Часть 28: Суд
6 апреля 2026 г., 17:35
Едва двери прокурорского фургона захлопнулись за Син Джином, Хан Ён, не теряя ни секунды, выхватил телефон. Его пальцы быстро набрали нужный номер.
— Пак-комсаним! — голос Хан Ёна сорвался от напряжения, как только Чхоль У ответил. — Только что люди из прокуратуры арестовали Син Джина прямо на ступенях суда. Что происходит? Вы были в курсе?
— Здравствуйте, судья Ли, — отозвался Чхоль У, и в его тоне слышалось явное раздражение. — Нет, я не в курсе. Вообще-то, если вы забыли, я все утро потратил на то, чтобы замять вашу вчерашнюю «проблему» с авиакомпанией. Скажите спасибо прокурору Ким Джин А. Она помогла мне урегулировать этот вопрос досудебно. Вы отделались только компенсацией. Оплатите счет, и на этом закончим.
— Спасибо... спасибо за помощь, — быстро проговорил Хан Ён, переводя дыхание. — Но мне нужно, чтобы вы помогли еще раз. Это очень важно. Выясните детали ареста Кан Син Джина. Пак-комсаним, я прошу вас...
Услышав непривычное отчаяние в голосе всегда сдержанного судьи, Чхоль У мгновенно подобрался.
— Погодите... Вы серьезно? Арестовали Председателя Верховного суда? Для такого шага нужны железобетонные основания. Я всё узнаю и отпишусь. Ждите.
После завершения звонка Хан Ён вошел в здание суда. В его кабинете царила гулкая тишина. Он опустился в кресло, чувствуя, как наваливается усталость. По документам он все еще числился в отпуске. Эта была формальность, которую он уладил перед сорванной поездкой в Америку. Сейчас это «свободное время» стало его единственным преимуществом.
«Ким Юн Хёк...» — его лицо всплыло в памяти. — «Я отчетливо видел его усмешку. Неужели он за всем этим стоит? Он всегда завидовал мне, это не секрет. Но Юн Хёк всегда был трусом. Он бы никогда не рискнул напасть на человека уровня Председателя верховного суда в одиночку. За его спиной должен стоять кто-то сильный. Кто-то, кто дал ему гарантии безопасности...»
Хан Ён закрыл лицо ладонями, пытаясь выстроить логическую цепочку, но мысли путались. Через двадцать минут тишину разорвал резкий сигнал уведомления. Сообщение от Чхоль У:
«Всё очень плохо. Помнишь дело Hapinn Pharmaceutical Group? В прокуратуру поступил анонимный донос с огромным массивом улик против Син Джина. Основной эпизод: взятки от Hapinn переводились на счет в египетском банке. Владелец счета сегодня явился с повинной. Он утверждает, что судья Кан заставил его открыть этот счет, принял на него деньги, а затем вывел их через криптовалюту. Более того, прокурор Джи уже допросил директора Hapinn, Хван Мин Сика. И тот под протокол подтвердил, что Син Джин вымогал у него средства за "правильное" решение суда. У них есть свидетели и движение средств. Дело передадут в суд в кратчайшие сроки».
Экран телефона поплыл перед глазами. Хан Ён медленно снял очки и прижал ладони к векам, чувствуя, как внутри всё леденеет. Он наивно полагал, что кошмар закончился там, в порту, среди обломков взорванного судна. Но судьба подготовила им удар, против которого он был бессилен.
Спустя два дня материалы дела Кан Син Джина официально поступили в канцелярию Верховного суда. По коридорам здания пополз шепот. Никто из судей не спешил брать на себя этот процесс. Ли Хан Ён тоже избегал этого дела. Мысль о том, что ему снова, в этой жизни, придется вершить суд над Син Джином, казалась невыносимой пыткой.
Хан Ён до последнего надеялся на Ким Джин Хана, верного друга Син Джина, но судьба распорядилась иначе: два дня назад судья Ким попал в тяжелейшее ДТП и теперь лежал в коме, не приходя в сознание. Отчаянно ища выход, Хан Ён бросился к кабинету своего наставника Лим Чон Сика, но там коллеги лишь уведомили его о том, что после скандала с Бэк И Соком судья Лим спешно взял бессрочный отпуск.
