Toward the Brasil

      Во сне Сонхва летает. Во сне он способен оторваться от земли и взмыть на встречу лазурному небу, сильные стальные крылья несут его ввысь. Твердая поверхность остается далеко позади и теряется из виду, в поле зрения остается лишь бесконечный океан, наполненный пронзительной голубизной. Он мягко планирует, подстраиваясь под попутные потоки воздуха. Ничто не может удержать его на земле, только ветер и солнце составляют ему компанию.       Он делает крутой поворот, затем еще один. Встречает один воздушный поток за другим. Поднимается все выше и выше, врывается в пышное облако, где влажный белый пар окутывает его, чтобы тут же отпустить. Сонхва взмывает еще выше и, находясь практически в вертикальном положении, разворачивается лицом к солнцу. Огромный сияющий диск встречает его, лаская кожу теплом своих лучей. Сонхва кажется, что еще немного — и он сможет догнать небесное светило, протянуть к нему руку и, коснувшись, войти в него и стать единым целым. В конце концов, в своих снах он способен на все.       — Сонхва~       В этот момент он слышит его. Голос, который зовет его по имени с нежностью и трепетом. Высокий и мягкий, приятный и манящий в то же время. Сонхва разворачивается в сторону звука и мчится к нему. Он набирает скорость, лавируя между облаками, навстречу потоку ветра, соревнуясь с ним. Еще немного — и он уже может разглядеть вдалеке источник приятных звуков — среди скопления облаков окутанный эфемерной золотистой дымкой силуэт выделяется на фоне смешения голубого и белого.       — Пак Сонхва~       Ангел из его снов ждет впереди, облаченный в золотую вуаль с ног до головы, лишь лицо можно разглядеть среди облаков. Его острые мелкие черты, нежность в его внимательных глазах — это то, что видит Сонхва даже на большом расстоянии. Ангел в предвкушении призывно протянул руку. Сердце Сонхва бьется все сильнее, он еще рьянее набирает скорость. Шанс приблизиться к небесному созданию распаляет его душу пуще, чем возможность достать до солнца — он хочет коснуться, упасть в объятия, ощутить его всем телом и душой, стать единым целым. Завернуться в его тепло, окунуться в его свет.       — Пак Сонхва, найди меня~       Сонхва летит вперед на пределе сил. Прекрасное видение — такое близкое и в то же время такое недостижимое. Он отдал бы все за возможность приблизиться к нему, отдал бы небо и солнце, отдал бы свои крылья и свободу, чтобы лишь на миг ощутить в полной мере то, что этот голос пробуждает в его сердце. Прекрасное создание ждет его впереди, он вот-вот сможет соединиться с ним, этот дивный миг все ближе с каждым взмахом его крыла.       Он протягивает руку навстречу к недосягаемой мечте, уже готовый, наконец, ощутить долгожданное прикосновение, когда в несбыточный сон врывается отвратительный звук.       Звонок телефона отрезвил его окутанное безмятежным туманом сознание. Сонхва открыл глаза и вполне ожидаемо не увидел перед собой ни облаков, ни неба, ни солнца, ни свое прекрасное видение. Серость реального мира обрушилась на него со всей своей неумолимостью. Есть ли более неприятное время суток чем то, на которое приходится миг осознания неизбежности перед гнетущей действительностью.       — Сонхва? Ты слышишь меня? — раздался голос по ту сторону провода, как только он снял трубку. — Где ты? Уже одиннадцать часов! У нас форс-мажор, без тебя не обойтись!       Взволнованный голос его ассистента невозможно не узнать, как и невозможно игнорировать. Сонхва молчал некоторое время, прежде чем ответить. Часы на его прикроватной тумбе показывали полночь.       — Уен? Ты на работе так поздно?       — Поздно? Сейчас одиннадцать часов! Я только что сказал тебе.       Сонхва несколько раз ударил по груде приборов на прикроватной стойке. Четвертый слева переходник, испустив небольшую, но тревожную искру электричества, подсоединился наконец к нужному разъему. Кипа устройств, только что бывшая бесполезным металлическим мусором, неспособным выполнить свое предназначение, возродилась к жизни, попискивая и мигая маленькими лампочками-индикаторами, как бы извинившись перед своим хозяином. Блэкаут шторы разошлись в стороны, пропустив неяркий солнечный свет в небольшую спальню. Время действительно близилось к полудню.       — Кажется, техника в доме барахлит. Я скоро буду, — отчитался Сонхва, получив в ответ еще некоторое количество взволнованного лепета «Отлично! Выметайся из дома сейчас же! Пожалуйста поторопись, мы без тебя не разберемся…»       Сонхва повесил трубку, не позволив рабочей информации смыть послевкусие сна. Он, не без чувства вины, остался в постели еще какое-то время, в надежде удержать ощущение попутного ветра, свободы и полета. Ощущение независимости и одновременно принадлежности к чему-то большему. Ощущение любви и нужности, которое подарил ему прекрасный ангел снов, назвав его по имени так, будто все чего он когда-либо хотел — это быть рядом с Сонхва.       По сравнению с этим будничная реальность не имела для Сонхва никакой ценности.       Однако Уен на том конце провода звучал очень взволнованно, а значит задерживаться нельзя.       Потому Сонхва вынужден оставить грезы позади и двинуться навстречу вызовам нового дня.

