Прямо сейчас ты мой

      Никто из них не проронил ни слова. Ни один не упомянул о том, как они проснулись, практически прижавшись друг к другу перед выключенным телевизором, хотя вентиляторы Вокса разок-другой сбились с ритма, а щеки Люцифера заалели чуть ярче обычного. Если бы их прижали к стенке, Вокс свалил бы всё на теневого паразита, перемалывающего его внутренности, а Люцифер — на стресс от совместного проживания. Но никто не спросил, и оправдания сдохли, так и не будучи озвученными.       Вместо этого в воздухе повисла неловкость, будто они делили на двоих грязный секрет, в котором оба не желали признаваться.       Странное настроение сохранялось весь день. Поздним вечером, когда Люцифер исчез в столпе пламени, Вокс почувствовал, как напряжение спало настолько резко, что его антенны выдали сноп искр.       И хотя внезапные исчезновения его пленителя не были чем-то необычным, Вокс всё же удивился, когда спустя короткое время Люцифер вернулся с привычными коричневыми крафт-пакетами с едой навынос в своих темных руках. Король отнес добычу к верстаку и даже не повел бровью, когда скучающий и изнывающий от безделья Вокс придвинул стул поближе и уселся рядом с кружкой кофе. Морнингстар редко ел при своем грешнике; диета Люцифера, судя по всему, была почти такой же паршивой, как у Вала.       Хотя Люцифер и вскинул бровь, когда Вокс молча примостился рядом, он слегка ухмыльнулся и подтолкнул пакет поменьше в сторону медиа-демона.       Пахло это чем-то божественным. Вокс завистливо наблюдал за Люцифером, прихлебывая кофе под протестующее урчание собственного желудка. Искушение разорвать эту жирную бумагу и запихнуть содержимое прямо в экран было почти невыносимым, но опыт научил его: всё закончится лишь горьким сожалением и тем, что проклятие внутри согнет его пополам над раковиной.       — Не голоден? — спросил Люцифер, прожевывая кусок бургера.       Вокс одарил его сардоническим взглядом и сделал большой глоток кофе, словно тот мог утолить голод, ставший за это время привычным фоновым шумом его жалкого существования.       — Скажи мне, — когти его свободной руки забарабанили по поверхности стола, — тебя всё еще достают?       Люцифер посмотрел на него в замешательстве.       — Достают?       — Ну да, — Вокс поставил кружку, уперся локтями в стол и сложил пальцы домиком, будто вел интервью. — Ты ведь редко выходишь, так? Тебя до сих пор донимают?       — Оу, — недоеденный бургер был отложен в сторону и забыт. — В смысле… освистывают? Ты про грешников?       — Очевидно же, — Вокс раздраженно закатил глаз.       Люцифер всё еще выглядел озадаченным.       — Эм. Нет? Ты же в курсе, кто я, да? Для большинства в Аду я типа… большая шишка. Забыл?       Теледемон уставился на него с недоверием.       — А ты не забыл, как я выставил тебя на посмешище на своем митинге? Я показал всем, какая ты сучка, разоблачил тебя как фальшивку перед тысячами зрителей! И ведь это ты позволил проводить истребления, верно? Нет ни единого шанса, что это дерьмо не прошло через одобрение нашего «великодушного короля». И ты реально хочешь сказать, что нет ни одного мелочного ублюдка, жаждущего мести?       — О, я уверен, их полно, — беспечно отозвался Люцифер. — Как и на протяжении всей человеческой истории. Самое презираемое существо во всем Мироздании, помнишь? Но ты снова неправ, Искорка.       — Не смей… — Вокс цыкнул, но решил не отвлекаться. — Какого хрена значит «неправ»?       В ответ раздался самый бесячий смешок. Люцифер явно наслаждался своей победой.       — Неужели сам не понимаешь? Я думал, ты мастер слова.       Глаз и экран Вокса потемнели почти до черноты.       — Хватит паясничать. О чём ты вообще?       Люцифер мог бы и дальше издеваться над своим пленником-Оверлордом, но сжалился. Он размял пальцы, лениво их рассматривая.       — Когда ты подначивал меня напасть на тебя. Помнишь? И у меня не вышло.       — Да, — раздраженно перебил Вокс, — и я показал всем, что ты не можешь.       — Ммм, — Люцифер невозмутимо пожал плечами. — Но ты ведь не сказал, что я не могу, правда? Ты сказал, что я не стану.       Он посмотрел на Вокса, который замер с открытым ртом.       — Ты думаешь, я… — Вокс выдал недоверчивый смешок. — Ах ты самовлюбленный кусок дерьма, я сделал это не ради тебя! Если бы я сказал, что ты «не можешь», то в чем интрига, а? Но если я говорю, что ты «не станешь», это выставляет меня крутым засранцем. Стою лицом к лицу с гребаным Морнингстаром, который может стереть меня из бытия по щелчку пальцев — и даже глазом не моргнул! — его дисплей снова вспыхнул ослепительным светом. — Это же идеальная картинка! Пиар, сечешь?!       — Да-да, очень смело, уверен, все были в восторге, — Люцифер ответил на эго Вокса своей широкой ухмылкой. — Я и не обвинял тебя в альтруизме. Но для меня всё сложилось удачно. Намеренно или нет, ты сохранил мой секрет.       Плечи Вокса напряглись, как надутый баллон. Он сверлил взглядом свой кофе, не зная, что бесит его больше: то, что Люцифер извлек выгоду из его решения, принятого ради укрепления собственных позиций, или то, что он, черт возьми, сам этого не осознавал, пока жертва не ткнула его носом.       Он скрыл это за злобным рычанием.       — Да ну? Может, это скоро изменится, Ваше Величество. Вдруг я «забудусь» и сболтну кому-нибудь?       Лицо Люцифера мгновенно стало холодным.       — Нет.       — Ха! Может, я просто возьму и…       — Я запрещаю.       Вокс замолчал мгновенно. Его красный глаз впился в маленького короля, который больше не выглядел хоть капельку веселым.       — Ты будешь держать язык за зубами, Искорка. Ясно?       Скрепя сердце и кривясь, Вокс подчинился, не решившись на протест. Лишь попытался сохранить лицо, пробормотав под нос:       — Хватит меня так называть, блять.       Но, не удовлетворенный такой жалкой победой, он снова поднял голову мгновение спустя.       — Кто-нибудь и сам догадается. И ты ведь забыл об одном кое-ком, да? Как насчет этого сукиного сына, «Хозяина Отеля Ширпотреба», мм? Думаешь… думаешь, ты сможешь заткнуть ему рот, если он захочет почесать языком? — Вокс решительно подавил дрожь, которая пробегала по телу при одной мысли об Аласторе.       К его неудовольствию, Люцифер не выглядел обеспокоенным.       Напротив, его гримаса плавно сменилась самодовольной ухмылкой, и он победно отхлебнул газировки. Несмотря на бурлящее в животе раздражение, Вокс не мог не заметить, что язык у короля раздвоенный, как у змеи. Символично.       — М-м-пф, — поставив напиток на верстак, Люцифер сладко потянулся, закинув руки за голову. — Так, пора бы уже, не так ли? Снимай-ка верх, проверим твою повязку.       Зная, что любые протесты бесполезны, Вокс нехотя поднялся на ноги.       Люцифер подошел к нему, и грешник не отшатнулся. В первый раз просить о помощи с этим проклятым свитером было унизительно; к чести Люцифера, он сжалился над своим ручным Оверлордом и теперь помогал без лишних слов и напоминаний.       Ловкие темные пальцы переплелись с крупными голубыми когтями, и в четыре руки водолазка была стянута через экран Вокса, даже не зацепившись за мягкую ткань. Слегка вздрогнув, как и всегда при смене температуры, Вокс скрестил руки за спиной и принял вид упрямого безразличия — будто стоять полуголым под пристальным взглядом короля, как кусок гребаного мяса, было пределом его мечтаний.       Повязка снова пропиталась кровью. Медленно Люцифер начал привычный осмотр марли, скрывавшей открытую рану. Его прикосновения были мягкими. Он сдержал слово: с тех пор как Вокс взмолился прекратить грубое обращение, он стал гораздо осторожнее и, казалось, старался лишний раз не причинять грешнику боли.       С выражением лица где-то между дискомфортом и скукой Вокс наблюдал, как Люцифер наклоняется ближе, сощурив бледные глаза, будто пытаясь одним взглядом заставить рану затянуться.       