Стены здания давили, и Хан Ён выскочил на улицу, пытаясь унять дрожь в руках, и почти сразу наткнулся на знакомую фигуру. Пак Чхоль У стоял у своей машины, хмуро глядя на фасад суда.
— Пак-комсаним? — окликнул его Хан Ён, подходя ближе. — Что вы здесь делаете?
Чхоль У медленно обернулся. Его лицо было серым от усталости.
— Здравствуйте, судья Ли. Я собирался зайти к вам, но... всё не решался.
Хан Ён напрягся, предчувствуя что-то плохое.
— В чем дело? Говорите прямо.
— Дело в том, что... — Чхоль У замялся, но затем жестко продолжил: — Прокурор Джи намерен запросить для Кан Син Джина десять лет лишения свободы. Учитывая массив улик и «признания» свидетелей, это почти гарантированный приговор.
Хан Ён побледнел, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Я знаю, что он ваш близкий друг, — Чхоль У положил руку ему на плечо. — И понимаю, как вам сейчас паршиво, но Ли-пансаним, если вы не возьметесь за это дело, его отдадут тому, кто наверняка удовлетворит запрос обвинения. Или сделает всё еще хуже. Подумайте об этом.
Прокурор Пак не стал дожидаться ответа. Он сел в машину и уехал, оставив Хан Ёна один на один со своими мыслями.
«Неужели мне снова придется судить его?»
Глаза судьи Ли застилала влага, а в груди стало так тесно, что трудно было дышать.
Он почти бегом вернулся в здание и ворвался в свой кабинет. Распахнув шкаф, Хан Ён сорвал с вешалки судейскую мантию и одним резким движением он швырнул тяжелую черную ткань в дальний угол комнаты.
Внутри бушевал первобытный гнев. Закон, которому он поклонялся все это время, теперь собирался забрать у него любимого человека. Это было так несправедливо… Ведь Син Джин пошел на этот шаг чтобы помочь людям, но в глазах закона, взятка есть взятка.
Сердце Хан Ёна разбивалось на куски от осознания того, что он снова станет тем, кто разрушит жизнь Кан Син Джина.
Внезапно среди потока мыслей в голове Хан Ёна всплыло одно имя. Имя того, кто когда-то был для Син Джина целым миром, и чья преданность, скрытая за маской ледяного безразличия, оставалась непоколебимой.
Чжань Ли Пинг.
Хан Ён чувствовал: нить, связывающая Ли Пинга и Син Джина, не оборвалась, сколько бы месяцев господин Чжань ни демонстрировал холодное презрение. Настоящая привязанность не умирает от обид… Она просто уходит в тень, выжидая момента. И если кто-то и мог вытащить Син Джина из этой передряги, то только человек, которого тот ласково называл «Пинг-эр».
Судья Ли не знал, в Сеуле сейчас Ли Пинг или в Гонконге, но был уверен - тот придет хоть с края света, если речь пойдет о спасении его хёна.
Хан Ён лихорадочно схватил бумажник. Среди пачки визиток он отыскал ту самую - с тисненым золотом именем, которую Ли Пинг вручил ему в ту роковую ночь, когда они вдвоем, вопреки всему, вырывали Син Джина из лап смерти после похищения.
Дрожащими пальцами он набрал номер. Гудки тянулись долго.
— Алло? — раздался в трубке низкий спокойный голос.
— Здравствуйте, господин Чжань. Я... — Хан Ён не успел закончить фразу.
На том конце линии послышался тяжелый, раздраженный вздох.
— Ли Хан Ён… Что вам нужно? — Ли Пинг говорил почти враждебно. — У меня нет настроения для светских бесед с вами. Если есть дело - выкладывайте сразу. Если нет - не тратьте мое время, я занят.