***

      Ни для кого не секрет, что бумага делается из древесины. Древесина — это материал, который составляет важную часть таких удивительных представителей флоры как деревья. Прежде чем стать сырьем для такой необходимой и незаменимой для человеческой цивилизации вещи как бумага, дерево должно быть высажено в плодородную почву, выращено с любовью и заботой каким-нибудь профессиональным лесником за 50-100 лет и затем аккуратно срублено таким же профессиональным дровосеком.       Затем труп великовозрастного гиганта направляют на лесоперерабатывающий завод. Порой срубленное дерево пересекает миллионы километров суши, иногда моря и океаны, страны и континенты, прежде чем встретит свою дальнейшую судьбу. Оказавшись в месте назначения древесные тела попадают в металлические лапы огромных лесоперерабатывающих станков. Закономерно, на заводах с них снимают кору, пилят, сортируют, рубят и перемалывают в щепки. Замачивают, нагревают, утрамбовывают, осушают и выпрямляют, режут, скатывают в рулоны, пакуют и затем распределяют по другим предприятиям, где измененное до неузнаваемости бывшее дерево подвергается дальнейшей обработке в зависимости от назначения бумажного продукта.       Самый распространенный и самый востребованный вид производимой бумаги — это обычная тонкая офисная бумага. Используется она, например, для печати таких совершенно необходимых обществу вещей, как бланки и квитанции строгой отчетности. Бланки ознакомления с информацией, бланки согласования информации, бланки учета распределения информации, бланки учета оглашения или сокрытия информации, а также самые важные бланки учета выдачи бланков, конечно же, производимые в самых разных формах по нескольку разных образцов на каждый вид отчетной деятельности. С разновидностями квитанций дело обстоит еще труднее, а говорить о различных журналах учета и книгах регистрации вообще не имеет смысла, если не посвящать этому отдельный том на сотни страниц.       Однако по-настоящему свой сокровенный смысл бумага получает не после обработки и даже не после печати на ней соответствующей формы бланка. Действительно значимой бумага становится только после того, как к ней прикасается рука человека. И нет, не упаковщика и не грузчика, и даже не работника печати. Человеком, который наделен правом вдохнуть жизнь в лист бумаги после многочисленных этапов подготовки, должен быть чиновник соответствующей должности и при соответствующих полномочиях.       Именно находясь на столе вышеупомянутых личностей, черно-белые бланки и квитанции расцветают синими печатями и подписями, свидетельствующими о том, что данный кусок целлюлозной продукции имеет под собой вес, способный перевернуть жизнь какого-нибудь отдельно взятого человека с ног на голову. А то и вовсе, отнять таковую.       Эти чудовищные по своей разрушительной мощи документы имеют невероятно раздражающее свойство скапливаться, путаться меж собой и теряться в самые неподходящие моменты, создавая ненужные и неожиданные трудности для различного сорта менеджеров среднего звена огромного и разветвленного министерства информации. Этим омерзительным утром неумолимая смертоносная сила в виде проклятых бумажек выбрала в качестве своей жертвы Чон Уена. Ничего не подозревающий ассистент главного заместителя руководителя Отдела Замещения Главных Руководителей по Обеспечению Бесперебойной Работы Заместителей Руководства Отделения Регистрации Информации по воле случая был вынужден иметь дело с некоторым количеством отвратительных бумажек, каждая из которых предоставляла абсолютно противоречивые факты.       Одна имела отношение к одному конкретному человеку и происходила из одного отделения, вторая происходила из другой отрасли министерства и предназначалась совершенно иному лицу. Третья соответственно включала в себя данные человека из первой квитанции и в ней же данные отправителя соответствовали второму бланку. Согласно протоколу все три части должны были составить один пакет документов. информация в них должна быть идентичной.       — День не задался с утра, — сокрушался Уен, придвигаясь ближе к рабочему столу Сонхва, который в этот момент заканчивал сверять данные с экрана. — У нас неполадки с проекторами на всей территории офиса, а вместо распределения задач и подсчета эффективности они то и дело показывают Weekly idol. Да, тот самый выпуск, где группу заставили танцевать до упаду, а тех кто падал били электрошоком. Если бы я не знал, что в твоем доме тоже барахлит техника, решил бы что эти остолопы отлынивают от работы! Теперь я уверен, что во всем виновато министерство техобслуживания. Ну знаешь, они там ковыряются в заднице целый день, а потом, не помыв руки, хватаются за панели приборов, неудивительно, что у них пальцы скользят мимо кнопок, если все содержимое их…       — Дело не в машинах, — ответил Сонхва заблаговременно до того, как его ассистент успел бы закончить свою непристойную тираду. Сонхва думал, только Уен мог с таким непринужденным видом злословить о государственных структурах и даже не сбавить тона. Бесстрашное дитя. — Коды сотрудников перепутаны.       — На чьей стороне ошибка? — радостно переключился Уен. Он всегда воодушевлялся, когда Сонхва переходил к решению проблемы. Или когда обнаруживалось, что вина за неполадки висит на ком-то другом.       — Отдел Поиска Информации, — объявил Сонхва, отпив чай из любимой офисной кружки, — Экспедиторский Отдел выставил счет на электропроцедуры на имя Чхве Чонхо, школьного учителя. А счет за безопасность на Чон Юнхо, инженера системы воздухоснабжения. Ошиблись в букве имени и пошло поехало.       — Ох! Хоть одна хорошая новость на сегодня — мы не виноваты! — воскликнул Уен и совершил победный разворот вокруг своей оси на офисном кресле с колесиками. — Давай-ка, предоставь это мне, я с удовольствием направлю письмо с жалобой на их адрес. Только посмотри, что бы мы без тебя делали? — и вдруг прибавил более серьезным тоном — Что бы с нами стало, если бы тебя вдруг повысили?       — Ты же знаешь, я не гонюсь за карьерой и уже отклонил все предложения, — Сонхва не понравился тон, которым Уен поднял эту давно закрытую тему. — Меня устраивает моя должность.       — Но если бы все-таки повысили?       — Я бы отказался снова.       Сделав ещё один оборот на офисном кресле, Уен вдруг достал неизвестно откуда взявшийся документ. Выглядела эта проклятая бумажка хуже некуда — количество подписей и печати, превышающее среднюю норму, никогда и ни при каких обстоятельствах не сулило ничего хорошего.       — Тебя повысили! — заявил Уен, с силой приземлив злосчастный документ на стол перед Сонхва. Тот едва не уронил любимую кружку с чаем, по пути залив её содержимым важную документацию. — Ты говорил что откажешься от повышения!       — Я откажусь… — тупо повторил Сонхва, теперь уже более пристально изучив треклятый документ. Подписано и заверено лично мистером Z. Черт.       Сонхва действительно не собирался менять свою должность даже при условии пары лишних нолей в зарплате и добавления нескольких дополнительных уровней секретности. С особенным желанием он готов был отказаться от последнего условия.       — Это твоя семья, не так ли? — спросил вдруг посерьезневший Уен. Больше всего Сонхва напрягало в этом разговоре то, что его ассистент звучал как жена, которая поймала мужа на измене. В его планы совершенно не входило бросать свой отдел и подчинённых. — Возможно я лезу не в свое дело, но, мне кажется, здесь замешана твоя мать? Пробовал поговорить с ней? Сонхва лишь испустил побежденный вздох. Очевидно, ему действительно предстоит пройти через этот мучительной разговор. И сделать это следует как можно скорее.

