Прямо сейчас ты мой

      Люцифер вытаращился на него так, будто Вокс только что со всей дури заехал ребенку по зубам.       — В смысле — «всё еще реклама»?       Вокс смерил его полным жалости взглядом и поудобнее развалился на диване, пока телевизор выплевывал бодрую джингл-мелодию — из тех, что вгрызаются в извилины и всплывают в башке спустя несколько дней только для того, чтобы напомнить несчастному носителю: «купи наше дерьмо».       — Ты реально думаешь, что я кручу передачи ради общественного блага? Не будь дебилом. Вокс.тек — это тебе, блять, не благотворительный фонд.       — Но шоу и так уже задерживается!       Кто бы мог подумать, что монаршие особы бывают такими нытиками? В этот момент, когда тень внутри него скользила между ребер, заставляя стискивать зубы, чтобы не взвизгнуть, Вокс не знал, кто из его незваных попутчиков бесит его сильнее.       Он отвлекся тем, что начал считать рекламные слоты — любопытно, изменились ли правила вместе с расписанием. По регламенту Вокс.тек, обычный блок состоял из восьми роликов, максимум по тридцать секунд каждый. Исключение — товары Вокс.тек (или дочерних компаний), те могли крутиться до минуты.       Десятилетия ушли на то, чтобы выстроить эту доктрину; десятилетия проб и ошибок, провальных кампаний и триумфальных взлетов ради создания империи. Он скрупулезно высчитывал ту самую золотую середину между «достаточно длинно, чтобы впечататься в память» и «достаточно коротко, чтобы не сдохнуть от скуки». Достижения, которые такие типы, как Люцифер, и прочие безмозглые дроны-зрители, никогда не оценят.       Начиная с нуля, Вокс.тек совершал рывок за рывком благодаря его аналитике и деловому чутью. Он был Вокс.тек; он влил в эту компанию столько самого себя, что стал с ней единым целым. Но судя по тому, что он видел на Ви.тек, всё это летело к чертям. Неужели Вал и Вельветт так жаждут стереть все следы его присутствия, что готовы угробить рабочую формулу просто потому, что её внедрил он?       Горло перехватило от одной мысли об этом, и он заставил себя впиться взглядом в экран.       Пока что прогнали шесть роликов. Если старое правило еще дышит — а на то было похоже — значит, осталась одна реклама плюс анонс флагманского продукта, и тогда Люцифер наконец-то заткнется про свое опаздывающее шоу.       Как по заказу, заиграла музыка следующего ролика. Глаз Вокса слегка сузился; это был сальный барный джаз, который обычно ассоциировался с прокуренными стриптиз-клубами, пирсингом на сосках и... — Страдаете от нехватки траха? — промурлыкал с экрана знакомый томный голос, гладкий, как атлас по потной коже. Плечи Вокса окаменели. — Микро-член папочки больше не попадает в цель? Попробуй горячую новинку — Вии-братор (Veebrator), только от Ви.тек! Восемь из десяти грешников подтверждают: он вывернет ваши кишки наизнанку. Остальные двое — фригидные святоши, так что кому не насрать на их мнение? Доступно в трех размерах: «Коротыш», «Крикливый Оргазм» и «Поездка в больницу». Ви.тек: доверьте нам своё удовольствие!       С коротким похотливым проигрышем реклама закончилась, оставив после себя несколько секунд гробовой тишины.       — ...Вии-братор? — Люцифер вскинул бровь, явно с трудом сдерживая ржач. Вокс изо всех сил боролся с желанием зарыться лицом в ладони.       Какому гению пришло в голову оставить ебаного Валентино за главного по маркетингу?! Каким, блять, дегенеративным содомом эти имбецилы занимаются в его бедной компании?!       И что хуже, что, сука, еще хуже — этот дебильный «Вии-братор» был явно смоделирован с «гордости и радости» самого Вала. Он наглаживал этот хер достаточно раз, чтобы узнать его, даже когда тот не был прикреплен к дрожащей туше латинской моли. Ради всего святого, Валентино!       