Хан Ён сглотнул ком в горле и бросил в трубку всего несколько слов:
— Это насчёт Син Джина. Он в беде.
Тишина…
Абсолютная, звенящая тишина воцарилась на линии. Ли Пинг молчал так долго, что Хан Ёну показалось, будто связь оборвалась.
— Господин Чжань?
— Через час будьте у меня., — голос Ли Пинга изменился. Теперь в нем не было небрежности. — Поговорим лично. Такие вещи не обсуждают по телефону.
Ли Пинг бросил трубку, не дожидаясь ответа.
Хан Ён в спешке поймал такси. Сорок минут пути пролетели как в тумане, и вот он уже стоял перед массивными дверями особняка Чжаня. Его встретила Мари, преданная помощница Чжаня Ли Пинга. Молчаливым кивком она проводила гостя в кабинет хозяина.
В кабинете царил мрак. Плотные шторы не пропускали ни единого луча солнца. Единственное пятно света от настольной лампы выхватывало из темноты безупречную черную рубашку с шелковым багровым галстуком и холодное лицо Ли Пинга.
Хан Ён опустился на стул, не дожидаясь приглашения и сразу перешел к делу.
— Сегодня утром его арестовали прямо на ступенях суда, — начал Хан Ён, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Обвинение в превышении полномочий и...
— Я знаю, — монотонно перебил Ли Пинг. — Мне уже доложили.
Несмотря на спокойный тон, вид у него был мрачный.
— У вас есть идеи, как вытащить его? — Хан Ён пристально посмотрел в глаза собеседнику.
Ли Пинг задумчиво крутил в пальцах карандаш.
— Способов много. Но я не уверен, что господин Кан действительно хочет выбираться из «этой ситуации».
Хан Ён растерянно моргнул:
— О чем вы?
— Вы так наивны, судья Ли? — Ли Пинг резко ударил карандашом по столу. — У Син Джина есть деньги, влияние и люди. Если бы он хотел, он раздавил бы эту проблему в зародыше. Так почему он бездействует? Почему позволяет этим ничтожествам публично унижать себя?
Хан Ён молчал, не зная, что ответить. Ли Пинг продолжал, и его голос становился всё жестче:
— Все последние три года он учил меня: «Используй ресурсы эффективно. Не позволяй чувствам затуманить разум». Тот Син Джин, которого я знал, не сидел бы в камере сложа руки. Он бы использовал шантаж, запугивание и более радикальные меры, чтобы растоптать врагов. Так почему же он медлит? Не потому ли, что боится разочаровать одного «определенного человека»? Не потому ли, что хочет казаться «порядочным» в ваших глазах?
Ли Пинг положил карандаш на стол, направив его острым концом прямо на Хан Ёна.
Судья Ли замер, осознав горькую правду: Син Джин ничего не предпринимал, чтобы не замарать свою репутацию перед ним.
— Я могу решить эту проблему завтра, — вкрадчиво произнес Ли Пинг. — Его репутация будет спасена, власть сохранена. Если вы попросите меня... я сделаю это ради него.
— Что от меня потребуется? — прямо спросил Хан Ён.
— Только ваша просьба. Скажите это вслух. Попросите меня…
Хан Ён уже открыл рот, но Ли Пинг резким жестом остановил его. В его глазах вспыхнуло предупреждение.
— Однако знайте: я не буду мелочиться и выберу самый эффективный путь. Я сначала убью того свидетеля. А затем убью и Хван Мин Сика, директора Hapinn. Помимо этого, я заставлю прокурора Джи замолчать навсегда. Только так Кан Син Джин будет поистине свободен и больше его никто не будет донимать.
Хан Ён вздрогнул.
Син Джин оказался прав: после той самой поездки в Гонконг, что-то безвозвратно сломалось в Пинг-эр. Теперь судья Ли понимал причину глубоких переживании возлюбленного. Господин Чжань действительно изменился до неузнаваемости. Он говорил об убийствах как о замене перегоревшей лампочки.
