Хрупкие осколки в зеркале

      …Вест держится одной рукой за кисточку на отцовском хвосте, а второй сжимает ладонь Лурьена.       Так безопасней. Так точка опоры гораздо крепче.       Надёжней.       Напротив, держась за спиной крылатого в рогатой маске, стоит другой мальчик.       …Во дворце Вест не видел никого, кто был бы с ним одного роста. И возраста тоже.       У мальчика только одна пара крыльев, и они странные — с сероватым пушком, что топорщится во все стороны.       Вест на всякий случай осторожно осматривает взрослого рядом с мальчиком, но хвоста у него не находит. Ни хвоста, ни кисточки.       …Значит, не верм.       А кто тогда?       — Не ожидал увидеть Столикого в облике… — Тянет взрослый, кажется, отец мальчика, и он такой высоченный, что у Веста кружится голова, когда он пытается рассмотреть чужую рогатую маску. — …Но, думаю, это неважно, верно?       Высоченный крылатый.       — Верно. — Соглашается папа-с-хвостом. — И потом, мелкому нужно общение сверстников.       Безумно высокий крылатый (выше даже Мономоны!) опускает голову в рогатой маске и смотрит на Веста.       Весту ни капельки не страшно.       — …Это, случаем, не тот детёныш, которого Мару просил чтобы я взял на воспитание?       — Случаем, тот самый.       — …Не думал, что ты решишь…       — Не думай. — Ворчит отец-с-хвостом. — Вест, это Дарелин, и его отец — Белый Король Лилиум.       Вест хочет насупиться, когда маленький крылатый тянется к нему — в одной руке у него хвост отца, в другой — пальцы Лурьена.       …Кисточку отпускать не хочется.       Вест некоторое время размышляет, а потом решается. И вкладывает пушистую кисточку в руку Лурьену.       Ненадолго.       И хватается за протянутую ладонь мальчика с серым пушком на крылышках.

***

      — А… А мне что делать? — Шёпотом уточняет Лурьен, продолжая держать впихнутую в ладони пушистую кисточку с чужого хвоста.       — Смириться. — Совершенно спокойно отвечает господин Легион, — мелкий по сути поручил тебе охранять мой хвост с метёлкой от всяких покушающихся.       — А кто-то, ну… Может покуситься?       Господин верм отрицательно качает головой.       — К слову, я пригласил доктора, который знаком с физиологией богомолов. — Ровно замечает Белый Король. — Но есть нюанс.       — Ненавижу всё, что идёт после «но». — Ворчит Легион. — По шкале от одного до десяти, на сколько мне нужно напрячься?       — На семёрку.       — Оу. Я заинтригован. Детали?       — Доктор — верм.       Господин Легион устало вздыхает и пожимает сложенными ободранными крыльями.       — …Тянет на тройку. Или…       — Или. — Ровно повторяет Белый Король. — Идёмте, я вас проведу в медицинское крыло.       Лурьен не ожидает ничего совсем экстраординарного хотя бы потому, что с самого детства был подопытной улиточкой и насмотрелся на всё возможное оборудование в медицинских кабинетах.       И удивить его в этой сфере весьма проблематично.       Как и в особенностях вермов. Хотя бы потому, что его любимый бог принадлежал к этому виду, и Лурьен буквально вырос в его тени, и всю жизнь наблюдал за его… Всем.       А ещё Вест был почти чистокровным вермом.       И сам господин Легион — пусть и немного отличался от Черва, всё же принадлежал к этому же виду.       …Лурьен задирает голову, чувствуя неловкость. Потому что в докторе было роста почти столько же, сколько в Мономоне.       А ещё — пушистые, похожие на пуховые светлые крылья и хвост с роскошной почти, пушистой кисточкой.       …А вот маска была простенькой, почти как у господина Легиона, только без треугольных ушек.       — Да, да, я как раз недавно закончил работу над справочником по богомольей анатомии. — Кивает доктор, и золотистая его коса, перевитая лентами и нитями с бусинами, чуть покачивается. — …Но я бы хотел также осмотреть и ребёнка, и, хм… — Доктор переводит взгляд с Лурьена на господина Легиона. — …Позвольте поинтересоваться, сколько Вам лет?       — Много. — Сухо отзывается Легион.       — Это не ответ.       — Можете считать как угодно.       Белый Король чуть разводит руками и выходит из кабинета.       