Часть 27: Последний рубеж?
5 апреля 2026 г., 13:42
Спустя двадцать минут после взлета Ли Хан Ён начал приходить в себя. Буря внутри не утихла, но сменилась тяжелым, ядовитым осадком. Гнев на Син Джина за то, что тот лишил его права выбора, смешивался с тревогой. Ложь любимого человека, пусть и совершенное ради его спасения, жгло сердце. Глаза покраснели, голос охрип, а в груди застыл холодный ком.
Хан Ён нажал кнопку вызова. Вскоре у кресла появился тот самый бортпроводник, который недавно силой удерживал его от безумного шага.
— Простите... — голос Хан Ёна прозвучал надломленно. — Сколько нам еще лететь до Нью Йорка?
— Около пятнадцати часов, господин, — вежливо ответил мужчина, в чьем взгляде теперь читалось сочувствие. — Желаете плед? Или, может быть, стакан воды?
Хан Ён лишь качнул головой и отвернулся. Бортпроводник бесшумно удалился.
«Пятнадцать часов... Это только в одну сторону. Потом паспортный контроль, бесконечное ожидание в Нью-Йорке, поиск обратного билета... Еще пятнадцать часов назад. Я потеряю больше полутора суток. Два дня! За это время в Сеуле может произойти все что угодно. Я не могу столько ждать. Я нужен ему сейчас».
Он уронил голову в ладони, чувствуя себя запертым в стальной клетке на высоте десяти тысяч метров. Из открытого иллюминатора палило летнее солнце. Яркий луч, преломившись через линзу его очков, больно резанул по глазам. Хан Ён зажмурился и сорвал очки с переносицы.
Рассматривая тонкую оправу в своих руках, он вдруг замер. В голове, охваченной отчаянием, сформировался опасный план.
«А что, если я...» — пронеслось в его мыслях.
План мог либо обернуться грандиозным провалом, либо стать его единственным шансом повернуть самолет назад. В обоих случаях, за это безумие ему полагалось арест, штраф, и возможно, даже тюремный срок.
Это была авантюра на грани безрассудства. Но в мире, где Син Джин поставил на кон свою жизнь, Хан Ён был готов поставить на кон свою свободу, карьеру, и репутацию.
***
Спустя полчаса после взлета над океаном раздался сигнал тревоги. Пилоты лайнера, следовавшего в США, экстренно запросили разворот: на борту было зафиксировано возгорание. Диспетчеры Инчхона мгновенно расчистили небо, давая борту приоритет. Едва шасси коснулись полосы, к самолету стянулись силы полиции. Судью Ли вывели под конвоем в наручниках и доставили в серую, душную комнату допросов аэропорта. Хан Ён сидел, низко опустив голову. Металл наручников немного холодил запястья. Прокурор Пак Чхоль У, вызванный по экстренному звонку, смотрел на него с нескрываемым недоумением. — Зачем, судья Ли? — голос Пака дрожал. — Вы что, террорист? Зачем вы устроили пожар на борту международного рейса? Вы хоть понимаете масштаб последствий? — Это был не пожар... — прошептал Хан Ён, не поднимая глаз. — Всего лишь небольшое задымление. — Что?! — прокурор подался вперед. Хан Ён наконец поднял голову. На его бледном лице играла странная улыбка. — Я говорю, это было задымление. Чхоль У замер, не понимая, сошел ли его друг с ума или просто издевается. Он прищурился, внимательно вглядываясь в черты судьи. — Вы головой не ударялись, Ли-пансаним? Может, вам врача вызвать? — Со мной всё отлично, прокурор Пак. Даже великолепно, ведь мои ноги снова касаются земли Сеула, — Хан Ён небрежно тряхнул наручниками. — Сделайте одолжение: вытащите меня отсюда быстрее. Я и так потерял целый час в этой комнате. У меня срочные дела. Прокурор на секунду лишился дара речи от такой наглости. — Дела?! Вас обвиняют в терроризме и порче имущества авиакомпании! Вас внесли в «черный список» пожизненно! О каких делах речь? Сидеть будете долго и всерьез! — Пак ударил ладонью по столу. — Рассказывайте, как вы это сделали? Хан Ён снял очки и протянул их прокурору, словно улику. — Линзы очков, концентрированный луч летнего солнца и много туалетной бумаги. И вуаля! Утолили любопытство? А теперь вытаскивайте меня. Скажите им, что я был пьян, бредил, что это не было умыслом на теракт. Пусть обращаются в суд за ущербом. Я позже оплачу. Ну же, Пак-комсаним, я же знаю, что вы можете мне помочь. Не зря же я позвонил именно вам. Пак Чхоль У тяжело вздохнул, закрывая лицо руками. — За что мне это... В прокуратуре хаос, в суде паника. В Голубом доме черти что творится после экстренной пресс-конференции Председателя верховного суда... Все на ушах стоят. — Что вы сказали? — Хан Ён мгновенно подобрался, его улыбка исчезла. — Кан Син Джин дал пресс-конференцию? Когда? Что он сообщил? Вместо