***

      Сонхва постарался покинуть рабочее место с минимальными временным затратами. Ему понадобится все время вечера, чтобы притворить в жизнь свой единственный план спасения. Он миновал этажи и коридоры, коротко кивал знакомым при встрече, не сбавляя шагу. Наконец, добравшись до рамки металлодетектора на выходе из своего территориального отделения регистрации информации, он был остановлен досмотровым роботом. Бестолковая железка на колёсиках все тыкалась в него своей сферической линзой, не в силах найти нужный угол обзора, чтобы просканировать его на предмет незарегистрированных металлических объектов. Сонхва оставалось лишь терпеливо распахнуть полы плаща, чтобы облегчить убогому механизму работу.       — Ах, Сонхва! — окликнул его приятный низкий голос у соседней рамки. — Давно не виделись       — Есан, — скорее констатировал, чем поприветствовал его Сонхва. Не то чтобы он не был рад видеть старого знакомого, может даже друга? С людьми такого калибра, как Кан Есан, ни в коем случае нельзя было злоупотреблять такими громкими словами как дружба. Однако время для светской беседы оказалось не подходящее.       — Не ожидал увидеть тебя здесь, — продолжил Есан, рутинным жестом направляя камеру робота по нужной траектории, чтобы быстрее закончить процесс досмотра. — Неужели ты все еще работаешь на регистрацию информации?       Теперь Сонхва оставалось только смириться с тем, что праздной болтовни ему не избежать. Человеку из департамента поиска информации не отказывают в разговоре.       — Меня здесь пока что все устраивает. Знаешь, каждому свое место.       — Мне всегда казалось, что твои навыки могли бы пригодиться и на более высоком уровне, — парировал Есан, его блестящие кожаные перчатки скрипнули, когда он согнул пальцы на лацкане пиджака Сонхва, быстрым жестом поправив и без того прекрасно сидящий предмет одежды.       Костюм Сонхва не был фабричной дешевкой, пошитой на средний размер, какой обычно носили его коллеги по цеху. Уж на что Сонхва не стеснялся тратить зарплату, так это на сшитые на заказ и идеально подогнанные по фигуре костюмы из качественных натуральных тканей. По крайней мере, бирки на одежде информировали о том, что при создании использовались натуральные ткани или хотя бы лежали рядом. Однако стоя перед Есаном, одетым в черный как смоль, гладкий и накрахмаленный костюм с блестящими лакированными пуговицами, он неожиданно почувствовал себя бродягой в замусолленом рванье. Тот выглядел как живой манекен, будто если бы при каких-то обстоятельствах на его одежде появилась бы маленькая складка, она тут же смутилась бы своей неуместности и поспешила бы разгладиться самостоятельно.       Сонхва с напускной непринужденностью оглянулся по сторонам, краем глаза проверяя, сколько людей видят их разговор со стороны. Холл департамента регистрации был полон как всегда в часы после конца стандартной рабочей смены. Огромное скопление экранов, транслировавших запись со сканирующих линз досмотровых роботов, показывало то же, что и всегда — серые, оплывшие от усталости и хмурые от раздражения лица пришедших в министерство решать свои вопросы граждан и спешащих домой сотрудников. Первые пришли за решением своих проблем, которое они скорее всего не получат в этих стенах. Вторые торопились уйти, чтобы решать свои собственные проблемы в других местах. Никого не волновали двое высоких и статных сотрудников в сшитых на заказ костюмах, обсуждавших какие-то личные вопросы.       Сонхва собирался уже натужно откашляться, чтобы прервать неловкую тишину и завершить беседу, однако кое-что заставило его задержать дыхание.       Как и любое государственное учреждение, здание Отдела Регистрации Информации отличалось своей монументальностью. Гладкие бетонные стены уходят далеко ввысь к высокому потолку, к которому тянутся, извиваясь и пересекаясь друг с другом, огромные воздуховодные трубы. С места, в котором возле центрального входа располагаются металлодетекторы, хорошо просматриваются главные экраны, на которые выводится запись с камер наблюдения, установленных на линзах досмотровых роботов. Множество мелких экранов покрывают участок стены за стойкой администратора практически полностью. На каждом из них отражаются разного плана мелкие составляющие большого и бурного потока людей в холле Отдела Регистрации Информации.       В центре скопления экранов Сонхва безошибочно определил очень знакомое лицо. Привычные черты не выглядели расслабленными и томными, какими помнил их Сонхва. Острый внимательный взгляд не излучает нежность, скорее он наполнен уверенностью и… неприязнью. Однако Сонхва не смог не узнать его — человека из своих снов. Это невозможно, этого не может случиться в череде будничных дней рядового работника Отдела Регистрации Информации Пак Сонхва, заместителя руководителя Отдела Замещения… Этого не может быть. И все же, это происходит.       Сонхва сглотнул. Он практически забыл, где находится и с кем разговаривает, но голос Есана мягко вытолкнул его назад в реальность.       — Если тебе понадобится помощь при переводе, ты всегда можешь надеяться на нашу дружбу, — продолжил Есан. — Я уверен, твоя компетенция располагает к должности более… высокого уровня секретности.       При любом удобном случае Сонхва бы возразил, но в этот конкретный момент все его сознание было поглощено происходящим за стойкой администрации. Там, под громоздкой вывеской с всем известным слоганом «помогите министерству информации помочь вам», он увидел невысокого человека, разговаривавшего с сотрудником справочной. Его волосы темные, одет он был в простой рабочий комбинезон, но Сонхва все же не мог не узнать его.       