К счастью, его страдания прервал следующий джингл. Судя по тому, как Люцифер весь подобрался, это и было то самое шоу, которое коротышка-король так жаждал увидеть.       И тут же Вокс сам начал давиться издевательским смехом.       — Это? — Он указал на открывающие титры этого гребаного шоу про уток; он даже названия не помнил, хотя заставка только что прошла. — Охренеть можно! И из-за этого ты тут в штаны дул?! Я так и знал!       Люцифер метнул в него укоризненный взгляд, но Воксу было плевать.       — Твою мать, — выдавил он сквозь смех, прижав руку к углу своего корпуса. — Я пустил это в эфир только потому, что оно стоило копейки и затыкало дыру в сетке. Я и подумать не мог, что кто-то реально...       В мгновение ока Люцифер сократил дистанцию, подлетев так близко, что почти оседлал Вокса. Тонкие руки вцепились в ворот его водолазки, притягивая демона-телевизора вплотную к бледному лицу, светящемуся предвкушением. Теплое дыхание запотело экран.       — Ты пустил это в эфир? Ты серьёзно? — Черт, они почти соприкасались лицами. — Ты... за это отвечаешь?       — Э-э. — Вокс, вытаращив глаза, выдал недоверчивую ухмылку и отклонился назад ровно настолько, чтобы туман от дыхания Люцифера перестал застилать обзор. — Я Медиа-Оверлорд, забыл? У меня монополия. Всё, что транслируется на экранах, проходит через мое одобрение. Шоу, реклама, новости, говорящие головы, фильмы Валентино, да даже записи с камер наблюдения — всё это дерьмо идет сначала ко мне. Я контролирую всё! — Он осекся и поморщился. — ...Ну, по крайней мере, раньше контролировал.       Люцифер, похоже, не заметил оговорки. Его темно-серые руки всё еще сжимали свитер Вокса, игнорируя опасную близость «глаза к цифровому глазу».       — Так ты знаешь, где это снимали? — Вопрос, хоть и тихий, дрожал от восторга. — Ты бывал на съемочной площадке? Эй, а ты знаешь актеров..?       Осторожно Вокс отвел одну руку и разжал хватку Люцифера на своей одежде. Впрочем, сталкивать короля с себя он не стал — не был уверен, что такая дерзость сойдет ему с рук безнаказанно.       — Нет. Мы это украли. Бог знает, откуда оно взялось, у Рая и Земли одинаково паршивые вкусы. Ты реально думаешь, что в Аду есть декорации, которые выглядят настолько... настолько пастельно? Черт, ты хоть представляешь, сколько сил уйдет на цветокоррекцию целого шоу, чтобы оно выглядело как это цветочное дерьмо для кукол Барби? — Он подавил очередной смешок. — Я бы не стал тратить ресурсы компании на такую херню. Как я и сказал, я крутил это только потому, что оно было бесплатным, а даже мусор лучше, чем пустой эфир.       Он почувствовал разочарование Люцифера по тому, как тот обмяк, привалившись к нему, словно подтаявшее мороженое. Впрочем, король быстро взял себя в руки. Видимо, осознав, что он практически сидит у своего грешника на коленях, Морнингстар недовольно цокнул и отполз на свою половину дивана.       А спустя две секунды, когда на экране появилось название эпизода, его уныние стало еще заметнее.       — Опять «Выбор селезня»? Его крутили в прошлый раз! — Жёлтые глаза обвиняюще уставились на Вокса. Тот лишь раздраженно пожал плечами.       — Не мои проблемы. Я не могу нянчиться с расписанием, пока ты держишь меня тут взаперти, смекаешь?       Проигнорировав это, Люцифер снова повернулся к телевизору, поджав губы — но его нерешительность быстро испарилась.       — Всё равно посмотрим, Искорка...       — Меня зовут Вокс, ты, кусок...       — ...может быть, — Люцифер повысил голос почти до крика, чтобы заглушить протест Вокса, — если ты реально посмотришь хоть одну серию, ты поймешь, почему её стоит крутить дальше, ммм?       И несмотря на мученическую гримасу на экране Медиа-демона, Люцифер решительно хлопнул в ладоши.

