Прямо сейчас ты мой

      Вокс материализовался в своем пентхаусе ослепительной вспышкой электрического разряда. Он принялся разглаживать чужой пуловер так тщательно, словно смахивал с него невидимую пыль, и с жадным нетерпением оглядывал темную комнату. Острые, современные контуры. Окна от пола до потолка из тонированного стекла, приглушающие резкий красный свет снаружи и открывающие панорамный вид на раскинувшийся внизу город. Мягкое, атмосферное свечение, которое не гасло, даже когда выключали основной свет, заливая всё вокруг холодным, чистым синим цветом.       Его собственная кровать, достаточно огромная для троих и «друзей», с хрустящими, манящими простынями.       И ни одной утки в поле зрения.       Это был разительный контраст с уютным теплом и розовыми акцентами комнаты Люцифера. Вокс подошел к столу, чтобы всё осмотреть. Да, всё лежало именно там, где он это оставил — ни пылинки. Похоже, несмотря на его многонедельное отсутствие, компания по-прежнему заставляла прислугу следить за чистотой в его покоях.       В животе что-то неприятно скрутило, а в горле встал ком. Всё выглядело так, будто он никуда и не уходил.       Отбросив ненужные сомнения, Медиа-демон поднял взгляд к углам комнаты. В каждом на кронштейнах висели камеры, их немигающие линзы были сфокусированы на нем. Сейчас они были безжизненны, но он знал: малейший импульс заряда — и они вернут себе свое утешительное, всеведущее присутствие и едва слышный гул энергии, пробегающий по проводам.       С тяжелым вздохом напряжение покинуло его плечи. Ах, да. Это было знакомо. Это было правильно.       Долгое время Вокс просто стоял, оглушенный нахлынувшими чувствами. Ему хотелось рухнуть на кровать и проспать месяц. Ему хотелось немедленно подключиться к своей сети и так сильно перегрузить систему, чтобы она отключилась под лавиной данных, рвущихся сквозь процессор. Ему хотелось отмыться, чтобы не таскать за собой повсюду грязь и ошметки кишок грешников.       И он до смерти хотел снять этот чёртов свитер с утками.       Придя в себя, Вокс сбросил пропитанные кровью брюки — о, как же хорошо, что не нужно бояться, что кто-то внезапно войдет! — и начал борьбу с воротником.       Без помощи Люцифера это было... Без Люси...       — Да твою же мать! — Теряя терпение, когда пушистая ткань снова зацепилась за угол его экрана, Вокс выругался в пустоту комнаты. Зрение застилали утята. Одна рука застряла в рукаве, когти другой запутались в нитках.       Согнувшись вдвое, он потянул изо всех сил — и был вознагражден: ткань поддалась. Он остался стоять, замерзший и часто моргающий, но больше не покрытый утками.       Взглянув на пуловер, всё еще висящий на его когтях, он не смог сдержать легкую гримасу боли.       Конечно, на свитере остались пятна крови после недавней встречи с тем неудачливым грешником, но внимание привлекло не это: по воротнику шел огромный разрыв, спускающийся до самого плеча.       Несколько эмоций сменили друг друга в его пикселях, прежде чем взгляд Вокса стал жестким, а брови сурово сдвинулись.       …С чего бы ему вообще переживать? Он не собирался возвращать его назад, и уж точно не стал бы носить такое по своей воле. Он ничего не был должен Люциферу, так какая разница, что он порвал одолженный свитер?       Сняв его с когтей, он швырнул его на угол кровати, где тот приземлился бесформенной кучей. Позже он заставит кого-нибудь из прихлебателей снизу прийти и забрать его. Может, Вельветт пустит ткань в дело (вряд ли, у неё есть вкус) или, по крайней мере, найдет место, где это можно сжечь.       Потянуться всем телом, будучи полностью голым, было так приятно — до тех пор, пока на глаза не попался уродливый шрам, изуродовавший его прежде идеальную грудь.       Экран мигнул. Вокс коснулся пальцем верхнего края, где здоровая кожа переходила в зажившую рану.       Причини себе боль, — сказал ему Люцифер несколько недель назад.       И он даже не усомнился. Он просто вонзил руку в собственное тело и продолжил то, что начал Аластор. Чрезмерная реакция Люцифера тогда показалась ему странной, но он не стал раздумывать дальше — что ж, теперь всё прояснилось, не так ли? Он просто безрассудно подчинился приказу причинить себе боль.       