, влажного поцелуя. Их дыхание стало общим, пока они терялись в ритме друг друга.
Когда Син Джин начал толкаться глубже, стоны Хан Ёна стали звонкими и откровенными.
— Да, Син Джин, не останавливайся...! Трахни меня сильнее! — вырвалось у него в порыве экстаза.
Эти слова стали мощным катализатором и Син Джин сорвался. Вся ревность, вся боль от трехмесячного отчуждения и мысли о своей скорой гибели выплеснулись в яростных, жестких толчках. Его пальцы впились в бедра Хан Ёна, оставляя багровые следы. Завтра там наверняка будут синяки, но сейчас это не имело значения. Он хотел заполниться в нем, стереть все душевные терзания физической близостью.
— Ах! Любимый, да! Еще... глубже! — громко стонал Хан Ён, выгибаясь под каждым мощным ударом, который прицельно бил в его простату.
Он сжимал пальцами спину Син Джина, наслаждаясь этой грубостью, укусами на ключицах, на шее и той властью, с которой партнер брал его. Но пока Хан Ён терял голову в эйфории, Син Джин внезапно поймал себя на горькой мысли:
«Ты называешь меня «любимым», таешь в моих руках... но почему ты всё еще хранишь её в сердце? Неужели Ю Се Хи может дать тебе хоть тень того, что даю я? Может ли она удовлетворить твое тело и твои амбиции так, как это делаю я?»
Син Джин вдруг задумался: что бы почувствовала Ю Се Хи, узнай она, что председатель верховного суда по ночам властно трахает её мужа в своей постели? Ревность жгла сердце Син Джина так сильно, что ему захотелось пригласить её к себе, чтобы бы наглядно продемонстрировать, как его «любимый бывший муж» извивается под ним в экстазе, наслаждаясь каждым миллиметром его члена и умоляя не останавливаться.
Вскоре они оба достигли предела. Син Джин и Хан Ён кончили одновременно, содрогаясь в финальном спазме. Судья Кан в последний раз жадно приник к губам партнера, пробуя вкус его удовольствия, после чего в изнеможении рухнул рядом. Хан Ён тут же придвинулся ближе, собственнически обнимая его.
Какое-то время в спальне царила тишина, нарушаемая лишь их прерывистым, постепенно выравнивающимся дыханием.
Первым безмолвие нарушил Син Джин:
— Хан Ён-а, мы слишком долго пренебрегали друг другом. Пока в стране затишье, давай бросим всё и улетим в Штаты на неделю? Только ты и я. Попутешествуем, выдохнем и вернемся обновленными. Что скажешь?
Судья Ли на мгновение задумался, глядя в потолок, а затем негромко ответил:
— А это неплохая идея. Сейчас в судах относительное спокойствие, думаю, за неделю мир не рухнет. К тому же... я ведь никогда не был в Америке.
Син Джин резко повернул голову, всматриваясь в лицо любимого:
— Правда? Тогда мы проедем сразу по нескольким штатам. Тебе нужно увидеть столько всего... В таком случае, завтра же оформлю нам отпускные и забронирую билеты до Нью-Йорка. Вылетим через три дня. Тебе нужно будет только оперативно оформить электронное разрешение ESTA. Завтра же займись этим, не забудь.
Хан Ён вскинул брови, пораженный такой стремительностью:
— Через три дня? Син Джин, это слишком быстро. Мы же совершенно не готовы к такому масштабному путешествию... ни маршрута, ни вещей...
Син Джин успокаивающе притянул его к себе, заставляя голову Хан Ёна лечь ему на плечо:
— Иногда самые лучшие решения те, что приняты в порыве. На месте разберемся, так будет даже веселее. Доверься мне.
Хан Ён всё еще чувствовал легкий укол сомнения. Такая спешка казалась ему нехарактерной для рассудительного Кан Син Джина. Однако он спорить не стал и лишь крепче прижался к партнеру.