Доктор вздыхает и смотрит на Лурьена.       — Ладно… Давайте начнём с Вас, уважаемый бог.       — Я не бог. — На всякий случай пытается объясниться Лурьен.       — Да, да, а я не верм. Просто будьте так любезны не усложнять всё. Ваш… подчинённый может пока присесть на вторую кушетку и подождать, когда до него дойдёт очередь. И отпустите уже его метёлочку, он не убежит.       Наверное, просто Лурьен что-то недопонял. Или неправильно перевёл в своей голове чужую речь.       Или…       …Ну, тут хоть стол был без скоб и ремней, да и не стол вовсе, а так — удобная кушетка.       На такой Лурьен и заснуть может без проблем.       — …Уважаемый, Вы в курсе, что затребовали от Вашего… подчинённого потомство слишком рано? — Аккуратно уточняет доктор в процессе осмотра.       — Ч-что?       — Ваш верм — маленький, а уже с кисточкой. Это… Слишком маленький возраст.       — Вы… Ну, кажется, немного не так поняли… — Лопочет Лурьен, ощущая себе ужасно неловко.       Доктор лишь пожимает плечами и пушистыми сложенными крыльями.       — Тут весьма трудно что-то понять неправильно. Вы довольно сильно пахнете богом, в то время как от Вашего… подчинённого никакой силы я не слышу. Значит, из вас двоих Вы главный. И раз уж Вы достали и привязали к себе верма, то могли бы и озаботиться его физиологией и узнать, что он едва-едва вышел из возраста подростка и даже толком не вырос.       — Очень даже вырос. — Равнодушно замечает господин Легион.       — Дааа, я заметил. Моим детям по пятнадцать и тридцать семь, и они и то гораздо выше… И с питанием имелись проблемы?       — …Можете считать как Вам угодно. — Вздыхает Легион.       — Дети не должны заводить детей.       — О, доктор, Вы даже не представляете, как часто я сам так считаю в отношении других.       — А в отношении себя? Или у Вас психологическая защита выстроена на отрицании?       — Как хотите, так и считайте.       Лурьен слушает чужую вежливую перепалку, с каждой секундой ощущая себя всё более неловко.       …То есть, его посчитали богом, а господина Легиона — подчинённым?       И, и…       …Ужас.       Ужас-ужас!       — Меня достало объяснять каждому истинное положение дел, так что если кто-то решит, что я — недоросшая малолетка, то пусть так считает и дальше. — Совершенно спокойно объясняет господин Легион уже после врачебного осмотра. — Можешь думать, что я слишком ленив для объяснений.       — Но Вы же… Ну, можете создать себе иную форму? — Осторожно уточняет Лурьен.       Легион вздыхает.       …И через миг перед Лурьеном сидит бескрылый мальчик лет десяти.       А потом — высокий бог в гладкой белой, без единого нарисованного глаза, маске.       …И снова крылатый верм.       — Это — моя первая форма. Ну извините, что не вырос достаточно высоким. Индивидуальные особенности формы нельзя отменять.       …Индивидуальные…       Лурьен вздыхает.       Он ведь тоже родился недостаточно крупным для богомола, и вырос не настолько высоким и совсем не сильным.       …Точнее — совсем слабым. Хотя и ел нормально, и не очень много болел.       Наверное, с господином Легионом та же проблема.       Индивидуальные особенности.       — Я… Ну, хотел спросить. — Вспоминает Лурьен. — Про… Если, как Вы сказали, я не ранен, а просто переплавлен, то почему… Кроме… Ну, нигде кроме… Я никаких отличий не заметил.       — Потому что переплавить можно лишь репродуктивную систему, и то не до конца. Плавку всего тела нецелесообразно проводить — ты умрёшь быстрее от болевого шока, чем процесс дойдёт хотя бы до середины. Проще уж создать новое тело и перенести душу в него, хотя и так есть риск отторжения. — Господин Легион говорит спокойно и ровно, будто речь идёт о погоде. — И потом, вылепить из мужского тела полностью женское проблематично. Ширина таза, плечи, различия в строении позвоночника, молочные железы — на всё это нужны ресурсы и масса, а извне добавить ничего при переплавке нельзя. Можно использовать лишь то, что уже есть у тела.       — Просто… Ну, я совсем не помню, когда это случилось. Точно после того, как Благая эллар… — Лурьен сглатывает. — И это был не мой дорогой Король. И… Ну…       Вспоминать о том, как он краснел и ужасался тому, что перепутал рану с… немножко другими деталями Лурьену не хочется категорически.       Господин Легион вздыхает и возвращает чашечку с чаем на блюдце.       — Возможно, это случилось перед торгами… Ладно, я могу ещё долго за этим наблюдать, но ты хочешь, чтобы я тебя переплавил обратно, но не знаешь, как подвести к этому разговор?       — А… Это возможно?       — Да. — Кивает господин верм. — Просто чем медленней — тем больнее.       Лурьен мысленно прикидывает, сможет ли позорно не орать. Ощущать боль ему совсем не хочется.       …Но и переплавленным быть не то чтобы нравится. Нет, у него ничего не болит, просто…       Просто Лурьен всё же мужчина, и пусть никогда ни одна женщина на него не посмотрит, он хотел бы вернуть себе… свои детали.       — И уточню сразу — плавить можно туда-назад много раз, просто нужно давать телу отдых, так как данная процедура весьма стрессовая. И при переплавке необходимо физическое прикосновение.       — А Вам… Ну, для Вас это не очень энергозатратно?       Господин Легион лишь хмыкает и смотрит на носящихся по саду Белого Короля Веста и Дара, что держатся за руки и, кажется, пытаются поймать какую-то ящерицу.       — Нисколько. Пока мелкие заняты изучением кустов, могу всё сделать.       У Лурьена меленько дрожат пальцы, пока он расстёгивает пуговки на своей одежде и выпутывается из накидки и жилетки.       Да, наверное, хорошо, что при первой переплавке он не испытал никакой боли и потому не запомнил этот момент просто в силу того, что потерял сознание.       …Но раздеваться в присутствии бога — слишком неловко!       — Нужно… полностью, ну, без одежды?       — Как сам хочешь. — Спокойно отзывается господин Легион. — Мне нужен лишь доступ к животу и паху… Могу сменить свою форму, если тебе неловко.       — А на… Какую?       — На женскую.       Лурьен резко мотает головой и зажмуривается.       — Нет-нет, не надо! Я… Не надо, пожалуйста. Ваша теперешняя форма подходит.       Он усвоил-урок-не-надо-больше-повторять.       Если Дуош узнает, то-тогда-точно-точно-нет-не-думать-Дуош-возможно-погиб-Онсу…       — Тебе не нравятся женщины?       — Нет, то есть да, то есть… Я, ну… — У Лурьена заплетается язык, потому что врать он не может, но и полуправда — тоже ложь наполовину. — Я изгнанный богомол. Мне нельзя иметь никаких отношений с… женским полом. Совсем. Ну, то есть я вообще должен был быть убит ещё в детстве но-бабушка-решила-показать-меня-Королю-и-он-оставил-возле-себя и поэтому вот-так-вот-получилось-и-я-изгнан-но-выжил-и…       Во дворце не было нужды объяснять кому-то столь очевидные вещи, потому что все придворные были богомолами.       А цветочным девам и Мономоне всё поведали другие.       …Лурьен был Хранителем бумаг Короля.       Лурьен был изгнанным богомолом. Слишком слабый, слишком хлипкий, маленький и болезненный, с метками от чёрной воды — таких, как он, либо забивали камнями, либо изгоняли ещё в детстве.       А бабушка привела Лурьена к их богу, и тот оставил его рядом с собой во дворце.       И несмотря на собственный титул, лишь любовь Черва оберегала Лурьена от смерти. Потому что изгнанный богомол — отверженный своими же, и назад его никогда не примут. И каждый имеет право сделать с изгнанным всё, что пожелает.       — …Меня… Ну, я, наверное, единственный изгнанный богомол, который вообще прожил дольше двадцати лет, но мне… Нельзя-нельзя чтобы ко мне женщина прикасалась, меня накажут, я…       Господин Легион смотрит спокойно, будто всё уже знает.       …Будто знает всё-всё.       — Я знаю, что про-меня-во-дворце-ходили-слухи-и-вообще, но я правда ничего не делал в постели Короля, только в бумагах разбирался, я же… — Лурьен пытается улыбнуться, но ощущает, что получается слишком жалко. — Я же уродец, и слабый, и больной. И хромаю, и с этими пятнами, и седой — просто мой дорогой Король любил всех подданных и не смотрел на их красоту, и меня… Тоже…       И свет у господина Легиона такой же нежный и тёплый, как у Черва, и хлипкая, едва держащаяся в теле Лурьена душонка дрожит и тянется к нему, хотя это просто видовое сходство богов в их истинных формах и-ничего-более-Лурьен-так-скучает…       — Мне, конечно, всё равно, но думаю, что твой титул должен звучать чуть иначе. — Ровно произносит господин Легион, и от голоса его разом становится спокойно, а от прикосновения к волосам — тепло. — Хранитель королевских бумаг, детей и частиц души.       — Я… Ч-что Вы имеете в виду?       — Позволишь мне снять твою маску?       Богам не отказывают.       Богам не отказывают даже самые сильные богомолы.       Лурьен — совсем не сильный. А слабый. И желание угождать высшим созданиям в его крови.       …Так он хоть немного менее бесполезный.       Господин Легион легко-легко прикасается к обережной маске, и Лурьен позволяет ей упасть. И жмурится — его едва держащаяся в теле душонка слишком хрупкая, и как бы не рассыпалась…       — Смотри.       И Лурьен подчиняется, пусть бы ему и страшно.       …На-колени-паскуда-тяжёлый-какой-же-тяжёлый-ботинок-на-спине-раздавит-переломает-хребет-паскуда-слабый-подчиняется…       У души нет нервных окончаний и Лурьен не может ощутить её так же, как ощущает собственные руки или, например, ноги, но без маски на лице мир кажется слишком ярким и острым, будто наполненным лезвиями, шипами и слишком твёрдыми гранями, а он совсем маленький богомол, и…       Лицо господина Легиона близко-близко, и Лурьен может рассмотреть и крошечные мимические морщинки в углах глаз, и пушистые ресницы, и маленькую родинку на левой щеке у рта, и глаза-как-у-его-Короля-светлые-светлые-и-в-волосах-крошечные-с-детский-мизинец-рожки-белые-под-кошачьими-ушками-на-маске-прятались…       Лурьен моргает, на миг закрывая глаза.       …Лурьен смотрит чужими глазами, и держит в своих-чужих-нет-точно-чужих ладонях собственное лицо и зрение-его-чужое острое-острое, и он способен различить даже мельчайшие детали, которые не различить с помощью зеркала, и, кажется, спектр зрения у бога сильно шире, чем у подслеповатого богомола, потому что…       Лурьен смотрит в глаза-бога-видит-глазами-бога-собственные-глаза-глубже-глубже-ближе-душу.       …Он пахнет Червом.       Его силой.       …Потому что перед тем, как пожелать умереть, его дорогой Король лишился маски и смотрел на Лурьена уцелевшим глазом, и, и, и…       — Твой бог подарил тебе частицу собственной души. — Спокойно произносит господин Легион, и Лурьен ощущает тёплую ладонь на собственной шее и-кажется-чувствует-как-его-не-его-ладонь-прикасается-к-тонкой-коже-с-пятнышками-от-чёрной-воды-нежно-нежно-приятно. — Она не может срастись с твоей душой, но и не распадается… Поэтому тебя доктор и назвал богом — он ощутил отголоски этой спящей силы… Береги её, Хранитель.       И Лурьен-своими-чужим-глазами смотрит на собственное лицо и с ним-кажется-что-то-не-так-потому-что-господин-верм-смотрит-так-пристально-и-близко-близко-и-он-без-маски-и-пахнет-богом-почти-как…       …К его душе прикасается другая душа, мягко-мягко, нежно-нежно, и Лурьен на долю секунды ощущает это лёгкое прикосновение-и-его-переполняет-свет-тепло-ласка-будто-в-тёплый-источник-прыгнуть-с-пузырьками…       И прикосновение пальцев к шее-горлу-ключицам-плечам, и воздух в груди застревает и не-вдохнуть-не-выдохнуть, и Лурьен ощущает собственную беспомощность-но-совсем-совсем-не-страшно-а-тепло-мягко, и ничего общего с тем, что делал Дуош-паскуда-тяжёлый-какой-же-тяжёлый…       …Мысль-воспоминание-ощущение бежит от души к душе, и не обрывается — возвращается назад теплом и светом, и-кажется-Лурьен-понимает-аналогии-с-шестерёнками-потому-что-соединяются-крутятся-работают, и его душа отдаёт плохое воспоминание а забирает только мягкое-хорошее-и-тяжесть-тяжёлый-тяжёлый-уходит-растворяется-забывается-и-да-Лурьен-изгнанный-богомол-слабый-должен-подчиняться-а-богам-подчиняются-и-кто-может-запретить-богу-прикасаться-к-изгнанному-а-ой-а-поцелуй-в-живот-это-щекотно…       …Вот, значит, о каком слиянии говорил господин Легион…