Как я нашёл солнце

      Антон вытер пот со лба и поставил ведро с водой на землю. Работы сегодня было много: сначала полол грядки, потом помогал бабушке подвязывать кусты, а теперь вот таскал воду. Лето не давало расслабляться. Спина ныла, руки были в земле, но бабушка довольно улыбалась, прищурившись на солнце. Ради этой улыбки стоило потрудиться.       — Хорошо поработал, внучек, — сказала она, хлопнув его по плечу. — Можешь прогуляться, только зайди в магазин, купи хлеба и молока.       — Ладно, бабуль. — кивнул парень, радуясь возможности наконец выйти за пределы участка.       Антон вышел на дорогу, машинально вытирая руки о штаны. Земля уже подсохла, но на коленях всё равно остались бурые разводы, а под ногтями упрямо темнела грязь. Он успел только сполоснуть ладони у колонки, но толку от этого было мало, кожа всё равно пахла сырой землёй и укропной ботвой. Пакет из «Пятёрочки», который бабушка сунула ему перед выходом, предательски шуршал в руке из-за ветра. Лёгкий, почти невесомый, он то и дело пытался выскользнуть. Антон несколько раз перехватывал его, сжимал крепче, будто пакет мог внезапно улететь.       Когда впереди показался магазин — низкое, выцветшее здание с облупившейся вывеской — он заметил их сразу.       Три девчонки стояли у крыльца, прислонившись к перилам. Одна жевала жвачку, лениво надувая пузырь, вторая листала что-то в телефоне, а третья рассказывала им какую-то смешную историю. Ну, или сплетню... Они говорили вполголоса, но, заметив Антона, синхронно замолчали.       Антон автоматически выпрямился и пошёл увереннее. Только вот шаг, как назло, сразу стал каким-то деревянным, а пакет снова дернулся от ветра. Так, вчера он уже опозорился! Нельзя допустить этого второй раз. Тем более перед... ними. В памяти всплыла Федина пренебрежительная речь про то, что эти девушки только кажутся хорошими, на деле — точат зубы. В то же время парень понимал, что его поход в магазин никого не интересует, и они как стояли, так и будут стоять.       — Как родной вписался. — шепотом сказала одна из девчонок, не отрывая взгляда.       Вторая фыркнула, прикрывая рот ладонью.       А, нет... Ошибся. Впрочем, он сделал вид, что не услышал. Или ему показалось? Антон не понимал. Смотрел только перед собой, кожей чувствовал их быстрые и оценивающие взгляды, будто попал под яркий свет прожектора, пока они отмечают всё сразу: и испачканные штаны, и мятую футболку, и землю на скуле, которую он даже не заметил.        Сзади раздались смешки — либо это слуховые галлюцинации, либо ему действительно удалось стать униженным посмешищем. Антон ускорил шаг и почти вбежал на крыльцо. Теперь главное — спокойно зайти внутрь, купить что-нибудь, не смотреть на них. Всё просто.       Парень схватился за ручку двери и толкнул её от себя. Дверь не поддалась. Он толкнул сильнее. Потом ещё раз, уже резче. Он замер, в после медленно перевёл взгляд на табличку на стекле. Там были стрелка и почти стёртая надпись «на себя». Какой же дебил... Антон сглотнул, быстро потянул дверь в другую сторону. Та послушно открылась, скрипнув так громко, будто тоже решила над ним посмеяться.       — Ой, ну бывает, — протянула одна из девчонок, явно не пытаясь говорить тише.       Другие снова захихикали. Антон просто шагнул внутрь и только спустя минуты две позволил себе выдохнуть.       Внутри магазин оказался прохладным и пах сразу всем: хлебом, стиральным порошком и чем-то сладким, наверное, карамелью и шоколадом. Антон замер у входа, моргнул, привыкая к тусклому свету, и осторожно прошёл между стеллажами.       Выбор был небольшой, но плотный. Всё стояло близко друг к другу, товары тоже пытались уместиться в тесном помещении. Он взял буханку хлеба, потом пакет молока, после чего остановился у витрины с конфетами. Разноцветные обертки с шоколадками внутри лежали горками, без всякого порядка. Антон растерянно смотрел пару секунд, затем просто насыпал немного в прозрачный пакетик, завязал узлом и направился к кассе.       