Хрупкие осколки в зеркале

      Слабые подчиняются сильным.       …Истинно сильных меньше, чем может показаться.       Так было.       Так есть.       Так будет.       — …Если родится ещё один пацан — будет трагедия. — Вздыхает матушка тяжело.       Дуош не подслушивает, но стены тонкие, а вместо дверей — занавеска.       Старший брат на Дуоша не смотрит, лишь пожимает тощими плечами, показывая, что услышал материны слова.       Услышал и тоже всё понимает, но не прекращает молча перебирать молельные чётки.       …Матушка хотела дочь больше всего на свете, чтобы та продолжила их семью.       Потому что мальчики способны лишь прислуживать, молиться и помогать женщинам на охоте.       И брату нужно побыстрее вырасти и найти женщину, что посмотрит на него и захочет сделать своим мужем, наплевав на бедность.       …А потом наступит очередь Дуоша расти побыстрее и тоже найти жену.       Или что-то, что сделает его полезным.       Дуош — сильный, пусть пока ещё и ребёнок. И он сбегает из детских комнат и таскается с братом на охоту, потому что матушка сосредоточена на коконе и будущем пополнении.       Вдвоём получается немного лучше, чем в одиночку.       — Нам с тобой повезло. — Вздыхает брат на привале, переворачивая палочки с кусочками мяса и грибами, чтобы они пропеклись со всех сторон. — Мы в золотое время родились, и поэтому нам хватает еды. И, может, получится пропихнуть тебя учиться.       — А ты?       — Я умею читать, но дальше… — Брат вздыхает. — Сейчас мне уже поздно дёргаться. Через полгода у матери родится третий ребёнок, и если это будет девочка — нам вовсе перестанут уделять внимание.       — А если мальчик?       Брат лишь качает головой.       — Мамушке важно получить дочку, так что я молюсь, чтобы это её желание сбылось…       Вот всегда он был таким.       Дуошу хочется быть на брата похожим, но никак не выходит.       Нет в нём этой какой-то нежности и мягкости. Смирения.       — А зачем мне учиться? — Уточняет Дуош, обгрызая грибочку шляпку. — Научи меня тоже просто читать, и всё.       — Балбес.       …А потом к ним в дом приходит богомол в дорогих одеждах.       В белоснежной, идеальной накидке, на которой нет ни единого пятнышка, и маленькая хижина, в которой живёт Дуош с родителями и братом, кажется ещё меньше и теснее.       Грязнее.       Неряшливей.       …И, что ещё удивительней — богомол не просто из дворца, про который Дуош уже знает.       Богомол — мужчина. И на запястьях у него нет браслетов.       …Значит, и жены у богомола нет.       И одна эта мысль уже кажется совершенно невероятной.       — Если родится дочка, мне нечем будет платить за его обучение. — Ворчит матушка недовольно. — А старшего не отдам — он мне по хозяйству помогает.       — Мадам, Вы же понимаете, что если хотя бы один из Ваших сыновей получит блестящее образование, то цена его на брачном рынке многократно вырастет?       — Толку от этих ваших склянок да свитков… Лучше уж Дуоша в жрецы пристроить.       — Король не желает поклонения. — Ровно-ровно отзывается гость. — …Я согласен взять младшего себе в служки. Если он проявит усердие — то и передам знания. И… Если он и вправду окажется талантливым — передам свой титул.       — У мальчишек никогда нет таланта.       — Тогда бы меня перед Вами не было, мадам.       Старший брат сжимает пальцы у Дуоша на плече и, наклонившись, почти на ухо шипит:       — Обещай, что будешь талантливым и усердным. Пожалуйста.       …В тот день Дуош навсегда покидает собственный дом.       Дуошу семь.       Наставник Церель смотрит внимательно. Потом отворачивается. Складывает руки в белоснежных шёлковых перчатках за спиной.       Во дворце все носят белое, и Дуошу тоже шьют белую накидку, к которой поначалу боязно прикасаться.       Так что Дуош моет руки по десять раз в день.       У Наставника Цереля есть несколько учеников. Мальчики разного возраста из разных слоёв общества — и Дуош в этой компании находится в самом низу.       …Он просто самый крупный для своего возраста. А ещё Наставник Церель категорически против драк, и если застукает — то выгонит зачинщика сразу.       