***
Три дня спустя. День вылета настал. В прихожей, стояли готовые чемоданы. Оба уже были одеты. Син Джин замер у кухонного окна, неподвижно вглядываясь в пустую улицу, пока Хан Ён не подошел к нему со спины и не взял за руку. Когда Син Джин обернулся, Хан Ён вздрогнул. В глазах любимого он поймал тень тревоги, которую тот не успел вовремя спрятать. — Что-то случилось? — тихо спросил Хан Ён. — Почему ты застыл? Нам пора в аэропорт, регистрация на рейс вот-вот откроется. Син Джин медленно положил ладонь на плечо младшего и заставил себя мягко улыбнуться. Эта улыбка не коснулась его глаз. — Всё в порядке. Просто судья Ким приболел... Он попросил меня завезти ему домой кое-какие важные документы по пути. — Надеюсь, ничего серьезного? — Хан Ён искренне обеспокоился. — Давай заедем к нему вместе, а оттуда сразу в аэропорт. Так будет быстрее. Рука Син Джина медленно соскользнула с плеча Хан Ёна. Его лицо вмиг стало непроницаемым. — Нет. Он просил, чтобы я пришел один. Хан Ён на секунду опешил от такой резкости, но тут же вспомнил о натянутых отношениях с Ким Джин Ханом. Судья Ким по-прежнему не доверял ему, и это объясняло странную просьбу. — Понимаю... — Хан Ён сочувственно кивнул. — В таком случае, поезжай к нему, а я отправлюсь в аэропорт и буду ждать тебя у стойки регистрации. — Хорошо. Так и сделаем, — ответил Син Джин и повинуясь внезапному порыву, притянул Хан Ёна к себе. Судья Кан обнял его с отчаянной силой и зарылся лицом в его волосы у виска, жадно вдыхая знакомый аромат. Это объятие длилось слишком долго. Хан Ён почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Син Джин?.. — позвал он, пытаясь заглянуть партнеру в лицо. Тот медленно отстранился и, прежде чем Хан Ён успел что-то сказать, нежно поцеловал его в лоб. Судья Ли почувствовал, как внутри нарастает тревога. — Син Джин, что с тобой происходит? Ты сам не свой. Син Джин лишь поправил оправу очков на переносице Хан Ёна и коснулся его щеки кончиками пальцев. — Ничего. Просто задумался о делах. Тебе пора идти, такси уже ждет. Я выйду сразу за тобой. Голос Син Джина звучал тепло и ровно, но Хан Ён, подавляя чувство тревоги, нехотя взял чемодан. Он медленно покатил его к выходу, еще раз оглянувшись на пороге. Дверь захлопнулась, отсекая их друг от друга. Как только щелкнул замок, Син Джин резко отвернулся к окну. Он не мог заставить себя смотреть на пустую прихожую. Отпустить его, зная, что, возможно, больше никогда не коснется его, оказалось в тысячу раз больнее, чем он представлял в своей голове.***
Как они и договорились, Хан Ён прошел регистрацию и теперь мерил шагами зал ожидания. Посадка должна была вот-вот начаться, но Син Джин так и не появился. Сердце Хан Ёна забилось быстрее. Нехорошее предчувствие… Это предчувствие возникшее еще в квартире, крепло с каждой минутой. Он набрал номер возлюбленного, но в трубке звучали лишь длинные гудки. Через минуту экран вспыхнул от входящего сообщения: «Прости. Мне придется задержаться в Сеуле. Просьба Ким Джин Хана оказалась сложнее, чем я думал, и мне нужно довести дело до конца. Лети один, не хочу, чтобы билеты пропали. В Нью-Йорке тебя встретит трансфер и отвезет в апартаменты. Всё оплачено. Я вылечу следующим рейсом, как только закончу здесь». Хан Ён шумно выдохнул. Он чувствовал легкое раздражение, но привычка доверять любимому взяла верх. В конце концов, Син Джин — председатель верховного суда, его график никогда не принадлежал ему полностью. Это можно было понять. Посадка прошла буднично и быстро. Оказавшись на борту, Хан Ён обнаружил, что Син Джин забронировал два места в первом классе. Устроившись в широком кресле, он прильнул к иллюминатору, глядя на суету аэродромных служб. Но едва двигатели начали свой мерный гул, покой окончательно покинул его. Вся эта ситуация была странной. Интуиция подсказывала что что-то не так. «Всё началось пять месяцев назад...» — лихорадочно соображал Хан Ён. — «Син Джин вернулся из Гонконга с пулевыми ранами. Он сказал, что искал информацию о врагах, но так и не назвал имен и не предпринял ни одного шага после. Три месяца назад Бэк И Сок устранил президента Пака. На той рыбалке Син Джин читал Бэк И Сока как открытую книгу, он знал правду еще тогда. Но он молчал. А потом... моя находка в порту. Знал ли Син Джин, что Ли Пинг и судья Бэк стали союзниками? Син Джин всегда на шаг впереди всех. Наверняка он знал. Но почему он бездействовал? Это не в его характере. Тот Син Джин, которого я знаю, не стал бы сидеть сложа руки. Чего именно он выжидал?» Внезапно догадка прошила его сознание. Он вспомнил тот странный романтический ужин. Слишком идеальный, слишком похожая на прощальный ужин… «Хан Ён, ты бы простил меня, если бы я принял решение за нас обоих?» И предложение улететь, возникшее из ниоткуда, спонтанно, вопреки всей логике их загруженных графиков. Почему? Перед глазами всплыл образ Син Джина в прихожей: то отчаянное болезненное объятие, поцелуй в лоб, и тот последний взгляд, полный невысказанной печали. «Это не было расставанием на пару дней...» — Хан Ён почувствовал, как в груди не