Прямо сейчас ты мой

      К тому времени как Вокс выполз из ванной, крадучись, словно провинившийся подросток, которого застукали за тисканьем за велосипедными сараями, он чувствовал себя абсолютно опустошенным.       Ситуацию ни капли не улучшило то, что, едва он открыл дверь, прямо перед ним вырос Люцифер с занесенным кулаком — судя по всему, он как раз собирался постучать. Это сделало все его «скрытное ползание» совершенно бессмысленным. Прошмыгнув мимо него, не поднимая глаз, и пулей скатившись по лестнице без единого слова, Вокс решительно прошагал к дивану и рухнул в него.       К несчастью, Люцифер последовал за ним. Исходя помехами и короткими всплесками высокочастотного визга, Оверлорд пытался игнорировать маленького короля, сосредоточенно изучая собственные когти, сцепленные на коленях.       Но — блять, Люцифер в упор не желал понимать намёков.       — Искорка? Всё путём, приятель?       Тихо буркнув в ответ, Вокс свернулся калачиком еще плотнее. На его цифровом лбу выступили капли пота, пока Морнингстар продолжал ошиваться рядом.       Как, чёрт возьми, он должен был это объяснить? Я только что дрочил на фантазию о том, как ты таскаешь меня на поводке, как гребаную псину, пока я весь в чужой крови, и кончил так сильно, что, кажется, у меня что-то коротнуло — абсолютно, мать его, жалко.       Упрямо не двигаясь с места в надежде, что его каменное молчание выкурит Люцифера из комнаты, Вокс слегка расслабил плечи, когда услышал тихий вздох и удаляющиеся шаги.       Чего он не ожидал, так это того, что шаги вернутся очень быстро. Подняв взгляд от удивления, Вокс впал в ступор: Морнингстар стоял перед ним, прижимая к себе своими тонкими ручонками огромную охапку одеял.       — ...Что?       Это было похоже на то, как если бы он пропустил ступеньку; какая-то логическая связь ускользнула от него, и понимание явно запаздывало. Он шевельнулся — но не успел даже начать подниматься, как ворох одеял прилетел ему прямо в живот, а Люцифер уже усаживался рядом с ним.       С трудом выбираясь из-под завалов пушистой ткани, Вокс нахмурился, глядя на своего короля:       — Что ты, блять, творишь..?       Его заставил замолчать единственный палец, выставленный прямо перед экраном. Голос Люцифера был тихим, но в этой гнетущей тишине комнаты, отрезанной от сети, ему и не нужно было орать.       — Когда мне грустно, знаешь, что я делаю?       Вокс вспыхнул ярко-бирюзовым цветом.       — Мне не грустно, я...       Палец снова вильнул перед его лицом, обрывая слова на взлете.       — Я заворачиваюсь покрепче в уютное одеялко, врубаю какое-нибудь депрессивное шоу и жру мороженое прямо из банки.       Тишина затянулась. Выражение лица Вокса дрогнуло, уголки рта дернулись вверх.       — Это звучит, э-э... это звучит паршиво, Лу.       При звуке этого прозвища поза Люцифера почти незаметно изменилась — какое-то внутреннее напряжение ушло, плечи опустились, а улыбка стала чуточку шире.       — Ага, полный отстой. Ну что, сделаем это?       — Чёрт возьми, нет!       Спихнув одеяла обратно на Люцифера и выбравшись из диванного плена, Вокс направился к одному из многочисленных шкафов, выстроившихся вдоль стен. Покопавшись внутри и быстро найдя то, что искал, он вернулся к своему «пленителю». Люцифер почти закончил распутываться из одеяльной тюрьмы и поднял взгляд на звук звякающего стекла.       — Никакого мороженого, — Вокс с глухим стуком водрузил две бутылки виски на кофейный столик, поставив рядом по стакану, — но от крепкой выпивки я не откажусь.       Пока Вокс вскрывал одну из бутылок и разливал две порции «жидкого золота», Люцифер подался вперед, крепко скрестив руки на коленях. Его бледное лицо омрачила неуверенность.       — Ты уверен, что это хорошая идея, Искорка?       Одна цифровая бровь взлетела вверх.       — Ты что, не любишь бухло?       — Я всё ещё ангел. — Ироничный смешок. — Кажется. Технически. Ты так часто мне на это указываешь, что явно в этом уверен. Неважно, ангелы не особо славятся тем, что умеют вовремя завязывать с пороками.       — А-а, — Вокс ухмыльнулся. — Так ты у нас слабак.       Он протянул стакан очень сильно покрасневшему Люциферу, который принял его молча; второй стакан Вокс сжал в собственных когтях, снова усаживаясь на диван.       Скользнув взглядом по своему собутыльнику, Вокс заулыбался еще шире, увидев, что Люцифер пялится на виски так, будто не знает, с какой стороны к нему подойти.       — Знаешь, со льдом заходит лучше. Его улыбка стала еще шире при виде раздражения, промелькнувшего на лице Люцифера; эти желтые глаза закатились безо всякой злобы.       — Ты такой зануда. Мог бы просто попросить.       Несмотря на ворчание, Люцифер взмахнул свободной рукой. Огонь вспыхнул в обоих стаканах; мгновение спустя пламя погасло, оставив в каждом по одному крупному ледяному шару. Вокс покрутил стакан в руке, всё еще пытаясь осознать, как можно создать лед из огня.       Это была одна из тех загадок, которые никогда не будут разгаданы. Со вздохом Оверлорд отхлебнул напиток и откинулся назад, подцепив край одного из одеял и натянув его на ноги. Устроившись, он уставился на магический лед, рассеянно обводя ободок стакана кончиком бирюзового когтя. Люцифер тоже устраивался поудобнее; когда он соорудил себе кокон из пушистого белья, он приложился к стакану, махом осушив половину.       И тут же подавился.       — М-да, — Вокс даже не поднял глаз, пока Люцифер рядом с ним отплевывался и хрипел, как астматическая скаковая лошадь. — Это виски для медленного потягивания. Смешано из такой дряни, что можно краску со стен снимать. Не хлыщи его залпом. Чёрт возьми.       — Угу. — Со слезами, катящимися по щекам, Люцифер осторожно поставил стакан на стол и встряхнулся, будто пытаясь движением прогнать жжение во рту. — Фу-у-ух! Боже, это куда крепче той штуки у «Папочки»! — Голоса не было, лишь выдох, похожий на слова; он звучал так, будто его ударили в горло.       Наконец подняв взор, Вокс наблюдал за Люцифером поверх края своего бокала, даже не пытаясь скрыть широкую улыбку.       — Ха! Ты реально не особо много пьешь, да?       — Не пью, если могу этого избежать. — Люцифер поднял обе руки, запуская пальцы в свои серебристые волосы, чтобы помассировать виски. — Мне не нравится, как это действует на мою голову.       Пиксельные зубы оскалились в недоверчивой ухмылке, когда Люцифер слегка накренился влево.       — ...Серьёзно? Ты уже пьян? Ты даже стакан не допил! Хотя бы проглоти его, прежде чем начнешь отлетать!       Поморщившись, Люцифер поправился, натянув одеяло до самых плеч в поисках удобной позы.       — Я же сказал, я не дружу с выпивкой.       Вокс, который мог бы, вероятно, высадить всю бутылку и быть в стельку ровно двадцать минут, прежде чем его чертовски эффективные системы фильтрации выведут алкоголь из организма, невольно усмехнулся.       Поболтав напиток, он сделал ещё один маленький, но смачный глоток, наслаждаясь жжением, таким знакомым, будто он провалился в объятия старого любовника. Люцифер наблюдал за ним, пока тот ставил стакан.       — Тебе стало чуточку лучше.       Это не был вопрос. Вокс прищурился:       — Неужели?       Рука Люцифера потянулась к его экрану, но замерла, не коснувшись почти зажившего стекла.       — Думаю, да. На самом деле это чертовски трудно понять, мм? Ты такой колючий. Постоянно. Сплошные острые углы, манерность и лоск. Будто ты товар, выставленный на продажу.       Красные глаза закатились.       — О, отлично. Ты из болтливых пьяниц.       — Я не пьян, — запротестовал маленький король. — Я просто... навеселе. Немного кружится всё. И ты переводишь тему, Искорка.       