Потому что думал, что связан сделкой? Черт, в этом была доля правды — если забыть, что он сам спровоцировал Люцифера на это требование. Он даже не сопротивлялся.       Если бы Люцифер вручил ему оружие из ангельской стали и отдал тот же приказ, стал бы он бороться? Или просто поплелся бы следом, как верный пёс, преданный хозяину, который даже не держит его на цепи, как гребаный идиот?       …Потому что на каком-то уровне он чувствовал, что заслужил это? Или…       — …Да чтоб тебя, — пробормотал он снова. Голос звучал глухо, а кулак сжался на месте увечья. Кончики когтей заскребли по шраму, вызывая покалывание на нежной коже. Даже сейчас он не мог заставить себя нормально посмотреть на это в зеркало.       Метка Аластора, раскалывающая его надвое. Идеальный символ, наложенный на жуткое воспоминание об исповеди в баре десятилетия назад — это было настолько очевидно, что метафору можно было забивать кувалдой. Сколько еще раз Аластор сломает его, прежде чем будет удовлетворён?       Красные глаза внезапно вспыхнули в темноте. Вокс встряхнулся, раздраженный своими блуждающими мыслями. Как бы нелепо это ни было, он рисковал уйти в философский «шатдаун», стоя, как выразилась однажды Вел, «сверкающим голым задом». Ему тогда понравилось это выражение.       Сначала нужно было привести себя в порядок и одеться. Психологический срыв можно отложить на потом, если возникнет желание.       Если мытье ощущалось как обретение новой кожи, то скользнуть плечами в свежую белую рубашку, пока провода сами искали чистые брюки, было просто божественно.       Когти защелкали по пуговицам. Кабели приподняли брюки, помогая ему в них вдеть ноги, и натянули их до бедер. В ящике комода нашлось именно то, что он искал: пара запонок в виде молний из белого золота — идеальный аксессуар. Галстук цвета «синий электрик», шерстяной жилет и строгий приталенный фрак завершили его безупречный образ.       Напоследок один из проводов вложил ему в руку маленький цилиндр, очень похожий на тот, что был потерян в башне Аластора. Поправив его на корпусе так, чтобы защитить чувствительные основания антенн, Вокс удовлетворенно кивнул и последним жестом расправил лацканы.       Наконец-то. Наконец-то он снова выглядел презентабельно. Как могущественный, дерзкий оверлорд, коим он и был, а не как мягкотелый, жалкий паразит, в которого он превратился.       И теперь, когда на нем больше не было обносков Люцифера, от него больше не пахло садом на Рождество грешников. Никаких яблок, никакого кардамона. Вместо этого вернулся его любимый прохладный, свежий микс можжевельника и амброксана — профессиональный и отстраненный.       Поправляя галстук, Вокс снова окинул взглядом знакомые контуры своего люкса. Это был его дом. Это принадлежало ему. Это было…       …Темно. Резкие углы и странные, беспощадные тени, отбрасываемые на стены мягким синим светом. Зрение медиа-демона затуманилось, прояснилось на миг и тут же снова поплыло. Слишком темно. Слишком тихо.       Длинная, сильная дрожь прошла по всему его телу. Спотыкаясь, он сделал несколько неровных шагов к кровати и рухнул на неё, обхватив голову руками. Каждая тень казалась опасной, потенциальной дверью для оленьих рогов, когтей и глаз-циферблатов… Чёрт... прекрати...       Крепко сжав края своего экрана, Вокс попытался успокоиться. Аластора здесь нет. Он не слизывает кровь со своих пальцев, не смеется, не разрывает его на части и не оскверняет его тело...       Тяжело дыша и глядя на свои колени, он медленно возвращался в реальность. Слушай гул разогнанных кулеров, а не эхо собственных жалких воплей. Смотри на чистые, блестящие носки своих не испачканных кровью туфель, а не на призрачный мираж улыбки шоумена. Ты в пентхаусе башни Ви, а не в вещательной студии отеля-помойки.       …Гнетущая тишина медленно добивала его. Ему нужна была связь. Ему был необходим этот вечный фоновый шум, пульсация тысяч и тысяч цифровых синапсов, вступающих в контакт друг с другом. Ему нужно было перестать быть запертым в собственной голове, где единственной компанией оставались лишь сожаления.       Теперь Люцифер не мог его остановить.       Поднявшись на ноги и решительно игнорируя дрожь в коленях, Вокс вспыхнул электричеством, один раз рикошетом отскочил от стены и исчез в ближайшей камере.

