Хрупкие осколки в зеркале

      …На руках у Легиона — маленький, размером с дыньку, светлый кокон.       — А что мне с ним делать? — Спрашивает он у Первосозданного, но тот уже отвернулся. — Я же… Я же не умею с детьми обращаться! Дай мне хоть знание!       Первосозданный не оборачивается. Не смотрит.       Просто уходит дальше. У него же дела!       — У тебя нет на это платы. — Слышит Легион ответ. — Справляйся самостоятельно.       Легиону хочется плакать.       Хочется швырнуть созданному Первым в затылок этот кокон, потому что Легион — НЕ НЯНЬКА!       …У Легиона на руках маленький светлый кокон, из которого ему следует вырастить бога, который потом должен будет стать безупречной божественной клеткой для его отца, чтобы никому больше не приходилось платить за желания.       …У Легиона руки чешутся-чешутся, и спина, и шея, и лицо, и крылья, на которых только-только перья выросли, закрыв прозрачные прожилочки, и…       …У Легиона — руки с обломанными ногтями, потому что он раздирает запястья себе до крови, а ещё этот хвост вырос, отвратительный, неудобный и непонятно вообще для чего сделанный, и одна линька за второй, и смена формы не помогает, и это какой-то нескончаемый ужас, и кокон, нужно следить за развитием, за…       …Ползает и пищит. И Легион в панике, потому что ползает и пищит! А он не понимает, что нужно делать, потому что пелёнки он уже сменил несколько раз, и новые сухие и чистые, и зубы у козявки не растут, и крылышки нормально развиваются, но она ползает и пищит!       Пищит и ползает!       …И Легион садится рядом с мелкой сестрой на ковёр и, запрокинув голову, просто кричит в потолок, потому что он не понимает не знает Первосозданный сказал чтобы он справлялся сам и значит помощи не попросить ааааааааааааа…       …Мелкая сестра пищать прекращает и сжимает липкие ручонки (опять куда-то влезла куда как успела?!) на той абсолютно дурацкой кисточке, что распушилась у Легиона на конце хвоста.       И тишина столь прекрасна, что Легион согласен этот свой хвост малявке отдать насовсем. Пусть только не орёт.       …Пусть только не плачет.       — Я твой брат, понятно?! — Повторяет Легион в триста сорок седьмой раз.       Сестра смотрит на него снизу вверх и держится за кисточку.       …И спасибо, спасибо, Легион должен справляться сам, но никто не запрещает ему найти других вермов с детьми и посмотреть, как у них всё происходит, и, о ветер, да — жить становится проще.       — Папа.       …Легиону хочется орать.       — Я твой брат, а не папа! — Это уже триста сорок восьмой раз.       …Никакой он не брат. Это лишь проект, который нужно довести до конца, и Легион допустил некоторые ошибки. Но это ничего, они некритичны, на потенциал богини это не повлияет…       — Конечно. Ты моя сестра, и я тебя люблю. — Говорит Легион, когда мелкая пристаёт с вопросами.       Он ничего не ощущает, и просто хочет уже отдохнуть, потому что много работы, а малявка пристала.       Но спасибо хоть, не убегает никуда, а просто ходит хвостом.       …Ходит хвостом и держится за кисточку на его хвосте.       …Высокий потенциал. Достаточный, чтобы удержать отца.       Легион отматывает время назад, в ужасе от повторения цикла с пелёнками и пищанием.       …Второй раз — легче.       Второй раз все силы идут на ковку клетки.       И кисточку свою Легион прячет, потому что лишние прикосновения не нужны.       …Просто проект.       …Клетка становится всё безупречней. Душа крошится, перековывая себя.       — Когда ты станешь идеальной, тогда отец будет тебя любить. — Произносит Легион.       Он ничего не ощущает.       Нельзя, чтобы столько усилий пошло прахом.       …Он забирает последний кусочек чужой души, потому что у сестры не получается его раздавить, и прячет в своей собственной.       — Вот видишь, всё получилось. — Говорит Легион, когда ковка закончилась.       …Он не может ничего ощущать.       