В этом молодом человеке, который раньше казался безрассудным ребенком, теперь проступали черты того жестокого Кан Син Джина из его «первой жизни», который когда-то подставил Хан Ёна, и отправил киллера убить его. Даже взгляд господина Чжаня стал таким же острым и суровым.
У судьи Ли пробежали мурашки по телу.
— Я готов собственными руками убить кого угодно ради него. Если Син Джин не хочет марать свои руки, я готов это сделать за него, — Ли Пинг с хрустом разломал карандаш пополам и бросил обломки перед судьей. — А как насчет вас, судья Ли? На что вы готовы ради него? Сможете ли вы жить с осознанием того, что ради спасения Син Джина вы лично заказали два убийства?
Хан Ён открыл рот, но слова застряли в горле. Его любовь к Син Джину была глубокой, но он не смог заставить себя попросить господина Чжаня убить кого-либо.
Хан Ён верил в ценность каждой души, и в то что каждый человек заслуживает справедливости. Поняв, что Чжань Ли Пинг ждет от него моральное падение, Хан Ён резко встал. Не говоря ни слова, он вышел из кабинета. А Ли Пинг лишь проводил его усмешкой, и даже не попытался его остановить.
***
На следующее утро Ли Хан Ён официально аннулировал свой отпуск и вернулся в здание суда. Первым же делом он затребовал материалы по делу Кан Син Джина в свое производство. Запершись в кабинете, он погрузился в чтение, методично выписывая основные моменты и аргументы в показаниях свидетелей на отдельный лист. Ближе к обеду тишину прервала вибрация телефона. На экране высветилось имя Се Хи. Хан Ён заколебался. После инцидента в самолете и тяжелого разговора с Син Джином на кухне, ему было неловко слышать ее голос. Но, подавив минутную слабость, он нажал «принять». — Слушаю, адвокат Ю. Если у вас частный вопрос, боюсь, я сейчас слишком занят... — Судья Ли, — перебила она, и в ее тоне не было и следа прежней мягкости. — Я прекрасно знаю, чем именно вы заняты. И я хочу помочь. Жду вас через десять минут в кафе «Mont Blanche». Когда Хан Ён вошел в кафе, Се Хи уже сидела за их привычным столиком. В отличие от смущенного Хан Ёна, она выглядела воплощением уверенности. В ее осанке и прямом взгляде читалась решимость. — Если господин Кан не возражает, я хочу представлять его интересы, — без предисловий заявила она. — Я сделаю всё, чтобы разбить доводы обвинения или хотя бы максимально смягчить приговор. Хан Ён опешил. Такого поворота он не ожидал. — Адвокат Ю, вы осознаете риск? — он пристально посмотрел ей в глаза. — Большинство юристов обходят это дело стороной. Улики выглядят неопровержимыми, а свидетели - убедительными. Многие считают, что срок в десять лет - это еще мягкий исход. Почему вы так уверены в успехе? И... почему вы уверены, что он действительно не брал эти деньги для себя? Се Хи спокойно взяла вилку, закручивая на нее пасту. — Я уверена, потому что вы на его стороне. Я верю в его порядочность, потому что в нее верите вы. А если он достоин вашей любви, значит, он достоин того, чтобы за него сражались. Я не собираюсь бросать это дело только потому, что оно «сложное». — А ваш отец? — Хан Ён тоже потянулся к приборам. — Он позволит вам пойти против системы стоящей за этим арестом? — Мне плевать, что он думает, — отрезала Се Хи, аппетитно втягивая спагетти. — Я давно планировала открыть свою практику и перестать зависеть от его фирмы. Это дело станет моим первым шагом к независимости. Хан Ён посмотрел на нее с нескрываемой гордостью. Перед ним была не «бывшая наивная невеста», а сильный адвокат, готовый к большой битве. — В таком случае, — он вкрадчиво понизил голос до шепота, передавая ей через стол лист со своими пометками, — здесь основные