Громкое падение

«Пётр Олегович, федерация хочет пригласить вас на работу с женской олимпийской сборной. Результат вашей подопечной Анастасии Гуменник впечатляет. Мы бы хотели, чтобы вы провели работу с атлетами для дальнейшей их подготовки к Олимпийским играм. А ответ мы можем предложить место в олимпийской сборной для Анастасии Гуменник. Мы впечетлены ее талантом, девочку ждёт большое будущее...» С этих слов начался олимпийский путь Насти. Но за это пришлось побороться. Из Красноярска Петя и Настя отправились в Москву – смотреть фигуристов. И после каждой девушки он уходил пить успокоительное. Его юниорки прыгали лучше олимпийского резерва. «Какое же позорище» – подумал он, тяжело вздыхая. Отсеялась буквально половина. Не потому что их выгнали, а потому что стало стыдно. Осталось пять девочек, с которыми Петя провёл серьёзный разговор. – Девочки, ничего против вас я не имею. Я верю, что вас ждёт большое будущее. Но вам нужно больше упорства. Больше тренировок. Мне нужно поговорить с вашими родителями. Я же не могу кататься из Петербурга в Москву каждый день. Так за три месяца вся сборная перебралась северную столицу. Петя не мог и представить, что когда нибудь будет отвечать за такое важное дело – подготовку не только женской сборной, но и мужской. Это было таким фантастическим исходом, что было удивительно. А не сон ли это? Прошло четыре года. Имя Анастасии Гуменник гремело похлеще Александры Трусовой и Анны Щербаковой в их лучшие годы. Теперь всё было серьёзно. Никаких детских «первенств двора» и тому прочего. В свои семнадцать Настя собрала всевозможные титулы. Осталось звание олимпийской чемпионки. И к нему она шла уверено. Аккредитацию отец, дочь и Новая Петрова гвардия (так зрители назвали учеников Гуменника) прошли с лёгкостью. И так 3 февраля 2054 года российская сборная вылетела на Зимнюю Олимпиаду, о чём с гордостью сообщили всевозможные СМИ. Снова Милан гостеприимно встретил спортсменов и болельщиков. Российские атлеты с гордостью носили свой флаг везде, где только можно. В самолёте пели песни на русском языке, гордо рассказывали о планах на эти соревнования. Настя краем уха слушала юношеские обсуждения. – Не, ребята, я не гордый. Я согласен и на бронзу. – Дим, да тебе лишь бы в пятерку попасть, уже достижение будет. – Не умничай, Александра. Это стратегия такая. – На стратегию имеют право только Гуменники. А ты так, спекулянт и недоучка. А Настя и Петр Олегович сидели на передних сиденьях. Тренер спал как убитый, а дочурка что-то листала в телефоне. Но это что-то было не что-то. Настя смотрела на фотографии мамы, улыбаясь так лучезарно, как только могла. На сердце теплело от одной только мысли о ней. «С корабля на бал» сборная отправилась на каток, опробовать лёд. Петру даже не пришлось их гонять. Они сами выскочили на лёд, чуть ли не выгоняя остальных фигуристов. – Дима, спину держи! Ева, руки выше! Настя, приземления мягче должны быть! А у бортиков сиротливо стояла сборная Америки. Испугано моргая, они наблюдали за российскими атлетами, которые взлетали чуть ли не пол-метра над уровнем льда. Прошлая Олимпиада у России не задалась. Всё думали, что российские фигуристы вообще не будут учавствовать. А тут... Настя решила передохнуть. Подъехала к бортику, обопёрлась на него и стала дышать, как собака. Её команда знала, что это норма. Но американцы-то нет. К ней подъехал один из атлетов – молодой парнишка лет восемнадцати, может на год старше. На голове его красиво лежали русые волосы с частыми светлыми, почти белыми прядями. Лицо округлое с большими светло-серыми глазами и неуверенной улыбкой. Руки и ладони тонкие, как у пианиста. Но Настя, не различив, кто над ней стоит, резко и громко сказала: – Дима, уйди бога ради, не до тебя. – What? Настя подняла глаза и поняла, что стоял над ней явно не Дима. Для Димы этот американский атлет был слишком тощим. – Ой, I'm sorry, I mistook you for my friend. – Можно на русском, мисс. Настя была в шоке. Что уж говорить, она была поражена таким хорошим русским от случайного американского фигуриста. Она протянула ему руку первая. – Анастасия Гуменник, Россия. Очень приятно познакомиться. – Подождите, так вы? – Парень аж просиял после того, как Настя представилась. – Так вы же дочь Петра Гуменника? И-и мать ваша – Аделия Петросиян? Так? – Да, но у мамы фамилия Петросян, а не Петросиян. – Пет-ро-сян... Правильно сказал? – Правильно. Ну, а теперь представьтесь вы, неназванный фигурист, – Она взялась за бортик, не отпуская руку нового товарища. – Ах! Excuse me! Стефан Малинин, USA, – Парнишка задергал руку русской, сжимая её всё крепче и крепче от волнения. Выглядело это почти комично. – Вот так встреча... Не думала, что увижу сына Ильи Малинина! – Настя неловко улыбнулась ему, пытаясь осторожно освободить руку от его нервной и чуть влажной хватки. – Я так много слышал о вас и ваших родителях! Они – поистине великие люди. Вам так повезло родиться в семье чемпионов. – Настя! – Голос Петра Гуменника разрезал воздух над катком, что фигуристка Аня Попова упала с двойного акселя. Но Петя не был зол. Акустика сыграла против него. – Насть, долго стоишь. Всё хорошо? – Какая встреча! – Над катком раздался голос другого тренера, от которого сжались уже американские атлеты. – Какие люди. Это же Пётр Гуменник, или my old eyes подводят меня? Пётр поднял глаза. На той стороне стоял уже немолодой и