Не должен.       Это только проект.       Способ, чтобы исполнить все чужие желания без необходимости платить.       — Ты загадаешь своё желание последним. — Роняет Первосозданный перед собственным запечатыванием.       …Легион смотрит на чудовище, которое сотворил.       Чтобы другим было хорошо.       …Чудовище смотрит на Легиона, и щупальца-руки-когти — у Легиона в груди.       Извлекают из него душу, потрошат, разрывают — и достают чужой спящий осколок, чтобы раздавить.       …И грани реальностей сливаются, порождая огромные разрушения.       Легион один.       Его хвост волочится за ним, и кисточка, чёртова кисточка, он теперь знает что это знак что у верма есть ребёнок но какой нахрен ребёнок это была сестра отец просто скинул всё на него а он не нянька…       Легион находит на кухне нож и отрезает себе кончик хвоста.       — Папа!       — Да сколько раз говорить тебе, я не отец, я твой брат!       …С кисточкой.       Он никогда не был достоин этого.       …У Легиона руки и шея изодраны до мяса.       Пятьсот десятая попытка всё исправить проваливается.       Десять тысяч пятьсот первая.       Сто тысяч пятьсот первая.       Миллион…       …Легион больше не может.       Потому что могильник его сестры состоит из её крови и его попыток всё исправить. Извлечь осколки её души.       …Легион — время воплощённое. Первый после Первого.       Он швыряет тому, кого все называют его отцом, в голову вазу.       Промахивается.       — А моё желание?!       Первосозданному всё равно. Ваза не долетает.       — У тебя нет платы.       …Легион устал.       — Но ты сказал!       — А ты не успел.       …Не успел. Ничего не успел.       — Услуга за услугу, мррр? И что же хочет от меня, такого, ах, маленького и никчёмного, сам Столикий? — Смеётся Древо анжи. Видно, что он польщён.       — Конфиденциальность. И… — Легион объясняет.       Легион устал. Он не может больше.       …Никто не может обвинить само время.       Нет судей, кто согласился бы выносить вердикт.       Мару думает. Склоняет голову то к одному плечу, то к другому.       — Лишь раз в год напугать само время воплощённое, чтобы отменить твою линьку? Мррр… По рукам.       Легион — недостойный быть вермом.       …Испуг.       Задержка дыхания.       Отмена линьки.       …Испуг больше не работает.       — Ты… Уверен?       — Уверен.       — Я… Мррр, только изображу, что хочу тебя убить.       Отмена линьки.       …Это прекращает действовать.       И следующий вариант.       Шаг за шагом.       Шаг за…       — Точно? — Переспрашивает Мару. — Это же… Не то что я этим воспользуюсь в своих, мррр, целях, но гипотетически…       — Просто сделай. Тебе это нравится. — Равнодушно отзывается Легион.       — Ты, мррр, немножко не видишь разницу между добровольностью и тем, что у меня есть принципы… И тебе, мррр, это не нравится.       И это нравится Древу анжи ещё сильнее.       — Я даю согласие.       …Это ужасно.       …Но линька отменяется.       И это — главное.       — Ты же можешь в любой момент остановить время, так ведь? — Уточняет однажды Мару. — И мотнуть его назад?       Легион лишь кивает.       — …В этот раз я переплавлю тебя до конца, согласен, мррр? Потому что у меня заканчиваются идеи, и нужно будет, ах, делать ещё шаг…       — Лишь бы сработало.       — …Никогда бы не подумал, что однажды, мррр, покалечу время и ничего мне за это не будет…       …То, что было прежде — уже не было ужасно.       Так, три из десяти.       А то и два.       …Нужно сто из десяти.       Тысяча.       …А потом Мару его подъебал и притащил в дом детёныша верма.       И естественно, естественно, весна, триста отменённых линек, дурной богомол, гормоны, весна, грёбанная весна и чёртов ребёнок-верм в его доме, и…       — Оу, у тебя, мррр, отрос хвост? — Закончив, устало спрашивает Мару.       Легион едва соображает.       