Хрупкие осколки в зеркале

      …Если наставница Дрийя или другие находили Веста в теплицах — то лупили, потому что «ему нельзя там находиться, сколько раз повторять».       И в той части дворца, где могла пройти леди Леа.       И за отцом ходить было нельзя.       Тянуть к нему руки — особенно.       И держаться за краешек его наряда можно было лишь в самый первый день, когда Вест появился во дворце.       …Наверное, если Вест всё сделает правильно и станет хорошей клеткой, то тогда этот запрет снимут, и к отцу можно будет прикоснуться.       И к леди Леа.       Но леди Леа его всё равно боялась, потому что в нём слишком много чёрного.       …Вест искал в теплицах пушистых гусениц и внимательно за ними следил, сам не зная, почему.       …Потому что даже за наставницу Дрийю держаться было нельзя.       …А потом Лурьен берёт Веста за руку.       Вест осторожно изучает дом, что гораздо меньше дворца. И, видимо, поэтому в нём нет придворных, которые фукают при виде Веста и даже пятятся, если он вдруг решит к ним подойти.       …И наставницы, что лупит и гоняет, тоже нет.       На всякий случай Вест бдительности не теряет, и постоянно возвращается к Лурьену, чтобы проверить, на месте ли он.       Конечно, тут нет кресла и кабинета с бумагами, и стола, под которым Вест иногда прятался, но зато была комната с книгами и комната с огромной кроватью.       …Под ней тоже было удобно прятаться. Но там забилась его тень.       А ещё можно было держаться за руку Лурьена. И спать рядом.       Отличная замена креслу.       …Нет, лучше кресла.       Потому что во дворце Лурьен Веста, конечно, тоже не боялся, но за руку не держал так часто.       А ещё чёрное внутри Веста не стремилось выплеснуться так часто, как во дворце.       И жадно впитывало всё, что говорил Лурьен.       …А он читал-читал-читал. То в комнате в кресле (Вест либо мостился на подлокотнике, либо сидел на ковре рядом), то в библиотеке на софе (и там можно было устроиться рядом на софе и даже следить, потому что Лурьен водил пальцем по строчкам и каракулям и читал вслух), а пару раз даже — в большой светлой комнате на первом этаже со странным механизмом с клавишами.       Он один раз ткнул пальцем в белую клавишу, инструмент выдал страшный громкий звук, так что Вест решил больше не рисковать и механизм обходил по широкой дуге.       …Нет-нет, громкие звуки — это всегда неприятности.       …Наружа — тоже неприятности.       Но Лурьен берёт его за руку и выходит в наружу, и Вест, пусть не хочет покидать уже ощущающиеся безопасными стены дома — идёт следом.       В саду может быть наставница Дрийя, или другие цветочные рыцари, а Вест не хочет больше криков. И не хочет, чтобы его лупили, называя это «обучением».       А если там леди Леа — то тогда придётся снова удирать и стараться не попасться никому на глаза.       …Ни одна, самая пушистая гусеница, не стоит последствий.       …И давать снять с себя мерки Вест тоже не хочет, потому что знает — в итоге будет неудобно и его исколют иголками.       И будет опять неудобно и тяжело дышать, и перчатки тесные и слишком плотные, и гвоздь опять будет выскальзывать.       А потом его снова начнут лупить, потому что «опять испачкал белую накидку, гадёныш!»       …Но Лурьен держит за руку, так что Вест смиряется. И терпеливо ждёт, когда его опять рванут за крыло или поцарапают.       Чёрное внутри недовольно гудит, потому что слишком много сигналов-звуков-слов-прикосновений, а точки опоры нет.       …Вест честно не знает, что это такое, но пока держится за руку Лурьена — это почти то же самое, что и когда смотрел на свет отца.       Только…       Лучше?       Ближе.       …За крыло не дёргают, пусть бы оно и страшненькое и вообще «с прожилками не блестящими, не как у Короля». Берут и аккуратно измеряют.       Что, просто накидки теперь будет недостаточно? Но крылья у Веста мелкие, и он их прижимает к спине, и это почти незаметно под плотной одеждой, только наставница Дрийя постоянно орёт, что он сутулится, а он не сутулится, просто…       …Весту вручают конфету.       А потом приносят одежду.       Не белую.       Говорят что-то тоном уговаривающим, но Вест знает, что если будет непослушным — то на него нажалуются, и отец будет недовольным, и вообще…       И послушно переодевается, и ждёт-ждёт-ждёт, когда же наконец его дёрнут, оцарапают или кольнут булавкой, но никто ничего не делает.       