Прямо сейчас ты мой

      Воксу потребовалось позорно много времени, чтобы смириться с тем, что он снова один в собственном теле. Все еще растянувшись на диване, он не мог перестать коситься на себя, ожидая увидеть черные усики теней, сочащиеся из-под свежей повязки, закрывающей рану, что расколола его надвое.       Когда он сделал это в пятый раз, Люцифер улыбнулся и предложил наколдовать ему зеркало. Вокс всерьез задумался, но в итоге отказался; он не мог заставить себя смотреть на свое поврежденное тело и не совсем заживший экран с неуклюжим пластырем. Это означало бы признать, как далеко от совершенства он пал.       Очередная дрожь сотрясла его худощавый корпус; тело все еще протестовало против последних отчаянных попыток проклятия спастись от огня Люцифера.       Эта хрень его определенно встряхнула. Когда он спросил, сколько длился весь этот кошмар, Люцифер ответил, что всего несколько секунд. Пока он не услышал этого, Вокс готов был поклясться, что провел в радиобашне Аластора больше недели — его внутренний хронометр глючил просто нещадно.       Может, поэтому ему казалось, что он сидит здесь часами, пытаясь охладить перегруженные вентиляторы, хотя по тому, что Люцифер до сих пор не сдвинулся с дивана рядом — по тому, как мало король вообще шевелился — было ясно, что прошло всего несколько минут.       От судорог он немного сместился, и теперь его бедро прижималось к бедру Люцифера. Мягкая ткань пижамы короля слегка смялась под грубыми брюками костюма Вокса.       Медленно массируя пальцами верхний угол своего корпуса, Вокс прогонял остатки боли. Теперь, когда туман в процессоре начал рассеиваться, он стал острее ощущать, какой аппетитный запах стоит в комнате...       Жареный жир. Запах сожалений и дурных решений после бурной ночи, но без кислой вони застоявшегося сигаретного дыма и липкого пола в баре в четыре утра. Еда из доставки Люцифера.       Когда его глаза метнулись к верстаку, где лежали остатки ужина Люцифера, его желудок издал громкое, настойчивое урчание. Не говоря ни слова маленькому королю, Вокс неуверенно поднялся на ноги — ноги все еще слушались, хоть и немного подкашивались — и поплелся обратно к верстаку, как одержимый. Разорвав пакет поменьше, тот, что Люцифер принес специально для него, он увидел порцию золотистого картофеля фри.       Святое дерьмо. Нектар из чертового Рая.       Кого волновало, что она остыла? Она была в жиру и соли — две важнейшие группы продуктов, которых ему так не хватало на принудительной голодной диете из бульонов и фруктовых пюре. А кетчуп... ну, в нем же есть помидоры? Вот и третья группа продуктов.       Он был так чертовски голоден, что сожрал половину пакета прежде, чем осознал, что начал есть. Недоеденный бургер лежал рядом; он тоже был сметен прежде, чем Люцифер успел подойти и возмутиться.       Острые клыки жадно впились в холодную котлету и размокшую булку, соус капал прямо в измятую обертку. Это было почти достаточно хорошо, чтобы называться посредственным. Это было самое лучшее дерьмо, что он пробовал за всю свою загробную жизнь. Смутно осознавая, что Люцифер наконец присоединился к нему у верстака, он прикончил скудную трапезу с отчаянием человека, который думал, что больше никогда не сможет поесть.       — О Боже, — простонал он с набитым ртом, экран искрил от восторженного облегчения, когда желудок наконец вспомнил, что такое твердая пища. — Я сейчас кончу, нахрен.       Несколько раз он ловил на себе взгляд Люцифера с абсолютно нечитаемым выражением лица. Сначала он проверил себя, думая, что соус от бургера размазался по экрану — но нет, никаких кулинарных осечек (помимо самой еды и его, признаться, не самого грациозного обращения с ней) не было, и Оверлорд остался в недоумении.       Однако Люцифер всегда отводил взгляд, ничего не говоря, и Вокс быстро выбросил это из головы. Вероятно, его всё еще просто интриговало то, как Вокс заталкивает еду в свой экран, и она каким-то образом исчезает, не оставляя жуткого беспорядка.       И когда с простой едой из доставки — все еще лучшей чертовой трапезой в его жизни, включая то фуа-гра из «Данте», которое стоило больше, чем половина его штата зарабатывала за месяц — было покончено, он удалился в ванную. Там, впервые за несколько недель, он мог наконец насладиться погружением в горячую воду без криков боли.