***

      Когда башня Ви была еще в новинку, Вокс позаботился о том, чтобы его огромная комната наблюдения в подвале была надежно защищена. Простор и вентиляция были критически важны, как и подача воды: когда тысяча мониторов работают без остановки, перегрев становится постоянной угрозой.       А доступ… что ж, доступ был только для него одного. Святилище более приватное, чем его собственная спальня — на случай, если другие Ви (тогда еще просто новые бизнес-партнёры) решат его предать.       С годами это беспокойство притупилось. Вельветт начала выкладывать в Вокстаграм каждую крупицу их жизней, Вал стал проводить всё больше времени у него между ног, и страхи, что их намерения неискренни, померкли… но Вокс так и не ослабил охрану своего последнего бастиона уединения.       И сейчас он был этому рад. Теперь, когда его компания больше не носила его имени.       Голубые пальцы забарабанили по панели двери, высекая искры в кодовый замок; створка плавно отъехала в сторону.       Единственным звуком в помещении был стук туфель Вокса по металлическому настилу. Тысячи экранов, которые обычно транслировали бесконечные потоки данных, сейчас дремали — темные и безжизненные. Подойдя к главной консоли, Вокс опустился в большое кресло с высокой спинкой, проведя рукой по знакомому подлокотнику. Он… скучал по этому.       Тревога вскипела в груди, заставив провода замереть на полпути к затылку. Он так давно не подключался к сети — а вдруг это будет слишком?       Нет. Опять паранойя. Трус.       Рыкнув на собственную нерешительность, Вокс рванул кабели вверх, снова соединяясь со своей возлюбленной сетью. Положив руку на консоль, он вызвал еще один мощный импульс энергии; машина мгновенно отозвалась, и бесчисленные мониторы начали вспыхивать вокруг него по два, по три, словно тысячи мерцающих звезд.       Но шквала данных, к которому он готовился, так и не последовало.       Он ждал торрента. Он настраивал себя на потоп. Вместо этого его встретил вялый ручеек: новостная статья там, отчет здесь; одинокая таблица с показателями рейтинга одобрения, которые устарели три дня назад; мертвый групповой чат, где последнее сообщение было получено месяц назад. Даже мигающие экраны вокруг показывали лишь вариации этих скудных сводок.       Откинувшись в кресле и закинув ноги на терминал, Вокс сцепил руки за головой и уставился на самый большой монитор, показывавший рейтинг одобрения полунедельной давности.       3.7%       Ну, это…       По крайней мере, это можно назвать улучшением?       Неужели пропаганда «Ви.тек» начала работать? Или — что более вероятно — это просто обычные фанатики культа конца света, которые вылезают поддержать любое событие, едва не уничтожившее мир? Неважно. Положение могло быть отчаянным, но это всё же лучше, чем было на самом дне.       Важнее другое: где всё остальное? Неужели Вал и Вельветт обрубили автоматический поток данных, который постоянно обновлял его репозиторий?       Брови Вокса сошлись на переносице, когда его осенила новая мысль. А работают ли его камеры наблюдения?       Из него вытянулись новые провода, ощупывая путь к открытым портам; щелчок пальцев, еще одна искра — и сложная паутина камер, разбросанных по всей башне, снова зажужжала, оживая. Один за другим мониторы начали показывать изображения, сначала зернистые и блеклые, но постепенно проясняющиеся: пустые комнаты, сотрудники «Ви.тек», занятые своими делами, студия, гудящая от активности — ясно, Вал в самом разгаре съемок. Без его сознательного приказа каждая камера в студии начала вращаться туда-сюда, выискивая мотылька.       Как раз в тот момент, когда Вокс начал сканировать трансляции в поисках своих напарников (если они всё еще хотели считать себя таковыми после всего, что он натворил), что-то кольнуло на краю его сознания, прервав тихий гул данных. Всплеск статики — слабый, но достаточно неуместный, чтобы привлечь внимание.       