Хрупкие осколки в зеркале

      Лурьену всё незнакомо.       Не дворец, в коридорах которого он вырос, бегая за своим дорогим Королём с вечно высыпающимися из рук бумагами, а совсем небольшая, в два этажа и подвал усадьба.       Не белый мрамор, а светлый паркет.       Не великолепные теплицы леди Леа с сотнями видов растений и тысячами вариантов ядовитых колючек, а заросший, почти одичавший сад, где самое страшное — незнакомая птица, что стучит клювом по дереву.       Не привычные своды тоннелей над головой, а огромное, бескрайнее, жуткое какое-то небо с облаками и солнечным диском, что на рассвете величественно поднимается на горизонте, а на закате — тонет с другой стороны.       …Наверное, из-за того, что усадьба не расположена под землёй, то свет бога не нужен, и потому господин Мару не появляется.       Не десятки придворных и сотни слуг, а…       Поначалу Лурьену даже кажется, что в усадьбе только он с Вестом да господин Легион, но потом случайно натыкается в коридоре на служанку.       Правда, поговорить не удаётся из-за языкового барьера, но тот же язык жестов в духе «указать пальцем и изобразить руками предмет» был достаточно универсален. Да и проблема проблемой быть по сути перестала, потому что служанка показала, на какой полке в небольшой библиотеке находился словарь, и даже была столь добра, что зачитала вслух пару слов, давая пример произношения. С остальным Лурьен вполне справится самостоятельно.       …Вот, на родном языке своего любимого Короля он свободно разговаривает, хотя просто разбирал его записки.       В любом случае, тех знаний, которыми Лурьен располагал в божественной сфере, достаточно, чтобы понять — основное жильё (дворец?) господина Мару расположено где-то совершенно в другом месте.       А усадьба — что-то вроде… тихого уголка?       И вроде как господин Мару весьма хорошо относится к господину Легиону, раз устроил ему такое комфортное жильё.       …Ну, ведь да?       Король ведь своей дорогой леди Леа тоже теплицы строил, так что, наверное, тут похожая ситуация? Только они… Не супруги же?       …Или господин Легион принадлежит Древу анжи как… подчинённый?       Но тогда странно — ведь подчинённые должны делать какую-то работу, а господин Легион казался, ну…       …А какую работу, кроме таскания бумаг, можно дать десятилетнему мальчику?       Или господин Легион — сын кого-то, кто был дорог господину Мару?       Одни вопросы…       …Вест не переступает порог дома. Лурьену тоже страшновато выходить под это небо, но из них двоих он взрослый, и вообще — нужно привыкать к новым условиям жизни и не обременять своими страхами других.       Так что Лурьен берёт сына своего любимого бога за руку и медленно спускается по гранитным, старым ступеням, а потом осторожно бродит по узким тропкам в саду, на всякий случай стараясь не задевать никаких веток и побегов.       У леди Леа был весьма специфический вкус к растениям, так наилучшей стратегией было не рисковать — вдруг у господина Легиона увлечения плюс-минус такие же?       — …Там нет ничего ядовитого. — Лениво объясняет господин Легион за ужином, накрытом на троих, и Лурьену до ужаса неудобно и непривычно принимать пищу не в одиночестве, так ещё и в присутствии двух благородных персон — Веста и самого хозяина поместья. — Только птицы нагадить могут, и желудь на голову бросить… Завтра я отведу тебя и мелкого в одно место. У меня там есть дела, так что не думай, что это только из-за вас двоих, но… Неважно.       Слабый подчиняется.       Да и нет у Лурьена каких-то мифических «дел», которыми можно отмахаться.       «Одно место» оказывается ателье по пошиву одежды, и Лурьену заранее становится дурно, хотя языка он всё ещё не понимает.       …Потому что он всё же вырос во дворце, и пусть и не является благородным, понимает разницу между тканями дорогими, очень дорогими и «слушай-хлюпик-я-тебя-за-это-пятно-убью!»       