***

      Это был шлак. Другого слова и не подберешь. Каждая тягучая минута казалась часом, пока эти пернатые придурки драматично хлопали крыльями и крякали друг другу о своих чувствах.       Что еще хуже, судя по очень уж влажным звукам с другого конца дивана, Люцифер становился всё более эмоциональным. Воксу так и не хватило смелости проверить, какого именно рода эта «эмоциональность». Меньше всего на свете ему хотелось обернуться и увидеть, как Морнингстар рыдает, как сучка, над какими-то тупыми птицами — или, упаси небо, наяривает на них — поэтому он решительно вперился взглядом в помои, изливающиеся из телека, стараясь игнорировать шмыганье Люцифера.       Но даже у него были свои пределы, и по мере развития сюжета ему становилось всё труднее держать свое профессиональное мнение при себе. Вскоре шоу сопровождалось его ворчливыми комментариями, причем далеко не шепотом, а вполне достаточно громко, чтобы Люцифер слышал: фразочки типа «вы только посмотрите на эту убогую операторскую работу», или «как она может забывать гребаные реплики, если всё, что она говорит, это "кря", мать вашу», или «на какой копеечный бюджет снимали это лошадиное дерьмо» и всё в таком духе.       Сначала Люцифер шикал на него, но когда шоу поползло к своей кульминации, звуки всхлипов поутихли, и он становился всё тише и тише. Вокс, решив, что тот поглощен этой дымящейся кучей телевизионного дерьма, оставил его в покое; подсознательно или из какой-то неосознанной доброты, даже его ехидные комментарии стали чуть менее невыносимыми.       До тех пор, по крайней мере, пока не наступила эта неловкая, неудобная, ужасная финальная сцена поцелуя.       — Ха! — не удержавшись, Вокс закатил глаза. — Ну конечно, в конце они сошлись, это же самый заезженный мусорный штамп! Мой охранник написал бы лучше, а ему нужна карта, чтобы найти собственный хер. Я бы мог высрать сюжет посильнее во сне и запустить его в производство через час. Серьёзно, тебе реально нравится эта туфта?       Ответа не последовало.       — Эй. — Медиа-демон покосился на Люцифера. — Я с тобой разговариваю...       Слова застряли у него в горле, и он замер, просто уставившись. Тело Люцифера обмякло, он навалился на спинку дивана, сползая к дальнему подлокотнику, его узкая грудь мерно вздымалась и опускалась. Потерявшись где-то в своем обычном безразмерном свитере, он расслабленно сложил руки на животе.       Эти непостижимые жёлтые глаза были закрыты, а между едва приоткрытыми губами виднелись лишь самые кончики острых зубов.       — Охренеть, — тихо выдохнул Вокс, придвигаясь чуть ближе, чтобы рассмотреть получше. — Так ты всё-таки спишь...       Будь перед ним любой другой грешник, он бы, возможно, воспользовался моментом. Быть может, перерезал бы это бледное горло, вымазал когти в золоте и освободился из этой тюрьмы. Но против самого «великого и ужасного» Люцифера? Вокс презрительно фыркнул. Он был беспомощен; максимум, что он мог — пустить кровь, или, на пике сил, в клетке, созданной другим демоном, он мог вытянуть энергию. Ничего больше.       Наклонившись еще сильнее, он изучал спящее лицо, уловив при этом едва заметный запах — яблоко и кардамон, тот самый аромат, который предпочитал его похититель для ванны. Кроме ровного дыхания, Люцифер вообще не шевелился.       Довольно большая часть Оверлорда была удивлена и, возможно, даже неохотно впечатлена тем, что Люцифер был достаточно уверен в себе, чтобы проявить уязвимость перед грешником — особенно перед таким открыто враждебным, как сам Вокс. Он вполне ожидал, что Люцифер подорвется при малейшем движении, отпрянет или даже набросится, защищаясь — но нет, ничего. Только медленные глубокие вдохи и усталая расслабленность.       