Ignis et Furor

3 января 2011 г., 9:06 Заброшенный склад «Fleetstar Logistics», Доки, Броктон-Бей, Массачусетс, США Склад был словно Броктон-Бей в миниатюре. Огромный комплекс с несколькими большими ангарами и множеством подсобных помещений и офисов, когда-то кипевший товарами и грузами, теперь превратился в обветшалый и заброшенный памятник былому процветанию. Стены сплошь покрывали граффити, а большинство окон было разбито — результат упражнений скучающих подростков, швырявших камни. Слой пыли покрывал всё: от пола до оставшихся ящиков и стеллажей, и до всего остального. Повсюду в беспорядке валялись мусор и обломки, а в углах лежали картонные «матрасы» — следы бездомных, которые приходили и уходили, находя здесь недолгий приют, дающий немного тепла на ночь-другую. Единственным, что сейчас было на складе, являлась тишина. Это должно было измениться. ТРЕСК Внезапная телепортация всколыхнула воздух в заброшенном складе, облака пыли взметнулись и закружились, когда в центре помещения материализовались две фигуры. Звук удара тела Эммы о бетон эхом разнесся по огромному пустому пространству. Эмма издала тихий скулёж от боли, её тело дрожало от страха, она инстинктивно сжалась в комок, глаза расширились от ужаса. Тейлор нависала над ней, само её присутствие давило на воздух — живой ураган силы и ярости. Её золотистая аура мерцала вокруг, заливая помещение тревожным светом. Её золотые, величественные доспехи сверкали в полумраке. Её улыбка была холодной, жестокой, а аметистовые глаза пронзали распростёртую Эмму, которая едва могла связно вымолвить слово от страха. Пусть ползает передо мной на коленях. — Последние слова? — голос Тейлор был резким, жестоким. У неё не осталось жалости к Эмме, ни раскаяния, ни колебаний. В ней осталось лишь желание наконец заставить её заплатить за всё. Дыхание Эммы прервалось, когда она попыталась подняться, но тело её тряслось от ужаса, и вместо этого она осталась ползать у ног Тейлор. Она судорожно заговорила, её срывающийся голос лился в отчаянной, панической спешке: — П-прости меня! Пожалуйста, Тейлор, прости... я не хотела... — Ты просишь прощения», — перебила Тейлор, её голос сочился ядом. «Мы давно уже прошли точку невозврата, не так ли, Эмма. Думаешь, мне есть дело до твоих пустых слов? — Она лжёт, как всегда. Слёзы текли по щекам Эммы, тело неконтролируемо тряслось. Но её голос, хоть и сдавленный от страха, был настойчив. — Нет! Пожалуйста, выслушай! Я... я не хотела причинять тебе боль, я просто... я думала, что помогаю тебе! Я думала, что смогу сделать тебя сильнее! Лоб Тейлор наморщился от этих слов. Она слегка отступила назад, выражение её лица сменилось на мрачное любопытство, хотя глаза всё ещё сверкали гневом. — Помогала мне? — переспросила она с насмешливым смешком. — Своеобразный способ помогать. И каким же именно образом пытки на протяжении многих лет должны были мне помочь? — Тейлор выплюнула последние два слова с горьким сарказмом. Голос Эммы дрожал от страха, но теперь в нём слышалась и вина. Она медленно села. Её руки тряслись, но она не отводила взгляда от Тейлор, полная решимости объясниться. — Это случилось... это случилось, когда ты была в летнем лагере, Тейлор. На меня и моего папу... на нас напали. О-они вытащили меня из машины, и один из них... один из них сказал, что я должна выбрать. Они спросили, хочу ли я, чтобы она отрезала мне р-рот, нос, уши или г-глаза. Они собирались причинить мне боль в любом случае, а я... я не знала, что делать. Я не... не знала... Выражение лица Тейлор оставалось неизменным, хотя в глазах мелькнуло что-то ещё — что-то похожее на жалость. Крошечная, бесконечно малая крупица сострадания. Эмма продолжала, её голос слабел под тяжестью воспоминаний. — Мне было так страшно, но каким-то образом... мне удалось дать отпор. Я даже не знаю как. Но тогда появилась она — Призрачный Сталкер. София. Она... она спасла меня. Она избила и прогнала тех головорезов, и она... она рассказала мне кое-что, Тейлор. Она рассказала мне правду об этом мире. Что есть только слабые и сильные, и слабые умирают. Сильные выживают. Я поверила ей. Я хотела верить в эту силу. Мне это было нужно. Мне нужно было быть сильной. Но София сказала, что ты слабая... и я поверила ей... —Рассказ Эммы