Поэтому Дуоша не трогают.       Никто не хочет быть изгнанным из дворца, где белый мрамор, белые цветы, белые окна и Король.       …Великий бог, которому Дуош мастерит крошечный алтарь под своей кроватью и кому молится перед сном.       Как, впрочем, и остальные богомолы.       В сочинении — больше красных чернил, чем чёрных. И ошибки почти в каждом слове, которые Наставник безжалостно исправлял.       По сравнению с другими, лист Дуоша — самый красный.       — Да он же из низов совсем, вот и тупой! — Хохочет кто-то из мальчишек. — Пусть назад возвращается и охотой занимается — он ни на что не способен, только жрёт во дворце!       Наставник Церель сворачивает все листы в трубку и бьёт ей мальчишку по макушке так, что тот утыкается маской в стол.       Звук гулкий, и все шепотки сразу стихают.       — Тупой написал две страницы с ошибками. А ты, «умный», выдавил из себя пятнадцать строк, и хочешь, чтобы я тебя похвалил?!       Дуош — тупой.       Но он усердный.       И он переписывает своё сочинение, раз за разом начиная заново, если допустил очередную ошибку.       …Бумаги тратится много, но Наставник Церель не кричит. Лишь приносит ещё одну книгу.       И Дуош переписывает её буква в букву, оттачивая правописание.       Он сидит с чернилами так долго, что забывает помолиться перед сном богу.       …Потому что ночь заканчивается, и наступает новый день.       Дуош — тупой.       Но он усердный и сильный.       И он пообещал брату, что будет талантливым и сумеет удержаться во дворце.       Дуошу почти десять.       Наставник Церель изучает всё вокруг, и свойства чёрной воды — в том числе.       — Знания превращают нас из животных в высших существ. — Однажды произносит Наставник. — И дают нам возможность выбора.       Знания.       …И бог.       Дуош видел вживую их бога, их Великого Короля, и хочет научиться рисовать, чтобы запечатлеть эту безупречную красоту и тёплый свет.       …У Дуоша получаются уродливые каракули.       Он не сдаётся.       Тупые сильные богомолы — очень упёртые.       …А ещё, увидев жизнь во дворце и вокруг него, Дуош теперь понимает — его собственная семья нищая.       И если бы не золотое время, полное изобилия, матушка убила бы что брата, что самого Дуоша — потому что они мальчишки, и у неё не было бы ресурсов прокормить ненужные рты.       — О, да это хлюпик! — Почти верещит Онсу. — Изгнанный уродец! Зачем Король его вообще оставил при дворце?       Хлюпик в обережной маске весь сжимается и опускает голову.       — Наставник, а давайте я хлюпика камнем тюкну? Он же заразный! — Предлагает Онсу, чуть понизив голос.       …За что отхватывает от Цереля подзатыльник и встречается маской с мраморным полом.       — А ты что предложишь? — Уточняет Наставник совершенно равнодушно и поворачивает голову к Дуошу.       — Это не моё дело. — Спокойно отзывается Дуош. — Я ничего к хлюпику не испытываю. Он покорен и послушен, а остальное…       Наставник Церель скупо кивает. Он ответом доволен.       Дуошу семнадцать.       …К хлюпику Дуош и правда ничего не испытывает. Ну богомол, ну изгнанный. Уродливый и хилый. Иногда забывается и отращивает волосы длинней положенного, но это — не слишком большой грех.       Если дорогой бог захотел его себе оставить — он бог. Ему дозволено всё.       Вместо того, чтобы тратить на него время, Дуош лучше вызубрит ещё одну книгу.       …Или помолится.       К хлюпику Дуош ничего не испытывает.       К Хранителю Дуош ощущает смесь зависти и восхищения.       Потому что у Хранителя — блистательный мозг.       Абсолютный талант.       Там, где Дуош сидит со счётами и вычислениями в столбик, Хранителю достаточно одного мимолётного взгляда и он выдаст точный ответ.       Способность обрабатывать и запоминать информацию у Хранителя феноменальная.       — Это побочный эффект от пятен чёрной воды. — Выносит вердикт Наставник Церель. — В её природе поглощать всё, вот она и дала такой… отпечаток.       Дуошу плевать, вода это или не вода.       