Прямо сейчас ты мой

      Мягкие шаги на цыпочках — топ-топ-топ — раздавались в длинном коридоре, приглушенные одновременно и потертым ковром, и облупившимися обоями. Люцифер всегда двигался легко, но сейчас он прилагал особые усилия, чтобы оставаться максимально незаметным, озираясь по сторонам и крадучись, словно заправский воришка.       Несмотря на твердую уверенность в том, что Красномордый свалил на всю ночь, привычка красться уже въелась в подкорку. Лучше бы его никто не видел, особенно эти мелкие прихвостни Оленя. Кот еще, может, и промолчит, но та малявка с заточкой? Упаси Небеса.       Вел ли он себя мелочно? О да. Был ли он настолько по-детски несерьезным? Безусловно. Стоило ли оно того — просто чтобы представить, какую рожу скорчит Радиодемон, когда наконец поймет, что происходит? О черт возьми, еще как стоило!       Самодовольная ухмылка растянулась на лице до самых румяных щек, и Король Ада двинулся дальше, к шаткой лестнице в конце коридора, ведущей прямиком в личную радиорубку Аластора. В своей темной руке он крепко сжимал маленькую желтую уточку.       Последние две недели Люцифер развлекался тем, что периодически проникал в радиовышку и прятал резиновых уток в самых сырых углах, под гнилой обивкой мебели и за пыльными светильниками. Он заныкал уже четыре штуки, и Красномордый, судя по всему, ничего не заметил. Люцифер даже начал заключать пари с самим собой: сколько еще он успеет подбросить, прежде чем этот идиот с рупором вместо башки хоть что-то заподозрит.       Медленно, но верно, он приближал Утиный Апокалипсис.       Впервые за несколько дней Люциферу выпал идеальный шанс. Красномордый сегодня пребывал в тошнотворно прекрасном настроении: он материализовался в гостиной Отеля, эффектно шагнув из тени дивана, будто он тут, черт возьми, полноправный хозяин. Этот заносчивый придурок даже обеспечил себе музыкальное сопровождение. А затем, с таким пафосом, словно король перед верноподданными, объявил, что уходит на весь вечер, и велел Хаску приготовить его обычный напиток к возвращению.       Прошлый опыт подсказывал Люциферу, что в таком расположении духа Красномордый проторчит где-то до рассвета.       Кто знает, чем он там занимается — да и кому не плевать? Пока его делишки не вредят Чарли, падшему ангелу было абсолютно до лампочки, куда приходят и уходят грешники. К тому же, он и так знал, что вояж Красномордого наверняка включает в себя насилие, секс, наркоту или всё это сразу. Грешники только этим и живут.       Добравшись до конца коридора, он посмотрел на люк наверху шаткой лестницы. Из щелей тянулся тонкий туман, цепляясь за свисающий одинокий стебель камыша. Люцифер одарил его таким взглядом, будто это растение оскорбило его лично. Чертов пижон со своим граммофоном, тащит сюда это болотное дерьмо, портит весь декор.       Прижав уточку к груди, падший ангел расправил крылья и взлетел к люку. Одним мощным толчком плеча он открыл его и заглянул в сумрачную студию звукозаписи.       Что-то было... не так. Внутри было темнее обычного; розовато-красный свет, обычно заливавший комнату из окон, был почти полностью перекрыт плотными полотнами теней. Оставались лишь тонкие полоски света на полу да редкие вспыхивающие пылинки. В воздухе, словно густой туман, висел запах крови — медный, приторный и настолько сильный, что его можно было почувствовать на вкус. Люцифер ощутил его в горле еще до того, как полностью открыл люк.       Осторожно он поднялся чуть выше, затем еще немного, продолжая это нерешительное продвижение, пока не встал на краю проема. Всматриваясь в полумрак глазами, которые еще не привыкли к темноте, он едва смог различить странно сложенную, но определенно человекоподобную фигуру, неподвижно подвешенную в клетке из проволоки.