тезисы обвинения и их самые уязвимые места. Будьте осторожны: они могут привлечь пострадавших по делу «Hapinn» как дополнительных свидетелей. Постарайтесь найти их раньше прокуратуры. Нам нужны их показания в пользу Син Джина. Се Хи быстро пробежала глазами текст и спрятала бумагу в портфель. — Я поняла задачу. Сегодня же встречусь с господином Каном в изоляторе и получу его подпись. И... Ли-пансаним, давайте не будем больше видеться лично до начала процесса. Нам нельзя давать повод для обвинений в сговоре. Встретимся уже в зале суда. Хан Ён молча кивнул, соглашаясь с ее профессиональной осторожностью и они молча продолжили обед.***
День суда настал. С самого утра Хан Ён не находил себе места. Тишина кабинета казалась невыносимой, прерываемой лишь нервной дробью его пальцев по столешнице. Он мерил комнату шагами, чувствуя, как от дикого напряжения падает давление, а ладони становятся влажными. Когда время вышло, он медленно надел тяжелую черную мантию. Сжимая в руках папку с делом, он вышел в коридор. Пути назад больше не было. Как только Хан Ён вошел в зал заседаний, его взгляд, вопреки судейскому протоколу, мгновенно метнулся в сторону скамьи подсудимых. Син Джин стоял там, весь бледный, заметно осунувшийся за две недели изоляции, но поразительно спокойный. В его виде не было ни капли страха или суеты. За те бесконечные четырнадцать дней, что закон запрещал им видеться, Хан Ён иссушил себя тоской, и сейчас видеть возлюбленного так близко, но быть отрезанным от него, было сложно. Рядом с Син Джином, словно живой щит, стояла Се Хи. Она не подняла на судью взгляд, когда он вошел в зал. Её взгляд был устремлен строго вперед, демонстрируя профессиональную отстраненность. Хан Ён заставил себя обвести глазами зал. Галереи были забиты до отказа: здесь были и журналисты, жаждущие сенсации, и семьи жертв корпорации Hapinn, чьи лица светились недобрым ожиданием. В глубине рядов судья Ли заметил знакомое лицо - доктора Но Мин Гука. Тот самый врач, которого Син Джин спас от тюрьмы еще в месяцы стажировки Хан Ёна в Южном окружном суде, пришел поддержать своего спасителя в этот роковой час. Но больше всего его поразила пара в самом конце левого ряда. Женщина с безупречным каре, скрывающая глаза за непроницаемыми стеклами очков, и молодой мужчина в строгом черном костюме и массивной оправе, за которой не было видно выражения его глаз. «Чжань Ли Пинг и Тан Мари?» — пронеслось в голове Хан Ёна. Присутствие Ли Пинга в зале было негласным предупреждением. Он не вмешался силой, как предлагал в ту ночь, но он пришел увидеть, справится ли «святой» судья Ли с этой задачей. В зале заседаний повисла тяжелая, удушливая тишина. Как только Хан Ён занял свое место и объявил процесс открытым, сторона обвинения перешла в наступление. Первым на трибуну поднялся номинальный владелец счета в египетском банке. Его показания лились ровно: счет на самом деле принадлежал Председателю, его собственное имя служило лишь ширмой, а транзакции подтверждали движение колоссальных сумм. Следом прокурор Джи представил банковские выписки. Это был неоспоримый бумажный след коррупции. Вторым на трибуну поднялся Хван Мин Сик, директор «Hapinn Pharmaceuticals». Человек, который в протоколах допроса называл себя жертвой вымогательства. Прокурор Джи задал первый вопрос: — Господин Хван, вы подтверждаете перевод ста миллиардов вон на указанный счет? — Подтверждаю, — глухо отозвался директор. — С какой целью были отправлены эти средства? — Чтобы судья Кан вынес решение в пользу моей компании, — Хван Мин Сик опустил голову, и по залу пролетел возмущенный гул. Прокурор, чувствуя вкус победы, подошел