***

      Если у него и были подозрения, что нехватка еды мешает процессу исцеления, который и так шел туго из-за нарушенного сна и постоянного поедания заживо, то события после того, как Люцифер изгнал этого мелкого ублюдка, подтвердили правоту Вокса.       К концу первого дня кровотечение прекратилось впервые за многие недели. К концу второго он больше не чувствовал прохладный ветерок у своего сердца каждый раз, когда Люцифер менял бинты, и не мог просунуть палец насквозь, чтобы потрогать собственную печень. К тому времени, как неделя подошла к концу, от его испытаний не осталось ничего, кроме тонкого шрама, соединяющего ключицу с пупком и расширяющегося в середине торса, где тень выела его плоть.       Вокс яростно смотрел на него каждый раз, когда снимал одежду. Это портило его прекрасную кожу, буквально деля его пополам. Постоянное напоминание об Аласторе, лезущем в его тело, словно он был не более чем любопытной лягушкой, пришпиленной к доске для вскрытия. Наверное, было слишком оптимистично надеяться, что это когда-нибудь исчезнет.       Какая злая ирония, не так ли? Теперь у него был шрам точь-в-точь как у Аластора, хотя он так долго над ним издевался. Вокс раздраженно хмыкнул, когда эта мысль пришла ему в голову — неужели Аластор сделал это из мести? Специально ударил в грудь и оставил такие разрушительные повреждения в расплату за то, что Вокс когда-то вырвал его швы? Какая мелочная сука.       Тем не менее, он должен был признать: какое облегчение — больше не иметь зияющей раны. Экран тоже заживал хорошо; он больше не зудел до безумия, лишь изредка покалывал в ослабленном стекле. Пока что он оставил марлю, чтобы защититься от риска попадания пыли, пока последние трещины срастаются, но он был вполне уверен: если снять повязку и перезагрузить дисплей, второй глаз вернется.       Отдыхая на кровати, он раздумывал, стоит ли опробовать это перед зеркалом в ванной или просто подождать, пока стекло полностью восстановится. Было бы здорово снова иметь два глаза — но с другой стороны, если вид шрама на груди так его расстраивает, наверняка то же самое произойдет, если он увидит свой поврежденный экран, и...       — М-пф.       Что-то маленькое и легкое упало ему на голову. С ворчанием Вокс поднял руку, чтобы смахнуть это — но предмет уже взлетел.       Медленно его здоровый глаз сфокусировался, ожидая увидеть виноватого Люцифера, извиняющегося за то, что он что-то уронил — но король сидел за верстаком на другом конце комнаты. Вокс моргнул и сел. Тогда что...?       Движение сбоку отвлекло его, и он обернулся. Там, на расстоянии когтя, болталась на проводе уточка-Вокс, которую он модифицировал на днях.       На одном из его проводов.       Ха! Глупая штуковина, должно быть, упала с полки, а он, видимо, поймал её сам, даже не осознав. Самодовольная ухмылка промелькнула на его дисплее, когда он взял утку с провода, который лениво обвился вокруг его руки.       Они вернулись. Что бы этот чёртов олень ни сделал с ними, превратив их в мертвые путы для сломленного Оверлорда, это больше не имело значения. К нему вернулся контроль над кабелями, и это было похоже на то, как если бы ампутированную конечность пришили обратно.       Ему не составило труда выпустить второй провод, а затем и третий. Он позволил одному из них скользнуть к Люциферу у верстака, где тот затаился, как любопытная змея, прежде чем податься вперед и постучать короля по плечу. Вздрогнув от неожиданности и вскрикнув, Люцифер резко обернулся с немного диким взглядом, прежде чем заметил свернутый провод и торжествующую ухмылку Вокса.       Изогнув бровь, Морнингстар вопросительно ухмыльнулся:       — И что ты делаешь, придурок?       — Тест-драйв, — Вокс небрежно мотнул большим пальцем в сторону провода.       — Ага-а? — король закатил глаза, но без тени раздражения. — Это значит, что теперь тебе нужно воткнуться в розетку?       