Громкое падение

С того самого вечера, с того самого разговора с отцом, Настя настроила себя на Олимпиаду. Следующая должна была пройти в 2050 году, на неё бы она не попала по возрасту. А вот на Олимпиаду 2054 года было попасть реальнее. У неё было целых четыре года с хвостиком. Кажется, что это много. Но когда дело касается столь важного события, дни могли лететь незаметно. За эти годы мир Насти перевернулся с ног на голову. И не только из за гормонов. Изменился весь мир русского фигурного катания как для фигуристов и тренеров, так и для зрителей. В отставку подали Тутберидзе и Глейхенгауз. Это случилось сразу после Олимпиады 2050 года. И случилось это из-за неудачи, которую потерпел дуэт на соревнованиях. Фигуристы под их руководством не заняли высоких мест – девушки не добрались дальше серебра, мужчины отвоевали бронзу, а пары так вообще ничего не заняли. Последний раз такое разочарование сборная ощущала в далёком 2026 году. Так легендарное дуо кануло в лету, навсегда оставшись в истории фигурного катания. Кто же встал на их место? Вариантов было много. Нанимали многих тренеров, но прогресса было ноль. Никакой продуктивности, и фигуристы, грезящие олимпийским пьедесталом, разбежались. А как же шли дела у Гуменников? Удивительно, но за год Настя наверстала многое. Всероссийские и международные соревнования сыпались на её голову с неведомой мощью. И так в свои 12 с хвостиком лет в портфолио Насти пополнилось званием кандидата в мастера спорта. Да уж, резко перескочила она с первого юношеского на КМС. Но кого это волнует? Главное, быстро достичь своей цели. Пете было трудно тренировать собственного ребенка. Ведь тренер не родитель. Тяжело смотреть, когда дочка падает, а ты должен нескончаемо кричать: «Ещё раз! Давай!». Но Настя не винила его. Она понимала одну простую истину, что папа её любит, а на катке он просто выполняет свою работу. В некоторой степени, она была благодарна ему за все те умения, которые он ей дал. Не каждый сможет в 12 лет получить КМС, а в 13 приглашение на Кубок России. Для неё сделали исключение, пустив на три года раньше. Все силы были брошены на это. Настю было невозможно выгнать с катка. Появилась новая мантра: «Мама была на первом месте три года подряд! Папа, хоть и сдал позиции в 24 году, но всё равно первое место! Я должна быть такой же! Нельзя их опозорить.» Упорства у Насти было не отнять. Но им она только вредила себе – стирала ноги в кровь и мясо, получала ушибы по всему телу, сидела на диетах и пропускала школу. Но если последнее решилось экстерном (на два года вперёд, милый читатель!) и переводом на домашнее обучение, то первые три пункта были самыми сложными. Петя не мог изменить её характер, как бы не пытался. – Настюш, ты умница в любом случае. Тебе всего тринадцать лет, а прыгаешь ты как взрослая. Думаешь, маме там легко, когда ты делаешь хуже себе? Я тебя.. я тебя не за медали люблю. И мама тоже. У тебя целых четыре года впереди. Не убивай тело тренировками. Я же вижу, что тебе больно. Но Настя продолжала отодвигать от себя тарелку с куриной лапшой, запираться в комнате и уходить из дома на общественный каток, чтобы тренироваться. А её гнали мамочки и подростки, крича в след: «Хватит выпендриваться, всех посбиваешь. Катайся на арене!» В один из дней, когда ее опять прогнали, Настя зашла в квартиру, швырнула коньки в коридор и, громко крикнув: «Суки» – зашла в комнату. Петя был дома, поэтому услышал первый мат дочки. – Настя! – Петя постучал в дверь. – Катись