к свидетелю вплотную: — А теперь ответьте суду: вы сами предложили взятку или Кан Син Джин вымогал у вас эти деньги, злоупотребляя своей властью? Хван Мин Сик медленно поднял голову. Его взгляд на мгновение коснулся Син Джина, сидевшего с закрытыми веками, а затем переместился в конец зала. На мужчину в черном костюме. Хан Ён отчетливо видел, как зрачки свидетеля расширились от страха, когда он встретился взглядом с Чжань Ли Пингом. Руки директора Хвана задрожали так сильно, что он вцепился в края трибуны. — Я сам предложил... — голос Хвана дрогнул. — Кан Син Джин не вымогал денег. Прокурор Джи опешил. План обвинения начал трещать по швам. — Господин Хван, напомню, что за ложные показания грозит уголовный срок! В прокуратуре вы утверждали, что подсудимый угрожал вам. Почему сейчас вы меняете версию? Свидетель снова посмотрел на Ли Пинга, и Хан Ён заметил, как его руки вцепились в края трибуны. Страх перед человеком в черном был сильнее страха перед судом. — Я... я ошибся. Я поступил низко. На самом деле, перед судом по делу «Hapinn» я сам пригласил господина Кана на встречу и оказал на него жесточайшее давление. Я приказал ему принять эти деньги и закрыть глаза на нарушения, угрожая, что уничтожу его и всех его близких, если он откажется. У него не было выбора... — Хван Мин Сик внезапно закрыл лицо руками и разрыдался прямо на трибуне. Син Джин медленно открыл глаза. Его взгляд скользнул к последнему ряду, к Ли Пингу, который оставался неподвижен, словно статуя. На губах подсудимого промелькнула едва заметная, горькая усмешка. Он понял, какую «работу» провел Ли Пинг, чтобы так запугать этого самоуверенного магната. Се Хи мгновенно перехватила инициативу: — Господин Хван, то есть мой подзащитный никогда не требовал у вас взятки? — Никогда. — И он принял ваши условия лишь под прямой угрозой расправы? — Да... я не оставил ему выхода. Допрос свидетеля был окончен, но прокурор Джи не собирался сдаваться. Он перешел ко второму блоку обвинения - подмене улик. На экране появились фотографии образцов препаратов, отправленных в США. Штрихкоды на упаковках из Кореи не совпадали с теми, что получили ученые в Америке. — Господин Кан, объясните суду: почему штрихкоды на упаковках, ушедших из Кореи, не совпадают с теми, что получили американские эксперты? Се Хи вскочила: — Протестую! Логистика улик не входит в компетенцию судьи! — Ваша честь, я докажу связь, — отрезал прокурор и снова обратился к подсудимому: — Господин Кан, в цифровом реестре зафиксирован ваш личный запрос на доступ к графику перевозки этих улик. Более того, на сопроводительных документах обеих партий стоит ваша подпись. Экспертиза подтвердила подлинность. Вы продолжите отрицать свою причастность? В зале воцарилась мертвая тишина. Син Джин молчал долгую минуту, взвешивая последствия. Отрицать очевидное означало лишить себя шанса на чистосердечное признание и усугубить приговор. — Это правда, — его голос прозвучал ровно и монотонно. — Я лично подменил образцы препаратов на «чистые», чтобы ускорить закрытие дела. Зал взорвался гулом и вспышками камер. Прокурор Джи подался вперед: — Кто помогал вам? У вас были сообщники? Син Джин на мгновение посмотрел на Пинг-эр. Тот тоже смотрел на него, не отрывая глаз. — Нет. Мне никто не помогал. Я организовал и осуществил подмену в одиночку. Хан Ён смотрел на любимого человека с невыразимой болью. Его пальцы, скрытые под судейским столом, сжались в кулаки. Он видел, как Син Джин берет на себя всю вину, выгораживая Ли Пинга и пытаясь закончить этот суд ценой собственной свободы, окончательно хороня свою репутацию. Закон требовал от Хан Ёна