ответа прокурор достал смартфон и развернул экран к судье. На видео Кан Син Джин стоял за трибуной, его голос звучал твердо и уверенно: «Дорогие соотечественники, мне прискорбно сообщать об угрозе национальной безопасности. Неделю назад Президент У Джэ Гём лично вычислил опасного шпиона, чиновника, годами передававшего данные на Север. Реакция властей была мгновенной, преступник уволен, но успел скрыться...» — О ком речь, господин Кан? — выкрикнул журналист из толпы. — Об этом человеке, — Син Джин поднял архивное фото Бэк И Сока в северокорейской форме. Зал взорвался вспышками камер. Син Джин выдержал паузу и посмотрел прямо в объектив, словно обращаясь к кому-то лично: — Я буду с вами предельно честен. Мы не знаем, каков будет его следующий шаг и сколько спящих ячеек он поднял. Однако, наш Президент и армия сделают всё для вашей безопасности. Прошу граждан сплотиться вокруг главы государства в это непростое время. Мы ведь великий народ. Мы проходили через войны, голод, и пройдем через это испытание с гордо поднятой головой. Благодарю вас за ваше доверие и сотрудничество. Син Джин низко поклонился. На видео было заметно, как в глубине зала, за последними рядами, едва мелькнул блик. Отражение оптического прицела. В следующую секунду Син Джин резко пригнулся. Пуля с сухим щелчком выбила крошку из бетонной стены за его спиной. Началась паника. Запись прервалась. Сердце Хан Ёна забилось в горле. — Пак-комсаним... он жив? Он не ранен?! — Насколько я знаю, пуля прошла мимо. Чудом. Хан Ён вскочил, забыв о наручниках. — Эй, куда?! — прокурор схватил его за плечо. — В здание Верховного суда. Мне нужно быть там. Сейчас же! Пак Чхоль У долго смотрел в его глаза, полные отчаянной решимости, а затем молча достал ключ. Щелчок. Наручники упали на стол. — В этот раз я помогу вам по старой дружбе. Но помните: закон для всех один, и за самолет мы еще поговорим. Хан Ён коротко кивнул и бросился к выходу, но на пороге обернулся: — Кстати... подбросите меня до суда? У вас же есть мигалки… быстро доберемся до места. Прокурор Пак лишь закатил глаза, но, не проронив ни слова, последовал за ним на парковку.***
Едва машина прокурора Пака затормозила у здания Верховного суда, Хан Ён пулей вылетел из салона. Парадный вход осадили журналисты, жаждущие сенсаций, и меньше всего судье Ли хотелось стать их добычей. Свернув в узкий переулок, он проскользнул через аварийный выход. Внутри здания царила неестественная тишина. Коридоры, обычно полные суеты, теперь казались вымершими. Хан Ён взлетел по лестнице к кабинету Син Джина, но дверь была заперта. Дрожащими пальцами он набрал знакомый номер. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети...» Тревога сжала горло. Сердце бешено колотилось, предчувствуя беду. Спускаясь на второй этаж, Хан Ён едва не сбил с ног Ким Джин Хана, который в спешке направлялся к выходу. — Судья Ким! Постойте! — вскрикнул Хан Ён, хватая ртом воздух. Старший судья замер и с нескрываемым изумлением уставился на запыхавшегося коллегу. — Судья Ли? Я был уверен, что вы уже на пути в Америку. Что вы здесь делаете? — Это неважно, — отмахнулся Хан Ён. — Где Син Джин? Я видел кадры с пресс-конференции... На него совершили покушение… Я не могу до него дозвониться, в кабинете его нет. Скажите, вы видели его после выстрелов? Ким Джин Хан внимательно вглядывался в лицо младшего коллеги. Сбитое дыхание, отчаяние в глазах и неподдельный страх за жизнь Син Джина. Хан Ён явно не прикидывался. Судья Ким тяжело вздохнул. Сначала он планировал держать местонахождение Син Джина в строжайшей тайне, опасаясь повторного нападения, но, видя отчаяние Хан Ёна, смягчился. — Во время выступления в него стреляли трижды, — тихо произнес Ким Джин Хан. — Одна пуля прошла сквозь правое предплечье. Я тайно перевез его в центральную больницу, чтобы рану обработали без лишней шумихи. Вам не стоит так изводить себя, судья Ли. Председатель Кан всегда держит ситуацию под контролем. «Под контролем? Ха! Как бы не так», — горько усмехнулся про себя Хан Ён, - «Его контроль едва не закончился его же смертью в прямом эфире». Но вслух он лишь коротко поклонился и стремительно зашагал к лифтам. Никто не заметил, как из-за угла в конце коридора вынырнула тень. Ким Юн Хёк, подслушавший каждое слово, быстро набрал сообщение для Чо Мин Хуна, правой руки Бэк И Сока. Поправив очки, молодой судья проводил Хан Ёна взглядом, полным презрения. Юн Хёк годами лез из кожи вон, пытаясь заслужить одобрение