Зная, что на подколки лучше не вестись, Вокс лишь слегка качнул головой и лениво потянулся. Длинные ноги соскользнули с кровати; он поднялся, в очередной раз наслаждаясь полным отсутствием шевеления внутри торса. Зажатая в кулаке Вокс-уточка дрыгала маленькими ножками.       Вокс посмотрел на неё, потом на Люцифера, который уже вернулся к работе. Тяжело вздохнув, оверлорд заставил себя подойти к верстаку. Усевшись на свое обычное место, он закинул ноги и стал наблюдать краем экрана.       Ну конечно, Люцифер был в процессе сборки очередной долбаной утки.       Слегка нахмурившись, Вокс всё же уступил любопытству.       — Я пожалею об этом, но... — ещё один вздох. — Что за прикол с утками?       Пожалуйста, только не говори, что это по части секса. Это же по части секса, да? Точно какая-то извращенная сексуальн...       Выражение лица Люцифера смягчилось; он вполоборота повернулся к своему грешнику.       — Они ведь само совершенство, правда?       — Э-э... — Вокс, чьи предпочтения были скорее по части рыб, лишь пожал плечами.       — Это последняя часть меня, что осталась в Эдеме, — невозмутимо продолжал Люцифер. Его голос звучал почти призрачно, а взгляд стал далеким и полным тоскливой меланхолии, пока он разглядывал недоделанное существо в руке. — Я сотворил их по своему образу и подобию, понимаешь? И я горжусь ими. Но души зверей и птиц никогда не попадают в Ад. У них нет способности выбирать зло, а значит, им не за что нести наказание. Я не видел ни одной во плоти... то есть, в перьях, уже тысячелетия.       Чего угодно ожидал Вокс, но только не честного и полного объяснения — уж точно не такого, которое выставляло бы Люцифера настолько уязвимым. Впрочем, Люцифер никогда не боялся показывать слабость, верно? По крайней мере, перед Воксом. Вероятно, потому что Медиа-демон для него был всего лишь питомцем на привязи.       Огрызнувшись про себя на эту мысль, Вокс вскинул бровь:       — По твоему образу? Не хочу тебя расстраивать, но ты на утку как-то не особо похож.       Люцифер хмыкнул:       — У тебя что, антенна разболталась и цепи закоротило, Искорка?       — Телевизоры не так работа...       — Само собой, сейчас я не выгляжу как утка, — отложив инструменты и запустив руку в растрепанные волосы, Люцифер полностью переключил внимание на Вокса. Как обычно, тот не мог прочесть ничего ни в складке на его лбу, ни в пристальном взгляде светлых глаз. — Я могу...       Вокс приприподнял бровь, когда Люцифер запнулся. Пиксели его рта изогнулись в насмешке:       — О, «ты можешь»? Серьёзно?       Люцифер поборол нерешительность, глядя на дерзость грешника.       — Я могу показать тебе. Ха, забудь, я покажу тебе. Только... — он поджал губы. — Имей в виду, что смертные умы не были созданы для того, чтобы созерцать силы Мироздания за пределами Сада, понятно?       — Хочешь сказать, я не справлюсь? — ядовито спросил Вокс.       Люцифер закатил глаза — реакция была до боли предсказуемой.       — Да. Именно это я и говорю.       На мгновение Оверлорд замер в ледяном молчании. Его задело, что Люцифер всё ещё считает его слишком слабым, хотя, честно говоря, доказательств обратного Вокс пока не предоставил. Не после Аластора и его ублюдского проклятия.       — ...И что будет? Это меня убьёт?       — Ха! — Люцифер расплылся в широкой улыбке. — Ты и так мертв, Искорка.       Акульи зубы обнажились в оскале:       — Я знаю это, ты, невыносимый...       — Это тебя не убьёт, — маленький король снова перебил его, но на этот раз он звучал искренне, и оскорбление Вокса завяло на полуслове. — Наверное. Не знаю, я обычно не щеголяю этим перед смертными душами.       Он проигнорировал то, как ярко вспыхнул экран Вокса и как его красный глаз сузился от жадного осознания: ему даруют привилегию, доступную немногим.       — Это не просто создание вещей из воздуха или стрельба огнем. Это... ну, работа с самой тканью реальности.       Вокс озадаченно оперся подбородком на руку:       — К чему весь этот театр? Почему нельзя просто «создать что-нибудь»? Мог бы просто показать картинку, нет?       