Кассиршу он заметил не сразу, сначала увидел только макушку, склонённую над журналом. Потом женщина подняла голову. Антон невольно моргнул. Помада у неё была густо-изумрудная, почти блестящая, а брови чёрные, резко изломанные, словно их рисовали линейкой, которая пару раз съехала. Женщина окинула его взглядом с ног до головы и громко щёлкнула жвачкой.       — Чего берём, мóлодец? — протянула она, протягивая руку к хлебу.       Антон молча выложил покупки. Кассирша покрутила буханку, сжала её пальцами.       — Свежий ишшо, утрешний. Бабка твоя, что ль, прислала? Новенький ты у нас, ага?       — Я… у бабушки Наташи живу, — осторожно ответил он.       — А-а-а, у Натальи Александровны! — оживилась она. — Поня-я-тно. Помогаешь, значит? По огороду ковырялся?       Антон неловко кивнул. Женщина хмыкнула, пробивая молоко.       — Видать, ковырялся… Вон, весь как из грядки вылез.       Она сказала это без злости, скорее с каким-то будничным одобрением, взяла пакет с конфетами и поднесла к глазам.       — Это ты кому? Себе аль гостям?       — К чаю… — пробормотал Антон.       — К чаю — дело нужное. Без сладкого разговор не клеится.       Она постучала пальцем по весам, потом вдруг прищурилась на парнишу.       — Пакет-то свой, али мой давать?       Антон завис.       — Что?       — Пакет, говорю. Складывать будешь куда? — повторила она медленнее, как если бы разговаривала с глуховатым.       — А… есть, — Антон торопливо поднял свой злополучный пакет из «Пятёрочки», который всё это время держал под локтем.       — Ой, шик привёз, гляди ты. Ну ладно, сойдёт. Лишь бы не порвался на полдороге.       Она аккуратно сложила туда хлеб, молоко и конфеты.       — Держи крепче, сынок, а то молоко у нас асфальт не любит, — добавила она, протягивая покупки.       Антон расплатился, на торопях запутавшись в купюрах. Он сначала протянул слишком крупную, потом замялся, пытаясь найти мелочь, уронил монету, неловко поднял её, чуть не задев стойку локтем. Кассирша наблюдала за этим с философским спокойствием.       — Ничё, освоишься, — сказала она, отсчитывая сдачу. — У нас тут все сначала такие… растерянные ходят.       Парень благодарно кивнул, хотя не был уверен, что она имела в виду.       — Спасибо… До свидания.       — Бывай, огородник, — отозвалась она и уже отвернулась к своему журналу.       Антон осторожно толкнул дверь плечом и вышел наружу. Солнечный свет ударил в глаза. Он остановился на секунду, проверил, на месте ли молоко, не придавил ли хлеб, и только потом поднял взгляд. Девчонки всё ещё стояли у крыльца. Антон сделал вид, что не заметил. Он спустился по ступенькам, стараясь идти ровно, спокойно. Всё происходящее его вообще не касается.       Когда до дома бабушки оставалось совсем немного, он заметил впереди знакомые силуэты. Федя сидел верхом на заборе соседнего участка, болтая ногами, а рядом, облокотившись на столб, стоял эээ... Сеня, вроде?.. Они о чём-то оживлённо спорили, но, заметив Антона, одновременно повернули головы.       — О, Антон! — Федя тут же спрыгнул с забора. — Живой вернулся?       — Пока да, — Антон попытался усмехнуться, хотя получилось как-то криво.       Сеня прищурился, внимательно разглядывая его лицо, испачканную футболку и пакет, который подозрительно перекосился на одну сторону.       — Судя по виду, ты либо с грядками воевал… либо с теми тремя у магазина пересёкся.       Антон хмыкнул и отвёл взгляд.       — Пересёкся, значит, — спокойно подвёл итог Сеня.       — Да не парься ты, — Федя махнул рукой, будто отгонял комара. — Они тут всех обсуждают, у них работа такая — стоять и языком чесать.       