Зажатый одновременно и разговором, и уютным одеялом, запутавшимся в ногах, Вокс вздохнул и просто уставился на свою ангелоподобную катастрофу.       — Ты исчез так внезапно. — Тон Люцифера не был обвиняющим. Напротив, он звучал почти обеспокоенно. Вокс подавил сухой смешок при мысли о том, насколько это нелепо. — Будто убегал. Я тебя обидел?       — Обидел? — повторил Медиа-демон, в замешательстве. — Да как бы ты..?       Разум догнал его язык, и, в порыве понимания, он посмотрел вниз на свою голую грудь. Верхняя часть шрама была видна над одеялом, которое сползло чуть ниже его сосков.       — О. Ты про ту фишку с жабрами? — Вокс медленно покачал головой. — Нет, это было... — Восхитительно. Потрясающе. Сексуально до чертиков. Сделай это ещё раз, — ...нормально.       Люцифер вроде бы поверил ему на слово, но допрос не закончился; голос Морнингстара стал тише, почти заговорщическим:       — ...Это был тот Красный Парень?       Холод разлился по телу Вокса, пробежав от позвоночника до самых кончиков пальцев, и он содрогнулся. Одно лишь воспоминание о том, как он узнал этот аналоговый сигнал, о том, кого он олицетворял и что обещал, заставило его динамики взвизгнуть от помех. Перед глазами поплыл туман, грозя утянуть его обратно к той гребаной радиовышке; он зажмурился и судорожно выдохнул, заставляя свои вентиляторы не так сильно перегреваться.       Люцифер смотрел на него с грустью.       — Ты однажды обвинил меня в том, что я прикован здесь цепями, верно? Но не я один тут в кандалах.       — Само собой не ты один! — огрызнулся Вокс резче, чем хотел, и его глаза распахнулись яростным пламенем. — Я ведь на твоей цепи, разве нет? Тупица.       — Ты... — Люцифер оборвал фразу так же внезапно, как и начал, нахмурив брови и поджав губы; он словно искал слова, но быстро сдался в этой битве.       Последовавшая тишина быстро превратилась в неловкую пропасть, разверзшуюся между ними. Раздраженно вздохнув, Вокс потер верхнюю часть экрана, чувствуя, как начинает зарождаться свежая головная боль.       Прочистив горло, чтобы разрядить обстановку, Люцифер пододвинулся чуть ближе, всё еще не сводя глаз с его экрана. Обезоруженный этим вторжением в личное пространство, но чувствуя себя чертовски неуютно, Вокс слегка отстранился и удивился, когда коротышка последовал за ним. Уголки его рта поползли вверх скорее по привычке — инстинктивная реакция, чтобы скрыть любую возможную искренность, которую его выразительное лицо могло выдать под таким пристальным надзором. Обе его брови взлетели от интенсивности взгляда Морнингстара — и тут Люцифер открыл рот.       — Мне кажется, — он качнулся и попробовал снова. — Мне кажется, я видел вещи, которые не должен был видеть. Когда ты болел. — Густые брови сошлись на переносице. — Не в смысле «блевал-болел». Я про то, когда ты занемог из-за того теневого проклятия.       Вскинув бровь, Вокс растянул свою отрепетированную улыбку шоумена, будто это признание не наносило сокрушительный удар по его маске уверенности — маске, которая и так трещала по швам, пока Аластор продолжал крутиться у него в мыслях.       И всё же, даже сейчас он не мог не подумать: если бы он знал, что Дьявол становится таким «размазней», когда поддаст, он бы предложил ему виски гораздо раньше и записал бы всё для будущего шантажа.       — На моем экране?       — Ага. На твоём... на твоём лице. Ты показывал секреты прямо на лице. Красный Парень был там. — Рука Люцифера легла на пластик сбоку его головы, скорее для равновесия, чем для ласки — но от этого его кожа не стала ощущаться менее нежной. Вокс почувствовал, как его стекло нагревается; воспоминание о том, как он яростно дрочил, фантазируя о подобном прикосновении, было еще слишком свежим. — Это ведь были сны, да? Скажи, что это всё были сны? Не воспоминания?       