Прямо сейчас ты мой

      Одна рука замерла над кодовой панелью двери. Вокс и не замечал, что задерживал дыхание, пока весь воздух не вырвался из него шумным потоком, словно его рёбра сдавили прессом. В когтях другой руки был зажат большой пакет, который слегка шуршал о его бедро.       Какого хрена он так на взводе? Это же его кабинет. Что за жалкий лузер будет нервничать, входя в собственный чёртов офис?!       Глубоко нахмурившись от собственной идиотии, он собрал волю в кулак и ввел код. Дверь, как всегда идеально ухоженная, плавно скользнула в сторону почти беззвучно.       Свет вспыхнул, стоило Воксу переступить порог, заливая всю комнату успокаивающими оттенками аквамарина, мерцающими на полированном полу. За огромным столом слегка забурлила вода в гигантском аквариуме — что-то внутри зашевелилось, потревоженное внезапной иллюминацией.       Под пристальными взглядами молчаливых призраков — своих старых голов-экранов — Вокс прошёл прямо мимо стола, где его ждало кресло с высокой спинкой (ровно в том же положении, в каком он его оставил), и остановился перед танком. Он прижал обе руки к стеклу, а экран поднёс так близко, как только мог, вглядываясь в глубину, где пряди ламинарии выписывали странные фигуры на фоне разбросанных камней.       Красное свечение ответило на его немой призыв, и на экране Вокса расплылась улыбка облегчения.       — Shok.wav, — жадно выдохнул он, когда массивная акула медленно приблизилась, сузив свой единственный глаз на хозяине. — Кто у нас хороший мальчик? О да, это ты! — Его нежная ухмылка стала еще шире. — Папочка скучал по тебе, малыш.       Изогнув тело так грациозно, как только может четырнадцатитонная механическая акула, Shok.wav дважды вильнул хвостом в знак узнавания.       Откинувшись назад, Вокс замахнулся и швырнул пакет с лакомствами через верх аквариума. Тот приземлился в воду со всплеском и проплавал ровно две секунды, прежде чем Shok.wav жадно заглотнул его целиком, вместе с упаковкой.       Наблюдая, как питомец пожирает закуску, Медиа-демон позволил своему экрану бессильно прислониться к стеклу с мягким «плинк». Шляпа на голове слегка сдвинулась, а поля помялись там, где они упирались в танк.       Медленное дыхание затуманило стекло аквариума. Прищурившись, Вокс моргнул, прогоняя муть из глаз, полный решимости не показывать свою слабость.       — ...Ну и дерьмовые же времена настали, парень. — Тихий ропот, едва ли зафиксированный его собственным процессором. Пятнадцатиметровая машина мощи пронеслась мимо него, огибая один из гигантских декоративных валунов.       Звук за спиной заставил его мгновенно вытянуться в струнку. Он отпрянул от танка и резко развернулся к незваному гостю, но тут же замер как вкопанный.       — О-о-о, — раздалось слишком знакомое томное мурлыканье, сочное, сладкое и искаженное сдерживаемой яростью. — Гляньте-ка, кто решил притащить свою жалкую задницу обратно в моё здание.       Вал.       Стоит там, словно он тут хозяин, одна пара рук скрещена на груди, другая — на бедрах. Будто это Вокс здесь незваный гость. Большие глаза сузились в щелочки, метая холодные искры из-под очков-сердечек. Валентино. Валентино.       Месяц тоски выстроился в очередь за глазами Вокса, сражаясь за право сорваться с его языка. Ярость из-за того, что его бросили на растерзание радио-волкам, из-за того, что его оставили, вышвырнули из собственной чёртовой компании, из-за того, что ему оторвали голову; раскаяние за то, через что он заставил пройти свою команду; облегчение, потому что Вал здесь. Он настоящий.       В итоге он выдавил из себя единственное, что продолжало всплывать в его мыслях, как бы сильно он ни пытался это забыть: то нелепое слово, которое каким-то образом всё еще несло в себе груз его внутреннего конфликта.       — ...Вии-братор?       Вал ухмыльнулся ему, как тигр, поймавший кролика.       — Сделано с натуры, pendejo. Тебе нравится?       Что бы ни значило это слово на «сомбреро-языке», Вокс понятия не имел. Но это был Вал, так что наверняка какое-то слащавое прозвище.       — Узнал мгновенно, — он ответил ухмылкой на ухмылку, излучая уверенность, которую едва ли чувствовал. Вал двинулся к нему, и Вокс увидел, как его взгляд темнеет с каждым шагом. Подсознательно реагируя на немую угрозу, плечи Вокса напряглись.       Тяжёлая рука с силой опустилась на его плечо, вжимая его в стол. Кряхтя от удара поясницей об металл, на мгновение потеряв дыхание, Медиа-Оверлорд уставился вверх, прямо в пучину необузданной ярости.       — Ты не хочешь мне рассказать, где тебя, блядь, носило, cabrón? — Одна из рук вцепилась в ворот его рубашки, сильно встряхивая. Обе руки Вокса вцепились в край стола, чтобы не упасть.       — О-отпусти меня..! — Из-за встряски голос Вокса исказился помехами, но он выплюнул это требование и вырвался из стальной хватки, отшатнувшись в сторону. Переведя дух, Вокс поправил измятый галстук и огрызнулся на более крупного демона.       Но Вал по-прежнему выглядел таким же злым... и таким же смятённым. Острые грани исчезли с лица Вокса, и он неловко пожал плечами.       — Я встрял в кое-какое дерьмо. — Что ж, это было чертовски мягко сказано. — Но всё закончилось. Я вернулся. Окей? — Он отвернулся. — Так что замяли.       Смех чистого недоверия вырвался из Валентино — уродливый звук, который ему совсем не шёл.       — О, и это всё? Ты исчезаешь на недели, не подавая признаков жизни, а потом в один прекрасный день заявляешься как ни в чем не бывало, а я должен просто... просто проглотить это? ¡No mames!       — Что ты мне сейчас вякнул? — Снова развернувшись к Валу, Вокс уставился на него, выпрямив спину.       Всё... всё должно было пойти не так. Верно? Неужели он думал, что просто упадёт в четыре руки объятий, и всё будет прощено и забыто? Он так чертовски скучал по Валу, но воспоминание о том, как он висел на тех проводах, слушая по радио Аластора слова Вала — «Знаю ли я Вокса? Никогда о нем не слышал» — тяжёлым грузом висело в памяти.       То, что Вал отрёкся от него в самый уязвимый момент... это ранило его так глубоко, что он не знал, как через это переступить. А Вал даже не знал. Вокс не мог даже по-человечески разозлиться на мотылька или высказать, как паршиво было оказаться выброшенным, словно использованный гондон, потому что Вал, блядь, даже не знал об этом.       Видимо, часть его смятения отразилась на экране, потому что Вал ответил на это ещё более мрачным оскалом. Малиновые крылья распахнулись — угрожающий жест, обнажающий, что мотылёк был в своем обычном рабочем наряде: расклешенные кремовые брюки и черная рубашка с глубоким вырезом, идеально подчеркивающая золотую цепочку на соске. Должно быть, он шёл на съемки.       Вокс презрительно скривился, маскируя свою боль за агрессией.       — Ты занят? Не смею задерживать, босс. Знаю, тебе нужно управлять чёртовой компанией.       — И чья это вина, chingado? — Теперь крылья раскрылись во весь размах. Вал наклонился, приблизив свое лицо к лицу Вокса. — У меня и так по горло дерьма со студией, а тут кто-то решил самоликвидироваться и обрушить все наши рейтинги! Ты хоть представляешь, как тяжело нам с Вел пришлось пахать, чтобы разгрести твои косяки?       Сделав шаг назад от такой близости, Вокс напряг плечи.       — Тогда верни её мне. Впусти меня обратно.       Снова резкий смех, короткий и грубый, будто выбитый из него силой.       — Нет.       Вокс прорычал:       — Это моя чёртова компания!       То, как Вал оскалил зубы, как сверкнули его глаза — его нарастающая ярость была очевидна. Напряжение между ними стало липким и тяжёлым. Вокс почувствовал, как его тело реагирует инстинктивно: каждая мышца напряглась до дрожи, готовясь к драке, в которой он не был уверен, что победит.       Из них двоих он знал, что он умнее. Тут и спорить не о чем — Вал мог быть сообразительным, но большую часть времени вёл себя как импульсивная сучка в шорах. И Вокс также знал, что он сильнее в плане чистых демонических навыков, вооруженный электричеством, проводами и гипнозом... не то чтобы последний работал на этом слепом как крот мотыльке. Но Вал был крупнее и физически намного сильнее. У него не было ключевой слабости Вокса — удар в лицо мог оставить синяк, разозлить или выбить зуб; удар по экрану Вокса мог разбить его вдребезги и ослепить.       