Хлюпик — талантливый, пусть этого сам не понимает.       Там, где Дуош часами торчит перед мольбертом в попытке понять светотень и перспективу, Хранитель просто берёт уголь и уделывает его быстротой набросков.       …Наверное, поэтому Черв его себе и оставил.       Дуошу всё равно.       …Дуошу просто хочется обладать хоть каплей такого таланта, но у него есть лишь его усердие.       Дуошу двадцать два.       — Мой муж не будет заниматься какой-то чепухой. — Презрительно сообщает одна из Великих Матерей. — Достаточно и того, что его мозги и красота передадутся детям. И надеюсь, будут девочки.       …Дуош не был дома с семи лет, но это не помешало матери продать его. И теперь к Наставнику Церелю пришла одна из Матерей, которая согласилась взять его на роль младшего мужа.       Сильный имеет право приказывать. И Наставник Церель — один из самых сильных, и имеет колоссальное влияние даже на Великих Матерей, но Дуош — из низов, и должен подчиниться, и…       — Слабые подчиняются. — Произносит Наставник, выпроводив Матерь из кабинета. — …Лет шестьдесят назад брак со столь богатой дамой был бы для тебя золотым билетом. Но сейчас ты можешь выбирать.       Дуош — тупой.       …Уже не совсем.       …И потому он быстро понимает, зачем Наставник кладёт перед ним скальпель.       Муж в семье должен быть тих и покорен, и не имеет никакого права перечить супруге.       Такими создала богомолов их ушедшая богиня.       …Муж должен быть красивым.       (Богомолы должны были быть красивыми, чтобы услаждать взор их богини, просто та их кинула, а Черв… Их Король не смотрел на красоту внешнюю.)       Дуош может выбирать, потому что Наставник Церель увидел в нём потенциал.       Дуош снимает маску и сжимает пальцы на рукоятке скальпеля.       Он прекрасно выучил анатомию, чтобы знать, куда наносить удар, чтобы он не был смертельным, но оставил последствия.       Такие же, как и у Наставника Цереля.       Достаточные для того, чтобы Великая Матерь отказалась от него.       …Какой женщине понравится, что её муж не может улыбаться?       Дуош может выбирать.       Дуош выбирает продолжить путь Наставника.       …Естественно, Великая Матерь в ярости, но муж с «каменной рожей» ей ни к чему.       Дуош улыбнулся бы, но из-за повреждения лицевого нерва это проблематично.       — Я долго думал. — Наконец произносит Наставник Церель. В руках у него — серебряная подвеска. Его титул.       Его знак власти.       — Пусть у тебя не так много таланта, но ты обладаешь тем, что я старательно искал в своих учениках. У тебя есть усердие и безграничное упорство. И ты ушёл от наших традиций дальше остальных. И… Ты можешь выбирать разумом, отрекаясь от собственных желаний или эмоций.       …Дуошу двадцать восемь, когда эти три истерички сначала подслушивают, а потом старательно раздувают из таракана огромную гарпиду, и выставляют хлюпика едва ли не маньяком.       На взгляд Дуоша, нет смысла наказывать хлюпика за то, что он что-то там репетировал в своём кабинете.       …Но с точки зрения истеричек изгнанный богомол должен был быть наказан по всей строгости. Будто не просто посмел пригласить одну из высокородных богомолих, но и снасильничать её.       У Дуоша есть выбор.       …Они могут пожаловаться своему младшему братцу, и Онсу, идиота кусок, рьяно поскачет ломать хлюпику хребет, а Дуошу придётся разбираться с последствиями.       Неизвестно как ещё отреагирует Король на смерть своего любимца.       …А истерички не отстанут. И если ничего не сделать — они раскачают ситуацию до вовсе огромной проблемы.       И успокоить их словами невозможно. Потому что доказательства — лишь их рассказ.       И чтобы иметь вес против трёх дам, нужны слова тридцати мужчин-свидетелей минимум.       — Я… Разберусь. — Обещает Дуош, потому что у него есть выбор.       Сделать плохо или отойти в сторону и позволить случиться ещё худшему.       Стать палачом самому или передать эту ответственность другому.       …Кто точно хлюпика убьёт.       Изгнанные богомолы не живут долго. Их забивают камнями сразу, и каждый может сделать с изгнанным всё, что угодно.       