В его голосе было что-то странное. Вокс искоса взглянул на него, не убирая самодовольную ухмылку с дисплея.       — Откуда мне знать? Я же спал, разве нет? Чёрт его знает, наверняка мешанина из того и другого. — Маленькие пальцы напряглись на его корпусе, и он повернул голову чуть сильнее. — Тебя это беспокоит?       — Ну-у-у... — Выпрямившись лишь для того, чтобы тут же снова ссутулиться, Люцифер всплеснул руками в порыве пьяной экспрессии. — Кое-что из этого было полным пиздецом, Искорка. — Лёгкий вздох. — Возможно, это станет сюрпризом, учитывая мою репутацию и всё такое, но мне вообще-то не нравится видеть, как люди страдают. Даже грешники. Даже ты.       У Вокса не было готового ответа на это. Его экран померк от смущения, и он неловко пожал плечами; это движение еще сильнее пошатнуло равновесие Люцифера.       — Тебе вроде как было плевать, — тихо заметил он, и в его голос просочился шум помех. — Когда ты нашел меня. Когда я... — Тяжелый глоток, чтобы проглотить комок в горле. — Когда я умирал.       Люцифер, по крайней мере, имел совесть выглядеть пристыженным, хотя эффект был слегка подпорчен его самоуверенным возмущением.       — Когда ты был тем самым парнем, который запер меня в банке и пустил мне кровь? Должен признаться, мне и правда было насрать. Но есть разница между «насрать» и «получать удовольствие», сечёшь?       Десяток оттенков уязвимости выстроились в очередь за дисплеем Вокса, и он безжалостно раздавил их все. Даже если Люцифер был в стельку, это не повод беспечно изрыгать ту приторную чушь, что скакала в его процессоре. Самым безобидным из невысказанного бреда было:       А сейчас тебе не насрать? — и дальше становилось только хуже.       Ничего из этого не прозвучит в его голосе. Категорически, блять, нет.       Приглушив яркость экрана, чтобы Люцифер не заметил (и не начал допрашивать) его румянец, и проклиная себя за то, что его так легко смутить, Вокс фыркнул. Он снова схватил стакан и сделал агрессивный глоток, просто чтобы занять рот. Жжение осталось, и «жидкая храбрость» расцвела в его желудке.       Медленно выдохнув, Оверлорд вернул свою улыбку торговца на дисплей.       — Думаю, теперь ты задолжал мне секрет, да? Так мы будем квиты.       Он сказал это как брошенную на ветер подколку, но когда Люцифер медленно повернулся к нему, серьезно нахмурив брови, бирюзовая полоса смущения вспыхнула в центре экрана Вокса.       — Секрет, значит? — Жёлтые глаза вспыхнули чуть ярче; маленькая рука легла на плечо Вокса, опираясь на него. — Ты его и так знаешь. Сам до этого допер, засранец. Слишком хитрый для своего же блага, не так ли? Настоящий маленький ублюдок.       Смеясь, Вокс потянулся, натягивая ближайшее одеяло повыше, чтобы защитить голую грудь от прохладного воздуха — и если оно при этом случайно соскользнуло с бедра Люцифера, то это была просто счастливая случайность, верно?       — Ты серьёзно хочешь сказать мне, что у вечного воплощения бесконечности всего один секрет?       — Хм? — Люцифер ответил ему такой же ухмылкой, полной острых зубов и резких углов. — Уж точно только один, который я бы доверил такому грязному грешнику, как ты.       Рука Вокса взлетела к груди, прижимая бирюзовые когти к ткани одеяла, будто слова Люцифера пронзили его в самое сердце.       — О, ты ранишь меня.       — Мне нет дела до грешников.       Брови Вокса взлетели так высоко, что совсем исчезли с экрана. Он издал смешок, полный недоверия.       — Охренеть, да что ты говоришь? Уверен, это было неочевидно абсолютно никому.       Это не было смешно, но всё равно вызвало у Люцифера полуулыбку. Машинально, скорее по привычке, чем осознанно, Вокс заставил искру заряда проскочить между большим и указательным пальцами. Он чувствовал на себе взгляд Люцифера, следящего за движением, и быстро развеял электричество в ничто.       