господина Кана, но Син Джин оставался к нему холоден, а родной дядя, Ким Джин Хан, отказывался замолвить за него словечко. Юн Хёк считал Син Джина беспристрастной машиной, пока не увидел, как тот опекает и продвигает Ли Хан Ёна по службе вопреки всем правилам и устоям. А еще, недавно у судьи Ли появился новенький Mercedes, в то время как Юн Хёк все еще ездил в такси. Несправедливость разожгла в нем пожар зависти. Ким Юн Хёк вел свою игру. Втайне от дяди он стал «глазами и ушами» Бэк И Сока. Ему было плевать, на кого работать. Если это поможет стереть снисходительную улыбку с лица выскочки Ли Хан Ёна и занять его место, он был готов работать хоть на северокорейского шпиона, хоть на самого Дьявола. Развернувшись, Юн Хёк растворился в тени коридора.***
Хан Ён выскочил из такси у входа в центральную больницу Сеула. Внутри него всё еще кипела обида на Син Джина за его непрощенную «заботу», но тревога за его жизнь перевешивал всё остальное. В это же время в тишине VIP-палаты Председатель Кан медленно приходил в себя после операции. Пуля прошла навылет, задев нервные окончания. И теперь правая рука казалась онемевшей. Сонливость от наркоза еще туманила разум, когда дверь бесшумно отворилась. Вошедший мужчина в белом халате не стал тратить время на приветствия. Сухим, приказным тоном он велел Син Джину пересесть в инвалидное кресло, сославшись на срочный рентген. Син Джина насторожила странная резкость «врача». Он попытался дотянуться до кнопки вызова медсестры, но гость в халате среагировал быстрее. Железная хватка перехватила его запястье, а к лицу прижалась ткань, пропитанная едким запахом хлороформа. В своем нынешнем состоянии Син Джин не мог противостоять ему. Через несколько секунд его тело обмякло. Солдат хладнокровно переложил судью в кресло и выкатил из палаты. Когда Хан Ён в сопровождении медсестры вошел в палату, он увидел лишь пустую кровать и скомканное одеяло на полу. Сердце пропустило удар. Не слушая причитаний персонала, он бросился к лифтам, а затем на подземную парковку. Там, в тени бетонных колонн, он увидел финал похищения. Четверо мужчин в масках заталкивали тело Син Джина в черный тонированный минивэн. Один из них вколол что-то в шею судьи, прежде чем захлопнуть сдвижную дверь. За отправлением машины наблюдал человек в маске, чью фигуру Хан Ён узнал бы из тысячи. Чо Мин Хун, правая рука Бэк И Сока. Характерная родинка под левой бровью не оставила сомнений. Хан Ён прокрался к седану Чо, пока тот отдавал распоряжения по телефону. Улучив момент, когда внимание «водителя» было отвлечено, судья бесшумно нырнул в багажник и притянул крышку за секунду до того, как Чо Мин Хун сел за руль. Час в замкнутом пространстве показался вечностью. Наконец машина остановилась. До слуха Хан Ёна донеслись крики чаек и тяжелый скрежет поднимающихся железных ворот. «Портовой склад или судно?» — пронеслось в голове судьи Ли. Послышался топот множества ног. Чо Мин Хун вышел из машины, и тишину разорвал его командный голос: — Связать ему руки и ноги! Тащите его в каюту к полковнику Муну, он ждет. Остальные берите оружие и займите позиции согласно плану. Живо! Когда суета утихла и склад погрузился в относительную тишину, Хан Ён осторожно приоткрыл крышку багажника. Вокруг никого не было. Он находился внутри огромного терминала. Первым делом он выхватил телефон и начал набирать сообщение Пак Чхоль У: «Пак комсаним, отследите мои координаты. Я в логове северокорейских агентов. Нужна помощь...» Палец нажал на кнопку отправки, но сообщение не отправилось. На индикаторе сети не было ни одной палочки. «Чёрт, они поставили глушители сети... Эти ублюдки перекрыли связь во всем периметре», пронеслось в его голове. Хан Ён выбрался из машины, стараясь держаться в слепых зонах камер наблюдения, которых он насчитал как минимум пять. Спрятавшись за рядами массивных ящиков, он наугад вскрыл один из них. Внутри, ровными рядами, лежали штурмовые винтовки и гранаты. У судьи перехватило дыхание. Весь склад был забит такими контейнерами. «Так вот как они готовились... Оружие для переворота. И Чжань Ли Пинг финансировал их, зная обо всем?». Дрожащими руками Хан Ён взял один из пистолетов. Он никогда не думал, что ему придется взяться за оружие, но сейчас… Глядя на пустой магазин, он твердо вставил обойму до щелчка. Теперь он был не просто судьей. Он был единственным шансом Син Джина на спасение.***