Люцифер закатал рукава с таким выражением лица, которого грешник раньше никогда не видел. Вокс почувствовал, как его экран нагревается в ответ.       — Для уток? Ты шутишь? Я хочу, чтобы ты увидел их моими глазами. Ты сам спросил, Искорка. Ты спросил, и я хочу, чтобы ты увидел мою гордость.       Прежде чем Вокс успел хоть как-то высмеять высокомерие Дьявола, Люцифер хлопнул в ладоши и прижал палец к поверхности стола. Когда он отнял руку, за ней потянулась золотая река, разворачиваясь в воздухе, словно чернила в воде.       Это было похоже на песок — если бы песок хранил сияние невысказанных веков и переливался золотом. Каждая крупинка мерцала, сплетаясь в гобелен бесформенных фигур, повинуясь безмолвным приказам Люцифера, обвиваясь вокруг его запястий. Цифровой рот Вокса приоткрылся; он замер, не в силах отвести взгляд.       На его глазах Люцифер работал с этим эфирным туманом, как искусный мастер. Элегантный силуэт обрел форму: лебединая шея, изогнутая в грациозной дуге, и шесть пернатых крыльев. В полный рост это небесное видение не достигало и четырех футов, но оно заполнило комнату светом, поглощая всё своим присутствием.       Что-то зашевелилось внутри Медиа-демона, потянуло за нутро, словно пытаясь вырвать покаяние из самой его души. Как он мог вообще думать о том, чтобы заточить нечто настолько прекрасное? Как у него хватило наглости низвести совершенство до уровня источника энергии? Он должен пасть на колени. Ползать по полу, молить о прощении, знать свое место перед лицом божества. Подчиниться всемогущему трону. Подчиниться. Подчиниться.       Подчиниться..?       И так же быстро, как Люцифер закончил ткать заклинание, ангельская магия исчезла, оставив после себя лишь искрящиеся пылинки воспоминаний.       Спустя мгновение, когда Вокс окончательно пришёл в себя, он обнаружил, что уже наполовину опустился на колени. Он молча выпрямился, поймав на себе невыносимо самодовольный взгляд Люцифера в стиле «я же говорил». Оверлорд отвел взгляд, чувствуя себя не в своей тарелке. Чем больше угасал момент, тем неуютнее было от осознания того, как сильно его заворожила ангельская магия. Это что, так ощущается гипноз?       Долгое время Вокс не мог ничего, кроме как тоскливо смотреть на гаснущие искорки. Даже невысказанное «святое дерьмо» застряло в горле — он просто не мог посметь использовать такую пошлость для описания того, что только что увидел. Никакие другие слова не были достаточно сильными.       — ...Оу, — выдавил он наконец, тут же почувствовав себя идиотом.       Тёплая, нежная сила, требующая абсолютной, беспрекословной преданности? Каким же ужасающим оружием это могло бы стать, если бы Люцифер умел правильно использовать это против грешников.       — Да, ладно. Твоё подобие, — Вокс прижал руку к экрану, словно массируя виски, пытаясь прогнать остатки благоговения. Черт, в голове всё поплыло. — Это было сделано намеренно?       Снова баюкая недоделанную уточку, Люцифер наклонил голову:       — Что? Конечно. Я не ломаю реальность случайно, Искорка.       — Да я не про утку. Я имею в виду... гр-х, как это вообще сказать? — Вокс постучал пальцем по углу корпуса. — Ты специально вычистил все мои мысли?       Глаза Люцифера потемнели.       — Нет. Просто в Раю всё так устроено — всё основано на порядке и послушании. Свободомыслие там опасно. Радикальные идеи не терпят. — Несмотря на жесткий блеск в глазах и горечь в обычно легком тоне, уголок рта короля дернулся в забавной ухмылке. — Ты бы возненавидел это место, Искорка, если бы когда-нибудь туда добрался.       Вокс насупился, его плоское лицо исказилось, и он отвернул голову, не желая признавать болезненную тему своего проваленного переворота. Любой ответ в его голове звучал жалко, поэтому он промолчал, но негодование осталось, разрастаясь и затмевая даже мрачные намеки на небесный порядок и трепет перед силой Люцифера.       