Люцифер издал неразличимый звук горлом, а затем заговорил снова.       — Потому что грешники сделали Ад таким, какой он есть.       Чего бы Вокс ни ожидал, но точно не этого. И он не предполагал, как торжественно будет звучать маленький король. Это ему не шло; капризность и причудливость сидели на нём куда лучше.       — Как-то загадочно, — его голос звучал гладко. Тепло и насыщенно. — Тебе придётся пояснить, Ваше Величество.       На мгновение показалось, что Люцифер бросит эту тему; тень неприятного выражения мелькнула на его лице, и Вокс задался вопросом, не перешел ли он черту. Однако прежде чем он успел что-то сказать, падший ангел расправил плечи и заговорил снова.       — В самом начале Ад был просто... любым местом вдали от Всемогущего. Ничего не говори, Искорка, — ведь Вокс уже открыл рот, чтобы сказать, что это звучит не так уж плохо. — Ты ошибаешься, не позорься. Для тех из нас, кто купался в этом присутствии с зари Мирозрения, его отсутствие — это... в человеческом языке нет слов, чтобы передать пустоту от того, что ты существовал в этом свете, а потом тебе в нем отказали. И я думал — я думал, что хуже уже быть не может.       Люцифер на мгновение замолчал, его бледные черты исказились от эмоции слишком великой, чтобы ее могло вместить его маленькое тело.       — А потом прибыли первые грешники. Они совершали ужасные вещи, непростительные вещи, и им было отказано в привилегии войти в благословенное царство. Так что они явились сюда. И Ад прогнулся под их дегенерацию, под их жестокость и их подсознательное желание быть наказанными за каждый проступок. Всё стало намного хуже. Бесконечные страдания, которые вы, мудаки, сами навлекаете на себя своим выбором — тем самым выбором, силу которого я вам подарил... и я не могу ничего, кроме как смотреть. И каждый раз, когда я думаю, что увидел самое дно этой никчемной падали, проявляется что-то ещё более дерьмовое.       Его рука сжалась в кулак, напряженно упираясь в бедро Вокса.       — Вы, грешники, сами причиняете себе всё это. Вы творите друг с другом самое развратное дерьмо, а потом вините в этом меня. Вы взваливаете ответственность за все свои мерзкие импульсы и ебанутые мысли на мои плечи. Всё, что я сделал — это дал вам свободу выбора, но вы проклинаете моё имя и используете меня, чтобы я еще и нес за вас последствия.       В этом тихом голосе сквозила покорность судьбе длиной в тысячелетия. Совершенно не понимая, как на такое отвечать, Вокс неловко кашлянул, перебирая когтями край одеяла.       — А почему бы просто не сказать им — ну, нам — чтобы завязывали с этим?       Губы Люцифера расплылись в насмешливой ухмылке. Его кулак медленно разжался, и один палец скользнул от бедра Вокса вверх к ключице, цепляясь за одеяло, пока не достиг края, а затем прошелся по обнаженной темно-синей коже, оставляя за собой дорожку из мурашек.       — Ха! Ты забавный, Искорка. И как бы я заставил их меня слушать? Я же не мог принудить их. Что, ты бы перестал быть паршивым грешником, если бы я попросил? — Перенеся вес тела, падший ангел наклонился еще ближе. — Даже если бы я попросил очень-очень вежливо?       Изображение на экране на миг заглючило, когда палец коснулся нижней части дисплея и щелкнул по пластику. Вокс повел плечом:       — Учитывая мою нынешнюю ситуацию — скорее всего, нет.       Тяжелая тишина повисла между ними, давящая, неловкая и удушающая. Ни один не знал, что сказать, как перекинуть мостик через эту пропасть. Король Ада, апатично правящий королевством, искаженным до неузнаваемости, и один из грешников, приложивших руку к этому гниению.       И снова Люцифер сломался первым.       Одним текучим движением (явно ставшим грациозным скорее случайно, чем по задумке, но всё равно разбившим нарастающее напряжение) маленький король отпрянул от Вокса, на котором почти сидел верхом, схватил свой стакан, закинул голову и осушил его до дна.       