прервали рыдания. — Я думала... я думала, что если смогу сделать тебя сильнее, то мы снова сможем дружить. Я смогу... я смогу вернуть мою сестру... Я думала, что смогу помочь тебе... но я ошибалась, Тейлор... пожалуйста, не делай мне больно... — Она продолжала рыдать, глядя вниз, в то время как ужас и стыд боролись внутри неё. Глаза Тейлор сузились, когда она переваривала слова Эммы. Информация ударила её под дых, и из груди вырвался искажённый смешок. — София... Это похоже на неё, не так ли? „Слабые гибнут, сильные выживают“. – Тейлор медленно повторила слова, словно смакуя их. Она не знала, злиться ей или забавляться. У неё не было сомнений, что Эмма на этот раз говорила правду, а не просто повторяла „мудрость“ Софии... — Что ж, у тебя определённо получилось, не так ли, Эмма, — голос Тейлор стал тише, ярость утихала, но на её место пришла гордость. — Ты сделала меня могущественнее, чем могла себе представить. И теперь ты заплатишь за это цену. Лицо Эммы исказилось от боли, как физической, так и душевной. — Я-я не хотела, чтобы всё зашло так далеко, Тейлор. Клянусь, я просто хотела... Я думала, что если подтолкну тебя, если дам тебе этот толчок, ты станешь сильнее. Ты... ты дашь отпор, выживешь, как она говорила, — сказала она, и её слова были пропитаны виной и сожалением. Тейлор молча стояла какое-то время, её выражение лица было непроницаемым, тишина тяжело нависла в воздухе. Золотистое свечение вокруг неё дрогнуло, и на краткий миг она вспомнила первые мгновения своей трансформации, ту ярость и силу, что поглотили её тогда. Слова Призрачного Сталкера отравили Эмму, использовали её минуту слабости, чтобы сломать её, настроить против Тейлор. Тейлор почувствовала, как гнев снова вскипает в ней, и пожалела, что позволила этой надменной стерве остаться в живых. Я больше не совершу этой ошибки. Заброшенный склад погрузился в тишину, нарушаемую лишь всхлипами Эммы, воздух был тяжёлым от напряжения. Тейлор нависала над ней, наблюдая, как девушка ломается, как её тело сотрясают вина и ужас. На мгновение в сознании Тейлор снова что-то слабо кольнуло — мимолётное колебание, проблеск жалости к девушке, которая была для неё лишь источником боли, которая предавала её снова и снова, но которая когда-то давно была ей сестрой (почти что сестрой)... Взгляд Тейлор смягчился, гнев на мгновение утих, когда она присела на корточки и взяла заплаканное лицо Эммы в свои руки. Возможно, от неё всё же может быть польза… — Ох, Эмма... — прошептала Тейлор, её голос был тихим и почти нежным, тяжесть их общей истории давила на грудь. Она изучала лицо Эммы, наблюдая, как стыд и вина искажают её черты. Слёзы Эммы лились теперь свободно, рыдания стали отчаянными, когда она рухнула перед Тейлор, корчась в своём горе. — Прости... прости меня, Тейлор, — всхлипывала Эмма между рыданиями, и тяжесть всего, что она натворила, обрушилась на неё разом. — Я-я-я никогда не х-х-хотела, чтобы всё так вышло. Я не... я не знала, как сильно это п-п-причинит тебе боль... Я просто... я думала, что это сделает тебя сильнее... Тейлор помолчала мгновение, золотистое свечение мерцало вокруг неё, становясь ярче, пока она впитывала мольбы Эммы. Медленно, но верно жёсткость в её выражении лица растаяла, сменившись чем-то другим — Тейлор ощутила дуновение безрассудного желания: наконец-то она могла вернуть свою подругу из безумия, что поглотило её... Она могла снова сделать Эмму своей. И я знаю, как именно. Тейлор наклонилась ближе, осторожно убирая пряди волос с лица Эммы, её пальцы едва заметно дрожали. Голос её был мягок, почти нежен. — Я могу показать тебе истинную силу, Эмма. Я могу сделать тебя снова целой. Встретившиеся с ней заплаканные глаза Эммы наполнились смятением и страхом, пока она всхлипывала, пытаясь осознать смысл слов Тейлор. — Ч-что ты имеешь в виду...? — спросила она слабо, всё ещё дрожа. Впервые после злополучного шкафчика по лицу Тейлор скользнула искренняя, тёплая улыбка. Она чувствовала это — силу, пульсирующую внутри неё, ту новую способность, что поднималась, умоляя её использовать. Это было опьяняюще, и в этот момент Тейлор поняла: Эмма станет кем-то другим. Кем-то лучшим. Кем-то, кто никогда больше не причинит ей боли. Истинной служительницей Солнца. — Ты можешь искупить