Неуклюжий досмотровый робот старательно тыкал сферической линзой прямо в лицо этого человека.       — Я хочу сообщить об аресте, — промолвил до боли знакомый голос, — по ошибке.       — Это в департамент согласования информации, — ответил ему сотрудник справочной, даже не взглянув на документы, которые предложил ему человек.       — Я был там, но меня отправили к вам, чтобы заполнить форму, — этот невероятно знакомый и близкий для Сонхва голос звучал сбитым с толку, но не менее уверенным чем раньше.       Работник администрации молча пролистывал кипу бумаг с видом скучающего профессионала, который по запаху может определить правильно ли заполнен предоставленный документ, после чего спросил, есть ли у того квитанция об аресте. Человек молча протянул очередной бланк.       — Ага, здесь нет печати, — констатировал администратор.       — Нет печати? — голос все больше наполнился нотками неприкрытого раздражения. — И где же мне её взять?       — В Отделе Согласования Информации, — невозмутимо ответил ему администратор.       Волну раздражения, исходящую от человека возле стойки, можно было ощутить на расстоянии. Тот выхватил документы из рук администратора и, оттолкнув от себя назойливую сферическую линзу, с рвением направляется в сторону выхода. Несчастная досмотровая машина не справилась с силой толчка, крутанувшись на месте въехала в ближайшую стену. Только когда прибор побеждено испустил электрическую искру и экраны на стене над стойкой перестали транслировать изображение, Сонхва пришёл в себя.       — Если передумаешь на счёт повышения, можешь обратиться ко мне, — продолжил Есан. — И, если не возражаешь, я дам тебе небольшой совет.       Сонхва мысленно закатил глаза. Еще один комплимент касаемо его так называемых навыков, и он попытается перепрыгнуть через ограду и сбежать. Что Есан собирался ему посоветовать? Быть более амбициозным? Карабкаться вверх по карьерной лестнице, зарывая себя все глубже в подвалах министерства? Чтобы что? Носить элегантный черный костюм, идеально сшитый по талии и подчеркивающий плечи, с черными кожаными перчатками и блестящими пуговицами? Сонхва не удержался и снова оглядел костюм Есана. При желании он может заказать себе такой же.       — Тебе стоит сменить ассистента, — так же спокойно, как и всегда порекомендовал Есан. — Говорят, неумеренная болтливость чрезвычайно заразна.       Эти слова заставили Сонхва оторопеть. Это не было абстрактное напутствие, или дружеское наставление, или даже скрытое оскорбление, которое звучит как совет, но сказанное для того, чтобы упрекнуть в чем-то. Это конкретное предостережение против конкретных действий. Одного конкретного человека. Сонхва собрал все свои силы для того, чтобы не уронить лицо, не выдать свою нервозность каким-нибудь дурацким жестом, например, громко сглотнуть в образовавшейся тишине.       Он судорожно соображал, что можно ответить на такое заявление, чтобы не усугубить свое положение. Эти слова могли значить ровно ничего, а могли и означать что на спине Чон Уена нарисована огромная мишень с обещанным призом за попадание в центр. А также, что Сонхва совершенно точно находится в радиусе поражения.       — Дай угадаю, он сказал что-то про содержимое чьей-то прямой кишки? — нашелся Сонхва. Только годы общения с друзьями его матери помогли ему сохранить фасад в этой ситуации. Такой бэкграунд можно указать в резюме как опыт боевых действий. — В таком случае, я лично отправлю его чистить туалеты на триста сорок девятом этаже в качестве сверхурочных.       — О, ты так жесток, — на секунду Сонхва даже показалось, что его собеседник всерьез развеселился от этой мысли. — Если серьезно, то не спускай с него глаз, этот парень, очевидно, не понимает насколько серьезно то, чем мы тут все занимаемся.       — Именно поэтому я и не ухожу со своей должности, — одобрительно кивнул Сонхва. — Как только я выйду за порог, поверь мне, здесь все взлетит на воздух! Приглядывать за разгильдяями — это моя основная обязанность, все остальное — потом.       — Тогда твое настоящее повышение — это стать воспитателем в детском саду, — на этот раз Есан, видимо, искренне наслаждался разговором. — Очень рад был повидаться. Нам обязательно нужно почаще видеться.       Неслышно, почти невесомо, Сонхва испустил маленький вздох облегчения. Последняя фраза звучала многообещающе — как будто этот разговор подходит к своему естественному концу.       — Сонхва, все хорошо? — вкрадчиво поинтересовался Есан. — Кажется, ты отключился на секунду.       — Ах, да, — опомнился тот. Его попытка поиграть в гляделки с экраном по ту сторону холла не осталась незамеченной, — показалось, что увидел знакомого.       — Отсюда? — Есан непринужденно обернулся в сторону экранов, чтобы критически оценить расстояние. — Хорошее у тебя, однако, зрение.       Действительно, точно разглядеть чье-то лицо с такого расстояния было бы чудом. Сонхва решил, что очевидно его мозг выдает желаемое за действительное. Должно быть, так на нем сказывается стресс неожиданных новостей.       — Да, ведь я весь мою мать, — кивнул Сонхва в надежде, что ничем не выдал свое беспокойство. — Я тоже рад был повидаться. Надеюсь на скорую встречу.       — Я тоже, — кивнул ему Есан, — мне, пожалуй, пора. До скорого.       С этими словами он скрылся в толпе, в глубине холла департамента. Для приличия Сонхва подождал еще полминуты у досмотровой рамки, прежде чем броситься ускоренным шагом в противоположную часть холла. К его большому сожалению, человека, которому принадлежал этот взгляд, нигде не было видно. Тень мечты снова ускользнула от него, оказавшись такой же иллюзорной как солнце, небо и крылья в его снах.