Глаза Вокса округлились:       — Како..?       — А-а-ах! — Морнингстар тут же зашелся кашлем, его узкая грудь судорожно вздымалась, пока он отплевывался от огня в горле. — Это не вода!       — Какого хера с тобой не так?! — Несмотря на тон, несмотря на остатки опасения, Оверлорд изо всех сил пытался сдержать смех; он прижал ладонь к экрану и слегка отвернулся, прикусив цифровую губу.       — Бля-я-ять, — проскулил Люцифер, его глаза неудержимо слезились, а щеки блестели от слез. — Я забыл.       Каким-то чудом ему удалось поставить пустой стакан на стол, не уронив его, после чего он рухнул обратно в груду одеял, словно подмытый утес, обвалившийся в океан. Полностью вернув контроль над своей мимикой, Вокс повернулся к нему с ухмылкой. В этот момент он заметил собственный стакан, в котором еще оставалось немного янтарного виски.       — ...Ты как это с водой-то перепутал?       Люцифер простонал, обхватив голову руками.       — Яблочная вода.       — Что? — Вскинув брови, Вокс прогнал это через свой внутренний переводчик с «Королевского». — Ты имеешь в виду сок?       — Бле-э-э.       Хотя искушение поиздеваться над идиотизмом Люцифера было невероятно велико, то, что осталось от совести Вокса, зашипело на него, как злая кошка. Единственная причина, по которой Люцифер вообще пил — это то, что он сам предложил. Чтобы ему стало лучше. По собственному признанию Морнингстара, он был бы счастливее с банкой мороженого. Вина, какой бы ничтожной она ни была, подпортила всё удовольствие от привычной жестокости, верно?       Выдохнув от осознания собственной внезапной «домашности», Вокс сполз с дивана и встал на колени на полу прямо перед Люцифером.       — Ну же, Лу. Ноги вверх. Тебе лучше это проспать, так хоть стены кружиться перестанут.       — Я не пьян, — снова настоял Люцифер, но последовал указаниям Вокса без сопротивления. — Я просто... — Он замолчал, проведя раздвоенным языком по сухим губам. — Какое там слово?       Вокс нежно ухмыльнулся, обнажая острые зубы:       — Размазня?       — Ага, я размазня. Спасибо, Искорка.       Разноцветные красные глаза закатились.       — Ты ведь в курсе, что это не моё имя, да?       — О, да. — Люцифер потянулся, и Вокс попытался игнорировать то, как его взгляд затягивает в пространство между ног Морнингстара, а разум услужливо подкидывает фантазии, рожденные на полу в ванной. — Э-э. Спасибо, Бокс.       Несмотря на бирюзовое сияние дисплея и порочные мысли в процессоре, Оверлорд хмыкнул, и, к своему ужасу, звук получился... ласковым.       — ...Ладно. Плевать. Сойдет.       Один коготь зацепил самое толстое одеяло, натягивая его на ноги Люцифера, пока бледная голова того опускалась на подушку. Пряди растрепанных платиновых волос рассыпались по ткани, ловя свет. Люцифер уютно свернулся калачиком, вытирая щеки рукавом.       — М-м. Бокс, — Медиа-демон оглянулся на бормотание из этой кучи пушистого свитера и безграничного могущества. — Спасибо, что остался, Бокс.       ...Оу. Похоже, пришло время для неловкой искренности. Пиксельный рот скривился в неуютной усмешке, благо, Люцифер этого почти не видел, Вокс на мгновение впился когтями в обивку дивана, а затем поднялся на ноги.       — Не обольщайся. Ты мне приказал.       — Это ебучее... чертово одеяло, отпусти мою ногу... здесь бывает... здесь довольно одиноко.       Снова вскинув брови, Оверлорд оглядел взрыв из резиновых уток на полу, верстак, огромную кровать, заваленную хламом так, что места хватало только одному.       — Да что ты говоришь.       — Чарли, Чарли замечательная. — Люцифер проиграл битву с одеялом, которое обвило его ноги, как голодный питон. — Она супер. Но у неё своя жизнь, понимаешь? У неё отель, друзья и её «Девушка Чарли», и я не... не хочу мелькать там слишком часто. Но Лилит...       