постаревший Малинин. Постриженный, чуть почерневший в волосах и в прямоугольных очках на носу. Он и не заметил, что спереди бывшего соперника и давнего друга, но чуть левее, стояли Настя и Стефан, так и не разжавшие руки. – Илья! Да ну, не верю! Давние товарищи вмиг оказались рядом друг с другом, обнимаясь как подростки. Ни о какой тренировке не могло идти и речи. Всё глазели на тренеров. Стефан отпустил Настю, глазея на её отца, будто на диковинное животное. Но и новая подруга мало чем отличалась от него. Огромные черные глаза блестели от волнения, совмещёного с восхищением. – Ах, уже познакомились? – Спросил Малинин, подойдя к бортику ближе. – Анастасия Петровна, вы сильно выросли. Даже стоять на ногах умеете. – Драсте! – Настя ответила тоненьким голоском, вздрагивая. – Это Стёпа?! – Гуменник старший широко раскрыл глаза. – Да он твоя копия. А раньше так был похож на маму. – Только вот Настя твоя не поменялась. Была с лицом Аделии, такой и осталась. Настя тяжело вздохнула, покраснев от смущения. – Пётр Олегович, мне нужно отойти. – Пять минут тебе, Гуменник! – Буркнул он для вида, а сам сел на лавочку. Малинин устроился рядом. – Стефан, что стоишь, come on! – Стефан отъехал от бортика, продолжая тренировать прыжки. – Каким судьбами тебя на Олимпиаду во второй раз занесло? – Как Тутберидзе и Глейхенгауз уволились, так я и работаю. Скажу по секрету, меня просили. Настю в 13 лет без отбора позвали на Чемпионат России. Ну и заняла она там первое место. Про меня все вспомнили, позвала меня федерация тренировать сначала девушек, а потом и парней. Ну вот мы здесь. А ты тут как? – А как Алиса десять лет назад ушла, так я тут за главного. – Везёт однако... Как она, кстати? Как раз лет десять о ней ничего не слышал. – Не знаю. Даже со Степашкой порвала все контакты... – Жестоко она с ним обошлась, никому не пожелаешь. – Не надо в пожалейку играть. Справляемся как-то. После разминки ребята стали распределяться, кто и когда пойдёт на репетицию короткой программы. Вернулась Настя, и по иронии судьбы её поставили первой на разминку. Пётр встал. – Анастасия, работаем как обычно. Чистый прокат и свободна, – Гуменник взглядом показал Малинину на свою звёздочку, чтобы тот оценил технику вместе с ним. Короткая программа Анастасии была очень красивая и драматичная. Под музыку из мюзикла «Anastasia» (с правами, в этот раз всё было в порядке) рассказывалась реальная история живой и яркой княжны, жизнь которой кончилась рано, быстро и жестоко в подвале дома инженера Ипатьева. В движениях чувствовались живость, артистизм, пластичность – они и завораживали окружающих. Настя знала, какую интересную, но тяжёлую историю рассказывала своим танцем на льду. Было видно, что Россию представляет достойный атлет. И Илья, и Стефан смотрели не дыша. Воздух из лёгких выбивал каждый прыжок, каждая дорожка шагов. У Малинина младшего блестели глаза. Настя была профессионалом, никто не спорил. Когда музыка закончилась, а она приняла финальную позу – неуверенно расставленные ноги и правая рука, поднятая, будто желаля остановить пули – Стефан, сам того не замечая, стал хлопать. Тихо и неуверенно, но явно желая поддержать. – Настя, свободна, – Пётр Олегович подозвал дочь рукой. Она подошла, – До ужина можешь погулять, Насть. Карточка и деньги знаешь где. – Ой нет. Буду я ещё тебя обгладывать. Сама всё куплю. Всё, давай. Настя покинула каток, отправившись продолжать семейные традиции. На лёд вышла Ева Яблочкова. – Ева, разомнись для начала, потом начинай. Вечером Настя гуляла у отеля, разглядывая его со всевозможных сторон. Как вдруг за её спиной вновь оказался Стефан, только сейчас вернувшийся с тренировки. – Ты что тут делаешь? Я думал, ты на втором катке. Гуменник младшая обернулась на нового американского друга, вынимая наушники из ушей. – Во первых, здравствуй. – Здравствуй. – А во вторых, ты же видел, что меня отпустили с тренировки. Больше тренировок у меня не будет. – Как это? То есть вы не тренируетесь по пять часов без остановки? – Пять часов? Не-не. Мы не сверхлюди же. А я тренируюсь меньше, потому что у меня получается лучше. И тренер это понимает, Петру Олеговичу нужно заниматься с другими. Все же медальку хотят. Вот меня и подвинули, – Настя пошарила рукой по карману куртки и достала пачку жвачки со вкусом мятного мороженного. – Будешь? Стефан взял две блестящие полоски. – Забыл сказать. Ты очень круто катаешься. Мне понравилось. – Жаль, что я не видела твоих выступлений. Мне бы хотелось похвалить тебя в ответ. – Ничего, посмотришь скоро. Петя к тому времени отделался от фигуристов и отправил их на ужин. А сам отправился в Милан. Двадцать восемь лет назад они с Аделей гуляли по этому городу, не имея возможности представить, что в ближайшее время их жизнь изменится. В лучшую сторону, конечно. И вот он, спустя столь долгий строк, ходит по этим оживлённым улицам один. Вокруг так много людей, но по сути Петя был один. И в одиночестве он обращался к женщине, с которой его не разлучила даже могила. – Привет... у нас всё хорошо. Как видишь, до Олимпиады добрались... Настя молодец, прокаты чистые. Для тебя старается... Гуменник сел на уличную лавочку, потирая рукой лицо. – Не знаю, видишь ли ты её там, но... Но все её прокаты посвящены тебе. Ты для неё герой, милая. Он выдохнул, закрыл глаза и облокотился на спинку лавочки. – Помолись там за нас, за неё. Насте это нужно...