Ну, одежду поправляют, что-то подворачивают, собирают складочки, снимают новые мерки…       Щебечут-перешёптываются, и Вест, и во дворце мало что понимавший, не понимает вообще ничего.       …Тень понимает тоже немного.       — …Какой хорошенький!       Ага. Издеваются.       …Вест надкусывает конфету, и половину роняет в собственную тень, где она быстро исчезает, и никто ничего не успевает заметить.       …Но хотя бы не белая накидка. И одежда не тесная. И без перчаток, без высокого плотного воротника, без капюшона, без чёрных ремешков, которые нужно всегда «держать в порядке», иначе наставница Дрийя снова орать будет, а потом не сдержится и примется лупить, а у Веста ничего снова не получится, и он в итоге будет пачкать одежду, и…       Бррр.       В поместье точно нет ни Дрийи, ни цветочных рыцарей.       И в саду, куда Вест всё же решается один раз выбраться без Лурьена (и быстро свою вылазку сворачивает, потому что штука с перьями на ветке орёт, кажется, на весь мир), тоже нет ни их, ни леди Леа, которая при его появлении начинает рыдать.       …Гусениц нет тоже.       И пусть сам дом гораздо меньше дворца, в нём много всего интересного.       Во дворце была наставница Дрийя и другие, а ещё много закрытых дверей и коридоров, по которым могла пройти леди Леа, а ещё нужно было быть осторожным и не попадаться, а ещё после того, как Веста целый день гоняли и лупили, называя это уроками, ресурсов хватало только добраться до кресла.       …А иногда и не хватало.       Хозяин дома, фальшивый мальчик (а он был фальшивым мальчиком, потому что когда поднял Лурьена на руки и нёс в комнату, а-Вест-цеплялся-за-руку-Лурьена, то сменил свой облик на настоящий) же сказал, что можно ходить везде, только не выходить за границы сада.       Вест и не собирается так далеко.       И в запертые комнаты тоже не лезет.       И не трогает ничего.       (Ну, кроме той клавиши на механизме, что издала шум, но это была единственная его ошибка.)       А в доме запертых комнат почти нет.       Только одна, на втором этаже, но Вест заглянул в замочную скважину и нашёл там просто комнатку, что была похожа на ту, в которой он с Лурьеном спали.       …И даже когда служанка нашла его на чердаке, всего в пыли и среди ящиков (они были не заперты и уже раскрыты, и он ничего-ничего не трогал, просто смотрел!), то не стала орать. И ругаться не стала.       Только вздохнула и потянула за шнур, зажигая на чердаке свет, и так же молча ушла.       И даже не пожаловалась хозяину дома, фальшивому мальчику. Потому что никакой он не мальчик. Он — верм. И со светом, как у отца. И с хвостом.       Потому что отец тоже — верм. Только отец, наверное, хвост не показывал, потому что Вест был плохой основой для клетки.       …Или отец был просто маленьким? А хозяин дома был вермом взрослым.       (Как же всё непонятно.)       И Вест — верм. Просто он — осквернённый чернотой, что живёт внутри него, и потому его боятся во дворце.       …Вест пытался проследить, куда служанка девается, но кухня была в подвале, и там как раз было шумно и топали-дышали-издавали звуки, так что он решил держаться от этого места подальше.       Нет-нет, лучше к себе внимания не привлекать, а то вдруг вернётся наставница Дрийя?       Орать станет снова…       Нет уж, не надо.       В доме тихо. Спокойно. И вместо белых мраморных полов — светлый паркет, который не такой холодный.       А ещё никто Веста не шпыняет за пятно на рубашке, хотя оно совсем маленькое и от золы. И вообще это пятно на белом выглядело бы ужасно, а на синем — вообще незаметно.       …А потом Вест слышит запах крови, и чёрное внутри него недовольно плещется, потому что обычно это Вест теряет кровь, когда его лупят.       Но запах быстро исчезает, а Лурьен рядом. И по коридорам не раздаются крики разозлённой Дрийи, так что… Всё… Хорошо?       Но до самого утра Вест от Лурьена не отходит, потому что всё странно.       Фальшивый мальчик всегда был с ними во время еды, а тут за ужином Вест остался с Лурьеном.       И за завтраком.       …Мальчика-хотя-это-неправда-он-взрослый-верм нет и на обеде.       — У господина Легиона есть какие-то важные дела. — Объясняет Лурьен. Он вообще много-много чего объясняет, просто Вест часто не понимает.       …У отца тоже были дела, и он запирался в мастерской. Иногда один, иногда с Мономоной, иногда — с Мару.       На всякий случай Вест проверяет комнаты с кучей столов и приборов, которые по наполнению похожи на отцовскую мастерскую.       