И слишком узнаваемый.       Вокс вскочил так быстро, что его экран на мгновение погас, но в ту долю секунды тьмы, пока лицо перезагружалось, он еще сильнее уверился, что слышит это. Сигнал Аластора. Здесь.       Как только зрение вернулось, он начал панически метаться взглядом по всем трансляциям со всех камер — но ни одна из них не показывала ни малейшего искажения.       Ему… почудилось? Он сходит с ума?       Обе руки с грохотом обрушились на консоль. Вокс заставил себя дышать медленно. Глубокие, успокаивающие вдохи. Он смотрел на свои пальцы, царапающие металл столешницы. Его плечи не дрожали — это просто остаточная энергия после того, как он оживил потоки данных. Искры танцевали на его руках, облизывая экран.       — Убирайся, — прошипел голос, настолько искаженный фидбеком, что он едва узнал в нём свой собственный. — Оставь... меня... в покое...       Позади него послышался плеск воды о настил, мерный и успокаивающий. Постепенно Вокс вернул контроль над собой; кабели отсоединились от головы, и он отстранился от консоли дергаными, неуверенными движениями сломанной марионетки.       Отойдя от главного стола, он опустился на колени у края платформы и протянул руку, чтобы коснуться поверхности воды. Нежная улыбка промелькнула на цифровом лице оверлорда, когда под ним проплыла огромная темная тень.       — Привет, малыш. Скучал по мне?       Роботизированный хвост показался над водой, обрызгав его, и снова исчез. Достав из кармана пиджака платок, чтобы стереть капли с экрана, Вокс усмехнулся дерзости своего питомца.       — Присматривай тут за всем для меня, ладно?       Любой другой мог бы принять этот жуткий металлический скрежет за звук неисправности, но Вокс лишь улыбнулся шире, услышав ответный рокот своей акулы, и снова выпрямился.       По крайней мере, о его дорогих питомцах в его отсутствие хорошо заботились.       Позже, когда у него появится шанс — и смелость — навестить свой старый кабинет, войти в это кладбище несбывшихся надежд, он позаботится о том, чтобы у Shok.wav было столько гребаных лакомств, сколько тот сможет сожрать.

***

      Возвращение в виде чистой энергии через лабиринт кабелей обратно в спальню не вызывало такого страха, как спуск вниз. Теперь в его сенсорах по крайней мере вибрировал какой-то отклик. Да, данные были неполными, и он чувствовал себя отрезанным от основной компании, но это было лучше, чем тишина.       Тишина была… болезненной. Тишина была тьмой звука, выжидающей пустотой, требующей заполнения. Она всегда была голодной, требующей звуков и пожирающей их еще до его смерти. Как тогда, так и сейчас, тишина означала воспоминания.       Воспоминания о тёмной вещательной студии. Воспоминания о супер-оружии на грани взрыва, о отчаянной мании, охватившей его перед лицом полного уничтожения.       Воспоминания о улыбке с розовыми щеками и солнечно-желтых глазах, уставших от груза неисчислимых лет. И утки. Столько гребаных уток.       Шум был комфортным. Знакомым. Безопасным. Отвлекающим.       Вынырнув из камеры чуть более неуклюже, чем планировал (чёрт, он явно растерял практику), Вокс направился обратно к столу, гадая, какова вероятность, что в одном из ящиков всё еще припрятан блок сигарет, или Вал опустошил и эту заначку, как он делал со всеми остальными.       Ящик был уже наполовину выдвинут, когда дверь в комнату с грохотом отъехала. Рефлекторно напрягшись и захлопнув ящик, Медиа-демон в тревоге поднял взгляд.       — Твою мать, это ты! Где тебя, блядь, носило?!       Вельветт стояла и смотрела на него снизу вверх.       — Оу, Вельветт! — Примирительная улыбка натянулась на его лицо почти инстинктивно. Вокс силой затолкнул остатки тревоги поглубже, пряча их под привычным, отполированным до блеска лоском, пока она целенаправленно топала к нему. Он автоматически опустился в кресло, вальяжно откинувшись на спинку; ноги сами собой закинулись на стол, а когти переплелись на коленях.       — Не «оу-вельветт-кай» мне тут, ты, кусок придурка. — Судя по ее взгляду, она ничего хорошего от него не ждала. И он, вероятно, это заслужил. Нет, определенно заслужил. Когда он открыл рот, чтобы что-то вставить, она вскинула палец, затыкая его на полуслове. — Не-а, знаешь что? Даже не пытайся. Мне плевать. Просто в следующий раз, когда решишь уйти в месячный запой, сделай мне одолжение — забери с собой свою гребаную подстилку, чтобы он перестал ныть мне в уши.       Вокс нахмурился:       — Я не был...       — Мне насрать! Чем бы ты там ни занимался, мне глубоко по боку! — Её глаза снова полыхнули. Вокс сто лет не видел Вельветт такой взбешенной. — Это явно было недостаточно важно, чтобы ты соизволил нам вякнуть, так с чего бы мне слушать сейчас? Даже не потрудился черкнуть сообщение, да? «Я не сдох в канаве» — это что, так непосильно сложно, козлина?       Широкая ухмылка разрезала плоский экран.       — Оу, Вел! Ты что, переживала?       — Конечно, переживали, ты, тупоголовый придурок! — Она обвиняюще ткнула пальцем в его экран. — В последний раз, когда мы тебя видели, ты был одной говорящей головой — и, кстати, только что пытался выпилиться сам и угробить всех вокруг, если ты вдруг подзабыл! Что мы должны были думать, когда ты просто взял и свалил, не сказав ни слова, дегенерато?       Медиа-Оверлорд на мгновение беззвучно открывал и закрывал рот, напоминая рыбу, выброшенную на берег волнами ее яростной заботы.       — Аластор...       — Господи! — Вельветт в досаде всплеснула руками. — Да ты просто помешанный! Нам уже пофиг, Ви! Мне и Валу до смерти надоело слушать про это антикварное ничтожество. Это так. Грёбано. Скучно!       Вокс замолчал. Он вовремя передумал что-либо объяснять. Как же он это сформулирует?       Аластор пытал меня — даже для него это звучало мелочно.       Аластор пытался превратить меня в радиопередачу — слабо. Жалко. Непростительно убого.       Аластор победил меня.       Никогда.       Аластор выиграл. Я проиграл.       Ни за что.       Должно быть, неуверенность всё же отразилась на его экране, потому что пронзительный взгляд Вельветт немного смягчился. Наконец, выдержав несколько секунд напряженной тишины, она закатила глаза и вздохнула.       — ...Хорошо, что ты вернулся, придурок ты эдакий.       Уголок его рта дернулся в ухмылке, вытягивая его из спирали самокопания.       — Чего-чего? Ты же знаешь, я не силен в твоём британском сленге.       — Заткнись, — бросила она, но тоже ухмыльнулась, и напряжение немного спало.       Вокс позволил себе еще на миг расслабиться, наслаждаясь самим фактом присутствия Вельветт. Она всё еще разговаривала с ним. После всего она всё еще не забила на него. Но тут он вспомнил статику в эфире, тот зудящий ужас на краю сознания, и его взгляд потемнел.       И чем дольше он молчал, тем отчётливее видел вопрос, застывший у нее на губах. Сколько бы она ни твердила, что ей плевать, ей было чертовски любопытно, где он пропадал. Еще бы ей не было любопытно. Он поклялся себе, что никогда не расскажет.       Но Вел всегда знала, какую шпильку воткнуть, чтобы попасть в цель. Её голос зазвучал мягко, задумчиво, с тихой тревогой.       — Ты похудел, Ви.       Он фыркнул:       — В смысле — набрал вес? В прошлый раз, когда ты меня видела, я был одной башкой, помнишь?       — Хех, — отозвалась она с привычной издевкой. — Ты прекрасно понял, о чём я. Балда.       Разговор опасно приближался к запретным темам. Вельветт была слишком проницательной, и если позволить ей копать дальше, она... Вокс решительно хлопнул в ладоши. Хватит уязвимости. Не сегодня и никогда больше.       — Так, я вернулся, и у меня полно дел. Усилить охрану в два... нет, в три раза. И я хочу, чтобы эти сучки ловили любые радиоволны. — Он проигнорировал ее раздраженный взгляд. — Короткие, длинные, AM, FM, рации — плевать. СВЧ-излучение тоже, к черту всё. Постоянное сканирование. Если что-то излучает волны, я хочу об этом знать.       