Син Джин медленно приоткрыл веки. Голова гудела, во рту пересохло, а тело было намертво прикручен канатами к тяжелому стулу. Первое, что сфокусировал его взгляд было лицо Бэк И Сока. Бывший министр сидел прямо напротив, оседлав стул задом наперед и положив подбородок на сцепленные руки. Сквозь линзы очков он изучал Син Джина с пугающим любопытством, а когда тот окончательно пришел в себя, Бэк искренне усмехнулся. — Ну ты и везунчик, Син Джин! Дважды за день уйти от пули Чо Мин Хуна - это почти талант. — Вы... послали его убить меня? — прошептал Син Джин. Улыбка Бэк И Сока мгновенно погасла. Он отвел взгляд: — Нет. Подполковник Чо решил проявить самодеятельность. И я его понимаю... Ты ведь планомерно уничтожал нашу миссию. — Он снова впился взглядом в Син Джина. — Скажи мне, почему? Почему ты пошел против меня? Я ведь обещал тебе, что мы выжжем коррупцию и несправедливость. Я ждал, что ты будешь стоять по правую руку от меня, когда мы достигнем цели. Я верил, что мы снова стали соратниками... как в восьмидесятые. Син Джин хрипло фыркнул: — Вы хоть слышите себя, господин Бэк? Вы готовили государственный переворот. Если бы я промолчал, вы бы превратили страну в руины! — Нет! Я бы уничтожил капитализм! — Бэк И Сок сорвался на крик, подавшись вперед. — Годами я искал корень болезни нашей нации. Коррупция, кумовство, беспредел чеболей… Всё это лишь симптомы. Болезнь - это капитализм. Он заставляет людей пожирать друг друга. Он убивает саму суть справедливости! — Это вам ваш великий Вождь нашептал? — Син Джин прищурился, не скрывая усмешку. — Какже качественно вам промыли мозги, что вы не заметили, как свернули с правильного пути… Вы серьезно верите, что под гнетом Севера наступит эра справедливости в нашей стране? Вы забыли, что эти же люди убили вашего лучшего друга детства? Вы забыли о Чан Ён Пиле?! При упоминании этого имени Бэк И Сок вскочил так резко, что стул с грохотом отлетел в стену. Его лицо исказилось от ярости. — Я не забыл! Но я помню и студентов, раздавленных в Кванджу! Помню жертв корпораций и стариков, выброшенных на улицу мошенниками! Иногда железная хватка - единственный способ обуздать олигархов, которые сосут кровь из народа. Я убрал Пак Кван То, потому что он был марионеткой чеболей. И У Джэ Гём станет таким же, это лишь вопрос времени. Пока жив капитализм, богатые будут топтать бедных. Син Джин... я закрою глаза на твое предательство. Встань на мою сторону. Еще не поздно. Син Джин горько усмехнулся. В словах Бэка он видел отражение самого себя из прошлой жизни. Он ведь когда-то точно также верил, что абсолютная власть оправдывает любые жертвы. — Я не позволю вам разрушить независимость Кореи. Я никогда не приму вашу сторону. И Сок молниеносно выхватил пистолет и приставил дуло к виску Син Джина. — Я обещал кое-кому сохранить тебе жизнь, но ты сам напрашиваешься! Думаешь, у меня рука не дрогнет? — Так стреляйте, — устало выдохнул Син Джин. — Мое мнение не изменится. В этот момент дверь каюты внезапно распахнулась. Внутрь влетел Хан Ён, мгновенно отсекая Бэк И Сока от Син Джина прицелом своего пистолета. — Если вы нажмете на курок, я снесу вам башку, министр! Сердце Син Джина пропустило удар. Услышав этот голос, он рванулся в путах, пытаясь обернуться. Хан Ён подошел ближе, не сводя мушки с Бэка. Его взгляд, брошенный на связанного Син Джина, горел смесью тревоги и гнева. Бэк И Сок расхохотался, оценив абсурдность ситуации. — Судья Ли? Я был уверен, что вы уже над Атлантикой. А вы оба здесь! Какая ирония. Неужели вы думаете, что выйдете отсюда живыми? — Отпустите его, — заговорил Син Джин, обращаясь к Бэку. — Ли Хан Ён не понимает, во что ввязался. Он не в курсе событий. Оставьте его в покое, а со мной делайте что хотите! — А ты вообще заткнись! — взорвался Хан Ён, не оборачиваясь. — Тебе слова не давали! Кто просил тебя меня защищать? Я тебе что, тепличный цветок в горшке? Я такой же судья, как и ты! Я давал клятву служить народу, как и ты. Прекрати меня опекать! Син Джин смотрел на него с недоумением: — Как ты вообще здесь оказался? Я лично удостоверился в том что ты сел в самолет! — Я устроил задымление, и рейс развернули в Сеул, — буркнул Хан Ён, на мгновение отведя взгляд. — Что?! Ты устроил пожар на борту?! — Это был не пожар, а задымление! И вообще, как ты мог со мной так жестоко поступить?! Ты придумал этот самоубийственный план и просто выкинул меня из своей жизни! Ты хоть на секунду подумал о том, как мне будет больно? Бэк И Сок, наблюдавший за этой сценой снова рассмеялся: — О, вы двое определенно