Он может-может-может сменить форму отмотать время или всё вместе но это нивелирует достигнутый эффект и придётся ещё раз а это значит что предел для отмены линьки сдвинется ещё на шаг…       — …От…режь…       — Слушай, а он даже миленький. — Древо анжи теребит метёлочку на самом конце хвоста. — О, тут даже прожилочка, как на твоих крыльях… Начинаю понимать, почему вермы такие ценные… Давай я это сделаю послезавтра, ладно? Красивая же… А пока, мррр, просто сломаю, идёт?       …Мудак.       — Посидеть с тобой, мррр? Ты в этот раз… совсем расклеился. — Уточняет Мару с видом участливым. — Нет? Ну, тогда я загляну к тебе послезавтра, как и договаривались, и закончу… И верма мелкого заберу, если он тебе так мешает. Как раз нашёл неплохое место, где он спокойно вырастет…       …Легиону всё равно.       Ему слишком больно.       …Он не может мотнуть время назад, потому что слияние граней реальностей всё разрушило и поставило точку.       Единственное, что Легиону осталось — проигрывать.       …Ему снится-бредится то, уже давно не существующее прошлое, и мелкая сестра, и его собственная юность, и-справляйся-сам-сделай-сам-все-будут-довольны…       …Кажется, Мару возвращается, потому что да, мудацкий хвост, идиотская кисточка, решил не мучать до послезавтра и отрезать сейчас, и…       …Или в этот раз Мару так постарался, что Легион двое суток лежал?       …Малявка, опять за метёлочку на хвосте уцепилась руками липкими, и где только успела изгваздаться, и сейчас опять начнёт пищать и звать Легиона папой а какой он папа он брат а папаша сестру на него скинул и…       …Вот бы это был предсмертный бред. Хотя время воплощённое не способен умереть.       Легион пробовал.       …Пусть тогда бред продлится ещё минуту.

***

      У Лурьена — паника.       Потому что Вест исчез.       И Лурьен сначала пытается себя успокоить, что сын его дорогого бога просто заигрался в саду, и старается не бегать истеричной водомеркой по кустам.       Потом старается не звать Веста слишком громко, потому что вдруг Лурьен просто уже себе понапридумывал всякого…       Лурьен делает глубокий вдох. Выдох.       И начинает обшаривать дом.       Чердак, откуда Вест уже успел притащить в волосах, кажется, всю тамошнюю популяцию пауков.       Подвал.       Библиотеку.       Мастерскую одну. Вторую. Третью. Столовую. Музыкальную комнату. Стеклянную беседку-оранжерею.       …Пустые гостевые комнаты.       Веста нет нигде.       Лурьен даже проверяет ту комнату, где вчера господин Мару изб… где был он и господин Легион — но там тоже Веста не нашлось.       Комнаты заканчиваются, а сына его Короля нет. И следов — тоже.       Лурьен проваливается в панику всё глубже, потому что Вест же не говорит, и как он может отозваться, когда его зовут? А вдруг он опрокинул на себя комод или что-то тяжёлое, может, даже шкаф, и не может позвать на помощь?       Нет-нет-Вест-воспитанный-он-не-лазал-по-мебели-нет-и-его-не-украли…       …Одна дверь закрыта на ключ, и Лурьен всерьёз думает попытаться взломать её, но есть ещё одна комната-и-пожалуйста-пусть-Вест-будет-там…       В комнате не запах — вонь спёкшейся, свернувшейся крови, и на контрасте со спальней это ещё страшнее, ужаснее, невыносимее, и…       …Вест-целый-живой-целый-всё-хорошо-о-бездна-живой сидит на кровати, простыни на которой, кажется, в красные цветы-о-нет-это-просто-пятна-крови, и Лурьен одновременно испытывает ужасное облегчение и приступ ещё большего ужаса.       …Потому что Вест не просто сидит на кровати.       Он сжимает в руках кисточку с хвоста господина Легиона, что едва-едва дышит и кажется-сейчас-умрёт-и-дышит-так-с-присвистом-будто-лёгкое-повреждено-о-нет-о-нет-это-сделал-господин-Мару-за-что…       …И это получается, что господин Легион был не «занят». Он всё это время был в этой комнате, без помощи врачей?       …А Вест держится за кисточку крепко, и отпускать отказывается, и кошмар-какой-кошмар-ужас-какой-что-Лурьену-делать?!