И у него было несправедливое преимущество в виде удвоенного количества рук.       Вал шевельнулся, и он мог быть чертовски быстрым, когда хотел. Вокс едва успел среагировать, как верхняя пара рук мотылька врезалась в его плечи, толкая назад к аквариуму. Вал надвинулся на него, шипя:       — Теперь я здесь босс, Папи, и я научу тебя это, блядь, уважать!       — Отвали, — проворчал Медиа-демон, когда его затылок с глухим стуком ударился о стекло танка. Одна пара рук Вала (которых было слишком много!) прижала его запястья по бокам, лишая возможности сопротивляться. И — о да, вот он, тот самый Вал, которого он знал: Вал, который считал секс властью, а близость — оружием. Его третья рука скользнула между ног Вокса. Резкий толчок, ладонь потерла ширинку брюк, и из горла Вокса вырвался хриплый стон: — Ннн... Чёрт. Не здесь...       — Да ладно тебе, — голос Вала стал грубым, когда он сжал ткань, выбивая рваные вздохи из загнанного в угол телевизора. Словно подчиняясь приказу, Вокс почувствовал ответную реакцию; настойчивое сжатие заставило его зайтись в стоне. Но Вал всегда знал, как именно нужно касаться, не так ли? Все эти ловкие пальцы и пульсирующее давление. Каждое движение ладони заходило всё дальше, разводя его бедра, лаская его жадно и...       И чёрные щупальца, обвивающие его ноги, хватающие, сжимающие, ползущие выше...       — Дерьмо!       Экран залагал, едва зародившаяся эрекция мгновенно опала. Вокс почувствовал, как хватка, державшая его у стекла, ослабла. Он пошатнулся, сосредоточившись на регулировке вентиляторов, которые внезапно завращались слишком быстро.       Когда он снова поднял взгляд, то увидел Валентино — тот баюкал обожженную руку, а всё его худощавое тело искрилось от разрядов.       — В чём дело, папочка-вялый-хрен, наконец-то стал слишком старым? — из-под очков глаза Вала сузились, а губа презрительно дернулась. — Ты же знаешь, я ненавижу, когда мне говорят «нет».       — Я не говорил «нет», — Вокс сделал еще один неровный вдох и дрожащими руками поправил измятую одежду. — Я сказал «не здесь». Учи русский.       Вал метнул в него яростный взгляд.       — Ты такой козёл.       Медиа-демон проигнорировал его, наконец выпрямив синий галстук.       — Пентхаус. Через десять минут.       — Пять минут, — отрезал мотылёк тоном, не терпящим возражений. Вокс раздражённо повел плечами, закатил глаза и исчез во вспышке бирюзового электричества.

***

      К тому времени, как Валентино соизволил явиться в пентхаус Вокса, прошло скорее минут пятнадцать, но пунктуальность никогда не была сильной стороной этого долговязого ублюдка. Это делало работу с ним невыносимой, когда дело касалось жестких графиков съёмок, и, вероятно, объясняло, почему расписание телепередач в эти дни больше напоминало чьи-то мечты, чем строгое правило.       Оказавшись внутри, Вал не стал церемониться. Его глаза оценивающе пробежались по стройной фигуре Вокса, одетого лишь в рубашку и брюки, и он издал похотливый смешок одобрения. Тотчас, без единого слова приветствия, его колено оказалось между бёдер Вокса — будто они были созданы, чтобы идеально стыковаться. Его рот жадно прижался к экрану в поисках языка Вокса.       Четыре руки легли на Медиа-демона: две на плечи и две на талию, толкая его к кровати. Он не сопротивлялся, и Валентино всё это время жестко целовал его. Вокс боролся за доминирование, исследуя рот Вала; острые зубы задели его язык, пустив кровь. Медный привкус отлично смешался со сладкой магической слюной Вала. Валива.       Чёрт, это было почти так же плохо, как «Вии-братор». Вал наверняка еще и торговую марку зарегистрирует.       Тихий протестующий звук вырвался из Вокса, когда подколенья ударились о кровать, но Вал тут же его проглотил. Потеряв равновесие, он упал навзничь на хрустящие простыни, и Вал навис над ним, всё так же собственнически впиваясь губами в экран.       Когда Вал наконец отстранился, он провел языком по дисплею Вокса, оставляя длинный влажный след, а его зубы скрежетнули по пластиковому корпусу. Вокс вздрогнул, полузакрыв глаза; его руки обвили плечи Вала, чтобы притянуть его обратно, когти запутались в мягком пуху его воротника.       — А-а-а, — пожурил его мотылёк, перехватив запястья Вокса и заломив их над его головой. — Ты здесь права голоса не имеешь, cariño. — Его голос стал низким, опасным, хриплым шёпотом, от которого дрожь прошла по каждому проводу в теле Вокса. — Это наказание.       — Да неужели? — с дерзкой улыбкой на губах Вокс провёл языком по зубам, глядя на Вала снизу вверх. — Посмотрим, надолго ли тебя хватит, детка. Я же знаю, ты хочешь мой член.       Вал выдал одну из тех острых хищных ухмылок, которые, кажется, занимают всё лицо, а в потемневших от похоти глазах вспыхнула жадность.       — Какой самоуверенный!       Ухмыляясь ещё шире, Вокс развил преимущество, подавшись бёдрами вверх, чтобы потереть свой уже твёрдый и жаждущий член о зад Вала.       — Ты ведь скучал по нему, да? Грязная ты шлюшка. Я позволю тебе отсосать, если хочешь.       В ответ он получил лишь глумливый смешок и резкое перемещение веса, которое снова пригвоздило его нижнюю часть тела к кровати. Крылья Вала накрыли их обоих, как одеяло, кончики касались простыней, обнажая его стройную фигуру. Он переоделся и теперь был голым, если не считать чулок в сетку и крошечного черного белья. Вокс жадно пожирал взглядом каждый дюйм его тела, его дыхание участилось, но следующие слова Вала были неожиданно нежными:       — Ммм, я скучал по тебе, papito.       Волна удовольствия поднялась в груди Вокса; он скрыл её за похотливым оскалом. Боже, он чувствовал, как член так и рвётся из брюк, требуя внимания.       — Да? И ты трогал себя, думая обо мне?       Язык Вала прошёлся по его собственным губам, слюна стекала по подбородку, пока он мурлыкал:       — Ты сам знаешь, что да. С кем ты, блядь, по-твоему, разговариваешь?       — Чёрт, это горячо, — глаза Вокса потемнели, голос упал до рыка. — Расскажи мне.       — Не расскажу, а покажу, детка. Я сделаю всё в лучшем виде. — Золотые цепи закачались, задевая рубашку Вокса, пока длинные пальцы Вала расслабляли узел галстука и начинали возиться с пуговицами.       И пока Вал двигался так быстро, у Вокса не было времени зацикливаться на собственных мыслях, видеть тени там, где их нет, чувствовать слишком много рук, которые хватают его и разрывают на части...       Вторая пара пальцев мотылька уже расстегнула рубашку до середины, когда они внезапно замерли.       — Вал? — нетерпеливо выдохнул Вокс, пытаясь вырваться из захвата, сковавшего его запястья. — Ты собираешься мне сосать или чт..? — Его голос оборвался, когда он проследил за взглядом Вала.       Вал застыл так неподвижно, что казалось, он перестал дышать, глядя на уродливый шрам, который всё еще рассекал торс Вокса по всей длине. Один длинный палец скользнул с рубашки и провел по отметине; Вокс неуютно поежился.       — Amorcito, — голос Вала прозвучал опасно-раздражённо, — что это за хрень?       Повернувшись набок настолько, насколько позволяли скованные руки, лишь бы уйти от этого изучающего пальца, Вокс нацепил свою лучшую безразличную ухмылку.       — Ничего особенного — не парься.       Но Вал был упрям, как бешеный барсук, вцепившийся в добычу, и он не отступал.       — Этого раньше не было. Ты ввязался в драку? — Одна бровь взлетела вверх, когда Вокс напрягся. — Какая-то мелкая никчёмная сучка напала на тебя? Только скажи мне кто, детка, и я вырежу всю их чертову семейку.       — Вал... детка... я сказал, всё нормально.       — Откуда этот шрам? — Большие красные глаза сузились в щелочки. — Не лги мне, Вокси. Ты связался с кем-то, у кого есть экзорцистское дерьмо?       Защищаясь от настойчивых расспросов Вала и не желая признавать правду, Вокс выбрал самый жестокий ответ из всех возможных:       — Он появился, когда мне пришлось присобачивать обратно мою грёбаную голову. Оказывается, регенерация после обезглавливания — это просто охренеть как паршиво, не так ли?       Какая-то часть него тут же об этом пожалела. На долю секунды Вал выглядел просто раздавленным.       — Да? — Он быстро пришёл в себя, выплюнув это слово грубым рыком, и Вокс поморщился — его шпилька явно ударила слишком глубоко. — Ну знаешь что, pendejo? Это выглядит уродливо.       