***

      Вокс вздрогнул всем телом, когда в тишине эхом отозвался звук удара дерева о дерево.       Его единственный красный глаз вспыхнул — слишком ярко, неподвижно. Хотя выражение лица не изменилось, в его поврежденном горле зародился тихий скулеж. Судорожные, нервные вздохи сотрясали грудь, паника нарастала, а рана — из которой всё еще сочилась кровь и жидкая тень — разошлась еще сильнее. Каждый приближающийся шаг звучал как смертный приговор. Оно идёт. Он идёт.       Шаг. Еще один. Еще один, ближе. Еще ближе. Вокс тихо всхлипнул, не в силах больше выносить это напряжение. Шаги смолкли.       Оно идёт, и он не может это остановить, оно идёт, идёт, идёт, а он не может ни убежать, ни сражаться, оно идет, и эта тишина убивает его так же верно, как Аластор собирался прикончить его прямо сейчас. Он чувствовал, как в груди что-то копошится, и с минуты на минуту когти снова вонзятся в его плоть, оно идёт, оно...       — Оу, — раздался голос, который определенно не принадлежал Аластору. — Телебашка. Это ты. Что, просто зависаешь тут?       Голова Вокса дернулась вверх так резко, что он почувствовал, как полузатянутая царапина на шее снова вскрылась.       На мгновение ему показалось, что у него произошло короткое замыкание, потому что это просто не могло быть правдой — но боль в израненной груди не давала окончательно провалиться в забытье. Перед ним действительно стоял Люцифер, верно? Не Аластор и не одна из его теневых марионеток. Его рот непроизвольно открылся.       Что Король Ада забыл здесь? И в руках у него... это что, резиновая утка? Его единственный работающий глаз опасно замигал, готовый вот-вот отключиться: абсурдность ситуации наложилась на и без того измученный разум, удерживая его на самом краю бездны. Утка. Утка?! Может, у него реально что-то перегорело?       Люцифер что-то говорил; Вокс слышал слова, но не мог их осознать. Одежда ангела была такой белой, такой безупречной, такой яркой в этой темноте, что от прямого взгляда на него видеопоток Вокса начинал виснуть.       Но Люцифер был здесь. Озадаченный, испытывающий явное отвращение, осторожно обходящий лужи крови и хладагента с крайним брезгливостью — но он был здесь. Здесь был кто-то, кто не был Аластором.       И после стольких дней тупой, усталой покорности судьбе, разум Вокса внезапно заработал на пределе возможностей.       Если его догадка о том, что он заперт в радиовышке Отеля, была верна — а появление этой персоны только подтверждало теорию — значит, это место было полно людей, у которых имелись все причины желать ему зла после его неудачной попытки захвата власти. И из них всех у Люцифера, пожалуй, был самый большой зуб на него.       Но какой у него был выбор? Он и так слишком хорошо знал, какая альтернатива его ждет.       — С-сними меня.       Люцифер слегка наклонил голову, его желтые глаза сузились: к нему обратились так грубо, да еще и словами, в которых статики было больше, чем голоса. Он не шевельнулся.       Вокс попытался снова:       — Освободи меня.       На этот раз реакции не последовало вообще — даже бровь не дрогнула. Люцифер просто рассматривал его с холодным отстраненным интересом. Паника осела в желудке Вокса тяжелым железным комом; он слабо задергался в путах из проводов.       — Помоги мне!       И тогда Люцифер развернулся спиной и зашагал обратно к люку.       — Стой! — Скрыть отчаяние в голосе было невозможно. — Подожди... пожалуйста! — Белый шум исказил экран, который лихорадочно замигал, переключаясь между едва скрытым ужасом и перенасыщенными блоками цвета. Сквозь слова просочился высокочастотный свист. — Я сделаю всё, что захочешь!       Люцифер замер на полушаге, повернув голову ровно настолько, чтобы глянуть через плечо.       — Чего-чего?       Резким кивком Вокс указал на свою зажатую правую руку — пальцы были растопырены и напряжены, готовые к рукопожатию.       — Всё, что захочешь, — повторил он. — Это сделка. Только... прошу. Не оставляй меня здесь. Не... не бросай меня.       Легкие шаги снова застучали по половицам — гораздо легче, чем у Аластора. Вокс поразился, как он вообще мог их перепутать.       — Сделка? — В голосе Короля слышалось подозрение, и Вокс едва ли мог его в этом винить.       — Пожалуйста. — Еще один слабый кивок в сторону протянутой руки. Он был слишком разбит, чтобы чувствовать стыд, унижаясь перед существом, над которым раньше издевался и которого использовал как батарейку. — Помоги мне.       