Он привык к тому, что тень в такие моменты извивается, потревоженная зондирующими пальцами Люцифера. Это было противно, и иногда эта дрянь задевала такие участки его хрупких внутренностей, что у него перехватывало дыхание, но до сих пор он справлялся. Даже сейчас он чувствовал, как она скользит вверх, к голосовым связкам, словно холодное масло — одновременно скользкое и липкое.       Статический снег защекотал края его экрана. Оверлорд переступил с ноги на ногу, нетерпеливо выдохнул, и реальность… изменилась.       Было ли это воспоминанием, сном или воспоминанием о сне? Это казалось реальным. Это было реальным в тот миг. Словно тень внутри него разрослась, поглотив его целиком, сожрала его физическую оболочку и утащила во тьму. Люцифер исчез, исчезли утки, тепло и уют привыкания, которое больше не нужно было навязывать. Вместо этого — холодные очертания микрофонов, вещательных терминалов, пятна крови, а он сам — лишь жалкий, поверженный кусок дерьма, подвешенный на проводах. Обмякшее тело, насаженное на щупальце, умоляющее о пощаде.       Голос Аластора эхом отозвался внутри него — и в голове, и в груди, — мурлыча с ликующим придыханием, от которого хотелось ссохнуться и сдохнуть: Ах, мой дорогой маленький ящик с картинками, я никогда не устану от звуков, которые ты издаешь...       Вой помех вырвался из его микросхем.       И вот он снова здесь: стоит, дико озираясь и дрожа, в спальне Люцифера. Ковер под ногами почернел и дымится там, где из него сыпались искры, словно капли пота; призраки теней, туго обвившие ноги, дразнили нежную кожу обещанием насилия, наполняли рот вкусом гнили. Он чувствовал их. Он чувствовал их..!       Не обращая внимания на Люцифера, он попятился. Обе руки взлетели к голове, когти впились в корпус сзади так сильно, что на пластике остались царапины — будто он мог вырвать воспоминания из своего процессора одной лишь грубой силой. Тело не казалось своим. Желчь подступила к горлу, удушая; когда он закашлялся, изо рта вырвался черный туман. На вкус — как разложившаяся плоть.       Невероятно напряженный, Медиа-демон двигался в судорожных спазмах, руки казались чужими, вышедшими из-под контроля, но в движениях сквозила маниакальная решимость.       — Эй, эй, эй! Ты что творишь?! — лицо Люцифера вытянулось, когда Вокс вцепился в свою повязку, раздирая истлевшую ткань. Маленькая ладонь сомкнулась на его темно-синем запястье прежде, чем он успел залезть внутрь раны; Вокс слабо сопротивлялся. — Ну же, Искорка, я думал, мы завязали с этим делом — «причини себе боль»?       — Заткнись нахрен, хватит меня так называть! Мне нужно вытащить это из себя! — паника пропитала его хриплый голос, теряющий заряд; каждый тяжелый вздох отдавался скрежетом в горле. — Я вытащу это!       — Ты никогда не достанешь это таким способом, — как Люцифер смеет звучать так чертовски спокойно, когда Вокс буквально рассыпается перед ним? Оверлорд сверкнул на него ненавистью, но Люцифер отвел взгляд. — Это проклятие, а не существо. Оно рассеется в ту же секунду, как ты его коснешься. Нельзя схватить дым.       — Тогда что… ч-ч-что мне, бл-л-лять, д-д-делать? — снежные помехи застелили дисплей за его глазами. Боже, какой он жалкий. — Я не могу так жить..!       Глаза Люцифера слегка сузились; он смотрел на растерзанную перевязку почти без эмоций, но волны чувств исходили от него ощутимо.       — ...Искорка, — прошептал он наконец, снова поднимая взгляд на Вокса.       — ̸-̶-̷-̸-̸-̵-̷!!       Игнорируя пронзительный взрыв визжащей обратной связи и шипение белого шума, словно напуганный кот на частоте, от которой в ушах звенело, Люцифер положил свободную руку на плечо Вокса.       — Искорка, позволишь мне попробовать?       Сначала казалось, что Вокс уже не в состоянии его понять, но что-то — то ли прикосновение, то ли тихий вопрос — видимо, пробилось сквозь его агонию. Челюсть бешено задвигалась, статика врывалась в речь и глючила на экране, но телевизионный демон нашел слова — наполовину обвиняющие, наполовину умоляющие.       — Ты н-не можешь.       Вырвавшись от Люцифера, Вокс пошатываясь сделал несколько шагов, пока его колено не ударилось о край кровати, и он рухнул на неё. Люцифер молча последовал за ним, и когда Вокс снова открыл свой здоровый глаз, он увидел Морнингстара, стоящего над ним.       — Я грешник, — будто Люцифер мог об этом забыть. — Ты не можешь меня исправить, — последовал сдавленный, отчаянный всхлип, когда тень свернулась вокруг его левого легкого, вонзила в него свои игольчатые зубы и сжала. — О, Боже..!       — Угу. Ты грешник, — один палец легко коснулся груди Вокса прямо над повязкой, вызвав надрывный стон. — Но вот это — нет.       Вентиляция Вокса снова сбилась, антенны ожили от электрического инстинкта — но проклятие отступило, прихватив кусок его плоти, на время утолив голод, и он начал восстанавливать дыхание.       — ...Ты ду-думаешь… что смо-ожешь...? — слова вылетали то слишком быстро, то слишком медленно, спотыкаясь друг о друга в полузадушенном шепоте.       — Я не знаю, — честно ответил Люцифер. — Возможно. Но ты уже доказал существование лазеек, которые никто не предвидел, — он впился в Вокса жестким взглядом. — Разве это не стоит попытки?       — От-отвали, — Медиа-демон отстранился с гримасой, защитно ссутулив плечи над раной, пока экран начинал глючить. — А что, если… если это дерьмо сделает только хуже?!       Но Люцифер покачал головой.       — Уже хуже некуда. У меня есть глаза, Искорка. Целых два, если ты не заметил. И я в два раза лучше тебя вижу, что дело дрянь, — его хмурый взгляд стал глубже. — Если только тебе не нравится, когда тебя разрывает надвое? Ты просто скажи, если ты по этой части. Не мой кинк, но я не вижу других причин оставлять всё как есть. Само собой оно не пройдет.       Яркое голубое свечение вырвалось из неисправного дисплея Вокса, делая красный цвет его глаза еще более интенсивным.       — Ты сказа-а-а-л, что оно..!       — Нет, — спокойно перебил его Люцифер, выдерживая обвиняющий взгляд Вокса своим вечным, нечитаемым взором. — Я сказал тебе, что ты не имеешь права уходить, пока оно не пройдет. Я думал, оно само выдохнется. Обычно такие штуки выдыхаются. Но эта — нет, так что, похоже, силенки у Красного Парня побольше, чем я думал.       Пронзительный визг помех вырвался при упоминании Аластора и признании его силы; Вокс поморщился от бессильной обиды, хотя острота ее была притуплена явной, бурлящей внутри нервозностью.       Наконец к нему вернулся голос — тихий и зашумленный статикой.       — ...И что ты собираешься делать?       — Пришло время немного «покарать», — резким движением головы Люцифер указал на диван в другом конце комнаты. — Наверное, разумнее пересесть туда, где ты сможешь нормально сесть, а я — лучше рассмотреть. Если, конечно, не хочешь остаться лежать на кровати, чтобы я сел на тебя сверху.       — Категорически нет!       — Ммм, я так и думал, — размяв пальцы, Люцифер вызвал крошечный язычок пламени. — Что бы я ни сделал, тебе это прямо не навредит. Черт, может, вообще ничего не выйдет, потому что ты грешник, а я ничего не могу делать с грешниками… но это ведь не помешало мне спасти твою жизнь, не так ли? — пляшущий огонь отражался в его выразительных бледных глазах. — Я вытащил тебя из той комнаты. Я привез тебя сюда. Если я смог это, возможно, и тут сработает.       Одна черная рука протянулась к Оверлорду, который замялся.       — Доверься мне.       Вокс не доверял, но руку взял. Подняв своего грешника на ноги, Люцифер наполовину вел, наполовину поддерживал его до дивана. Падший Оверлорд рухнул на него, отяжелевший от каждой вялой микросхемы; его шея и ключицы взмокли от пота. Люцифер опустился перед ним на корточки; разница в росте позволяла ему не слишком сильно нагибаться.       — Хм, — осторожно он ткнул пальцем в грудь Вокса; от легкой вспышки жара без пламени повязка сгорела, обнажив темно-синюю кожу и открытую плоть. И вовсе не холодный воздух заставил Вокса так сильно дрожать. Люцифер взглянул на него. — Последний шанс пойти на попятную, Искорка.       — Быстрее, — прошипел тот, и выражение его экрана было таким же натянутым, как и голос. — Что бы ты ни задумал, просто… просто покончи с этим. Пока я не растерял остатки своего гребаного мужества. — Ещё одна дрожь сотрясла его тело, сквозь стиснутые зубы вырвался отчаянный стон: — У-у-угх, оно опять шевелится!..       Переведя взгляд на уродливую рану и нахмурившись при виде растерзанной плоти, Люцифер на мгновение засучил рукава. Сперва почти нерешительно он осторожно коснулся краев разорванной кожи.       А затем, без всякого предупреждения, его рука вспыхнула огнем, и он вогнал пальцы прямо в тело Вокса, раздвигая провода и плоть, пока не уперся в кость. Каждый дюйм этого вторжения вырывал из Оверлорда новый визг помех.       Тварь среагировала мгновенно, извиваясь так и эдак в отчаянной попытке спастись от жара. Пламя Люцифера подбиралось всё ближе; тень билась в агонии, забиваясь глубже в грудную клетку Вокса, впитываясь в каждый провод, которого касалась, растекаясь по каждому дрожащему слою обнаженных внутренностей.       В голове Вокса взвыли сигналы тревоги, вопя о системном сбое. Чем дальше этот маленький ублюдок зарывался в него, тем сильнее искажалась реальность. Глючащее зрение смешивало явь с воспоминаниями, и всё это вспыхивало на его стремительно перегревающемся экране; крики эхом отдавались в хрипящих динамиках; каждый нерв в теле вспыхнул огнем. Нет, нет, нет, прекрати, хватит..!       За те полсекунды, что потребовались огню, чтобы поглотить первый шальной клочок тени, Вокс заново прожил дни безнадежной агонии — снова, и снова, и снова, и...       Были ли эти панические крики, разрывающие его сенсоры, воспоминанием?       Напряженные когти беспомощно забились в воздухе, пытаясь отогнать невидимого агрессора. Один из них задел что-то мягкое, теплое; инстинктивно Вокс вцепился в это, пытаясь нащупать почву под ногами, держась изо всех сил, чтобы его не смыло волной безумия.       Малиново-розовая спальня сменилась строгими контурами его кабинета видеонаблюдения, затем задымленным баром, затем темной, томной вещательной студией. Хватка на том, что оказалось в его кулаке, была единственным напоминанием о том, что происходит здесь и сейчас, пока провода, которые никогда не должны были видеть свет, бесцеремонно раздвигались в стороны. Проклятие искало убежища за позвоночником, выше к шее, ниже к животу; очищающее инферно преследовало его, заглатывало, вырывало с корнем.       И всё закончилось.       Ошарашенный внезапным отсутствием ощущений там, где мгновение назад их было слишком много, Вокс пошатнулся; если бы не подушка за спиной, он бы упал. Нервы, которые только что онемели от боли, теперь покалывали, искрясь зарядом.       Густой темный дым повалил из одного из отверстий в верхней части его перетруженного экрана, который всё еще дергался между яркими настроечными таблицами и его собственным пустым выражением лица. Искры плясали на вспотевшей коже, а антенны шипели так яростно, что он чувствовал, как припекает верхнюю часть корпуса.       Но картинка перед глазами была однозначно «здесь». Облегчение в уставших конечностях было определенно «сейчас».       Тяжело дыша, содрогаясь всем худощавым телом, Вокс поднял обе руки — ту, что теперь освободилась от того, во что он так отчаянно цеплялся, — чтобы обхватить свой экран. Его следующий выдох сопровождался болезненным стоном, скорее инстинктивным, чем осознанным — смесью помех и придушенной обратной связи, но это почему-то помогло; даже вентиляция заработала чуть тише, а каждый вдох стал чуть ровнее.       Когда он снова открыл свой здоровый глаз, то увидел бледное лицо, наблюдающее за ним: рогатый лоб нахмурен, а глаза, обычно мягко-желтые, пылают огненно-красным.       — Искорка? — голос Люцифера был таким тихим, будто от слишком громкого звука дух Вокса мог треснуть.       Открыв рот, чтобы ответить, Вокс тут же оставил эту попытку; пол кренился, и казалось, что его сейчас вырвет. Одна рука вытянулась, чтобы вцепиться в подлокотник дивана и не дать себе снова завалиться на бок; обретя устойчивость, он вместо этого прижал ладонь к груди.       Внутри него ничего не шевелилось.       — Искорка? Настройся на волну, приятель, — что это за неприкрытая тревога в голосе Люцифера? Ха, Король Ада беспокоится о каком-то грешнике? Наконец Воксу удалось сфокусировать на нем свой затуманенный взгляд.       Крошечные язычки пламени всё ещё плясали вокруг одной из темных рук Морнингстара, которая была залита смесью темно-красной и ярко-голубой жизненных жидкостей Вокса; другая же была...       Оу. Другая была изорвана в клочья, как личное дело в отделе кадров Вокс.тек, и перепачкана золотой кровью; брызги доходили до середины обнаженного предплечья Люцифера, ярко выделяясь на угольно-черной коже.       — Дерьмо, — поморщившись, Медиа-демон автоматически поднял свободную руку с выпущенными когтями — тоже испачканными золотом — но вовремя остановился. — Выглядит п̅л́о͝х͝о̓. Плохо. Изви... — тряхнув головой, он замолчал, полупроизнесенное, глючащее извинение прервал резкий кашель.       Люцифер, то ли не заметив, то ли просто притворяясь ради спасения гордости своего грешника, не отреагировал.       — Ты в порядке?       В тщетной попытке скрыть свою слабость, Вокс сжал кулак, пряча запачканные золотом когти, и выдал дрожащий смешок.       — Ха…! О-офигеть. Ну и дрянь это была.       — Да уж, я слышал, — он рассеянно размял окровавленную руку. — И чувствовал тоже, — говоря это, Люцифер смотрел на Медиа-демона с глубоко обеспокоенным выражением лица. Вокс раньше не видел, чтобы бледные черты так искажались, и от этого в животе что-то неприятно скрутило. — Искорка, ты был...       Когда Вокс устало поднял голову, Морнингстар, видимо, передумал договаривать вопрос.       — ...Неважно, — на мгновение отведя взгляд, Люцифер нацепил на губы кривую ухмылку. До глаз она не дошла. — Ты молодец. Хорошая работа.       Глаз Вокса расширился, и на мгновение он просто замер в тишине, тяжело дыша и глядя на свои колени.       — Д-да, — выдохнул он наконец, а затем, снова слабо рассмеявшись, кивнул, и голос становился сильнее с каждым словом. — Да! Я сделал это… я знаю, я… я, блять, сделал это!       Ты ничего не сделал, — прошипел гадкий голос в его голове, будто он только что не вытерпел чужую руку в своей груди уже второй раз.       Отгоняя эту мысль, Вокс снова посмотрел на своего короля, прорычав следующие слова грубее, чем намеревался:       — Там… там только я, — он снова коснулся груди. Никто не шевельнулся в протесте. — Внутри. Там только — я.       Люцифер наклонил голову.       — Чёрт возьми! — оверлорд потянулся, и из его глючащих динамиков вырвался недоверчивый залп хриплого смеха от осознания того, что внутри больше никто не извивается. — Там только я! Никаких засранских воспоминаний, пожирающих меня заживо! Господи, если это было так просто, почему ты не...       — Сделал этого раньше? — проницательно закончил за него Люцифер. Небрежным взмахом кисти он залечил порезы на руке; еще один жест — и свежая кровь исчезла. — Ты мне скажи.       — Ха… — всё еще немного заторможенный, Вокс не ответил. Когти одной руки легко легли на его цифровой лоб.       Свобода, наконец-то. Почти. По крайней мере, от одного из его мучителей. Теперь он неизбежно поправится, и как только его тело станет целым, Люцифер начнет его использовать. Его добровольное рабство начнётся всерьёз — но, возможно, даже это лучше, чем быть медленной добычей в кошмаре Аластора.       Наверняка самое худшее, что может сделать Люцифер, — ничто по сравнению с тем, на что способен Аластор. Глупая мысль — как сам Король Ада может уступать в изощренном садизме какому-то смертному? Но как бы Вокс ни ненавидел себя за эти мысли, за то, что смеет придавать Аластору такое значение, он не сомневался в своей правоте.       Грешник почти не заметил, как диван прогнулся — Люцифер сел рядом. Если он и почувствовал, как маленькая ладонь слегка коснулась его бицепса, а затем легла на плечо, то не подал виду. Вместо этого он ушёл в себя, уставившись на свои бедра, пытаясь осознать тот факт, что последнее физическое напоминание о злобе Аластора наконец-то исчезло.