куда подальше, да четверной лутц выполни! Проще говоря, оставь в покое! – Настя захлопнула дверь, закрыла на щеколду и стукнула по ней чем-то (видимо книжкой). – Настюш, что случилось? – Но ответа не последовало. Наоборот, пугающая тишина царила за дверью. В ушах стукнуло сердце. Он явно разнервничался. Нужно принять таблетки... Петя зашёл на кухню. И в ту же секунду его уши пронзил женский крик. Крик Адели... В тот день, когда она выпала из окна, последнее, что он от неё услышал.. Петя сжался, нащупывая на кухонной стойке банку с таблетками. Щелчок, и он, не запивая, поглотил капуслку. Она медленно скатилась по горлу, а крик стих. Петр Олегович сильно волновался за дочку, отчего состояние его ухудшилось. Он стал более нервным, что было несвойственно для человека с фамилией Гуменник. Сделал всё как надо – сходил к врачу. Тот прописал ему магний для успокоения. Петя вернулся к комнате дочки и услышал тихие-тихие всхлипы. – Настюш, что случилось? – П... Папа, – Настя запиналась, глотая слёзы. – Я не достаточно хороша... – Кто тебе такое сказал? – Я-я сама так о себе думаю. Я не достойна участия в Кубке... Я маленькая ещё.. И взяли меня туда потому что я дочь Петра Гуменника и Аделии Петросян. Я ничего из себя не представляю! Я – имя и рожа! Меня даже объявляют на соревнованиях, как имя мамы и имя папы! Я никуда не поеду! Коньки брошу, с моста сброшусь. Всё, что угодно, но этот мир не увидит Анастасию Гумменик взрослой! – Настюш, впусти меня. Мне нужно с тобой поговорить. Может, это будет звучать совершенно неправильно, но я хочу, чтобы ты меня послушала. Щёлкнула дверь. Петя вошёл. Настя лежала в кровати, обняв тонкими, чуть смуглыми руками бело-бирюзовую кофту Адели. Эта вещь всегда была её талисманом. Настя чувствала, что в кофте осталась частичка таланта её мамы. Так что ни одни соревнования не обходились без этой вещи. Насте нужно было завернуться в кофточку, прочитать «Отче наш» и выходить на лёд. Срабатывало со стопроцентной точностью. – Что ты там сказать хотел? – Спросила Настя, лицом уткнувшись в ткань. – Назови мне олимпийскую чемпионку по итогам Олимпиады 2026 года в Милане. – Алиса Лью... 226,79 баллов за короткую и произвольную программу суммарно. – Баллы, конечно, не очень, ровняться на это нельзя. Но надо быть проще. Не лететь выше крыш. А в твоём случае... Настюш, надо развернуть это в преимущество. Посмотри в зеркало, – Петя достал с верхней полки карманное зеркальце, дав его дочке. – Взгляни на себя. Ты очень похожа на маму. Волосы, глаза... Но не думай, что это всё, что тебя определяет. Твоя мама много что не успела. Но ты можешь это сделать. Ради неё. Ты – её продолжение. Мама будет очень рада за тебя на том свете... Он замолчал, положив руку на её плечо. Настя не плакала, но явно была раздосадована. Петя наклонился в её уху, переложив руку на её голову. – На лёд приглашается Гуменник Анастасия, Россия, – Настя шутки не оценила, что буркнула, – Ах, ну что же это с Анастасией? Может, у Анастасии платье не то? А может, вместо коньков бананы? Ах, точно! Мы кофту забыли, точно! Петя обнял дочь, прижав к груди. От неожиданности Настя вздрогнула, но рассмеялась, сжимая в руке талисман. – Люблю тебя, пап.. и.. я постараюсь быть проще. Ну и не ударить в грязь лицом, конечно. – Вот это и правильно, Ася.. Кстати, у меня тут кое что есть. Петя вышел из комнаты. А через четыре минуты вернулся с коробкой. А внутри лежали детские белые конёчки, где на внутренней стороне стопы акриловым маркером были