стоите друг друга. Прискорбно, Син Джин, что ты нашел свою половину в конце своей жизни. Мне даже не хочется вас разлучать. Может, пристрелить вас обоих и похоронить в одной яме? Жаль только, ты не увидишь, как я восстановлю справедливость на полуострове... Син Джин, несмотря на слабость, твердо выкрикнул: — Очнитесь, господин Бэк! Вашему «великому Вождю» плевать на гнет капитализма. Он не собирается помогать вам спасать народ. Его цель - залить наши улицы кровью беззащитных граждан и поглотить эту страну в огне войны! Пальцы Бэка побелели, сильно сжимая рукоять пистолета. — Если бы вы вдвоем не путались под ногами, я бы добился референдума! Слияние прошло бы мирно, без единой капли крови! Это ты, Син Джин... ты во всем виноват. Ты сам спровоцировал этот хаос! — Нет, — отрезал Син Джин. — Север никогда не планировал мирного исхода. Вы для них были лишь удобным инструментом для сбора разведданных и оружия. Им нужен был хаос, который вы создадите своими руками, чтобы ударить по ослабленной стране с минимальными потерями. Не верите? В моем внутреннем кармане бумаги. Я знал, что ваши люди придут за мной, и приготовил их заранее. Достаньте их. И Сок замер. Он не хотел верить человеку, которого считал предателем, но ледяная уверенность Син Джина заставила его подчиниться. Опустив пистолет, он грубо залез в карман судьи Кан и вытащил сложенные листы. Первым было досье из секретного реестра КНДР. Подлинный документ с тяжелой гербовой печатью. Имя: Мун Чан Хи (Бэк И Сок) Звание: Полковник Отец: Мун Тхэ Джун, бывший майор. Расстрелян на военной базе за неподчинение приказу и предательство доверия Вождя. Мать: Мун Ин Чжи. Бежала в Южную Корею с сыном, спасаясь от трибунала. Руки бывшего министра задрожали. Вся его жизнь была построена на легенде о том, что его отец погиб как герой. Реальность оказалась более жестокой. Тяжело дыша, он развернул вторую бумагу - тайный приказ командования. Его взгляд зацепился за финальный абзац: «...Как только арсенал будет сформирован, перебросить его в указанные координаты. Субмаринам с боеголовками перейти в режим ожидания. С началом движения груза немедленно начать полномасштабные военные действия. Ликвидировать всех, кто окажет сопротивление, а также тех, кто проявит милосердие к врагу». Земля ушла у Бэк И Сока из-под ног. Он пошатнулся и тяжело оперся о стол, чтобы не рухнуть. — Откуда... откуда у тебя это? — прошептал он, глядя на Син Джина. — В Гонконге я нашел того самого беглого майора Сона. Ваши люди ликвидировали его почти сразу после нашей встречи, но за те огромные деньги, что я ему заплатил, он успел передать мне эти документы. Бэк И Сок горько, надрывно усмехнулся: — Так тем таинственным свидетелем был ты... Невероятно. Проворачивать такие сделки прямо у меня под носом... — Вы теперь видите всю картину, господин Бэк?! — в голосе Син Джина зазвучала усталость. — Им не нужен мир. Им не нужна справедливость. Наша страна для них является лишь новой территорией для завоевания. Этим людям нужна только абсолютная власть, и вы для них - лишь временное орудие, которую пустят в расход в первый же час вторжения. Внезапно на планшете Бэк И Сока вспыхнуло уведомление. Радар зафиксировал неопознанный объект, стремительно приближающийся к периметру судна. — Кто из вас вызвал подкрепление? — резко спросил он, снова хватаясь за оружие. Хан Ён, не опуская пистолета, мельком глянул на свой смартфон. На экране висела заветная галочка: сообщение прокурору Паку ушло в ту секунду, когда сеть случайно пробилась сквозь глушилки. Судья Ли победно улыбнулся, хотя внутри сам был поражен такой удаче. — Вы серьезно думали, что я приду сюда без страховки? — усмехнулся он. И Сок долго смотрел на них, а затем совершил то, чего никто не ожидал. Он медленно положил пистолет на стол и тяжело выдохнул. Взял рацию, он коротко приказал подчиненным подготовить скоростной катер, а затем повернулся к судьям. Его голос звучал устало: — Уходите. Прямо сейчас. Я лично выведу вас. Вам нельзя терять ни минуты. Бэк И Сок развязал судью Кана и скрытно вывел пару на палубу. Судно казалось нелюдимым, внизу у борта мерно покачивался на волнах скоростной катер. Но стоило им достичь леера, как за спиной раздался звук шагов. Подполковник Чо, окруженный группой вооруженных солдат, смотрел на них с ледяной яростью. — Полковник Мун, что вы творите? Неужели решили отпустить их за моей спиной? — голос Чо Мин Хуна дрожал от разочарования. — Я в вас окончательно