Несколько мучительно долгих секунд Люцифер просто пялился на Вокса, изучая его изможденный вид, разорванную одежду, разбитый экран и жуткую рану на груди. Все эти секунды Воксу хотелось орать на него, чтобы он поторапливался, чёрт возьми, потому что Аластор может вернуться, он может войти в любую секунду и решить, что время пришло..!       Он зажмурил здоровый глаз, пытаясь отогнать эту мысль, но тщетно: он слишком хорошо знал, на что способен Аластор. Это была единственная причина, по которой он отбросил последние крохи достоинства и скулил, как побитый пес.       — Ладно, приятель. По рукам.       Глаз Вокса распахнулся, дыхание перехватило. Едва смея надеяться, он встретил прищуренный желтый взгляд Люцифера.       — Быстрее...       Голубые нити нервного электричества вырвались из его антенн, из трещин на экране, из раны на груди и даже из кончиков пальцев; скопившийся заряд покалывал кожу, угрожая новым коротким замыканием. Люцифер заколебался, почти отдернул руку.       — Остынь, Искорка.       Задыхаясь, пока системы работали на пределе возможностей, Медиа-демон изо всех сил пытался взять себя в контроль. Облегчение затопило его, когда он почувствовал, как его ладонь сжала рука поменьше, но гораздо теплее.       Передышка, купленная рукопожатием. Он выживет. Он выживет!       Сделав шаг назад, чтобы оценить узел проводов, Люцифер помедлил лишь миг. Небрежным, почти пренебрежительным взмахом руки он вызвал пламя, которое пожрало весь этот клубок кабелей, но не причинило бы вреда Воксу, даже если бы его хозяин того пожелал. Языки огня облизали скованные конечности, словно теплая морская волна, — это было совершенно несовместимо со свирепостью плавящейся меди и горящей изоляции. За считанные секунды каждый провод, каждый теневой канат растаял, и Вокс рухнул на пол в облаке едкого дыма.       Вокруг него поднялась пыль, неприятно осев на оголенной проводке. Словно на автопилоте, одна из его рук поднялась, когти слепо нашарили затылок и вырвали штекеры из разъемов, в которых их быть не должно.       Эффект был мгновенным: дикое электричество, вырвавшееся из замкнутого цикла, наконец нашло выход, проносясь сквозь него сокрушительным потоком. Его антенны тут же вспыхнули — крошечный грозовой шторм был настолько интенсивным, что едва не прожег корпус.       Задыхаясь, Теледемон встал на четвереньки, и его вырвало статикой. Снова и снова он содрогался в рвотных позывах, изрыгая искры, пока слезы не покатились по лицу, а руки не подкосились. Весь накопленный заряд с треском выплеснулся на пол к ногам Люцифера. С последним кашлем Вокс повалился вперед, экран погас — система отключилась.

***

      Вокс очнулся внезапно и тут же пожалел об этом.       Ещё до того, как он включил экран, мир обрушился на него лавиной ощущений. Конечности, которые всё еще восстанавливались после отделения от головы, теперь ныли и затекли от долгого пребывания в неудобной позе. Пульсирующая боль в глубокой ране на груди — ему казалось, он до сих пор чувствует фантомные когти, сжимающие его легкие и ласкающие сердце. Голова гудела из-за треснувшего экрана и оголенных проводов, чувствительность была такой высокой, что даже подушка под ним казалась колючей.       ...Подушка?       Подожди, подушка?!       Осторожно экран Теледемона мерцая включился, уцелевший глаз приоткрылся, встречая натиск света и красок.       Первое, что он увидел, были утки. Сотни — нет, тысячи уток, сваленных в кучи в каждом углу и в каждой нише. Безмолвные стеклянные глазки смотрели во всех направлениях, мягкие желтые тела подпирали друг друга в какой-то непристойной птичьей архитектуре.       Что за...       Первое, что он осознал как реальность (потому что утки наверняка были каким-то остаточным глюком видеопроцессора), — это то, что он лежит в огромной кровати в комнате, которая определенно не была той пыточной, где он ожидал расстаться с душой.       Замерев, он прислушался — но слышал лишь собственное механическое жужжание. Он был один.       Сделав долгий медленный выдох и чуть расслабившись на мягких подушках, Вокс подвел итог тому, что знал. Незнакомая комната, незнакомая кровать, незнакомая обстановка, буквально источающая тепло и комфорт. Стены были увешаны картинами в рамках, уходящими к невозможно высокому потолку.       Глядя на далекие светильники, он попытался восстановить в памяти обрывки пути, который привел его сюда. Воспоминания были... спутанными, плывущими. Глумливый смех Аластора, тени, обвивающие его ноги, набалдашник трости там, где должен быть глаз, и звук бьющегося стекла. И его капитуляция перед Аластором. Поражение, которое должно было закончиться унизительной и слишком публичной смертью.       