Просто во дворце была одна мастерская, а в этом доме — несколько.       В подвале, на первом этаже и на втором, и Вест до сих пор не успел осмотреть там всё-всё, потому что вещей — огромное количество.       …А ещё одна была в теплице, но туда, кажется, никто давно не заходил, и было много паутины и пыли.       И жуков-вонючек.       …Невкусных совсем.       Даже не «невкусных», а прямо совсем-совсем «фууу».       Вообще Вест не успел осмотреть все комнаты как раз из-за этих мастерских, так что решил проверить ещё одну. Дальнюю на втором этаже, мимо которой Вест пока только прошмыгивал.       …И, между прочим, тоже незапертую.       В запертую он никогда не полезет. А тут ручку просто пришлось нажать, и она открылась.       Чёрное внутри Веста заволновалось, потому что в этой комнате пахло тяжело. Нет, комната была светлой и без пыли, просто…       Простыни были в яркие, красные цветы, слишком тревожные и неправильные.       …А потом Вест замечает на кровати гусеницу.       Пушистую.       …Ту самую, которую выискивал в теплицах, когда там не была леди Леа. Потому что гусениц во дворце точно-точно не было, таких…       Чтобы как метёлочка, пушистая и светленькая. Аккурат под его руку.       И чёрное внутри Веста вдруг затихает и сжимается в комочек, потому что чёрному нужна эта гусеница, ну то есть не гусеница, но выглядит как гусеница, и Весту самому она нужна, потому что он её искал по дворцу и везде искал, потому что рука-Лурьена-замена-подходит-нужна-но-где-метёлочка-кисточка-хвать-отец-не-хотел?       …Вест помнит, что когда только выбрался из кокона, то тоже искал на чёрном берегу что-то, похожее на гусеничку, но там ничего не было, а ещё тянуло к источнику света и-он-ещё-подумал-может-там-может-потом-отец…       …Точка опоры.       Что-то важное.       А гусеничка-метёлочка-кисточка не двигается, и никто её не хватает (но ведь её не нужно хватать, за неё нужно держаться), а Вест — верм, и ему это очень-очень важно, и если никого другого на эту кисточку-гусеничку нет, значит, она… Его? Специально для него?       …И свет такой, тёплый-тёплый. Как от отца.       Вест на всякий случай выжидает, потому что чужое трогать ни в коем случае нельзя, и вообще трогать ничего нельзя, и Дрийя будет орать, и вообще, может, он ошибся и ему кажется?       …Вест осторожно сжимает в ладони гусеничку-кисточку-метёлочку, тёплую-тёплую, мягенькую, светленькую, и чёрное внутри него почти всё перетекает в белое.       Просто — хоп. И всё.       И спокойно.       Нашёл.       …папа-папа-папа-папа-отец-папа-папа…       …Отец? Папа?       Но если отец тут, то отец во дворце… не хотел Веста? Или был маленьким?       И леди Леа тоже прикоснуться к себе не дала. Называла «оно».       Боялась.       Отец во дворце не боялся, но прикасаться к нему было нельзя. И хвост отец не показывал.       …И кисточки на хвосте Вест не видел. И самого хвоста тоже.       И что тогда получается?       Отец сам был маленьким, и Весту нужно было быстро вырасти, чтобы защищать его? Или если бы Вест стал хорошей клеткой, то отец дал бы кисточку?       …Или отец Веста не хотел?       Точка опоры.       Вест держится за кисточку. Гладит её, мягенькую.       …Папа? Брат? Отец?       Без разницы.       Вест нашёл то, что искал.       Тень перебирается под кровать, а сам Вест с трудом забирается на одеяло, что в пятнах и пахнет кровью. И держит метёлочку, хотя удобнее забираться, когда руки свободны, но вдруг владелец её убежит?       Нет-нет, Вест поймал.       …Наверное, Вест всё сделал правильно.       Надо Лурьену показать, что Вест нашёл отца.       …Но это же нужно будет разжать руки и отпустить метёлочку.       Нет.       А вдруг Дрийя явится?       …Метёлочка — не просто сама по себе, а расположена на самом кончике длинного хвоста, и Вест знает, хотя не понимает, откуда, что она отрастает и становится мягенькой и пушистой только у родителей.       — …От…режь… — Едва слышно шепчет хозяин кисточки и хвоста, и одеяло прилипло к его крыльям, и спине, и рукам, и он весь красный-красный-поломанный, и вообще, кажется, Веста не видит. — …Мару… Отрежь… Нахрен…       …И маска его, белая, с треугольными ушками, лежит на тумбе.       Фальшивый мальчик, который никогда не был мальчиком. А был вермом.       Настоящим взрослым вермом. С хвостом и кисточкой-метёлочкой, что так похожа на гусеничку.       …Такая только у родителей отрастает.       …Обманщик.       …Папа.       Отец.