Хрупкие осколки в зеркале

      Лурьен бегает.       Из комнаты в ванную, из ванной в коридор.       И причитает-причитает, ищет, кажется, ту служанку, что нашла Веста на чердаке.       Не находит.       Лурьен бегает с такой же скоростью, как во дворце, только тут не получается разогнаться. А ещё много предметов, и поэтому Лурьен постоянно останавливается.       — Врача… Нужно найти врача!       Если такого, как господин Дуош — то не надо. И как Онсу — тоже.       Вест сжимает в руке кисточку-метёлочку, и только смотрит за тем, как Лурьен бегает.       Как тащит из ванной комнаты мокрое полотенце и пытается вытереть отцу лицо. И руки.       И причитает, что не является врачом, и лечить не умеет, но кровь нужно остановить но как остановить если Лурьен даже не знает где лежат эти самые бинты или хотя бы чистые простыни, которые можно было бы пустить на бинты, и вообще…       Вест вздыхает.       Тень под кроватью тоже вздыхает беззвучно.       Было бы совсем хорошо, если бы Лурьен не бегал, а сел и что-нибудь почитал, но Вест понимает, что это слишком большая хотелка.       …И как объяснить Лурьену, что Вест нашёл отца? С кисточкой.       И что теперь у Веста есть точка опоры, и он знает, что всё будет хорошо.       — От…режь…       — Ну что Вы, что Вы, господин Легион, ну что Вы такое говорите… — Шепчет Лурьен несчастно. — Как можно? Вы и так кровью истекаете!       И фальшивый-мальчик-не-мальчик-а-верм-папа-папа хрипло смеётся, и крылья его ломанные-помятые вздрагивают.       — Я… Время… Не ис…теку… Не… Пон…имаешь… Что… Ты же…       Тень под кроватью слушает его смех, а потом осторожно, щупальцами-нитями заползает по ножке и затекает под одеяло. Сливается с самим Вестом.       Гудит внутри тихонько.       …Вест кисточку не отпустит.

***

      — Буду тебе, мррр, должен! — Восклицает Мару. — И все расходы оплачу!       Лилиум восторгов его не разделяет. Смотрит тяжело. Равнодушно почти.       Потом отворачивается.       — Только при одном условии. Мальчик будет расти рядом с моим сыном. Слугу делать из него я не стану.       Древо анжи на мгновение морщится.       …Ещё один мудак.       Мало того, что перебил всех лирских Старейшин, уничтожив всю культуру взращивания отличных Стражей-клеток без собственной воли, так ещё и сам принципиальный, как…       Мудак, в общем.       — Что с его родителями?       — Матери он не нужен. Отец погиб. — Честно (это очень важно) говорит Мару. — Найти других вермов, чтобы отдать им мальчонку, я не смог. А Легион… Мррр, ты же знаешь нашего Столикого…       Белый Король мерков — непробиваемый.       Но отдать маленького детёныша верма ему, чтобы тот его вырастил — прекрасная идея.       Детям не место в борделях или заведениях с сомнительной репутацией.       — …Хорошо. — Кивает Лилиум. — Он примерно одного возраста с Даром. Думаю, они подружатся.       Мару честно рассчитывает свои силы. Дети ему не интересны, кроме собственной лапушки, и воспитывать детёнышей вермов он точно не умеет, так что лучше доверить это кому-то знающему и опытному.       …Теперь осталось просто заскочить к Столикому, закончить начатое позавчера, отменив окончательно линьку, и забрать маленького верма.       Богомола Мару ему оставит. Как плату за передержку.       И ах да. Кисточку отрезать.       …Будь Мару чуть менее принципиальным, то забрал бы её себе чисто как трофей для коллекции.       Но увы, увы. Себе Древо анжи не изменял даже в таких вещах.       …Мару напевает застрявшую в голове мелодию, поднимаясь по лестнице на второй этаж усадьбы и постукивая тростью по ступенькам.       Конечно, он может переместиться прямо в спальню, где позавчера оставил то, что осталось от формы Столикого мудака, но всё же есть правила вежливости и хороших манер.       …И, видимо, мудачок с часиками не стал терять много времени (ха-ха!) и уже прикарманил себе тихого богомольчика. Кажется, оценщик и правда выставил настоящую стоимость, а не завысил её.       Ибо преданный слуга ныне покойного Черва, скукожившись на ковре на полу, сидел в спальне у Легиона, и, похоже, провёл ночь тоже тут.       — Ах, мррр, утро… Доброе! — Добродушно тянет Мару, рассматривая богомола.       — Доброе… Хотя оно, ну… — Бормочет как его там… Как его покойный Черв звал, а? Лурьен, кажется, да? — Оно не очень…       — Отчего же? Птички поют, солнышко светит, ты жив, цел и здоров, находишься в безопасном месте. Почему же твоё утро не доброе?       Лурьен всё ещё сидит на полу и смотрит на Древо анжи снизу вверх. Поджимает губы.       — Для господина Легиона… Простите, что лезу не в своё дело, но… Почему Вы были с ним так… жестоки?       Мару вздыхает. Приподнимает тростью край одеяла, рассматривает перевязанные руки Столикого, что, похоже, всё ещё не оклемался.       …Мда, Мару всё же немного перегнул.       — Это ты его так забинтовал? — Уточняет Древо анжи равнодушно. Богомол кивает. — Ну, выглядит неплохо, но… Зря только ткань перевёл, мррр. А теперь, если не хочешь присоединиться или понаблюдать, будь добр покинуть комнату.       — Что господин Легион сделал, чтобы заслужить такую… кару?       — А тебя это, мррр, не должно касаться. Это мои со Столиким дела, и если он не сказал тебе — значит и я не стану.       — Д-да… Я… Ну, понимаю, простите… — Лепечет Лурьен, и поднимается с пола. — Только…       …А, хм, не в тех белых накидках и не в балахоне с торгов он выглядит гораздо, гораздо лучше.       Интересно, в постели ныне покойного Черва этот богомол тоже носил не-белое, мррр?       …Потому что во дворце его фигура сливалась с полом и стенами, а тут оказалось, что она весьма… Мррр, недурна.       Да и волосы похожи на серебро.       Мару даже интересно — Черв создал себе вторую форму, о которой не сообщил Древу анжи, или научился плавить своего богомольчика?       …Судя по запаху силы ныне мёртвого бога на его любимой игрушке — второе.       — Будь так любезен, и собери вещи мальчонки. Когда я закончу с моим, мррр, другом, то заберу его. — Вспоминает Мару.       — …К-куда?       — В хорошее место. Один мой знакомый согласился взять на воспитание детёныша верма. Учитывая происхождение, принц должен воспитываться в королевской, мррр, семье. Ах, не переживай — у моего знакомого есть сын примерно такого же возраста, и детишки подружатся…       — А…       — А ты, мррр, останешься тут. — Мару не нужно силой снимать чужую маску, чтобы понимать трепет и ужас смертной души… Может, царапнуть её самым кончиком собственных колючек? — Или ты не хочешь оставаться с, мррр, Легионом?       Лурьен внутренне мечется, и поза его, запах его меняется. Не страдание физическое, и вреда никакого, но даже наблюдать приятно.       — Я… Вы владеете мной, и Вы рас… распоряжаетесь, где мне жить и что делать. — Наконец опускает голову богомол.       …А Черв был не дурак всё же, такой бриллиант откопал и вырастил. Воспитанный.       На самом деле все хотят себе питомцев покладистых и добрых. Конечно, есть и любители заводить неконтролируемых агрессивных псин или плотоядных пираний, но их мало.       А вот покорные слуги — гораздо более ценны. Они знают своё место, и проблем с ними не бывает.       Мару даже жалко, что он решил оставить богомольчика Столикому мудачку.       А хотя…       — Вот именно. Я владею тобой и распоряжаюсь тобой. — Добавляет холода в голос Мару, присаживаясь на край одеяла, и решает поиграть. — …И раз ты после приказа покинуть комнату всё ещё продолжаешь тут мозолить глаза, то я буду вынужден, мррр, дополнительно наказать… ах, моего славного Столикого дружочка…       Ему всё равно ничего не будет. Время воплощённое невозможно убить в его первой, истинной форме.       