Любопытство взяло верх, и, несмотря на собственные опасения, Вокс протянул руку к лицу Люцифера. Осторожные голубоватые пальцы коснулись одной из яблочно-красных щек — теплая. Теплее, чем ожидалось. Выражение лица Вокса дрогнуло.       Он никогда раньше не касался ангела. Не руками, по крайней мере — кабели не в счет, в них нет нужных нервных окончаний, чтобы передать детальные ощущения. Почему-то он ожидал, что небесное отродье будет хладнокровным. Может, дело во всем этом одобренном ангелами геноциде.       Несмотря на божественно предписанное обитание в Раю, который якобы является местом радости и довольства, их безжалостность была просто впечатляющей. Если бы Люцифер мог, не будучи стеснен цепями своего вечного наказания, Вокс был уверен, что тот бы не колебался — он бы уже столкнулся со всей мощью гнева Морнингстара, превратился бы в ничто, в искрящие провода и бесформенное месиво.       Это делало еще более странным тот факт, что Люцифер не относился к нему с той обыденной, безразличной жестокостью, которой он привык ждать от ангелов.       — Что ты собираешься со мной сделать? — То существо внутри него зашевелилось, подкатывая к желудку привычную тошноту, но голос его был тверд, когда он задал вопрос, который постоянно крутился в голове. — ...Или что ты заставишь меня сделать?       Перед глазами промелькнуло множество сомнительных вариантов, один неприятнее другого — и всё же каждый из них был заманчивее той темной комнаты в той проклятой радиобашне.       Оставайся здесь, пока не поправишься. Но он не поправлялся, по крайней мере там, где это было важно. Люцифер знал, что он не исцеляется, даже комментировал это — неужели ему суждено просто гнить в этой комнате до Судного дня? Просто существовать, забытым, в клетке собственного изготовления, по какой-то больной иронии судьбы? Может и так — это вполне похоже на то хитроумное истязание, которое мог бы придумать сам родоначальник греха.       ...Рассеется ли когда-нибудь проклятие Аластора? Казалось, оно становится сильнее, становится всё более ненасытным с каждым куском, который оно вырывало из него.       Он медленно провел пальцем до центра горла Люцифера. Он не был настолько туп, чтобы думать, что разрез убьет падшего ангела, но, боже мой, как же это было искусительно. Ангелы «умирают» и регенерируют, как грешники? Или Люциферу придется просто сидеть и захлебываться собственной кровью, пока она не возьмется коркой?       В голове эхом отозвалось обвинение Аластора: «гребаный извращенец». Криво усмехнувшись, Вокс проследил линию челюсти Люцифера большим пальцем, поднявшись к взлохмаченным платиновым волосам. Теперь-то он вряд ли мог это отрицать, верно? С другой стороны, учитывая, что Люцифер совал свои пальцы в его гребаный рот чуть раньше, может, ему полагалась ответная порция извращенства?       И это было так чертовски приятно — представлять, как он вонзает свои острые как бритва когти чуть сильнее, наблюдая, как за ними тянется цепочка золотых капель. Они были достаточно острыми, чтобы оставлять вмятины на стали; как легко он мог бы искромсать мягкую кожу Люцифера!       Не спеша его прикосновение продолжило свое исследование, коснувшись бледного лба — гладкий, никаких признаков рогов, которые, как он видел, прорастали, когда Люцифер был зол или взвинчен. Его глаза тоже — обычно невнятного льняно-желтого цвета, но так быстро вспыхивающие красным при возбуждении. Иногда они светились так интенсивно, что зрачки, казалось, исчезали совсем.       