разочарован. — Подполковник, дайте им уйти, — твердо ответил Бэк И Сок. — Перед Вождем я отчитаюсь лично. Вместо ответа солдаты лишь крепче перехватили винтовки. Наряжение нарастала с каждой секундой. Кан Син Джин, мгновенно оценив ситуацию, обернулся к Хан Ёну и крепко сжал его плечи: — Ты умеешь плавать? Хан Ён едва успел кивнуть, как Син Джин резким толчком отправил его за борт. Судья Ли с громким всплеском исчез в темной воде и через секунду вынырнул у самого катера. Чо Мин Хун перевел взгляд на И Сока: — Мун Чан Хи, ты не оставил мне выбора... Мне дали четкий приказ: устранять любого, кто проявит милосердие к врагу. Прости, товарищ. Ничего личного. Как только он договорил, солдаты открыли стрельбу. И Сок и Син Джин успели нырнуть за железные выступы надстройки. Бывший министр озадаченно посмотрел на друга: — А ты почему не прыгнул? Жить надоело? Син Джин лишь слабо улыбнулся и сжал его плечо: — Как я могу оставить друга в беде? Оружие есть, сержант Бэк? И Сок хитро прищурился: — Обижаешь, рядовой Кан. Я всегда готов к форс-мажорам. Он откинул люк прямо под их ногами. В тайнике лежали штурмовой автомат и та самая снайперская винтовка - подарок Чжань Ли Пинга. Вручив Син Джину автомат, И Сок спросил: — Помнишь, как стрелять? Син Джин на мгновение замешкался, рассматривая тяжелый кусок металла в руках. — Вспоминай живо, иначе нам конец! — крикнул И Сок, вскидывая снайперскую винтовку. Грянул выстрел и один из солдат повалился замертво. Враги бросились врассыпную, ища укрытия за ящиками. Син Джин вогнал магазин, передернул затвор и дал короткую очередь по высунувшемуся стрелку. Когда двое солдат рухнули, И Сок одобрительно кивнул: — Хватку не потерял! Ты заходи слева, я прижму их справа. Пошли! Началась ожесточенная перестрелка. Син Джин подавлял огнем тех, кто пытался выйти на прямую дистанцию, а И Сок ликвидировал затаившихся. Вдруг над палубой разнесся голос Чо Мин Хуна, который короткими перебежками пробирался к капитанской рубке: — Мун Чан Хи! Хочешь знать, как подох твой никчемный отец? Чо почти достиг двери, когда продолжил: — Пограничники поймали три семьи с детьми, бежавших на юг. Их привели к твоему отцу. И вместо того чтобы расстрелять их, Мун Тхэ Джун вместе с Чан Хо Юном помог им перейти границу. За это их обоих повесили прямо на базе, публично, в назидание всем! Сердце Бэк И Сока пропустило удар. Значит, отец его друга детства, Чан Ён Пиля, тоже погиб из-за своего милосердия. На мгновение он опустил винтовку, оглушенный правдой. В этот момент Чо Мин Хун уже открывал железную дверь рубки. — Жаль, что ты закончишь жизнь так же! — выкрикнул подполковник. — Сержант Бэк! Он у двери капитанской рубки! — закричал Син Джин. И Сок мгновенно припал к оптическому прицелу. Чо Мин Хун успел зайти внутрь и захлопнуть стальную дверь, но пуля снайперской винтовки прошила металл насквозь. Син Джин добежал до рубки, рванул дверь и увидел тело подполковника с пробитым затылком. Подошедший И Сок восхищенно осмотрел свое оружие: — Надо же, пробила толстый слой железа... Чжань Ли Пинг не врал. И почти не греется. Син Джин нахмурился: — Пинг-эр подарил это вам? — Пинг-эр? — И Сок вскинул бровь. — С чего такая неформальность? Вы близки? — Проехали, — отмахнулся Син Джин. — Мы всех устранили? — Не волнуйся. Основную часть бойцов утром перебросили в другое место под командованием брата Мин Хуна, Чо Сон Хуна, после твоей пресс конференции. Здесь осталась только дежурная смена, — ответил И Сок. Они подошли к краю палубы. Хан Ён внизу отчаянно махал руками, что-то крича сквозь шум волн. И Сок посмотрел на Син Джина долгим взглядом: — Спасибо, что остановил меня. Ты стал лучше, чем я когда-то знал тебя... Я совершил глупость, доверившись не тем людям. Моя ошибка могла стоить жизни всей стране. — И Сок, идем с нами, — тревожно позвал Син Джин. — Береговая охрана уже близко. Нужно уходить. Бэк И Сок вдруг рассмеялся: — Ты впервые за двадцать лет назвал меня по имени... Не сплю ли я? — Не время для болтовню, идем! — Син Джин хлопнул его по плечу. — Конечно. Только мне нужно закончить одно дело. Передай мою благодарность господину Чжаню, — сказал И Сок, и прежде чем Син Джин успел что-то спросить, он с силой толкнул его за борт. Син Джин рухнул в воду, и Хан Ён тут же помог ему забраться в катер. И Сок же развернулся и зашагал к рубке. «Спасибо за всё, старый друг. Но я не могу уйти. Юг не должен узнать о планах Севера через скандал, иначе начнется большая война. И