Вельветт устало скрестила руки на груди.       — Как скажешь, босс, но тебе придется согласовать всё это дерьмо с Валом. Теперь он тут главный. И он на тебя просто в ярости.       Слишком много эмоций попытались одновременно отразиться на лице Вокса, и в итоге он на мгновение заглючил, превратившись в снег из статики.       — До сих пор?       — О, дай-ка подумать, — его коллега по Виизам начала саркастично загибать пальцы. — Ты просто взял и испарился, не сказав ни слова, бросив нас на шесть гребаных недель. Ты фактически изменил ему с этим копытным дедом — он до сих пор об этом ноет, кстати. Ты украл его любимую игрушку, чтобы «захватить Рай и стать Богом» или типа того. Ты пытался покончить с собой с помощью, мать твою, ядерной бомбы. И — ах да, чуть не забыла — ты пытался, блять, подорвать НАС.       Вокс отвернулся, скрывая болезненную гримасу и ненавидя тот факт, что ему нечего было возразить.       — Он оторвал мне голову, Вел! Разве этого недостаточно в качестве наказания?       У неё, по крайней мере, хватило совести выглядеть слегка смущенной.       — Сами разбирайтесь. Мне уже по горло хватило его нытья и жалоб. Я своё слово сказала. А теперь избавь меня от этой вашей херни с мерилом авторитетов.       — Ладно. — Выпрямившись в кресле, Вокс спустил ноги со стола и уперся в него локтями, сложив когти домиком и задумчиво постукивая ими друг о друга. — Раз уж ты здесь... что с сетью? — Его глаза сузились. — Вы ограничили мне доступ?       — Ещё бы! — Вельветт нетерпеливо фыркнула. — Первым же делом, дорогуша.       Ему было трудно сдержать гнев в голосе.       — Зачем? Это моя грёбаная компания.       — Больше нет. — Демон-кукла снова вздохнула. — Нам нужно было чистое разделение после того, что ты устроил. Ты хоть представляешь, как дерьмово это выглядело со стороны? Твою мать, Ви.       Стиснув зубы так сильно, что посыпались искры, Вокс ледяным взглядом уставился на собственные когти.       — Но отрезать меня?       Вельветт снова пожала плечами, достала телефон и начала что-то в нем строчить. То, что она так долго не притрагивалась к нему, было лучшим доказательством того, как сильно она скучала по Воксу, и он это знал без лишних слов.       — Ты получил ровно то, что заслужил, разве нет? Мы не хотели, чтобы ты сразу получил доступ ко всему подряд. Мы не знали, в каком состоянии ты очнёшься. Если ты всё ещё был достаточно не в себе, чтобы хотеть самоликвидироваться, давать тебе неограниченный доступ ко всему Вокс.тек было бы не самой лучшей идеей, придурок ты эдакий. Но мы как-то не ожидали, что ты просто возьмёшь и свалишь в закат.       «Вокс.тек». Это была оговорка? Вокс приподнял бровь, но промолчал.       — В любом случае, мы не изолировали тебя полностью. Там всё еще капает какой-то поток данных, и этого хватит, пока ты не докажешь нам, что не собираешься снова пытаться стереть весь этот чертов город, ясно? — Заметив его взгляд, она понимающе хмыкнула. — Жалуйся Валентино, если хочешь, но мы решили это вместе. И он всё еще злится. О, и он и так на взводе из-за управления компанией, потому что это вообще не его конёк, не так ли, мистер генеральный директор? Так что не жди, что он просто нагнется и отсосет тебе, как будто всё снова в шоколаде.       Лицо Вокса скривилось:       — Фу. Ну и? Где наша обиженная принцесса?       — Снимает. — Вельветт, не отрываясь от телефона, еще раз взглянула на Вокса, и ее суровое выражение лица сменилось мимолетной полуулыбкой. Вокс успел ее поймать прежде, чем она отвернулась, и теплое облегчение разлилось в его груди.       — В общем, у меня дела. Я в самом разгаре съёмок. Зашла только проверить, что стряслось, потому что сработала сигналка — кто-то вломился в эти покои. — Она замерла у двери. — ...Рада, что ты вернулся, Ви.       — Да, — ответил Вокс, тихо, но искренне. — Хорошо быть дома.