Не самое безопасное воспоминание. Часто моргая, Вокс дернул головой, словно пытаясь силой вытряхнуть эту мысль, после чего снова опустил взгляд на уютную комнату, в которой оказался.       Утки никуда не делись.       — Что за хрень...       Может, он под кайфом? Может, Вал снова подмешал галлюциногены в его коньяк, и у них был какой-то безумный дикий секс, а всё это — просто херовый бэд-трип?       Ха. Если бы.       Обе руки поднялись к экрану: сначала проверить лицо — ага, на месте, — затем оценить ущерб с левой стороны. Всё было... не так плохо, как могло бы. Да, там зияла дыра, обнажающая хрупкие микросхемы, хоть и неумело замотанная марлей и малярным скотчем; кто-то явно пытался изобразить ремонт. Да, по корпусу разбегалась паутина трещин. Да, этим глазом он всё еще ничего не видел и не мог полагаться на гипноз — но учитывая масштабы ярости Аластора? О, всё могло быть куда, куда хуже.       Милосердие, надо полагать. Похоже, Аластор приберегал основное блюдо для прямого эфира на весь Пентаграмм. Вокс содрогнулся от этой мысли.       ...А что с остальным телом?       Посмотрев на себя, Вокс увидел, что его торс обнажен; изорванная рубашка и погубленный свитер исчезли. Темно-синяя кожа была открыта, за исключением широкой полосы набитой марли, которая была топорно приклеена пластырем поверх раны. Белоснежная повязка уже пропиталась кровью, расплывающейся неровной линией. Видимо, он всё еще «подтекал». Пока он наблюдал, как повязка поднимается и опускается в такт дыханию, тонкая струйка тени вырвалась из-под края и растаяла в ничто.       Чуть ниже, в районе ног, кровать была завалена просто греховным количеством одеял, одно из которых запуталось вокруг его лодыжки, пока он был в отключке. Он сердито пнул его и обнаружил под коленом еще одно скатанное в комок. Какого черта тут так много одеял?!       Медленно Вокс сел и свесил ноги — к счастью, всё еще в штанах, хоть те и знатно поистрепались — с кровати, игнорируя вспышку боли в груди при движении. Хотя конечности были вялыми и немного неуклюжими после того, как его голову присобачили обратно, а потом он лежал бревном, они слушались. Это хорошо. Значит, цепи не перепутаны.       Очередное покалывание заставило его затаить дыхание; рука поднялась к груди. Он осторожно прижал пальцы к повязке, влажной от пота и запятнанной кровью.       Кто-то его подлечил. Кто-то счел нужным снять с него испорченную одежду, перевязать раны и уложить в чистую, уютную постель.       Вал...?       Вспышка... чего-то. Голубые когти впились в простыню. Нет. Если потянуть за эту ниточку, станет слишком больно.       Шаги снаружи вернули его в настоящее. Насторожившись, Вокс уставился на дверь, напряженный от предчувствия.       И в тот миг, когда дверь распахнулась, всё обрушилось на него с такой ясностью, что стало почти больно.       Оу. Дерьмо.       Белая одежда. Комично большая шляпа, украшенная яблоком и змеем. Платиновые волосы, небрежно взлохмаченные в стиле «мне лень причесываться». Темная ладонь, тянущаяся к его руке, чтобы закрепить контракт.       Я сделаю всё, что захочешь, — умолял он, и сам Дьявол принял его условия.       И он, блять, не обговорил дату окончания контракта!       Вокс обхватил голову обеими руками, уставившись в свои колени; статические помехи защекотали края экрана. Ну ты и тупой ублюдок! Какой же ты конченый клоун! Да, ситуация была отчаянная, но как можно было быть таким непроходимым идиотом?!       Люцифер, видимо, не замечая, как Оверлорд ментально распадается на части прямо в его постели, прошел мимо него к столу у дальней стены. Оказавшись там, он молча прислонил свой посох с яблоком и — легким взмахом руки и пируэтом на месте — сменил белый фрак на безразмерный свитер с высоким горлом и полосатые пижамные штаны.       Только устроившись в домашнем, Король Ада обернулся и удостоил другого демона взглядом, полным истинного пренебрежения.       — Ох. Ты проснулся.       Вокс, всё еще крепко сжимавший голову руками, словно боялся, что иначе она отвалится, ничего не ответил.       — Я уж не был уверен, что ты вообще вернешься, — продолжил Люцифер как ни в чем не бывало. — Три дня ты был не более чем здоровенным пресс-папье. Я уже начал раздумывать, звать мне врача или мастера по ремонту. — Пауза. — Кстати, ты бы куда пошел?       