***

      Разговор с матерью для Сонхва всегда был делом, к которому следует тщательно готовиться. Эта женщина считала своим правом распоряжаться его жизнью так, будто она принадлежала ей, принимая решения на свое усмотрение прямо у него перед носом. Она всегда желала для него лучшего, Сонхва знал это. Однако её представления о лучшем практически никогда не сходились с его собственными взглядами и планами. И в этот раз она снова приняла за него решение, ни на минуту не задумываясь, что об этом думает ее сын. Сонхва мысленно приободрился и приготовился к бою.       Местом, в котором суждено произойти сражению за личную свободу, оказался изысканный ресторан в верхней части города. Это означало, что перед нелегким боем Сонхва предстоит пройти восемь пролетов пешком, обойти семь коридоров, перейти из одного здания в другое трижды, спуститься на четыре этажа, выйти на большую открытую платформу, находящуюся примерно в четырехстах метрах над землей, и снова бесконечно подниматься по лестнице. А это, в свою очередь, означает, что к тому моменту, когда он заметил наконец фигуру своей матери в толпе у входа в ресторан, пот уже стекал по его лбу градом.       — Здравствуй мой дорогой! — поприветствовала она его. — Вижу ты как всегда предпочитаешь здоровые физические нагрузки! Очень хорошо, мой дорогой, держи свое тело стройным!       Конечно же, она, как и большая часть присутствующих людей, обладает слишком высоким статусом, чтобы передвигаться пешком по бесконечным перипетиям Города, для этого у каждого уважающего себя представителя высшего общества есть личный летательный аппарат. Сонхва не обладает такой привилегией, будучи всего лишь средним служащим министерства, хотя и мог заявить на это права, как единственный наследник своего именитого семейства. Если бы только с ним были его сильные железные крылья…       — Я тоже рад тебя видеть, — выдохнул он, украдкой промакивая лоб рукавом. — Нам очень нужно кое-что обсудить.       — Надеюсь ты о повышении? — весело отозвалась она, легко лавируя между разодетыми гостями ресторана. — Давно пора тебе проявить побольше амбиций, вот когда ты вступишь в новую должность…       — Послушай, мама… — начал он, но был остановлен досмотровым роботом. Неуклюжая морда пропустила миссис Пак, лишь слегка покружив возле нее, но на Сонхва этот несчастный механизм набросился с рвением хищного зверя, выследившего добычу в зарослях джунглей. Эти несуразные куски металлолома всегда питали к нему некую неприкрытую неприязнь и никогда не чурались проявить ее в самый неподходящий момент.       — О, это тебе, мой дорогой, — проворковала она, протягивая Сонхва классически упакованный подарочный набор. — Самое то, для человека, вступившего, наконец, в надлежащие ему круги общества.       — Я не думаю, что это такая уж хорошая идея, — снова начал наступление он. Сверток оказался на удивление тяжелым, а досмотровый робот так рьяно ткнулся в него своей сферической линзой, будто там сплошь был один только металл. Сонхва развернул подарок, попутно отмахиваясь от назойливого робота. Внутри оказалось нечто блестящее с множеством деталеей винтиков и гаек, отливающих хромированным серебром. Это не мог быть настоящий металл, ведь все, что производится в Городе, делается из специального сверхпрочного соединения пластика. По крайней мере, его мать все еще помнит о его предпочтениях, даже если не совсем понимает, что подарок в идеале должен приносить хоть какую-то пользу.       — Я пришел как раз чтобы поговорить с тобой о повышении. Мне очень жаль, что мы не смогли обсудить это, прежде чем ты начала активные действия…       — О, не благодари меня, дорогой, — подмигнула ему она. — Я уже все устроила, тебе осталось только поставить подпись и пожать руки новым коллегам! Кстати, еще не слышала от тебя комплиментов моей новой подтяжке! Неужели не заметил?       — Не думаю, что тебе нужна была новая подтяжка, ты всегда выглядишь прекрасно, — искренне отозвался Сонхва. — Что до моего повышения…       — Ну конечно, конечно, милый, конечно, она мне не нужна, в конце концов, твое лицо — это исключительно моя наследственность! Но кто может запретить старушке немного освежиться в честь повышения сына… Ох, а вот и они! — весело воскликнула миссис Пак, помахав рукой кому-то за столиком в центре. — Пойдем скорее, они уже вот-вот изголодаются, пока мы здесь с тобой копаемся.       Сонхва осталось лишь вздохнуть и направиться следом за ней вглубь ресторана. Такие места как это всегда легко отличить по изобилующим краскам и нарочитой роскоши, которую трудно заметить где-нибудь еще среди громадных бетонных плит Города. Даже по мере приближения к ресторану можно заметить, что вездесущие воздуховодные трубы становятся все более чистыми и крепкими на вид, с каждым уровнем выше трехсот метров на них все меньше заплат и подтеков. В непосредственной близи же от верхних этажей их унылый серый вид сменяется на все более красивую отделку. Обилие декора практически позволяет трубам слиться с интерьером так, чтобы не раздражать искушенный глаз местных аристократических снобов. Однако этот эффект работает только в том случае, если не приглядываться к ним слишком пристально. Под внимательным взглядом эта неловкая маскировка рушится, открывая перед смотрящим истинную суть этих бесчисленных и бесконечных отростков Города. Словно уродливые щупальца древнего глубоководного чудовища, они обвивают собой город, покрывая улицы и проникая в дома.       Это место, хоть и является местом встречи высшего света, так же не может быть исключением. Посреди украшенного по последней моде просторного главного зала ресторана, они вырываются из пола, устремляясь в разные стороны, разрывая гармонию пространства, провозглашая собственный порядок своим подавляющим присутствием. В сторону от одного из самых крупных щупалец обнаружился наполовину занятый столик. К своему глубокому разочарованию, уже издалека Сонхва замечает знакомые лица семейства Чхве, что, конечно же, не сулит ему каких-либо успехов в переговорах.       