Когда Люцифер ответил ему тем же молчанием, Оверлорд побрел обратно к дивану и обиженно рухнул на него. Под марлей, всё еще закрывающей половину экрана, его брови сошлись на переносице. Он был так близок... Плевать, что там нёс Люцифер — он бы захватил Небеса, переделал их по своему вкусу, и его бы боготворили за это.       И больше всех именно этот гребаный Аластор вырвал у него победу из рук.       Разве этого было мало? Мало того, что Аластор лишил его божественности? Разбил его мечты, так публично унизил, даже настроил его команду против него? Один из когтей Вокса поднялся, чтобы коснуться шрама на груди, и он стиснул зубы от ярости.       Он чувствовал, как проваливается в спираль самобичевания, но был бессилен остановиться теперь, когда снисходительная улыбка Аластора намертво впечаталась в его память.       Боже, как же он хотел стереть эту улыбку. Что бы он только ни отдал, чтобы Аластор снова оказался в его когтях. Он бы заставил его пережить каждое унижение, которое сам вытерпел в той вещательной рубке, отомстил бы вдесятеро за каждую рану. За каждую. А потом, когда его руки будут мокрыми от крови и слез, когда в голове будет звенеть от криков, он вырвет позвоночник этого ублюдка через задницу и заставит его же сожрать его.       Этот жуткий кусок дерьма. Да как он посмел? Как... он... посмел...       Крошечные разряды тока заплясали по его коже, щелкая по экрану и поднимаясь к антеннам, пока он сжимал голову руками. Каждое дыхание было тяжелым, прерывистым; его дисплей прыгал между изображениями, как обдолбанный подросток на рейве. Гребаный Аластор, его гребаная радиобашня и его гребаные щупальца — эти чёртовы щупальца...       — Искорка.       Поток мыслей сошел с рельсов. Вокс оторвал голову от ладоней, антенны всё еще судорожно разряжались в воздух. Люцифер стоял прямо перед ним — когда он успел подойти? — протягивая к нему одну темную ладонь.       — Что? — его экран снова мигнул. Люцифер оставался невозмутимым.       — Доверяешь мне?       Вокс доверял, и он взял эту руку.       С силой, которая никак не вязалась с его хрупкой фигурой, Люцифер потянул Вокса на ноги, отводя его подальше от мебели. Сбитый с толку и всё еще наполовину запертый в своей голове, Вокс позволил себя вести; его недоумение только возросло, когда Люцифер повернулся и взял его за другую руку.       И медленными шагами начал танцевать.       Глаза Вокса расширились.       — Какого чёрта..?       — Тсс, — взгляд Люцифера впился в него, властный и пристальный. Вокс замолчал. — Ты снова киснешь.       Яркий румянец залил его рябящий экран.       — Я не кисну...       — Тш-ш. — Его снова осадили, и он снова перестал говорить, но на этот раз перестал и пытаться рассуждать. Держать шаг. Просто танцуй, говорил ему Люцифер без слов, и он подчинился.       ...Как давно он не танцевал? На том митинге? Точно не с тех пор, как заново приделал голову к телу. Редкие моменты празднования в пентхаусе его башни трудно было выкроить человеку, которому нечего праздновать. Но тогда, до того как он пал жертвой собственной гордыни, он позволял себе это. Иногда Вельветт или Валентино были рядом, разделяя триумф. Четыре руки Вала обвивали его плечи; они кружились по полу, а потом, запыхавшись, падали в кровать, не убирая рук друг от друга...       Люцифер танцевал не так, как Вал. Очевидно, он был ниже, стройнее, у него было вдвое меньше рук — но была и куда более существенная разница, которая стала ослепительно ясной, когда Люцифер повел его в неуклюжем фокстроте.       Он танцевал отвлекающе плохо.       На четвертый раз, когда Люцифер наступил ему на ногу, Вокс поспешил сменить гримасу на широкую ухмылку.       — Что, растерял сноровку?       Белое лицо Морнингстара вспыхнуло цветом рассвета, когда он снова споткнулся.       — Не будь говнюком, ты, ходячая груда металлолома. Давненько я этим не занимался, ясно? Я уже несколько лет выступаю соло.       — О нет, не переживай, — Вокс поморщился, когда Люцифер снова заехал ему по лодыжке, — я почти не заметил. — Еще одна заминка. — Серьёзно, я думал, ты лучше в этом. На моем митинге ты был довольно дерзким, не так ли?       — Не моя вина, что ты ставишь ноги туда, куда хотят ступить мои, — проворчал его капризный идиот-король.       Как бы весело ни было его поддразнивать, смотреть на мучения Люцифера было почти больно. Нет, забудьте — это было больно. Его голени будут в синяках до самого пола. Сжалившись так же сильно, как и заботясь о собственном здоровье, Вокс поймал взгляд Люцифера, крепко сжав его запястья, чтобы остановить, прежде чем тот покалечит их обоих окончательно.       — Смотри. Я покажу. Иди за моим шагом, ведем с левой...       Он осторожно начал танец заново, направляя каждый шаг Люцифера своим собственным. С каждым новым движением падший ангел обретал уверенность; параллельно Вокс увеличивал темп.       Когда он закружил маленькую фигуру, нелепость ситуации накрыла его с головой. Он танцевал. Он был одет в этот миленький свитер с утятами и танцевал. С Дьяволом. Который, будучи невероятно хорошим танцором, был просто неописуемо плох в танцах. Всё еще двигаясь в такт, крепко держа Люцифера за руки, оверлорд зашелся в беспомощном хихиканье — не в привычной своей насмешливой издевке, а в честном, чистом смехе. Он смеялся так, что согнулся бы пополам, если бы руки не были заняты. Он смеялся, пока обе антенны не вспыхнули, пока не перехватило дыхание и он перестал что-либо видеть от слёз.       Где-то рядом он услышал прерывистый смешок самого Люцифера.       — Вот ты и вернулся. — А мгновение спустя, когда тот снова наткнулся на палец Вокса: — Ой, бляха.       Подавляя новый приступ смеха, Вокс притянул Люцифера ближе и придержал его, обхватив свободной рукой за плечо. Он снова прибавил темп, и на этот раз Люциферу удалось не отставать, пока они выписывали маршрут через комнату. Медленно, шаг, быстро, быстро и...       Эффектным жестом Вокс наклонил Люцифера в дипе, удерживая его. Оба тяжело дышали, грудь вздымалась от смеси нагрузки и азарта. Лицо Люцифера залило бледное золото; Вокс чувствовал, что его экран тоже раскалился, сияя синим.       Каждый выдох Люцифера запотевал его стекло, но Вокс не двигался. Он просто смотрел, вентиляторы работали на износ, пока он пытался отдышаться. Рука Люцифера дёрнулась на его бицепсе, сжимаясь крепче; он ответил, переместив поддерживающую руку чуть ниже, удобнее. Плевать, что теперь она обнимала Люцифера за талию, а румянец Морнингстара стал еще гуще.       Взгляд Вокса метнулся от глаз Люцифера к его лбу, где по линии роста волос блестел пот, затем к губам, которые были всего в паре дюймов от него. Они были слегка приоткрыты; Люцифер всё еще тяжело дышал. Вокс почти видел кончик этого раздвоенного языка...       Статический снег коснулся краев зрения — или это просто дыхание короля всё еще затуманивало его?       — Искорка... — хриплый шёпот разрушил момент. Вокс снова посмотрел в глаза Люциферу. — Ты собираешься... собираешься меня поднять, приятель?       — Ха! — С волчьей ухмылкой Вокс выпрямился, потянув Люцифера за собой, и тут же отвернулся, чтобы скрыть собственное пылающее лицо. — Надо было тебя просто уронить. Не то чтобы тебе было далеко падать.       Он почувствовал, как тот закатил глаза, даже не видя этого, но жест сопровождался тихим смешком — искренним, пусть и немного натянутым.       — Ну конечно. В следующий раз, может, так и сделаешь.       — В следующий раз, да? — Вокс даже не пытался скрыть ухмылку. — Неужели тебе так не терпится отщипнуть от меня кусочек?       — Очень смешно. Притормози своё эго, Искорка, а то голова раздуется так, что в двери не пролезешь. — И снова бодрый голос Люцифера прозвучал как-то иначе, но прежде чем Вокс успел понять, что не так, король снова обратился к нему: — ...Не скучай тут. Мне нужно отлучиться. Есть кое-какие, э-э, дела.       — Оу, что? Погоди, ты что, убегаешь? — Антенны дернулись, и Вокс резко обернулся. — Эй!..       Но Люцифера уже и след простыл — только гаснущее пламя отмечало место, где он стоял мгновение назад.