Вокс не мог сдержать прилива зависти, когда его рука закончила медленное путешествие рядом с глазом Люцифера, скрытым под закрытым веком. Такая мелочь, цвет глаз. Такая маленькая, несущественная деталь — и всё же это было единственное, что он всегда хотел изменить, и единственное, что ему никогда не удавалось. Сколько бы раз он ни менял голову на новую модель, независимо от того, был ли его дисплей древним монохромным или современным в высоком разрешении, несмотря на способность менять черты лица в довольно точной имитации других, казалось, он проклят никогда не менять разномастные цвета своих уродливых глаз.       У Ада, похоже, было чувство юмора — но Воксу было не до смеха. Почему именно его глаза? Почему они? Даже Аластор мог...       Нет. Оверлорд рыкнул на самого себя, чувствуя, как первые признаки системной ошибки щекочут край его процессора. Не смей. Даже не думай об этом говнюке.       Инстинктивно его рука сжалась в кулак, когти впились в ладонь, пока он молча кипел. Должно быть, он задел кожу Люцифера, когда шевельнулся; слегка поморщившись во сне, Люцифер сменил позу. Одна рука приподнялась к щеке, но тут же упала обратно, и он повернулся, совсем немного перевалившись на бок — ровно настолько, чтобы потерять равновесие.       В следующий миг Вокс обнаружил, что Король Ада заваливается боком, сползая всё ниже, пока не приземлился прямо ему на плечо. Медиа-демону оставалось только безмолвно таращиться на то, как этот гребаный Морнингстар поудобнее устроился на нем, придавив его руку к боку. Хуже того, этот эгоистичный придурок даже не соизволил проснуться от такой встряски; он только шмыгнул носом и затих в новом положении, едва касаясь костяшками пальцев бедра Вокса.       — Ох, ради всего святого. — Едва смея выдохнуть, Вокс безуспешно попытался выпутаться из-под падшего ангела. — Ну ты и член.       Спящий Люцифер не ответил. Делов-то на секунду: отпихнуть короля, прикинуться шлангом, если тот проснется, и уклониться от любых неловких вопросов о том, почему он так сидел; и почему Люцифер вообще свалился на него, а не свернулся калачиком у подлокотника дивана.       …Но тяжесть и тепло рядом были такими…       Вспышка тоски прошила его насквозь. Как давно он засыпал в собственной постели, когда одна из рук Вала была закинута на него ленивым, но собственническим жестом? Боже, как же он по этому скучал. Скучал по связи — не по той глобальной, постоянной связи с городской сетью, а по интимной, личной. По своим партнерам, по своей команде... Скучал по ощущению собственной значимости.       Тихий вздох сорвался с губ спящего короля; глаз Вокса слегка сузился, и он впился взглядом в обмякшую фигуру, будто пытаясь вытянуть ответы одним лишь зрением.       — Почему ты меня не используешь?! — хриплый, раздраженный шепот, почти не отличимый от гула его собственных вентиляторов. — Что ты там замышляешь в своей злобной маленькой башке? — Паранойя боролась с логикой за его треснувшим экраном, и первая всегда имела преимущество. — Чего ты от меня хочешь, если не отпускаешь?       Свободной рукой он коснулся передней части своего «утиного» свитера, прямо над тем местом, где рана была глубже всего.       — Ты этого ждёшь? — Это било по его гордости. Знать, что Люцифер думает, будто он сломается — знать, что он уже сломался, чертовски умолял сохранить ему жизнь, как беспомощная сучка. Его эго этого не выносило. — Я не слабый!       Люцифер слегка пошевелился, потревоженный шумом, и Вокс мгновенно замолк, хотя так и не смог стереть болезненную гримасу со своего экрана и был очень рад, что Люцифер этого не видел.       К этому времени телевизор закончил крутить повтор сверхдраматичных уток и снова изрыгал рекламу за рекламой: яркие вспышки света и навязчивые джинглы, впаривающие горы товаров (обычно от Ви.тек). С дисплеем, притушенным почти до нуля, но всё еще нахмуренным лбом, Вокс отрешенно наблюдал за эфиром, стараясь игнорировать тяжесть на своем плече и то, как предательский мозг пытался убедить его, что это именно то, чего он жаждет.