Он подошёл ближе и заглянул в пакет.       — О, молоко… хлеб… конфеты? Красавчик. Баба Наташа тебя, значит, за снабженца назначила?       — Есть такое... Мне всё равно делать было нечего.       — Ну вот, полезный человек, — одобрительно кивнул Федя. — Слушай, погнали гулять? Мы как раз думали пройтись.       Антон замялся, кивнув в сторону дома.       — Мне сначала продукты занести надо.       — Так мы подождём.       — Или проводим, — добавил Сеня, пожав плечами. — Нам всё равно по пути.       Антон не стал спорить. Почему-то рядом с ними неловкость чуть отпускала.       Когда они пришли, бабушка копалась в клумбе у крыльца, в своём неизменном платке, аккуратно подвёрнутом на затылке.       — Бабуль, я продукты принёс, — позвал Антон, заходя на участок.       — На стол положи, сейчас подойду, — откликнулась бабушка.       Он быстро разложил покупки, вымыл руки и уже собирался выйти обратно, когда бабушка зашла в дом.       — С ребятами пойдёшь? — спросила она спокойно, будто это было чем-то само собой разумеющимся. Антон кивнул.       — Только долго не шляйся. И телефон с собой возьми.       — Возьму.       Она коротко улыбнулась, поправила ему ворот футболки, прямо как в детстве, и отпустила. Федя и Сеня ждали у калитки, лениво пиная камешки.       — Всё, освободили тебя? — спросил Федя.       — Ага.       Они неспешно двинулись вдоль улицы. Сначала шли молча. Асфальт постепенно сменился утоптанной пыльной дорогой, дома стали реже, а воздух просторнее.       — Привыкаешь? — вдруг спросил Сеня.       — Потихоньку, — ответил Антон.       — Это нормально. Я, когда в пятом классе из соседнего посёлка сюда переехал, месяц вообще ни с кем не разговаривал.       — Врёшь, — усмехнулся Федя.       — Ну ладно, неделю.       Антон тихо фыркнул. Напряжение окончательно сползло куда-то вниз, растворилось в жарком летнем воздухе. Они сами не заметили, как вышли на окраину деревни. Здесь уже почти не было домов, только заросшие участки, высокая трава и редкие деревья. Особенное внимание сразу притягивала старая раскидистая яблоня, ветви которой тяжело клонились вниз под весом ещё зелёных, но уже налитых яблок.       — О, гляньте, — оживился Сеня. — Яблоня созрела почти. Слабо залезть и тряхнуть?       — Антош, твой звёздный час, — подхватил Федя с ухмылкой. — Покажи, что ты не только грядки копать умеешь.       — Да ну вас, — фыркнул Антон, но, помедлив секунду, всё-таки подошёл к дереву.       Кора оказалась тёплой и шершавой. Он ухватился за нижнюю ветку, подтянулся, осторожно нащупал ногой опору и попытался расшатать дерево. Сердце билось быстрее то ли от высоты, то ли от того, что на него смотрели снизу. Листья зашуршали, и вниз с глухими ударами посыпались яблоки.       — О, одно прямо в руки! — радостно сообщил Федя, подбрасывая зелёный плод.       — А мне в голову, спасибо, Антох, — проворчал Сеня, потирая макушку, но при этом улыбался.       — Как Ньютону, — пожал плечами Антон, аккуратно спускаясь вниз.       Он приземлился рядом с ними и понял, что всё стало чуть проще. Будто он уже не совсем чужой. Федя протянул ему яблоко.       — Держи. Заслужил.       Настроение было отличным, но стоило им свернуть на узкую тропинку, ведущую к площади с беседкой, как веселье само собой приглушилось. В беседке сидел парень, которого Антон раньше не видел. На вид лет семнадцать. Он развалился на скамейке так уверенно, будто беседка принадлежала лично ему. Белая футболка без единой складки, крутые кроссовки «Найк», волосы либо уложены, либо сами по себе лежали красиво, а в руке банка газировки. Рядом с беседкой двое парней возились с велосипедом. Судя по выражению их лиц, что-то явно не получалось.       — Да не так ты цепь ставишь, — лениво протянул парень из беседки, даже не поднимаясь. — Ты её сейчас окончательно угробишь.       — Ну так подойди и покажи, — огрызнулся один из ребят, не оборачиваясь.       Парень только хмыкнул.       — Я? Зачем? Вы же у нас мастера на все руки.       Он сказал это спокойно, почти добродушно, но в голосе сквозила дурацкая насмешка. Антон уже собирался пройти мимо, когда сидящий в беседке парень перевёл взгляд на них. Сначала на Сеню, потом на Федю, и только после этого задержался на Антоне.       — О, — негромко сказал он, словно сделал интересное наблюдение и тут ж зафиксировал это у себя в голове. — Компания расширяется.       Федя едва заметно напрягся.       — Привет, Никит, — сухо бросил Сеня.       — Панфилов Арсений, ага, — кивнул тот, мысленно ставя галочку. Потом снова посмотрел на Антона. — А это кто?       — Антон, — коротко ответил Федя.       Никита чуть наклонил голову, рассматривая его.       — Новенький, значит. Из города?       Антон кивнул.       — Ясно… — протянул Никита, делая глоток газировки. — Осторожнее тогда. У нас тут… своеобразные экскурсоводы.       Он перевёл взгляд на Федю и едва заметно улыбнулся. Улыбка была лёгкой, почти дружелюбной. Почти. Антон не понял, что именно в этой фразе прозвучало странно, но плечи Феди рядом с ним стали жёстче.       — Никит, давай без цирка, — спокойно сказал Сеня.       — Какого цирка? — искренне удивился тот. — Я вообще-то переживаю за человека. Мало ли чему его научат.       Один из парней у велосипеда тихо усмехнулся, быстро опустив голову. Федя сделал шаг вперёд.       — Тебя это вообще не касается.       — Да я ничего такого и не сказал, — Никита поднял свободную руку, типа сдаваясь. — Просто предупредил. Дружба — дело тонкое. Особенно когда…       — Никит, заканчивай       — Да ладно тебе, Сень. Ты же знаешь, я всегда только за честность.       Он встал со скамейки, стряхнул невидимую пылинку с джинсов и опять взглянул на Антона.       — Просто смотри внимательнее, с кем дружишь.       Федя шумно выдохнул:       — Пошли отсюда.       — Уже уходите? — Никита приподнял бровь. — Быстро вы обижаетесь.       — Мы не обижаемся, — бросил Сеня. — Мы просто не любим слушать одно и то же.       Никита только усмехнулся, садясь обратно на скамейку, и разговор закончился сам собой. Федя тяжело выдохнул и первым пошёл дальше, за ним Сеня. Антон задержался на секунду, глядя на Никиту. Он напоминал персонажа из фильмов: не злодей, не герой, а тот, кто всегда в выигрыше, потому что думает на шаг вперед. Этот образ одновременно раздражал и завораживал.       Когда они отошли на достаточное расстояние, Антон наконец не выдержал:       — Что это вообще за тип?       — Да так… понтов много. — Федя пнул носком кроссовка пустую пачку от сигарет на дороге и отвёл взгляд в сторону. — Приезжает каждое лето, строит из себя не пойми кого. Любит подколоть, посмотреть, как люди реагируют… Развлекается так.       — Он всегда такой? — осторожно спросил Антон.       — Да не знаю… С кем-то нормально общается. Если настроение есть.       Последняя фраза прозвучала странно, почти как невольное оправдание. Сам Федя это, видимо, понял, потому что нахмурился и добавил уже жёстче:       — Короче, лучше к нему не лезть. Вот и всё.       Антон задумался. Никита определённо производил впечатление человека, привыкшего доминировать и контролировать ситуацию. В его словах и манере держалась та уверенность, которая либо подкупает, либо бесит. Пока что он скорее раздражал. Был в нём какой-то нарочитый вызов. Он заранее знал, что все остальные будут в проигрыше. Но больше всего Антона зацепило другое — реакция Феди. Слишком быстрая. Слишком колючая. И какая-то… не до конца честная. Значит, между ними что-то было. Что-то, о чём Федя не хотел говорить. Возможно, это не его дело.