Обменявшись поцелуями в обе щеки с со своей подругой, его мать усаживается на ближайший к ней стул, оставляя для Сонхва место на небольшом диванчика между ней и единственным отпрыском семейства Чхве. Как Сонхва постепенно припоминает, кажется его зовут Сан. Тот приветствует его своей фирменной вежливой улыбкой, которую он уже не раз видел на различных светских мероприятиях, которые ему приходилось посещать в случае отсутствия подходящей отмазки. На каждой щеке молодого человека красуется по одной прелестной ямочке. Он, должно быть, использует их как оружие мгновенного очарования, думается Сонхва, отличное свойство для заведения полезных знакомств.       Сонхва не слишком хорошо общается с детьми семей из окружения своей матери, поэтому говорить им толком не о чем. На коленях у Сана сидела породистая, выкрашенная в модный в этом сезоне лавандовый оттенок, крупная и красивая кошка, иногда он автоматически поглаживал кошку тыльной стороной ладони, практически невесомо, словно боясь смазать слой краски.       В отличии от своих несговорчивых детей, две дамы мгновенно начали щебетать о своём, стараясь уложить как можно больше информации в каждую тираду. Сонхва постепенно потерял надежду продолжить наступление. Через какое-то время они сделали заказ. Госпожа Чхве незаметно, как ей кажется, подтолкнула своего сына, чтобы тот завязал с ним разговор.       Они заказали утку по пекински, две порции мяса в винном соусе и стейк. На столах перед ними в одинаковых тарелках оказались одинаковой формы куски однородной массы, покрытой разноцветными соусами, по которым следовало идентифицировать блюдо. Сан все же сдался под натиском матери и развернулся к Сонхва, протягивая ему солонку.       — Соль? — предложил он, отработанная обворожительная улыбка не покаидала его лица. Сонхва подумал, может быть, его лицевые мышцы на самом деле схватил спазм. Он молча изучил свою тарелку. Едва ли соль может помочь ему в этой ситуации. Он покачал головой.       Кошка, восседавшая до этого на коленях Сана, почуяв запах ужина на тележке для разноса еды, прыгнула вперед, навстречу аппетитному перекусу. Официанты с не меньшим энтузиазмом подхватили кошку под руки и, пряча ее под крышку блюда, увезли прочь. Сан, едва не обронив с лица очаровательную улыбку, на секунду в ужасе выпучил глаза и сделал попытку встать и потянуться вслед за удаляющейся тележкой. Его мать не прилагая усилий усадила ошеломленного сына на месте.       — Поздравляю тебя от всего сердца! — проговорила госпожа Чхве, решив взять дело в свои руки. — Наконец-то, ты займешь подобающее тебе место среди подходящих людей!       Она подняла бокал с винозаменителем над столом и госпожа Пак с энтузиазмом присоединилась к тосту.       — Кстати об этом, я все еще не думаю, что мне следует соглашаться на эту должность, — Сонхва мгновенно ухватился за предоставленную ему возможность высказаться. — У меня до сих пор не было проблем на моем рабочем месте, я доволен зарплатой и коллегами. Кроме того, я убежден, что не могу внезапно бросить свой отдел прямо перед отчетным периодом…       — Брось, ты же не в детском саду находишься, чтобы идти туда, где больше друзей! — перебила его госпожа Пак. — Кроме того, разве ты не будешь работать с Кан Есаном? Тебе стоит брать с него пример, такой впечатляющий амбициозный молодой человек!       — Мы с Есаном разные люди, мама! — ответил Сонхва.       Работа на такой высокой должности предполагает огромную ответственность, а уровень ответственности в их ситуации явно коррелирует с уровнем опасности. У людей, занимающихся подобной работой в министерстве, есть два пути. Либо они находятся под угрозой, либо представляют угрозу. Есан, вероятно, относится ко второй группе. Сонхва же… не уверен в своей компетенции в этом вопросе.       — Погоди-ка, Сан, дорогой, разве твоя часть не находится где-то поблизости от департамента поиска? — воодушевленно пролепетала госпожа Чхве. — Вы сможете даже вместе обедать!       Сонхва иногда искренне старался понять, как работает ход мыслей этих женщин, но всегда проваливался в попытках. По их мнению, работники секретных уровней департамента поиска проводят обед в обществе своих знакомых из силовых ведомств, а после смены они веселой и дружной компанией идут в боулинг. Он уже хотел сморозить что-нибудь саркастическое в ответ, когда заметил: Сан справа от него удивительным образом воспрял духом.       — Буду очень рад обедать вместе с тобой, — признался тот, — говорят, в столовой департамента отлично кормят.       — Это… очень мило… — неловко проговорил Сонхва в ответ. Ход мыслей Сана так же являлся для него неприступной загадкой. Они толком никогда не общались, во всяком случае, никогда настолько близко, чтобы узнать друг друга. Вероятнее всего, Сан действовал по наущению его матери, которая, как и любая представительница высшего света, желала чтобы сын завел как можно больше полезных связей. Возможно, он отвечал таким образом, просто из вежливости. — Но я все еще не могу принять это предложение…       Договорить Сонхва не успел. Его слова и мысли вместе с ними потонули в оглушительном грохоте, который, как казалось, раздался из ниоткуда. В одну секунду, прекрасно украшенное просторное светлое помещение наполнилось едким дымом и запахом гари, стол, только недавно изысканно сервированный и уставленный деликатесами, теперь был заполнен осколками, щепками и мусором. Перемены произошли так быстро, Сонхва не смог вовремя отреагировать и прикрыть голову и глаза.       Теракт.       