И хлюпик — послушный и тихий, а ещё — едва слышно пахнет их Королём.       Дуош с самого детства при дворце, и уже давно научился различать запах его любимого бога на предметах и…       …И.       У Дуоша есть выбор.       Он делает его, пусть бы это и мерзко — протягивать руки к тому, кто любим их дорогим богом.       Кто, пусть хилый и страшненький — но безумно талантлив мозгами.       …Если бы хлюпик хоть пискнул, хоть всхлипнул, то Дуош прекратил бы.       Несмотря на то, что за этой его «проверкой» внимательно наблюдали.       Хлюпик не издал ни звука.       Не выдал ни малейшей реакции.       …Следить за придурком Онсу — не то, что Дуошу хочется.       Но тот лезет и лезет к хлюпику, и в конце концов Дуош сдаётся.       И использует кулаки.       А потом и собственную власть, чтобы изгнать идиота из дворца.       Хочется ему тупого доминирования — пусть возвращается в родное поселение и там крутит гарпидам хвосты!       А во дворце — иные законы и иные правила, и либо богомолы их принимают — либо уходят.       …Его Король убивает себя, и у Дуоша совсем нет времени.       Он — один из главных учёных-богомолов, и выше него — только Хранитель.       …Хранитель, который никак не успеет укрыться от гнева Благой эллар, что вернулась в их мир и вновь стала тут главной, и пожелала убить всех «предавших её».       А удел богомолов — молиться и служить богам.       …Жаль только, что Дуош сделал свой выбор разумом, а не собственными эмоциями или жаждой выжить.       …Он любит Короля, и в сердце его нет места для Лучезарности. И никогда не найдётся.       Даже если это означает ужасный конец.       Или ужас без конца.       Дуош сильный и быстрый. И он успевает добраться до кабинета Хранителя.       Он успевает сменить собственный плащ на запасной Лурьенов, пусть бы хлюпик тощий и плащ на Дуоше трещит.       Он успевает достать Королевскую печать.       А дальше…       …Дальше Дуош ничего не успевает.       Только сжать в пальцах тотем своего бога, которому молился с самого детства.       Потому что Благая эллар появляется перед ним — сверкающая, безупречная и прекрасная.       …Вся в крови бога, которому Дуош верен.       — Я Хранитель бумаг Короля. — Богомолы не могут врать. Но Дуош не врёт.       Он просто верит в то, что говорит.       Его маска — обычная маска богомола, — трещит и осыпается, когда Благая эллар щёлкает по ней длинным ноготком.       И Дуошу так невыносимо остро-больно-плохо, что зажатый в руке тотем Короля крошится.       …Как и печать, в которой есть отпечаток силы Черва.       И сила эта остаётся на Дуоше несмываемым пятном. Знаком того, что Дуош — приближенный к богу.       Слишком приближенный для простого слуги.       — Что ещё скажешь? — Холодно уточняет Благая эллар, и душа её вот-вот Дуоша раздавит. — Если ты не знал — я твоё Древо.       Разорвёт его собственную маленькую душу на лоскутки.       Дуош выбирает.       Дуош выбирает разумом, а не собственными эмоциями.       — Вы… Может быть, Вы и были им. Но я верен лишь моему Королю и… Вы меня его лишили, поэтому убейте и меня. Вы ведь хотите зачистить всех предавших Вас богомолов. Я — главный из них. Можете… начать с меня.       Если взять всю вину на себя, то есть шанс, что другие богомолы пострадают меньше, так как на них будет меньше «вины».       …Только бы хлюпик успел сбежать вместе с Вестом.       Благая эллар смотрит ему в лицо, на котором больше нет маски, и если бы не повреждение лицевого нерва, Дуош бы плакал от боли.       …А так — не получится.       — Раз ты таааак просишь, начну с тебя. — Холодно сообщает богиня, и мир вокруг Дуоша начинает вертеться.       …А, нет. Это он от удара пролетел через весь кабинет и вышиб спиной дверь.       …Если бы у Дуоша было чуть больше времени, он сбежал бы вместе с Хранителем. Хранитель же — хлюпик, и ему самому нужна защита.       …Тому, кого любил его бог, нужна защита. А Дуош — сильный.       Он бы справился и защитил бы и сына бога, и любимчика бога.       …Значит, защитит хоть так.