свою вину, — прошептала Тейлор, и в её голосе появилась почти успокаивающая жутковатость. Она продолжила, и в голосе зазвучала странная нотка: — Для тебя ещё не поздно, Эмма. Ты сломана, но я могу сделать тебя снова целой. Сильнее. Не той фальшивой силой, что обещала София, а истинной мощью. Тогда ты поймёшь — когда ты сильная, по-настоящему сильная, тебе больше никогда не придётся бояться. Эмма, чья грудь тяжело вздымалась от прерывистого дыхания, казалось, слегка успокоилась, всё ещё испуганная, но готовая ухватиться за всё, что угодно, лишь бы боль ушла. — Как... как ты это сделаешь? — спросила она слабым голосом. Золотистая аура Тейлор вспыхнула ярче, её взгляд снова стал жёстче, когда она наклонилась, и её нежная хватка внезапно сжала лицо Эммы сильнее. Воздух вокруг них затрещал от напряжения. — Чтобы появилась новая ты, — прошептала Тейлор голосом, холодным как лёд. — Старая ты должна умереть. Ты возродишься, Эмма. Глаза Эммы расширились, ужас снова затопил её, когда она почувствовала, как хватка Тейлор усиливается. — Н-нет, Тейлор, пожалуйста! — начала она, но слова оборвались, когда сила Тейлор хлынула в неё — волна золотистой энергии, которая, казалось, жгла кожу и саму душу Эммы. Эмма закричала. Агония, с которой её тело корчилось от чистой мощи силы Тейлор, заставила её неконтролируемо извиваться. Её зрение затуманилось от боли, разум был не в силах обработать это ошеломляющее ощущение. Сила Тейлор переделывала её, перекраивала её, точно так же, как сама Тейлор была переделана в огне Солнца. Прежней Эммы больше не существовало; она распускалась волей Тейлор, её мысли разрывались в клочья и перековывались, разум становился податливой глиной в руках Тейлор. Выражение лица Тейлор было маской холодной решимости, пока она удерживала Эмму на месте. В её глазах сверкало наслаждение — она наблюдала за её страданиями, смакуя каждое мгновение. Это была цена, которую Эмма должна была заплатить за всё, что сделала. За все мучения, ложь и предательство. Эмма сломала Тейлор, но теперь пришло время сломаться самой, чтобы быть пересозданной по образу Тейлор. Тейлор возродилась этим утром. И теперь Эмме тоже предстояло возродиться. Воздух потрескивал от золотистой энергии, когда сила Тейлор вливалась в тело Эммы, прожигая её изнутри. Кости смещались, мышцы горели, а сама её сущность разрывалась на части и переформировывалась во что-то новое. Крики Эммы эхом разносились по пустому ангару — хриплые, надрывные, отчаянная мольба о пощаде, которой не суждено было сбыться. Улыбка Тейлор становилась лишь шире, в глазах горело искажённое удовлетворение, когда она прошептала: — Это твоё искупление, Эмма. Это цена, которую ты платишь за содеянное. Теперь ты моя. И только моя. И так, под гнётом силы Тейлор, в сыром, пустом складе в Доках Броктон-Бей, Эмма Барнс возродилась. _________________________________________ Несколько часов спустя на складе было тихо, как в могиле. Воздух пропах потом, горелым металлом и чем-то едким, что она не хотела опознавать. Но напряжение от давящей на пространство силы исчезло. Снова просто пустой склад. Почти пустой. Эмма неподвижно лежала на импровизированной лежанке, её лицо было безмятежным, словно она спала. Но Тейлор знала правду. Это сделала я. О Боже… Она стояла посреди комнаты, дрожа, и смотрела на свои руки. Они выглядели ничуть не иначе, но она всё ещё чувствовала лучистый жар, что тёк по ним ранее, ту первозданную мощь, что поглотила её. Сила, сама суть могущества на кончиках пальцев… Но по мере того как огонь и ярость отступали, а мысли возвращались в норму, её охватил ужас. Те слова, что она говорила, те поступки, что она совершила... Эмма… Что со мной происходит? — думала Тейлор. Та надменная, жестокая особа, которой она была... Это была не она. Это была не я. Или я? Её колени подкосились, и она рухнула на пол. Вес последних нескольких часов придавил её, выдавив воздух из лёгких. Дыхание вырывалось короткими, резкими всхлипами, пока слёзы наворачивались на глаза, затуманивая зрение. — О Боже, — прошептала она дрожащим голосом. — Что я наделала? Картины вспыхивали в сознании: слепящий золотистый свет, крики бойцов СКП, раздавленных фургоном, эта отвратительная жижа из крови и масла, что теперь преследовала