Судя по источнику запаха гари, подорвали соседнюю секцию, где располагались приватные столики для более высокопоставленных гостей.       Судя по грохоту и осколкам штукатурки — взрыв был достаточно мощным, чтобы пробить одну из стен отделяющих кухню от зала.       Вместе с запахом жженого пластика и раскаленного металла пахнуло горелой человеческой плотью.       Есть жертвы.       Опять.       — Да что же это такое! — воскликнула госпожа Пак, стряхивая с себя куски осыпавшейся штукатурки. — Это четвертый раз за месяц на моей памяти!       В зал как по команде ворвались сотрудники департамента безопасности с огнетушителями наперевес. С учетом многократных случаев подрыва мест общего пребывания они были всегда готовы выскочить из любого угла и в то же мгновение начать устранять последствия теракта. Сонхва даже начал подозревать, что они специально сидят в ближайших кустах в ожидании взрыва.       — Эти проклятые террористы последнее время совсем распоясались! — взволнованно вторила ей миссис Чхве. Она брезгливым жестом попыталась оттереть забрызганный кровью воротник.       К столику тут же набежали сотрудники ресторана с охапкой чистых салфеток, блюдами на замену и извинениями за предоставленные неудобства. Сонхва практически не слышал их слов. Как только дым начал понемногу рассеиваться, стало ясно, что он сидит в пол оборота к месту взрыва. Теракты не были для него в новинку, в Городе чуть ли не каждую неделю какое-нибудь здание взлетало на воздух, однако, будучи привычной, эта ситуация менее приятной не становилась. Он рассеяно отряхнул свои плечи от штукатурки, затем принялся очищать от нее поверхность стола.       Он старался лишний раз не поворачиваться в сторону происшествия, где все те же сотрудники департамента отработанными движениями паковали трупы гостей ресторана в брезентовые мешки на застежках.       Наконец, в зале появилось несколько стражей, чьи неуклюжие гигантские формы закрыли собой пренеприятное зрелище. Двое бугаев в масках поторопились отгородить их столик ширмой.       — Эти лентяи из министерства никак не справятся с горсткой бандитов, — снова начала причитать госпожа Чхве, будто бы не замечая гигантов нависших над ее головой. — Чем занимаются твои коллеги, мой дорогой? Почему вы их не ловите?       — Сегодня не моя смена, — неожиданно холодно отозвался Сан, смахивая с себя кровавый ошметок, который при ближайшем рассмотрении оказался куском чьего-то уха. Неотразимые ямочки исчезли из виду, оставив вместо себя лишь смесь равнодушия с раздражением.       В ресторане снова включилась музыка, когда Сонхва все еще был занят приведением стола в порядок, отстраненно вопрошая про себя, почему официант еще не заменил их испорченную скатерть. Он с брезгливым видом потер кровавое пятно салфеткой, от чего, противная биологическая жидкость размазалась только сильнее.       — Вот когда мой дорогой вступит в свою должность, — вкрадчиво проворковала госпожа Пак.       — Я не собираюсь соглашаться на повышение, — отрезал наконец Сонхва. Он все не мог понять, все не мог себе объяснить, как же она не видит, что сулит ему это повышение. Все, что он хочет сейчас — это уйти как можно дальше от этого ужасного места, от этих дурацких стражей и этого бестолкового беспорядка, в любом направлении. — Сан? Как думаешь, куда подевалась твоя кошка?

***

      За пределами ресторана атмосфера была непоколебимо спокойной. Будто бы, ничего не произошло, будто бы, в эту же минуту работники ресторана не оттирали выложенный дорогостоящей плиткой пол от свежей крови. Будто бы, сотрудники департамента не поковали сейчас разрозненные конечности чьих-то друзей или родственников по влагоизолированным мешкам. Летательные аппараты с низким гулом взмывали в воздух — огорченные гости, те, что не решились продолжить вечер в ресторане, спешат по домам, вероятно, подальше от неприятного запаха. Мимо них даже проплыл небольшого размера дирижабль, видно, не все особо богатые гости ресторана стали жертвами теракта в этот вечер. Сонхва малодушно подумал, что эти теракты никогда не бьют по по-настоящему важным шишкам. Главы отделов министерств, крупные чиновники, которые часто мелькают по телевизору с важными заявлениями, мистер Z, в конце концов, никогда не становятся жертвами таких атак. Возможно, дело лишь в том, насколько их хорошо охраняют, или в том, что они и вовсе не появляются в таких местах.       Сонхва ненавидел такие происшествия. Хуже того, что взрывы создают отвратительный беспорядок, разрывая тщательно отрегулированную систему, своим потоком звуков, летящего мусора и суматохи, было то, что вид погибших и умирающих вызывал у него внутри какие-то странные ощущения. Как правило, он не мог похвастаться тем, что много чего ощущал в течение своего обычного дня кроме легкого раздражения или маленького торжества по случаю удачно выполненной задачи. Но в таких ситуациях ощущения становились гораздо больше, они клубились у него внутри под ребрами, как штормовые облака, из которых вот-вот прольются первые капли дождя. Сонхва оправданно боялся этой части себя, не поддающейся контролю или рациональному объяснению, особенно когда она подходила так близко к поверхности, как сегодня.       Он втянул носом свежий ночной воздух города, как только они с Саном вышли на открытую площадь на четыреста тридцать третьем этаже, соединяющую собой два соседних здания. Слишком много всего произошло с ним за один день. В обычных серых буднях Сонхва ничего не происходит. Один день, наполненный заполнением и сортировкой документов, холодной едой из супермаркета и просмотром пропагандистских шоу по телевизору, сменял другой, и так было всегда. Сегодня же он получил разнообразия сполна.       