беспристрастности, но любящий человек внутри него хотел, чтобы этот кошмар прекратился прямо сейчас. Прокурор с удовлетворением вернулся на место, считая дело выигранной. Однако Се Хи, не собиралась сдаваться и пригласила следующего свидетеля. Когда на трибуну поднялась пожилая женщина, сердце Хан Ёна пропустило удар. Он сразу узнал её. Это была та самая мать, которую он видел в коридорах больницы. Женщина, чья жизнь была посвящена спасению сына в инвалидном кресле. Адвокат Ю заговорила мягко, но отчетливо: — Госпожа, это правда, что сразу после завершения процесса по делу Hapinn вы получили от судьи Кана пять миллиардов вон? Женщина посмотрела на Син Джина с нескрываемой благодарностью. — Да, это правда. Господин Кан передал нам эти деньги наличными. — Требовал ли он что-то взамен? — уточнила Се Хи. — Ничего, — голос свидетельницы дрогнул. — Он лишь пожелал моему сыну скорейшего выздоровления. Если бы не этот жест, моего мальчика уже не было бы в живых. Мы оплатили экстренную операцию, удалили опухоль... Сейчас он полностью здоров. Се Хи обернулась к судье Ли, демонстрируя документ с печатями: — Ваша честь, здесь подписи всех двадцати пострадавших. Каждый из них получил ровно по пять миллиардов. Сумма взятки составляла сто миллиардов вон. Господин Кан не оставил себе ни копейки. Он разделил деньги и отдал всем пострадавшим. Это доказывает отсутствие корыстного мотива и порядочность моего подзащитного. Прошу учесть это при вынесении вердикта. После мучительного перерыва Хан Ён вернулся в зал. Воздух казался густым. Он поднял взгляд на Син Джина. Он сидел всё так же без эмоций, устремив взор в пустоту. Судья Ли собрал волю в кулак. — Суд признает подсудимого Кан Син Джина виновным... — голос Хан Ёна надломился. Он сглотнул горький ком, чувствуя, как немеют пальцы. — ...в превышении должностных полномочий и преднамеренной подмене улик. Син Джин медленно поднял на него взгляд. В его глазах, обычно таких ясных и безмятежных, блеснули слезы. Этот взгляд прошил судью Ли насквозь. Хан Ён больше не мог сдерживать бурю внутри него. Лицо его застыло, но по щеке скатилась одинокая слеза. Ему хотелось спуститься к любимому, и обнять его крепко, но обязанности судьи придавили его к креслу. Он должен был закончить свою речь… — Суд… приговаривает подсудимого к четырем годам лишения свободы... — каждое слово давалось сложно, — и к пожизненному лишению судейской лицензии. Удар молотка прозвучал глухо. Хан Ён собственноручно разрушил жизнь человека, которого любил больше всего в этой жизни. Карьера, репутация, будущее любимого человека… всё пошло под откос. История пошла по кругу, и в этой жизни он снова стал тем, кто вынес Син Джину суровый приговор. Когда офицеры увели Син Джина в наручниках и зал постепенно опустел, судья Ли остался сидеть на месте. Ноги стали тяжелыми, руки мелко дрожали. Как только последняя дверь закрылась, он уронил голову в ладони, пряча лицо. В пустом, гулком зале раздался его беззвучный, разрывающий грудь плач. В последнем ряду скамеек Ли Пинг кончиком пальца коснулся своей щеки под черными очками, медленно стирая слезы. Он встал и, не оборачиваясь, направился к выходу вместе с Мари. Он оставлял Хан Ёна наедине с его «правосудием» и его выбором, которые оказались слишком горьким на вкус.***