***

– Stefan, what's going on? There are no other options but to fall! Pull yourself together! – Крик Ильи раздавался по всему катку, пугая Стефана. – Father, I am trying, truly, – Стефан поднялся после падения, облакотившись на бортик. – Ты как собираешься брать пьедестал, Стёпа? Ты падаешь на каждом прыжке, – Тренер перешёл на русский, буквально стоя над учеником. – Мы приехали за медалью. – I.. I don't know... Но я буду стараться больше. – Конечно будешь, – Оскалился Малинин. – Жить на катке у меня будешь! Я тебя всю жизнь проталкивал. Но золотую медаль я тебе не нарисую. Вон! Даже русские тугодумы лучше тебя прыгают. – Я буду стараться...

***

– Насть, ещё прыжок попробуй. Закрепим. – Окей, пап. Скрежет лезвий о лёд, толчок, прыжок, вращение – раз, два, три, четыре – и чистое приземление. – Вот это уровень, дорогая. Вот чтобы также короткую откатала. – Постараюсь. – Иди попей. Воду не пьёшь совсем. Настя подъехала к бортику и Петя протянул ей бутылку. Спортсменка начала жадно пить и в конце концов осушила всё. Наверное, при желании, осушила бы и весь Байкал, да вода там грязная. Настя пила и пила, а папа смотрел на неё пристально, будто волнуясь за что-то. И тут в ушах раздался чей-то голос. Сначала тихий-тихий, а потом переростающий в громкий говор сотен тысяч голосов. У Пети застучало в ушах, а виски пронзила боль. Он схватился за голову, отвернувшись. В ушах отчётливо звучало: «Поздраляем вас! Счастье то какое!» «Повезло вам, так на маму похожа» Петя стал шариться в карманах в поисках таблеток. И через время большая рука тренера нащупала пузырек с теми же капсулами белого цвета. Щелчок. Таблетка. Глоток. Продолговатая палочка медленно спустилась по горлу. Голоса вновь стихли. И Петю вновь перебросило во времени. Теперь они с Настей стояли в холле отеля. Свора журналистов – как российских, так и иностранных – брали интервью у этой маленькой семьи, столь удивительным образом оказавшимся на Олимпиаде. Речь на разных языках звучала бессвязной какафонией. И Настя, подсознательно ее боясь, убегала, держа папу за руку. – Анастасия Гуменник, подождите! Петя был зол, прикрывая дочь от тех, кто выполнял свою работу слишком уж нахально. – Всё, оставьте её, – прозвучал знакомый голос. У Пети стукнуло в ушах. 6 февраля 2054 года были открыты XXXII Зимние Олимпийские игры в Милане и Кортине... Самое сложное испытание в жизни Пети и Насти...