***

      Жарко. Чертовски жарко.       Люцифер проснулся за несколько минут до того, как открыл глаза. Он тщетно пытался поймать ускользающие обрывки сна, надеясь провалиться обратно в тот довольно приятный сон — он его не помнил, но там было уютно, золотисто и ощущалось как объятие всем телом — но всё без толку. В какую сторону он ни поворачивался, как ни вытягивал голые предплечья из мешковатых рукавов, ему было слишком жарко.       Неохотно признав поражение, падший ангел открыл глаза, готовый скинуть любое из одеял, оказавшееся лишним, — и тут же замер.       Каким-то образом он забыл, что уснул не в своей постели под грудой пледов, а на диване за просмотром повтора своего любимого шоу. Каким-то образом он также забыл, что Искорка сидел рядом с ним, смотрел за компанию в принудительном порядке и выдавал экспертные суждения об углах обзора камер, цветокоррекции или любой другой скучной херне, в которой сам же и терялся.       В чем он был уверен абсолютно точно, так это в том, что не засыпал, привалившись к плечу Искорки, почти уткнувшись в сгиб его руки, щекой на пушистой ткани одолженной водолазки.       — …Ох.       Приподнявшись в полупотягивании, Люцифер хотел было что-то сказать, но быстро замолк, осознав по мерным движениям груди и тихому, но стабильному гулу вентиляторов, которые, вероятно, и были виноваты в этом кошмарном жаре, что Искорка тоже крепко спит. Одна из его рук оказалась зажата под телом Люцифера; другая была небрежно перекинута через край дивана, а угол его головы (всё еще странно думать, что у голов бывают углы) опасно покоился на спинке дивана.       Развеселившись, Морнингстар тихо хмыкнул про себя:       — Похоже, ни у кого из нас нет здорового режима сна, ммм?       Телевизор всё еще работал, тихо вещая для невнимательной аудитории. Беглый осмотр не помог найти пульт, так что Люцифер оставил всё как есть. Тем не менее, он быстро отполз обратно на свою половину дивана.       — Видать, я на тебя свалился? — Он вскинул бровь, глядя на спящего Оверлорда. — Идиот, ты мог бы просто меня подвинуть, знаешь ли? Не думаю, что я так уж много вешу. — Бледные губы сжались. — И вообще, какого хрена ты такой горячий? Это чисто телевизионная фишка у вас, телеголовых? Или тебе опять снятся твои жуткие сны?       Сказать было трудно. Искорка выглядел вполне умиротворенным, но это могло ничего не значить. Когда он еще транслировал свои сны на экран, даже когда по дисплею проносились самые порочные, выворачивающие желудок образы, выражение его лица менялось лишь изредка.       В душе короля зашевелилось недоброе подозрение. Прищурившись, он придвинулся головой поближе к груди Искорки, всматриваясь — и получил все подтверждения, которые ему были нужны. С трудом различимый на ткани свитера, пробивающийся сквозь нити, виднелся тончайший клочок тени, затаившийся, как хищник в конце темного переулка.       — М-да. — Сморщив нос от отвращения, Люцифер сверлил его взглядом, пока тот снова не исчез. — Так я и думал. — Тяжелый вздох. — Ты так стараешься скрыть это от меня, верно, Искорка? А оно становится всё голоднее. Дубина.       Но это не было сюрпризом, если честно. Искорка держал оборону так, словно шел на войну, используя язвительный юмор как наточенный меч. Жить в таком режиме — неудивительно, что он вечно вымотан.       Искорка шевельнулся, его голова соскользнула еще ниже по подушке. Ухмыльнувшись и гадая, проснется ли тот до того, как окончательно свалится, как на днях, Люцифер откинулся назад с деланным безразличием, сцепив руки за головой.       — Знаешь, — доверительно сообщил он спящей фигуре, — ты на самом деле довольно приятная компания, когда не чешешь языком. Или не двигаешься. Или вообще не в сознании.       Это было лишь наполовину серьёзно, но даже когда слова слетели с губ, они показались ему слишком резкими. Слегка надувшись, Люцифер пожал плечами.       — Забавно, правда? У меня с тобой выходят лучшие диалоги именно тогда, когда ты не слушаешь. — Всё еще глядя на то место на свитере, где проглядывала тень, он снова вздохнул. — Думал, оно уже выгорело в ничто. Красному парню реально приспичило оставить на тебе свой след.       К его удивлению, рука Искорки — та самая, на которой он лежал, — слегка дернулась, почти вздрогнула. Будто искала контакт, потерянный, когда он отодвинулся. Опешив и вскинув брови так высоко, будто хотел поделиться секретом с линией роста волос, Люцифер снова улыбнулся — медленно и как-то обреченно.       — …Ладно, — пробормотал он, отворачиваясь от спящего Оверлорда. — Ладно. Это за утку, окей? Так что мы квиты.       И Король Ада опустился ниже, пока его спина не прижалась к руке Искорки. Соскользнув еще чуть-чуть, пока голова не нашла опору на плече грешника, вминая платиновые волосы в мягкую ткань свитера, он закрыл глаза и позволил себе снова уплыть в уютное забытье.