Сперва новости о повышении, разговор с матерью, затем это неприятное происшествие. И где-то между этим всем, ему на целую минуту показалось, будто он разглядел в одном из посетителей департамента регистрации информации человека, очень похожего на того, что уже долгое время был завсегдатаем его самых сладких грез. По крайней мере на тот момент он так думал. Сейчас же Сонхва практически убедил себя в том, что сходит с ума на фоне стресса.       Все это время, пока Сонхва был занят неприятными размышлениями, Сан продолжал поиски своей кошки. Не найдя ее на кухне и в помещениях для персонала ресторана, они вышли на улицу, где тот продолжал звать ее ласковыми прозвищами в надежде, что она все же прячется где-то снаружи. К этому моменту Сонхва был почти убежден, что бедное животное пошло на ингредиенты к очередному бесформенному блюду, вроде тех, что подавали им сегодня. Да и сам владелец кошки вкладывал все меньше и меньше энтузиазма в поиски.       — Думаю, завтра я напечатаю объявления о пропаже, — испустив усталый вздох, резюмировал он, — Сандоки уже откликнулась бы на мой голос, если бы была поблизости. Спасибо, что вытащил меня из этого… беспорядка.       — Нам обоим нужно было проветриться, — честно ответил Сонхва. — Тебе следует обратиться на телевидение, на восьмом канале показывают передачу про домашних животных, ее смотрят много сердобольных пожилых людей — они очень наблюдательны.       Сонхва не соврал, по долгу службы он знает, с каким рвением престарелые жители города пишут доносы на каждого встречного. В том числе на хозяев, которые отпускают своих питомцев гулять без присмотра.       — Знаешь что, — снова начал разговор Сан. Теперь они стояли лицом к лицу под черным как смоль ночным небом, вокруг них гудели летательные аппараты, мимо степенно плыл дирижабль. — Тебе действительно не стоит соглашаться на это повышение. Не подумай ничего такого… Но я действительно сейчас отчетливо вижу, что эта должность не для тебя. Возможно, даже работа в министерстве не для тебя.       Конечно же, Сонхва не мог обидеться на эти слова, в отличии от всех тех, кто сегодня пел дифирамбы его компетентности и ответственности, в словах Сана было что-то очень честное. Очень настоящее.       — А как же совместные обеды? — с тихим смешком ответил он.       — Я как-нибудь переживу, — невесело хохотнул в ответ Сан. — На крайний случай могу навещать тебя в Отделе Регистрации. Как у вас там, хорошая столовая?       На это Сонхва лишь сконфуженно улыбнулся. Если бы он знал, что с этим человеком так комфортно общаться, то появлялся бы чаще на приемах у госпожи Чхве.       Их неожиданно приятный разговор прерывается не менее приятным звуком, исходящим откуда-то неподалеку. Высокое нежное мяуканье совершенно точно раздалось где-то в глубине площадки, оба молодых человека мгновенно развернулись в этом направлении. И тут же стали свидетелями того, как прекрасное создание с мехом цвета лаванды, распушив свой выдающийся хвост, грациозно вышагивает по направлению к человеку, сидящему на корточках посреди площадки, призывно вытянув руки.       — Откуда ты, красавица? — прощебетал человек на корточках, как только кошка завершила свое путешествие к его коленям. Она осторожно понюхала предоставленную ей раскрытую ладонь и затем, сделав, очевидно, некоторые выводы, легонько потерлась своей пушистой головкой о пальцы человека.       — Сандоки… — удивленно выдал Сан.       — Уен?! — возмущенно воскликнул Сонхва. — Что… Почему из всех мест на свете ты оказался именно здесь?       — О, Сонхва! Я как раз по твою душу, — обрадовался тот, поднимаясь с колен, уже со смиренной Сандоки на руках. — Я слышал, что в ресторане на верхних уровнях произошел очередной… инцидент, а ты ведь собирался встретиться там с миссис Пак, так что я пришел проведать тебя.       За видимой энергичностью Уена заметно проступала другая эмоция — облегчение. Сонхва заметил, что тот выглядел так будто бежал пешком по пролетам и этажам на всех парах, рукава пиджака были небрежно закатаны, а воротник рубашки расстегнут.       — Но вижу, ты в порядке и, как я смотрю, отлично проводишь время, — подытожил тот, кивая в сторону Сана. Глаза двух ребят встретились, отчего Уен расплылся в куда более искренней улыбке. — Привет, я — Чон Уен. А ты — хозяин этого ангельского создания? Ты что, отпустил эту красотку, пока вы оба падали с небес?       — Привет… — ответил тот. Его взгляд явно сканировал нового знакомого с ног до головы, будто сохраняя его черты напрямую в подкорку головного мозга. — Так значит… прекрасное тянется к прекрасному?       Сонхва не мог поверить в то, что видит. На секунду ему даже захотелось вернуться обратно в ресторан. Туда, к его матери и её подруге, оживленно обсуждающих новые косметологические тренды. Или к сотрудникам департамента безопасности, может, он даже помог бы им собирать с пола разбросанные конечности, только бы не анализировать картину разворачивающуюся перед его глазами.       Сонхва потёр переносицу кончиками пальцев и снова глубоко вздохнул:       — Я думаю, нам всем не помешало бы выпить. День был сумасшедший.       Ночь была еще молода, а нервы Сонхва явно нуждались в принудительном успокоении.       — Именно. И все это время ты скрывал от меня такое знакомство?! — с неподдельным возмущение высказался Уен. — Ты должен мне напиток. Может, целую бутылку.       — Нет, нет, — запротестовал Сан, — это я должен тебе напиток! Ты нашёл мою кошку! Я должен тебе каждый напиток в любом заведении!       Очевидно, на этом самые безумные сутки в жизни Сонхва не собирались сбавлять обороты.       Летательные аппараты все кружили над площадью на четыреста тридцать третьем от земли этаже, дирижабль медленно уплывал вдаль, его громоздкое присутствие давило все меньше, а силуэт становился все менее четким.       Трое парней направились в противоположную от ресторана сторону, пока на ночном небе над городом медленно растворялись клубы облаков, обнажая звезды.