хватает воздуха. — «Это было прощание навсегда… Кан Син Джин, ты, придурок... что ты задумал на этот раз?!» Хан Ён резко вскочил. Его лицо побледнело, а дыхание стало прерывистым. Он бросился к бортпроводнику, стоявшему у входа в кабину. — Здравствуйте, я должен выйти. Немедленно. Я передумал лететь! — голос судьи дрожал от едва сдерживаемой паники. Бортпроводник ответил с безупречной, ледяной вежливостью: — Боюсь, это невозможно, господин. Двери заблокированы, самолет выруливает на взлетную полосу. Пожалуйста, вернитесь на свое место и пристегните ремни. Наблюдая, как Ли Хан Ён теряет контроль и навлекает на себя неприятности, Ю Се Хи не выдержала. Она поднялась со своего кресла в первом классе и подошла к нему. — Судья Ли, прекратите это. Сядьте на место, не создавайте проблем экипажу. Увидев её, Хан Ён замер. Подозрение, вспыхнувшее в его мозгу, мгновенно превратилось в уверенность. Он схватил Се Хи за плечи, вглядываясь в её лицо с пугающей интенсивностью. — Адвокат Ю? А вы что здесь делаете? Только не говорите мне... Это Син Джин? Что он вам сказал? — Он ничего мне не говорил, — тихо, почти виновато ответила Се Хи, отводя взгляд. — Не лгите мне! — выкрикнул Хан Ён, привлекая внимание всего салона. — То, что мы оказались на одном рейсе - не случайность. Ю Се Хи, прошу вас, это вопрос жизни и смерти! Скажите правду! Се Хи заколебалась, но, видя безумие в его глазах, достала телефон. — Я не вру. Он действительно ничего не объяснял. Просто прислал билет и вот это сообщение. Хан Ён выхватил телефон. «Госпожа Ю. Я долго наблюдал за вами и знаю, что судья Ли вам дорог. Если вы хотите сохранить ему жизнь, летите этим рейсом. В Нью Йорке вас встретят и отвезут в квартиру на Манхэттене. Я переписал её на имя Ли Хан Ёна. Оставайтесь там столько, сколько потребуется. Что бы ни случилось в Корее, не позволяйте ему вернуться, пока всё не утихнет. Задержите его любым способом. Его родителям ничего не грозит, но для него самого здесь слишком опасно. Не задавайте вопросов. Просто сделайте это ради него. С уважением, Кан Син Джин». Мир вокруг Хан Ёна окончательно рухнул. Тон сообщения не оставлял сомнений: Син Джин шел на верную смерть. Всё это время… все пять месяцев он бездействовал не из-за слабости, а потому что Хан Ён был его единственной уязвимостью. Он ждал, пока подготовит этот «побег», чтобы нанести удар по Бэк И Соку, не боясь, что Хан Ён станет случайной жертвой. — Выпустите меня! — Хан Ён начал биться в закрытую дверь, срываясь на крик. — Я не хочу лететь! Откройте чертов люк! — Господин, успокойтесь! Вы нарушаете правила безопасности! — бортпроводники попытались перехватить его руки. — Пожалуйста... я должен вернуться! Я не могу его там оставить! — Хан Ён уже умолял, и в его голосе слышались слезы. — Хан Ён, послушай, — Се Хи вцепилась в его локоть, пытаясь удержать. — Давай просто сделаем, как он просит. Он защищает тебя. Он твой верный друг, он знает, что делает... Хан Ён резко обернулся к ней. В его глазах полыхнуло такое отчаяние, что Се Хи невольно отшатнулась. — Защищает? А кто защитит его?! Кто защитит этого упрямого придурка? Я не могу позволить ему пойти на дно один. Я дал клятву... Я не могу оставить его одного… я… Я люблю его, Се Хи. Се Хи замерла, пораженная этим признанием. Её пальцы медленно разжались, отпуская его рукав. В этот момент она поняла, что проиграла эту битву еще до её начала. Хан Ён снова рванулся к выходу, но двое крепких бортпроводников перехватили его, силой удерживая на месте. — Господин, немедленно сядьте! Самолет взлетает! Гул двигателей наполнил салон, переходя в свист. Капитан объявил о взлете. Хан Ёна практически волоком притащили к креслу и намертво застегнули ремни. Се Хи, вся бледная, вернулась на свое место. Самолет оторвался от земли аэропорта Инчхон, унося Хан Ёна на другой континент.***
Когда стрелки часов замерли на назначенной отметке, Син Джин достал из кармана телефон. Он набрал короткое сообщение своему доверенному человеку в аэропорту: «Рейс вылетел? Он на борту?» Ответ пришел почти мгновенно, высветившись коротким уведомлением: «Да, господин Председатель. Воздушное судно покинуло территорию аэропорта и набрало высоту. Ли Хан Ён на месте. Можете не беспокоиться». Син Джин закрыл глаза и сделал глубокий, медленный вдох. Впервые за последние месяцы тяжесть в его груди немного отступила. Хан Ён был в безопасности. Когда в стране начнется буря, он будет на другом конце света, под присмотром Се Хи, вдали от политических интриг. Теперь Син Джину больше нечего было терять. Он медленно открыл глаза. В них больше не было ни капли сомнения. Син Джин набрал номер своего личного секретаря. — Алло, секретарь Юн? — голос Председателя Верховного суда прозвучал уверенно в пустом кабинете. — Срочно собирайте пресс-конференцию. Обзвоните все ведущие телеканалы, пригласите самых влиятельных журналистов и независимых медиа-расследователей. Сбор в центральном зале Верховного суда через час. Син Джин сделал небольшую паузу, глядя на папку лежащую перед ним. — У меня есть срочный доклад народу Южной Кореи.