Легион сам об этом рассказывал, а Мару проверял.       Но ведь богомольчик об этом не знает.       И трясётся-колотится-боится, воспринимая всё всерьёз.       …Что там Мару про богомолов успел узнать как вид?       Созданы Лучезарной истеричкой как её слуги, которые ей поклоняются и молятся, и… Что-то там ещё.       Преданные игрушки.       …Он просто напугает.       — На колени. — Приказывает Мару холодно, самую малость отпуская собственную силу.       Сам Легион, даже не спи сейчас, не учуял бы такой крошечный перепад.       А вот на смертных действует отлично.       И богомольчик выполняет команду.       Древо анжи неспешно, осторожно прикасается концом трости к чужому подбородку, заставляя игрушку запрокинуть голову.       …Может, приказать снять маску?       Нет, слишком сильно для небольшого веселья — ещё хрупкая душа от этих переживаний дрогнет и покроется трещинами.       Никого убивать Мару не собирается, как и калечить.       …Но раз богомольчик переплавлен, то можно и иначе.       — Когда я бывал в гостях у моего ныне покойного дружочка Черва, то слышал, что ты — его любимый богомол. — Тянет Древо анжи мягко-мягко, добавляя в голос бархатистости и ласки. — Самый близкий… Хранитель… С доступом не только в мастерскую Короля, но и… мррр, его спальню…       — Я…       — Вот только не нужно изображать, будто не понимаешь, о чём речь. — Фыркает Мару и, убрав трость, тянется вперёд и прикасается кончиками затянутых в чёрные перчатки пальцев бледных губ. — Маленький хрупкий богомол, который вырос буквально за спиной бога и обязан ему всем…       Конечно, и под маску заглянуть хотелось бы, но душа едва держится, так что лучше не рисковать.       Мару не нужно даже применять силу — лишь надавить самую малость, чтобы Лурьен покорно приоткрыл рот.       — Окажешь мне, мррр, одну услугу — и я не стану наказывать Столикого, слишком… сильно. — Почти даже не врёт Древо анжи.       Мару никогда никого не плавит без разрешения. А спать богу в мужской форме с мужчиной — фу, увольте.       Для богов подобное сродни попытке прожевать еду, плотно завёрнутую в обёртку.       Вроде бы что-то жуётся и перекатывается во рту, да вот ни вкуса, ни запаха, ни насыщения.       Ни удовольствия.       Формы должны совпадать. Всегда.       …Двоичный код. Ноль и единица. Только так.       Но вот богомольчик уже переплавленный, так что с ним возможно слияние.       …Не был бы — Мару взял бы свою женскую форму. Он умеет, мррр, приказывать.       — …П-простите… — Голос у Лурьена дрожит, и Мару ощущает — тот всё выполнит.       И правда — богомол. Богу молится, бога слушается.       — Т-только… Тут…       — Ах, ты, мррр, стесняешься при Столиком? — Почти искренне умиляется Древо анжи чужой скромности. — А ты постарайся работать ртом… потише, мрр…       …Мару — Древо анжи.       И он безупречно владеет пространством и может перемещаться как угодно и когда угодно.       А ещё у него имеется прекрасное чутьё на, скажем так, опасность.       Так что Мару успевает отдёрнуть руку от богомола и исчезнуть, чтобы в этот же миг оказаться в кресле в углу комнаты.       …И его скорость достаточна, чтобы понять — ещё одна сотая секунды, и Древу анжи в спину вошло бы что-то, похожее на чёрное то ли лезвие, то ли щупальце, мгновенно втянувшееся в тень.       А на кровати, откинув одеяло, буквально в паре сантиметров от того места, где находился Мару — сидит детёныш верма.       И сжимая в руках метёлку с хвоста Столикого мудака — щерится в беззвучном оскале.       …А из-под чёртовой кровати, где тень, слишком плотная для столь хорошо освещённой комнаты, слишком тёмная для яркого утра, выглядящая слишком чёрной и плотной — вытягиваются иные щупальца-лезвия-когти-нити.       Мару перемещается на подоконник, и кресло в эту же секунду обращается просто кучей истлевшего крошева, будто… сгнило и рассыпалось в труху за секунду.       Что за…       — Вест! Нет-нет, не надо! — Лопочет богомол, и пытается собой закрыть мелкого детёныша, вообще не боясь щупалец-теней-нитей-когтей. — Успокойся, успокойся, всё хорошо!       …И те его не касаются, а целятся именно в Мару.       …Окно разлетается осколками, и Древо анжи в последний миг перед ударом перемещается к двери.       Потом — к шкафу, и дверь тоже осыпается трухой и пылью.       …А после тени просто стекают на пол и уползают-утекают обратно под кровать.       Будто у них закончились силы.       — …Это что за дрянь? — Уточняет Мару, понимая — из-за разбитого окна солнечные лучи легли поперёк комнаты, и тень успокоилась, потому что перестала его, эм… Видеть? Ощущать?       — …Это последствия твоих тупых забав и решений. — Сухо произносит Столикий и, сев на кровати, закрывает лицо перевязанными ладонями.       — Да я просто пошутить хотел!       — О! Я слышал. — Тянет Легион, а потом отворачивается и медленно тянется к собственной маске на тумбе.       Богомол угодливо её хватает и передаёт.       Вот же… Подлиза.       — Ты притворялся, что без сознания, мррр. — Почти готов обидеться Мару на такую подлость.       — Я просто сумел заснуть только под утро и надеялся отдохнуть. И… Мару, ты сам виноват, что тебе едва не откусили задницу.       — Просто шутил!       Легион равнодушно пожимает перебинтованными плечами, а потом чуть морщится.       И со вздохом ложится обратно.       — …Я тебе сказал отрезать эту чёртовку метёлку? — Уточняет время воплощённое устало. — Больше двух раз?       — Вроде бы раза четыре. — Вспоминает Мару, и поправляет собственный наряд. — Не переживай, сейчас всё сделаю и избавлю тебя от, мррр, этой проблемы… И детёныша заберу, раз ты так ноешь.       Столикий хмыкает.       — А сейчас уже поздно. А попытаешься увести мелкого — я откушу тебе лицо.       — Это ещё почему?       Легион приподнимает руку и указывает на продолжающего сидеть в одеялах мелкого детёныша, которого обнимает богомольчик.       Будто Мару когда-то поднимал руку на детей!       Древо анжи видит, что мелкий верм держит в руках кончик хвоста, сжимая пальцами эту самую метёлочку.       — Будь так любезен и поясни. — Ворчит Мару.       На его памяти Легион никогда не разбрасывался подобными фразами.       — …А богомола тронешь — и задницу откушу… — Со вздохом тянет Столикий. — Я верну деньги, что ты за них заплатил. И за… все сопутствующие… растраты. Только дай отдохнуть.       Мару почти готов очень недовольно возмутиться.       …А потом видит изломанное крыло мудака, с которого позавчера содрал все перья.       (Между прочим, они всегда плохо держатся у вермов.)       Когда Древо анжи вчера бил, то перелом был совершенно иным.       Когда каждый год калечишь время воплощённое, при этом с каждым разом всё сильнее, то можно научиться видеть детали.       — Ты мотал время, мррр?       — Потому что тебя размазало по моей кровати первым же ударом. Мару… Просто… Потом. Я тебя просил, ты не послушал, как и… Неважно.       Конечно, можно было бы возмутиться.       Но у Мару отлично развито чутьё, и он знает, когда лучше не наседать.       Хотя и обидно.       — Ты будешь мне должен. — Предупреждает Древо анжи.       — …Как тебе… угодно. — Отмахивается Легион.       И приподняв ладонь, щёлкает пальцами.       …Мару оказывается на крыльце усадьбы.       …Вот мудак!!!!