выведены два автографа. – На правом коньке от Алисы Лью, а на левом от Ильи Малинина. Я тебе не рассказывал, но когда тебе исполнился год, Алиса приезжала в Петербург. Ну и подарок тебе сделали на пару с Ильёй. Ну и ещё по мелочи – игрушки там всякие... Настя взяла их в руки. Глаза загорелись от одной только мысли, что ей сделали подарок такие известные люди – чемпионы, великие тренеры, члены американской сборной! Положительные эмоции переполняли Настю. – А чтож ты мне не рассказывал? – Хотел сюрприз тебе сделать, когда вырастешь. Ну вот. Пришло время. – Эх, жалко малы! Так бы был второй талисман. –Ну значит будем их с собой возить всегда. Так бы и нарядится можно было – коньки, зипка. – Пап, у меня появилась идея. Ну для произвольной программы на Кубок России. – Слушаю вас. – «Yo soy Maria». Сжатая версия песни. Мамина финальная олимпийская программа. Пётр опешил. Он помнил эту программу, наделавшую шуму. Четверной тулуп, тройной лутц, тройной тулуп, тройной сальхов. От воспоминаний у него потемнело в глазах. – Ась, ты точно готова к этому? Мама же... – Упала на четверном тулупе. А я не упаду! Во мне гены лучших фигуристов! Смогу я всё. Так в только начавшейся карьере Анастасии Гуменник назрели перемены. После приглашения на Кубок России, люди стали вспоминать такую фамилию, как Гуменник. Тринадцатилетняя фигуристка привлекла внимание общества к себе. Пользователь (⁠｡⁠•̀⁠ᴗ⁠-⁠)⁠✧: Не рановато ли ей? Она самая младшая там. Пользователь Катерина: У Гуммеников семейная стратегия. Всё на мази будет. Пользователь Семечка ответил(-а) пользователю Катерина: А что за стратегия? У Насти прекрасно получались её произвольная и короткая программы. Но силы были брошены на то, что посложнее. И присутствовали в обоих программах четверные прыжки: тулупы и лутцы. Набивали баллов и сложные каскады из тройного лутца и двух двойных акселей. Публикация программы вызвала самый настоящий Интернет скандал.. и органы опеки. В день вылета в Красноярск за пять часов до отправки, социальные работники стали ломиться в двери квартиры Гуменников. Кто-то подал анонимный запрос, что Настю избивает отец. А беспардонная барышня пятидесяти лет даже стала сдирать с девочки колготки, доказывая, что синяк на голени, полученный после падения с обычного акселя, является примым доказательством вины отца, и что Настю нужно немедленно изымать из семьи. Если бы не Вероника Анатольевна, которая буквально час назад доказывала, что слишком старовата стала для таких полётов, то Асе и Пете две работницы опеки выломали бы руки. Она очень уж убедительно и на языке отборных безматных жаргонизмов разъяснила что да как. Опеки и след простыл. Но неприятный осадок остался. Когда команда прилетела в Красноярск, то не успели они и заселиться в гостиницу, как на Настю налетелеи журналисты. Так она дала первое в своей жизни интервью. Интервьюеры говорили с ней тихо, будто бы обмениваясь с девочкой секретами. И для Пётра Олеговича, стоявшего неподолёку, это было иронично. А ведь Аделе по приезде из Милана камеры чуть ли не в лицо пихали... – Волнуешься? – Нет, совершенно нет. Я всё умею и во всём уверена. – А Пётр Олегович не давит на тебя? – Совершенно нет. Тут скорее я на него давлю, – Она тихо рассмеялась. – За тебя много кто переживает, люди говорят о твоём возрасте. Что ты думаешь? – Эм... Я маленькая, безусловно. Но нужно хвататься за любую возможность показать себя. Ну или.. Ну или просто научиться получать удовольствие от происходящего. Я так считаю. Да