это оружие... оно не должно достаться никому. Я всё исправлю. Пусть это останется для вас лишь дурным сном. Живи долго. Будь счастлив». В тишине пустого судна И Сок нажал кнопку самоуничтожения. Таймер начал обратный отсчет. — Что он задумал? — прошептал Син Джин в катере. Хан Ён заметил вдали огни береговой охраны и рванул шнур стартера. Катер начал быстро удаляться. — Что ты делаешь?! И Сок остался там! — вскричал Син Джин. — Если бы он хотел, он был бы уже здесь! — твердо ответил Хан Ён, выжимая газ. — Он не уйдет. А нам нужно исчезнуть до прихода береговой охраны! Когда они отошли на безопасное расстояние, ночь разорвал колоссальный взрыв. Огненный столб взметнулся к небу, окрасив океан в кроваво-алый цвет. Весь арсенал, все планы переворота и вся боль Бэк И Сока исчезло за одно мгновение. Син Джин сжал челюсть, глядя на пожар. Его глаза блестели влагой. — И Сок... почему? — тихо спросил он в пустоту. Хан Ён заглушил мотор, когда они скрылись в тени береговой линии. Он сел рядом и обхватил лицо Син Джина ладонями, осторожно стирая слезы большими пальцами. Он не искал слов. Сейчас они были бесполезны. Судья Ли просто крепко обнял его, чувствуя, как руки возлюбленного смыкаются на его спине. Они были живы. Этот бесконечный, страшный день наконец-то догорал вместе с обломками судна.***
Утром, едва открыв глаза, Хан Ён инстинктивно потянулся к другой половине кровати, но простыни были холодными. Паника, еще не остывшая после вчерашнего ада, мгновенно сжала сердце. Он вскочил и, в полуголом виде, бросился в коридор. На кухне он замер. Син Джин, уже в безупречном деловом костюме, спокойно пил кофе, глядя в окно. Услышав шум, Председатель Верховного Суда обернулся. — Что случилось? Ты выглядишь так, будто увидел призрака, — невозмутимо спросил он. Хан Ён не ответил. Он подбежал к нему, упал на колени и обхватил лицо Син Джина ладонями, судорожно всматриваясь в каждую черту, словно проверяя, не галлюцинация ли это. Его глаза наполнились слезами. — Я не могу поверить... — прошептал он. — Не могу поверить, что ты жив. Что я не потерял тебя вчера. Син Джин мягко отвел его руки от своего лица и коснулся губами ладони Хан Ёна. — Всё позади. Не стоит так терзать себя. Хан Ён нахмурился, и в его голосе прорезалась прежняя обида: — Я всё еще в ярости, Син Джин! Ты поступил со мной жестоко. Обманом затащить меня на тот рейс... Почему? Почему ты лишил меня выбора? Син Джин сжал его пальцы, а затем медленно отпустил их, отводя взгляд. — Я хотел тебя защитить. Я не имел права рисковать тобой. Ты должен был улететь в Америку. Там ты нашел бы покой. Обрел бы счастье с тем человеком, которого любишь на самом деле... Вдали от всего этого. Вы стали бы прекрасной парой. Всё еще не поздно, Хан Ён. Я могу заказать билет на вечерний рейс. Хан Ён застыл. Его брови дрогнули, а взгляд стал колючим от непонимания. — Что ты несешь, черт возьми? Какое счастье «там», если ты «здесь»? О чем ты говоришь? Син Джин тяжело вздохнул, не поднимая головы: — Я долго не решался сказать... Я просто не был готов отпустить тебя... Я знаю, что ты все это время тайно встречался с Се Хи. Я также знаю, что ты всё еще любишь её, и не хочу быть преградой на пути к вашему будущему. Я отпускаю те... Хан Ён не дал ему закончить, резко прижав ладонь к его губам. Он придвинулся почти вплотную, заставляя Син Джина смотреть прямо в глаза. — Не смей. Не произноси этого слова. Никогда, — он шумно выдохнул, осознавая масштаб заблуждения любимого. — Так вот почему ты попросил Ю Се Хи лететь со мной... Ты всё это время думал, что я хочу вернуться к ней? Син Джин убрал его руку и спросил почти шепотом: — А разве это не так? Хан Ён посмотрел на него взглядом, полным такой невыносимой боли, что Син Джин невольно вздрогнул. — Син Джин... неужели мои слова для тебя ничего не значат? — отчаянно воскликнул он, вцепляясь в лацканы пиджака судьи Кан. — Я твердил тебе, что люблю тебя, снова и снова! Почему ты так во мне неуверен? Хватка Хан Ёна стала крепче, голос задрожал от подступающего отчаяния: — Как мне еще доказать это? Я целовал тебя, обнимал тебя, я жил с тобой, я спал с тобой, я был готов умереть вместе с тобой на том чертовом судне! Какое еще доказательство тебе нужно, Судья Кан? У любого обвиняемого есть право доказать свою невиновность, так почему ты лишаешь меня этого шанса? Я не изменял тебе. Я не касался её, не спал с ней… Я клянусь! Пожалуйста... не отталкивай меня. Не делай мне так больно. Я