Следующий день после приговора выдался тяжелым. В пятницу небо над Сеулом разверзлось холодным ливнем. Хан Ён освободился пораньше и, поймав такси, поспешил к серым стенам тюрьмы. Несмотря на спешку, он успел промокнуть до нитки. Его светлая рубашка облепила плечи темными пятнами, а мокрые пряди волос беспорядочно прилипли ко лбу. Его провели в зал для свиданий. В прошлой жизни Син Джин ждал казни в камере для смертников, и та встреча была пропитана запахом сырости и безнадеги. Здесь же было светло, но между ними была преграда в виде толстого бронированного стекла. Никаких касаний. Хан Ён опустился на стул, нервно сцепляя пальцы. Минуты ожидания казались долгими, пока, наконец, дверь на противоположной стороне не отворилась. Охранник грубо подтолкнул заключенного внутрь. Син Джин сел напротив. Он выглядел поникшим, плечи его осунулись. Не поднимая глаз, он глухо спросил: — Зачем ты пришел? — Я хотел увидеть тебя... — прошептал Хан Ён, чувствуя, как сжимается горло. — Син Джин, почему ты не смотришь на меня? Когда тот наконец поднял голову, Хан Ён вздрогнул. Лицо любимого человека было покрыто свежими ссадинами, а на скуле наливался нехорошим цветом заметный синяк. Судья Ли инстинктивно потянулся вперед, но лишь ударился пальцами о стекло. — Что с тобой случилось? Кто это сделал? — в его голосе зазвенела тревога. — Пустяки, — Син Джин отвел взгляд, стараясь скрыть следы драки. — Просто небольшое разногласие с местными. Ничего серьезного. Хан Ён понимал, что тот недоговаривает, но давить на него не стал. — Как Ким Джин Хан? — Син Джин перевел тему, глядя в окно, за которым бушевала стихия. — В изоляторе до меня дошли слухи об аварии. — Не волнуйся, он пришел в себя. Я навещал его утром. Врачи говорят, через три недели выпишут, — ответил Хан Ён. Наступила тишина. Вязкая пауза, в которой слышалось только мерное тиканье часов на стене. Хан Ён чувствовал, как по его лицу стекают капли воды, смешиваясь с подступающими слезами. — Син Джин... Ты сможешь меня простить? — едва слышно произнес он. — За что? — За то, что я своими руками разрушил твою жизнь. Син Джин грустно усмехнулся: — Тебе не за что извиняться. Ты не разрушал мою жизнь, Хан Ён-а. Прокурор требовал десять лет, а ты и Се Хи укоротили мне срок в два раза. Я благодарен вам. Я сам навлек на себя эту беду. — Ты не сделал ничего плохого, — отрезал Хан Ён. — В глазах закона - сделал. Справедливость и закон в этой стране - не всегда одно и то же, — отозвался Син Джин. Хан Ён опустил голову, его плечи мелко задрожали. — На самом деле... Господин Чжань предлагал мне способ спасти тебя. Это бы сработало, но я не смог на это пойти. Я чувствую себя виноватым перед тобой, — Хан Ён отвел глаза, в которых в свете ламп заблестели слезы. — Эй... Хан Ён-а, посмотри на меня. Тебе никогда не нужно делать ради меня то, что сломает тебя самого. Я не хочу видеть тебя сломленным или виновным. Слышишь? Не терзай себя этим. Хан Ён судорожно кивнул, стирая слезы тыльной стороной ладони. — Я так хочу обнять тебя... Уже скучаю по тебе. Можно мне приходить к тебе в каждый приемный день? — Я тоже скучаю, — Син Джин тепло улыбнулся, и в этой улыбке проглянул тот самый человек, которого Хан Ён полюбил. — Приходи, когда захочешь. Если только я тебе не надоем. — Скорее ты от меня устанешь, чем я от тебя, — сквозь слезы рассмеялся Хан Ён. Син Джин приложил ладонь к стеклу, прямо напротив лица Хан Ёна. — Всего четыре года... они пролетят быстро. Пиши мне письма, когда станет совсем невмоготу. Хан Ён накрыл его ладонь своей, чувствуя под пальцами лишь холодную поверхность, но представляя тепло кожи любимого. — Надо же, не знал, что в тебе живет такой романтик. В таком случае готовься… я завалю тебя письмами. Потом не жалуйся! Они оба негромко рассмеялись. В этот момент снаружи ливень внезапно стих, и яркий солнечный луч пробился сквозь тучи, озаряя комнату свиданий золотистым светом. Четыре года были долгой ценой, но у них обоих была надежда. И этого было пока достаточно.