простят меня зрители и болельщики мамы и папы. Настя рассмеялась. Интервьюеры вместе с ней. А Пётр, складывая руки на груди, ожидал, когда это кончится. Смех Аси отдавался у него в ушах детским, характерным именно для неё звоном. Как вдруг ребяческие нотки исчезли оставив место лишь взрослому смеху. И он понял, что вновь бредит... По итогам короткой программы Настя заняла первое место. Для неё это было довольно просто. После ухода Тутберидзе фигурное катание в России стало сдавать позиции. Вот и получилось, что олимпийский резерв откатал хуже тринадцатилетнего кандидата из Санкт-Петербурга. – Ася, позиции не сдаём. Ты молодец, но всё решится завтра. – И завтра я всех удивлю... Настя сидела в номере Вероники Анатольевны, что-то листая в телефоне, пока её воспитательница сидела в кресле, глядя на ребёнка. – А что за программа? «Любовь моя»? – Нет... Я ещё не катала её на публике. Это будет сюрприз. – Ну даже мне не скажешь, деточка? А я тебя выхаживала, – Иронично произнесла Дайнеко, заигрывая с ребенком. И Настя не не могла стоять против таких фраз папиного тренера. – Мамина олимпийская программа.. Вероника Анатольевна поперхнулась воздухом от такой новости. – Ася! Но там же четверные! – Да что их все страшатся? Я же всё умею. – А-а платье? – Мамино... После смерти Аделии Пётр не выкидывал вещи жены. Ведь как так можно? А к костюмам с выступлений он не прикасался из принципа. Хотел сохранить для дочки. А получилось так, что сохранил всё. Добрая половина гардероба Насти – одежда, некогда принадлежавшая Аделе. А в его спальне, в широком белом шкафу так и остались висеть её парадные платья и одно бежевое пальто. Будто бы Аделя отошла в магазин, а не погибла 13 лет назад. – Ась.. – Всё это... Всё, чего я добилась, просвещается маме. Легла спать Настя поздно. И Петя, находясь в соседней кровати, уже тихо похрапывал, не зная о её волнениях. Хотя, может, он догадывался. Сам же был на её месте. Но Гуменник младшая заснула лишь к полуночи, ожидая увидеть маму...

***

И снова Настя здесь. Снова одинокий каток, освящённый белым прожектором. Снова идеально гладкий лёд. Снова она – Настя в окружении холодной тишины. И снова она – мама. Аделия, всё такая же прекрасная и молодая, медленно выплыла из тьмы под скрежет льда, остановившись перед дочкой. – П-привет... Покойница, положив обе руки на сердце, нежно улыбнулась живой девочке, лишь этим отреагировав на приветствие. – А я на Кубке России оказалась, представляешь? В свои-то 13 лет. Ты ведь помнишь, сколько мне? – А я похожа на плохую маму? – Тихо спросила Аделия и опустила руки, тихо подъехав к Насте. – Нет, точно нет! – И что же за программа будет в этот раз? Опять в костюме эмо-школьницы будешь судей пугать? – Нет, – Настя покраснела, как спелая малина и занервничала, боясь напугать мамин образ. – мам.. там это.. ну... Твоя олимпийская программа. Покойница изменилась в лице, глядя прямо в карие глаза, над которыми постарались её гены. – Это папина идея? – Нет, моя. Я сама его еле уговорила. – Не боишься? А покажи-ка мне четверной тулуп. Настя отъехала на приличное расстояние, разогналась и прыгнула. Раз. Два. Три. Четыре. Она прыгнула четверной тулуп без единой ошибки и недокрута. – Ну как я? Я молодец? – Молодец, конечно, молодец! Ты, главное... Ай, неважно! Аделия подъехала к Насте, крепко обняв. Девочка опешила. Впервые за долгие годы мама во сне обнимает её. Из более молодых карих глаз полились слёзы, словно хрустальные капли. – Я в-ведь смогу? – Сможешь.