ведь люблю тебя. Только тебя одного… Син Джин замер, оглушенный этой искренностью. Все его выстроенные догадки и подозрения улетучились, оставляя лишь жгучее чувство вины. Он понял, что, пытаясь «благородно» уступить место другому, он лишь делал больно человеку, который был ему предан. Не говоря ни слова, Син Джин подался вперед и накрыл губы Хан Ёна глубоким поцелуем, притягивая его к себе за затылок. Хан Ён на мгновение оцепенел от неожиданности, но тут же жадно ответил, выплескивая в этот поцелуй весь накопившееся напряжение. Когда они наконец отстранились друг от друга, Син Джин бережно коснулся щеки Хан Ёна. — Прости меня, Хан Ён-а. Я не должен был сомневаться в тебе. Это моя величайшая ошибка. Если ты сможешь простить... обещаю, я больше никогда не буду холодным с тобой. Я всё исправлю. Хан Ён накрыл его ладонь своей и слабо улыбнулся: — Я простил тебя еще на катере. Не знаю почему, но я просто не умею долго на тебя злиться. Ты сводишь меня с ума и доводишь до бешенства одновременно. Ты совершенно несносный человек, Кан Син Джин. Ты хоть знаешь об этом? Син Джин негромко рассмеялся и нежно поцеловал его в лоб. — Знаю. Ты не первый, кто мне это говорит. А теперь вставай, не сиди на холодном полу. Иди в душ, а потом возвращайся. Я приготовил завтрак. Сегодня мы пойдем на работу вместе. Идет? Хан Ён кивнул и, чувствуя, как с души наконец свалился огромный камень, быстро направился в ванную. Жизнь возвращалась в привычное русло, но теперь в ней не осталось места для тайн.***
После завтрака судьи вместе вышли из дома. Черный седан Син Джина уже ждал у подъезда. Водитель молча открыл дверь, и они заняли заднее сиденье. Поездка длилась недолго. Через полчаса машина плавно затормозила у ступеней Верховного суда. Перед зданием скопились люди. Толпы журналистов, операторы с камерами и репортеры, перекрикивающие друг друга, ждали появления человека, который вчера выжил после покушения. Всех интересовало одно: каково состояние Председателя верховного суда и насколько близка страна к хаосу? Прежде чем выйти под прицелы объективов, Син Джин повернулся к Хан Ёну и бережно поправил узел его галстука. — Ну что, идем? — тихо спросил он, заглядывая Хан Ёну в глаза. Судья Ли коротко кивнул, собирая волю в кулак. Они вышли одновременно. Вспышки камер мгновенно ослепили их, а пространство заполнилось вопросами: — Господин Кан, как вы прокомментируете ситуацию в стране?! — Стоит ли гражданам опасаться за свою безопасность после ваших заявлений?! — Как ваше плечо? Это правда, что покушение было организовано северокорейскими агентами?! Син Джин обвел толпу властным взглядом. Его голос прозвучал твердо, перекрывая гул: — Я в полном порядке. Это лишь царапина, пустяки. Что касается ситуации в стране, прошу вас дождаться официального обращения господина Президента. На этом всё. Прошу меня извинить. Работа не ждет, господа. Он решительно зашагал вперед. Охранники, работая локтями, расчищали путь, оттесняя настырных репортеров. Хан Ён молча последовал за ним. Но стоило им достичь дверей входа, как путь им преградила группа людей в строгих костюмах. На их лицах не было почтения. Один из них шагнул вперед, предъявляя служебное удостоверение прокуратуры: — Господин Кан Син Джин. Вы задержаны по подозрению в получении взяток в особо крупном размере, вымогательстве и систематическом злоупотреблении служебными полномочиями. Просим вас проследовать за нами для дачи показаний. Когда прокурор Джи достал наручники, Хан Ён вздрогнул. Он рванулся вперед, закрывая Син Джина собой. — Постойте! О чем вы говорите?! Какие взятки? — спросил он, не скрывая тревоги. Прокурор Джи посмотрел на него с безразличием: — Судья Ли, не препятствуйте следственным действиям. Отойдите в сторону, пожалуйста. Ли Хан Ён не сдвинулся ни на сантиметр, готовый защищать Син Джина до последнего, но Син Джин взяв его за локоть, бережно отодвинул его в сторону. — Всё хорошо, Хан Ён-а. Это недоразумение, я во всем разберусь. Не волнуйся. Хан Ён молча послушался. Он стоял, не в силах отвести взгляд, пока сталь наручников смыкалась на запястьях его возлюбленного. Журналисты, почуяв сенсацию десятилетия, буквально обезумели, стремясь запечатлеть этот момент. В этой суматохе, среди криков и ослепляющих вспышек, Хан Ён вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Он обернулся и увидел в тени колоннады судью Ким Юн Хёка. Тот стоял, сложив руки на груди, и на его губах играла едва заметная довольная улыбка.