И ладно Вест — он всё же сын Короля и имеет самое высокородное происхождение и достоин таких вещей, но в таких местах даже за снятие мерок берут огромные деньги!       — Я выставлю счёт за это Мару, — с каким-то тягучим удовольствием произносит господин Легион и, приняв из рук слуги в чёрной форме и небольшой белой рогатой маске изящную чашечку с горячим шоколадом, с интересом утыкается в книгу, которую вытащил из-за пазухи. И что-то говорит на языке, который Лурьену всё ещё незнаком.       …Маски на всех работниках ателье были иными. Не такими, как у самого господина Легиона, и тем более не похожими на узор на маске Древа анжи.       Белые, с рогами, будто у жуков, у всех немного разной длины, и с провалами чёрных глаз.       …Этот вид подчинялся какому-то иному богу?       В любом случае, Лурьену спросить тоже некого, да и некогда.       …Потому что с него не просто снимают мерки, но почти сразу приносят уже готовый костюм, который лишь подшивают по фигуре.       Тёмные строгие брюки с широким поясом, почти похожим на корсет, белоснежную рубашку с широкими рукавами, пышный платок…       И чёрную обувь. И запонки.       И… строгую брошку на шёлковый платок.       А ещё — то ли пиджак, то ли такую странную накидку — тёмную в мелкий-мелкий узор.       …Привыкший носить только белое (во дворце был такой этикет, а ходить куда-то за его пределы не было нужды), Лурьен себя попросту не узнаёт.       — Неплохо. — Сухо бросает господин Легион, не отрываясь от книги. — Хотя не то чтобы я был в этом как-то заинтересован. На первое время сойдёт, а там уже пошьют всё необходимое.       …Оценить масштабы «всё необходимое» Лурьен может через неделю, когда в усадьбу доставляют коробки с одеждой, пошитой специально по их с Вестом меркам.       Да у Лурьена его годового содержания не хватит на оплату и половины этих костюмов!       …Лурьен всё же взрослый, и должен держать себя в руках, но каждый вечер и утро он снова и снова мысленно повторяет свои молитвы.       Мёртвому Королю это не поможет, но, может быть, он не разбил свою душу окончательно?       …В любом случае, Лурьен приложит все усилия, чтобы сберечь сына своего любимого бога.       — …Даже удивлён. — Доносится из едва приоткрытой двери голос Древа анжи, и Лурьен, спешащий в библиотеку, замирает. — Ты так и сказал? Что выставишь мне счёт?       — Ненавижу повторять, но да. — Голос господина Легиона немного иной и кажется едва знакомым. — …И долго они ещё будут у меня на передержке?       — Ах, мррр. А ты против? Милый маленький верм и тихий богомол… К слову, можешь его себе оставить, если хочешь. Я покупал его только из-за рычага.       — …Это не моё дело, но что ты с ним сделаешь?       — Дорогой мой дружочек с часиками, ты же знаешь мои… пристрастия. И к детям подобное испытывать или такому их подвергать… Мерзость. И даже к взрослым, но без их согласия — фу. Пусть хорошенько вырастет… К слову о мерзости — смени свою форму на… проблемную, мррр.       Лурьен знает, что чем старше и сильней бог, тем больше он может создать себе форм. Своих настоящих обликов.       …К примеру, у леди Леа их было два.       А у Черва — только один, но…       Не-думать-не-думать-не…       Подглядывать и подслушивать чужие разговоры, особенно божественные — совершенно недостойно, но у Лурьена ноги просто прирастают к светлому паркету коридора.       …Потому что дверь едва приоткрыта, но в эту крошечную щель Лурьен, даже несмотря на своё слабое зрение, видит до боли знакомый нежный свет.       …Такой свет был у его дорогого бога.       — …Не то чтобы я решил что-то поменять, но, мррр — ты не думал хоть раз воспользоваться иным способом? Потому что с каждым разом мне приходится, мррр, делать ещё шаг… А это уже после сотого раза вышло за пределы милой забавы. Хотя да, придушивать время воплощённое мне всё ещё, мррр, не надоедает.       