Дьявол замолчал, его глаза были полуприкрыты, но Вокс заметил, как большой палец его левой руки слегка дернулся, потирая золотое кольцо.       — Она была хороша во всём. Настолько хороша. В правлении. В том, чтобы быть лицом Ада и... и вдохновлять людей. Созидать. Давать им надежду. Наверное, я должен делать это сейчас, когда её нет, но это... это не моё. Я не знаю, как говорить с грешниками. Я не хочу говорить с грешниками. — Тихий смешок, больше похожий на приступ изжоги. — Почти восемь лет уже. Ты когда-нибудь... ты когда-нибудь тосковал по кому-то, Бокс?       Что-то болезненно сжалось в животе Вокса. Он заставил это чувство исчезнуть, нахмурившись. Признание вырвалось само собой, натянутое и резкое, но честное — прежде чем он успел хотя бы подумать о том, чтобы соврать.       — Семьдесят лет.       — А? — Люцифер попытался приподняться на локтях, дважды потерпел неудачу и сдался. — ...По Красному Парню? — Медленная гримаса боли исказила его лицо, когда он осознал это. — А он потом... оу.       Вокс отвёл взгляд, сверля яростным взором ни в чем не повинный потолок.       — Семьдесят сраных лет. Звучит безумно, да? — Он развернулся плечом. — Чертовски безумно. Я не хочу об этом говорить. — А затем, тише, признание скорее самому себе, чем Люциферу: — Я не хочу думать обо всех способах, которыми он меня разрушил.       — Ммм, да... — Голос Люцифера был тягучим и густым, как сироп. Словно он уже проваливался в сон. — Ну ты и развалина... — Вокс вздрогнул, его дисплей замерцал зачатками защитной ярости. — Но ты не самая... не самая плохая компания, Ис... Бокси.       Развернувшись к Люциферу с открытым ртом, готовый взорваться праведным негодованием, Вокс замер, увидев эти расфокусированные глаза и обмякшее лицо. Дьявол еще не спал, но и бодрствующим его назвать было трудно; одна рука высунулась из-под одеяла и безвольно свисала с края дивана, касаясь костяшками пальцев пола.       Глядя в этот пустой взор, Вокс почувствовал, как в его процессоре укоренилась по-настоящему соблазнительная искра вдохновения, мгновенно проросшая в проспиртованном инкубаторе и расцветшая в готовую идею. Люцифер сейчас выглядел точь-в-точь как любой грешник, попавший под его гипноз: разум пуст и только и ждет внушений Вокса, чтобы начать подчиняться. Корабль без капитана, потерянный и бесцельный, замерший в ожидании того, кто встанет у штурвала.       Медиа-магнат наклонился чуть ближе. Несмотря на то что его экран был почти исправен, он всё еще не был уверен, подвластна ли ему прежняя сила. Он не решался проверить — на ком тестировать? На самом себе? На Люцифере?       Но раз уж разум Люцифера и так затуманен виски, с которым тот не совладал, не идеальный ли это момент..?       Пальцы одной руки зависли над лицом Люцифера, а затем опустились, едва касаясь его щеки. Потревоженный прикосновением, Люцифер приоткрыл глаза и уставился на него, тщетно пытаясь сфокусировать взгляд.       Разве это не было бы проще простого? Вокс сглотнул, чувствуя, как энергия вскипает за стеклом, отчаянно стремясь проявиться черными спиралями в левом глазу. Его взгляд скользнул вниз по телу Люцифера, туда, где контуры гибкой фигуры падшего ангела были скрыты одеялом, и задержался там. Под гипнозом Люцифер был бы послушным… податливым… покорным… доминантным.       ОКАК.       В ярости на самого себя, Вокс с силой провёл острыми когтями по обеим сторонам головы, оставляя глубокие царапины на корпусе и надеясь, что резкая боль прочистит его путающиеся мысли. Отворачиваясь от беззащитного короля, лежащего на диване, он схватил со стола открытую бутылку виски и, отбросив всякие манеры, сделал долгий, затяжной глоток, стремительно уходя в другой конец комнаты — прочь от искушения.