Вокс уцепился за единственную часть, которую мог осознать:       — Три дня?       — Ага. — Матрас просел: Люцифер уселся на край кровати. Вокс медленно поднял голову, наблюдая за падшим ангелом. — Тебя отделали очень неслабо.       — Я крепкий.       Темная бровь взлетела вверх.       — Угу. — Но у Люцифера, кажется, хватило такта не поминать истину, которую они оба помнили: как Вокс, едва соображая, молил о пощаде. — Ну-у-у, рад видеть, что тебе лучше.       Это было самое апатичное «рад», которое Вокс слышал за всю свою посмертную жизнь. Словно он был скорее досадной помехой, не стоящей внимания, а его выздоровление — лишь побочным эффектом.       Что ж, сейчас он был только рад быть «помехой», а не звездой шоу. Только на сейчас.       Деревянно поднявшись на ноги, слегка ссутулившись, так как в ране что-то зашевелилось, Теледемон оглянулся на Люцифера. Тот, казалось, был заворожен разглядыванием тыльной стороны своей ладони.       Будь Вокс человеком получше, он бы что-нибудь сказал. Хотя бы «спасибо». За спасение, пусть и в рамках абсурдно несправедливой сделки. За перевязку ран, которая определенно в сделку не входила, хотя Люцифер имел полное право бросить его на полу и уйти после всего, через что Вокс его заставил пройти. За то, что остался.       Вместо этого он молча развернулся и, превозмогая скованность, целенаправленно зашагал к выходу.       — И куда это мы собрались?       Вокс замер, положив руку на дверную ручку. Тишина.       — Думаешь, Улыбашка это так просто оставит? — Несмотря на слова, Люцифер звучал скучающим — почти разочарованным. Плечи Вокса напряглись, когти заскребли по холодному металлу. — Может и оставит — я этого типа не знаю. Но он не похож на того, кто принимает поражение. Особенно если он был в такой ярости, чтобы так тебя оттра... оттрахать тебя до такого состояния. — Вокс окаменел. — Разделать. Разделать тебя до такого состояния.       Он продолжал молчать.       — Я не стану спасать тебя снова.       Наконец Медиа-демон обернулся к Люциферу, который развалился на краю кровати и теребил манжет своего огромного рукава.       — В городе у него большое влияние, но сюда он зайти не может. На двери висит табличка.       Это было сказано таким будничным, само собой разумеющимся тоном, будто Радиодемон ни в жисть не посмеет проигнорировать надпись «АЛАСТОРАМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН», что в это невозможно было не поверить.       — И что? — Вокс недоверчиво уставился на него, убирая руку от двери. — Я должен просто торчать здесь? И как долго?!       Люцифер лишь слегка пожал плечами.       — Как минимум пока это не заживёт. — Темный палец указал на открытую рану на груди Вокса, где копошились тени. — Она ведь мешает тебе делать ту твою искристую телепортацию, я прав? Полагаю, ты бы уже сделал это, если бы мог. Ушмыгнул бы обратно в... ну, туда, где ты занимаешься тем, чем ты там обычно занимаешься.       — Что... нет! — Вокс защитным жестом прижал руки к груди, уходя от этого пристального взгляда. — Я всё еще могу это делать, я просто...       Он осекся. Просто что? Просто боится пробовать? Просто до боли осознает, что в последние несколько раз, когда он пытался, он оказывался заперт в петле собственного электричества, и это было, блять, больно?       Оверлорд, который боится пользоваться собственной силой. Как же, сука, жалко.       — Угу. — Королю Ада, по крайней мере, было плевать. — Как скажешь, Искорка.       — Не называй меня так. — Уцелевший глаз Вокса сузился. — Меня зовут Вокс. Знаешь такого? Оверлорд Медиа. Генеральный директор Вокс.тек, властелин эфира, лидер Ви...       Люцифер бросил на него многозначительный взгляд.       — Расчлененный грешник?       Это ужалило похлеще физической пощечины. Вокс замолчал, закипая от собственного бессилия что-либо возразить. Как он вообще мог претендовать на всё то, чем был раньше? Остался ли он Оверлордом, или его территорию уже успели растащить? Судя по всему, остальные Ви быстро оправились от его исчезновения — а является ли он до сих пор гендиректором собственной компании?       Властелин эфира? Что за издевательство.       — Меня зовут Вокс. — Даже в его собственных ушах это прозвучало удручающе капризно, но почему-то ему казалось важным, чтобы Морнингстар это знал.       — Угу. Само собой.       За всё время своего существования — и на Земле, и в Аду — Вокс редко слышал, чтобы кто-то звучал настолько в высшей степени незаинтересованным в его словах.