Лурьен почти не дышит и медленно-медленно подбирается к приоткрытой двери.       …Древо анжи выглядит точно так же, как и когда навещал Черва в его мастерской. Всё тот же траурно-праздничный красно-чёрный наряд, белая маска с двумя чёрными линиями, золотая трость, но уже не в руках — а лежащая на столе.       А вот господин Легион — совершенно иной.       Не мальчик лет десяти с зализанными волосами. Нет, маска та же, вот только теперь облик его совершенно иной.       Высокий тонкий бог со светлыми, золотыми почти волосами, собранными в низкий хвост и перевитыми шнурком, тремя парами мягких, странных, почти знакомых крыльев и…       …Длинным гибким хвостом с золотистой кисточкой на самом конце.       — Не твоё дело. — Сухо отвечает господин Легион. — Просто уже начни. Быстрее закончим.       Древо анжи лишь качает головой.       — …Учитывая тенденцию, это всё придётся повторить и послезавтра, и потом ещё через два дня, чтобы точно остановить весь процесс… Но ты точно…       — Просто давай! Я не в настроении продолжать тупую бесполезную беседу!       Господин Мару чуть встряхивает руками, а потом перемещается в пространстве и хватает Легиона за горло.       Прижимает его своим телом к стене с такой силой, что Лурьен слышит хруст то ли камня, то ли костей.       То ли и того, и другого.       — …Не смей, мррр, мне приказывать! — Рычит Древо анжи, и легко, будто подушку, швыряет Легиона через всю комнату. А потом берёт в руки золотую трость. — Ты, мррр, больше не встанешь. Маленький, мудаковатый верм…       Лурьен закрывает ладонями рот, чтобы не издавать ни звука.       Потому что господин Мару замахивается тростью и опускает её на три пары светлых крыльев, и по комнате разлетаются похожие на воздушных медузок перья, а под ними видно перламутровые, быстро рвущиеся прожилки, а господин Легион не отвечает — просто раз за разом пытается подняться, не делая ни единого шанса, чтобы закрыться.       Или увернуться.       Или…       Древо анжи бьёт, и бьёт, и бьёт, и каждый удар сильнее предыдущего, и на светлом ковре начинает расползаться красное пятно. А брызг, маленьких, красных — с каждым ударом на паркете, на стенах и на картинах всё больше, и даже белая штора быстро становится в крапинку, и Лурьену в нос бьёт аромат свежей крови…       …А потом — жуткий, неправильный запах жжёного мяса.       — Я тебя в этот раз переплавлю так, что не оклемаешься… — Шипит господин Мару, успев пинком перевернуть Легиона и сесть ему на ноги, и одна ладонь его прижимает трость к чужой тонкой шее, перекрывая дыхание, а вторая давит на живот, и ткань просто горит и рассыпается…       …Нет.       Лурьен-не-хочет-помнить-вспоминать-нет-нет-прошло-столько-лет-он-усвоил-урок-паскуда-Дуош-тяжёлый-какой-же-тяжёлый…       Лурьен не может на это смотреть.       Нет.       Нет.       — …Не…       — Я сказал, что ты не встанешь — и ты. Не. Встанешь! Пока я с тобой, мррр, не закончу!       Слабые могут только терпеть.       …Лурьен ненавидит себя, как можно тише пытаясь убраться подальше от приоткрытой двери.       Никчёмный трус, так и не отважившийся даже попытаться помешать чужим действиям.       …Лурьен спешит в комнату, которую ему с Вестом отдали, просто чтобы укрыться, просто чтобы сделать вид, что он не был в том коридоре, и не заглядывал в приоткрытую дверь, и не-видел-не-слышал того, что случилось в том кабинете…       За Лурьеном по пятам следует эхо чужого плача.       Беспомощного.       Тихого.       …Лурьен — мразь.       …Служанка перед ужином передаёт Лурьену записку, написанную изящным почерком.       «Занят. Ужинайте без меня.       Л.       ПС. На десерт рекомендую попробовать фруктовое желе. Это не моё дело, но вроде бы детям оно может прийтись по вкусу.»