***

Настя проснулась к шести утра. Папа спал на кровати, раскинувшись как морская звезда. Поэтому, чтобы никто не мешал, она встала и забежала в ванную. Папа бы мылся-намывался часами. Закончив в ванной, Настя оделась и стала будить папу. – Па-а-ап, вставай, мы всё проспали! И Петя в ту же секунду вскочил как ошпареный. – Настюх, час же ещё! – А я заранее, чтобы ты помыться успел. На арену она прибыли самые первые. Успела она переодеться и причесаться, хоть прическа была и простой. Настя не использовала лак для волос. Причёски с ним она считала ужасно вредными. Поэтому использовала лишь воск, чтобы кудрявые, почти чёрные волосы, доставшиеся от мамы, не липили во время проката. Настя долго глядела на себя зеркале в раздевалке. По ту сторону Зазеркалья перед ней будто бы стояла та фигуристка, что почти 25 лет назад в этом же городе и на этой же арене в третий раз стала чемпионкой России. Аделия Петросян... Но в это зеркало смотрела совершено другая фигуристка – её дочь. И она была настроена на пьедестал. Всё ради мамы... Красное платье ярко бликовало в тусклом свете раздевалки. То самое платье, которое Настя в семь лет нашла в коробке у бабушки на квартире. Там было много ещё платьев. Но она запомнила два – это красное и другое блестящее бежевого цвета. И первое ей полюбилось больше. В то время Насте оно было велико. А сейчас оно было ей в пору... На голове был собран высокий чёрный хвост, чуть зализаный. Настя тяжело задышала. В её душе разбилось её старое «я». Не было теперь Насти. Лично для себя она вновь стала дочерью Петра Гуменника и Аделии Петросян. Раньше её это обижало. Но папа прав. В этом есть своё преимущество. Кто бы что не говорил, а у публики у ней совершенно другое отношение. И у судей тоже. Со стороны люди подумали бы, что баллы ей завышают. Но это не так. От неё ожидали многого. И судили её по сути. Значит нужно чистейшее исполнение. И она им его покажет... «На лёд приглашается Анастасия Гуменник, Санкт-Петербург» Тихий и спокойный голос женщины вырвал Настю из раздумий. Настя быстро прочитала «Отче наш», сжала рукав маминой кофты и вышла на лёд, улыбаясь окружающим. Петя пристально смотрел на дочь. «И вот, на лёд выходит самая молодая звезда этих соревнований – Анастасия Гуменник. Как мы помним, по итогам короткой программы она заняла первое место.» «Женя, подождите, мне подсказывают, что... Программа Анастасии является переделанной программой Аделии Петросян.» «А так разве можно? Ну ладно, держим за тебя кулачки, Настя.» Она не помнила, как откатала программу. Но после каждого прыжка будто бы чувствовала, что падает. Однако ни одного падения. Чуть грязное приземление, но баллов за него не сняли. А четверной тулуп? Настя приземлилась так точно, что Пётр сам закричал на всю арену: «Шикарно, Настюш!» Настя вышла со льда, сотрясаясь от волнения. Пётр Олегович тут же бросился обнимать её. В трансляцию попал момент, где сквозь сухие похвалы комментаторов отец-тренер шепчет дочке: – Всё хорошо, ты молодец... Как итог – первое место с отрывом в шесть баллов от второго. У обоих полились слёзы. Настя обняла папу. Сквозь трансляцию слышалось «Мама-мама!». Комментаторы кричали на перебой. «Дамы и господа, это исторический момент! Анастасия Гуменник – дочь Петра Гуменника и Аделии Петросян – чемпионка России! Настя, мы все поздравляем тебя и ждём тебя на Зимней Олимпиаде в 2054 году!» «Миша, ты сильно торопишь события. За четыре года всякое может случиться. В любом случае, не будем нагнетать. Желаем Анастасии Гуменник побед в дальнейшем.» «Подписываюсь под каждым словом, Женя. <...> Чтож, дорогие друзья, на этом мы с вами прощаемся. С вами были Михаил Игнатов.» «И Евгения Медведева.» В миг Петя оказался в кафе. Сам не понял, как это случилось. Но Настя сидела перед ним, жуя карбонару с самым самодовольным лицом в мире. Пётр знал, что дочь имела сильные внутренние границы. Они действовали по примеру «прыгну четверной тулуп – съем яблоко». А сейчас Настя наконец-то могла себе позволить съесть что-то вкусненькое. Вот только Петя не мог вспомнить момент, когда именно он ей это купил. Время будто скакнуло вперёд... – Ты молодец, Настюш. Я горжусь тобой. – Мне не нравится Красноярск. Тут неприятно, давяще. – Ну, согласен. Тут стало хуже. – А паста вкусная. Но ты всё равно лучше готовишь, Мишленовский повар. – Тринадцать лет я воспитывал ребенка, чтобы услышать эти слова... Они рассмеялись. Петя сжал руку дочки. Как вдруг в кармане завибрировал телефон. Он принял вызов. – Ало? На той стороне провода раздался живой женский голос. – Пётр Олегович? Федерация фигурного катания на коньках России беспокоит...