её, хотя всего несколько часов назад наполняла её тёмным восторгом. Она видела их лица — или то, что от них осталось, — искажённые болью, их тела, смятые и безжизненные. Они всего лишь делали свою работу. Защищали людей. Защищали людей от неё. Я убила их. Я убила их и... Мне это понравилось. Желудок скрутило, её вырвало, и она едва сдержала желчь, подступающую к горлу. Она прижала ладони к вискам, раскачиваясь вперёд-назад. Сила ощущалась так хорошо, так правильно. В те моменты она чувствовала себя непобедимой, неудержимой — богиней. Но сейчас? Сейчас ей было только тошно. Её взгляд метнулся к лежанке, где лежала Эмма. Её бывшая лучшая подруга, девушка, разрушившая её жизнь, больше не была той Эммой Барнс, что проснулась этим утром. Тейлор знала это с абсолютной уверенностью. В порыве своей силы Тейлор переписала её, перекроила, исказила во что-то новое. Во что-то лояльное. Во что-то лучшее, высшее — НЕТ! Тейлор отшатнулась, её мысли снова предали её, шёпот и обещания её силы искажали её разум с пугающей лёгкостью. А теперь, когда эйфория от силы отступила, желудок Тейлор скрутило новой волной вины. Она не заслуживала этого. Никто этого не заслуживает. В её сознании возникло лицо отца. Его тёплая улыбка, то, как он хмурил лоб в беспокойстве, когда у неё был тяжёлый день. Будет ли он всё ещё смотреть на неё с любовью, если узнает, что она натворила? Нет. Не будет. Он пришёл бы в ужас. — Я чудовище, — прошептала она пустой комнате. Её голос сорвался, и слёзы хлынули наружу — горячие и безудержные. — О Боже, я чудовище. Я убивала людей. Её мысли понеслись вскачь. Клетка. Вот куда меня отправят. Она уже видела себя в одной из его бесконечных камер, окружённая убийцами, насильниками и монстрами. Она бы отлично вписалась, не так ли? Я такая же, как они. Осознание того, что её прежняя жизнь закончена, обрушилось на неё, словно товарный поезд. Её руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони до боли. — Я не хотела этого, — пробормотала она, голос нарастал. — Я ничего этого не хотела! Но она сделала это. Она убила тех людей. Она подчинила Эмму, уничтожила ту личность, которой та была, разбила вдребезги саму её душу. Она сражалась с героями, убивала офицеров СКП. Она сломала Софию, эту жалкую букашку, наконец-то — НЕТ! Это случилось снова, поняла Тейлор. Что с ней не так? Что происходит со мной? Такое чувство, будто она тонет. Мысль пронеслась в голове: Не поэтому ли так много злодеев? Может, их силы просто... меняют их? Тейлор отползла в угол комнаты, сворачиваясь в клубок, прижимаясь спиной к холодной бетонной стене. Ей хотелось исчезнуть, отменить всё. Но пути назад не было. — Простите меня, — прошептала она памяти отца, бойцам СКП, Эмме... — Мне так, так жаль. И всё же в глубине души она знала: никакие извинения не сотрут того, что она сделала. И где-то глубоко внутри неё что-то зашевелилось. Тёмный шёпот закрался на край сознания, слабый, но настойчивый. Они не поймут. Они никогда не понимали. Они никогда не поймут. Я должна быть сильной. Это моя судьба. Моё право. Тейлор со всей силы прижала ладони к вискам, пытаясь заглушить этот голос. — Нет, — всхлипнула она. — Нет, нет, нет! Но голос был её собственным. Она не могла остановить свои собственные мысли. А пока Тейлор сидела одна в тусклом свете, и её вина и страх обвивали её, словно цепи, затягивая всё глубже в бездну. Нет. Я не могу просто сломаться и сдаться, — подумала Тейлор. Ей нужно было что-то сделать. Что угодно. Всё, что угодно, лишь бы выкинуть эти картины из головы. Нужно взять себя в руки. Ей нужно было научиться контролировать свою силу. Но она не сдастся. Она встала, осматривая это место, в котором оказалась. Её взгляд скользнул по комнате. Она была пуста, если не считать нескольких ящиков, возможно пустых, а возможно набитых неизвестно чем, составленных в углу. В другом углу стояли несколько стеллажей, пустых, если не пары предметов, которых она не узнала. Она снова повернулась к распростёртой фигуре Эммы. Ох, Эмма... Она решила найти что-нибудь, чтобы укрыть Эмму, ведь, в отличие от Тейлор, в ней не было этого внутреннего огня, согревающего её. Она обернулась к двери, ведущей в коридор, и приняла решение. Нужно двигаться дальше. Она шагнула за дверь и углубилась в склад.