Экран Вокса вспыхнул, как напалм, заливая бледную кожу Вала синим светом унижения. Он предпринял тщетную попытку отвернуться, но был пойман собственными зажатыми запястьями.       На несколько бесконечно долгих секунд воцарилась неловкая, тяжелая тишина, полная напряжения и обещания летящих кулаков.       Вал нарушил её первым. Он прижался головой к верхнему краю корпуса Вокса, слизывая дорожку между чувствительными антеннами, отчего медиа-демона забила дрожь.       — Ну и зачем ты это делаешь, детка? — промурлыкал он в горячий пластик, и его голос, сиропно-сладкий, слегка искажался потоками воздуха от вентиляторов, дующих ему в щёку. — Зачем ты говоришь вещи, которые, как ты знаешь, выбесят меня?       Вокс не ответил. Вместо этого он пошевелил руками ровно столько, чтобы его когтистые пальцы могли сплестись с пальцами Вала. Эта нежность, очевидно, застала мотылька врасплох; он слегка ослабил хватку, и Вокс снова смог двигать руками. Зажав ладонь Вала в своих когтях, он повёл его руки за собой, и тот не сопротивлялся.       Закинув голову, Вокс снова поймал губы Вала в глубоком поцелуе, медленно направляя его руки вниз — теперь, когда ярость мотылька утихала, его движения стали мягкими и любопытными. Боже, Вал был чертовски хорош в работе руками. Наверняка, если он проведёт пальцами по отверстиям вентиляции, это будет так же приятно — нет, даже лучше — чем в тот раз, когда Люцифер...       Не Люцифер. Даже не думай, блядь, о Люцифере. Только Валентино.       Только Вал.       Вал приподнял брови, когда Вокс прижал его ладонь к голубым жабрам-щелям между ребрами и талией.       — О-о? — его губы чувственно двигались по нагретому экрану, пока он мурлыкал, наблюдая, как его дыхание затуманивает рот Медиа-демона. — Тебе теперь это нравится?       Прежде чем Вокс успел ответить, Вал просунул пальцы внутрь вентиляционных щелей, задевая хрупкие нити внутри. Ахнув, Вокс выгнул спину, и его экран полностью залагал. Вал был слишком груб, слишком напорист, он ковырял его жабры, как любую другую дырку, и Воксу показалось, что он задыхается...       Приняв его бездыханность за удовольствие, Вал облизнул губы и надавил глубже. Жалобный всхлип вырвался из горла Вокса, и кончики его когтей царапнули запястья Вала.       — Ост... нхх...       Это был скорее стон отчаяния, чем страсти, и даже Вал не мог ошибиться. Пальцы внутри него замерли, давая возможность перевести дух. Вокс тяжело дышал, пытаясь вернуть контроль над голосом.       — Урх... только не жабры.       — Тогда нахрена ты сам этого просил, tarado? Хочешь заставить меня чувствовать себя виноватым? — раздражённо буркнул Вал, отнимая руки и снова перехватывая запястья Вокса, намертво прижимая их над его головой.       Вокс испустил еще один дрожащий выдох, глядя на Вала. Чёрт, как же ему не хватало тактильных изысканий Люцифера и его ловких, чудесных пальцев. Прежде чем он успел подумать, фраза сорвалась с губ:       — Это было паршиво, ясно? Ты просто в этом не профи.       Если на лице Вала и промелькнуло беспокойство от того, что он причинил Воксу дискомфорт, оно мгновенно испарилось, стоило ему услышать, что его прелюдия не была идеальной. Его глаза вспыхнули ярким, яростным светом. О... он был в бешенстве. Трепет прошёл по груди Вокса. У Вала и в лучшие-то времена был взрывной характер, а он и так был не в духе...       Ах. Сейчас будет больно.       Лицо Вала исказилось в волчьей ухмылке, когда он посмотрел на своего пленника, и Вокс впервые заметил пару розовых пушистых наручников — погодите, откуда они, блядь, взялись? — болтающихся на одном из его пальцев.       — Чт... — Но он не успел вымолвить ни слова: наручники защелкнулись на его запястьях, а цепь обмоталась вокруг стойки кровати, натягивая его руки и фиксируя их на месте.       Дернув за путы и поняв, что они не поддаются, Вокс яростно уставился на партнёра.       — Какого хрена, Вал!       — Сегодня сценарий мой, mi corazón. — Вал щелкнул по краю экрана Вокса с улыбкой, которая совсем не касалась его глаз. — Теперь я главный папочка, помнишь?       Прежде чем Вокс успел снова запротестовать, Вал соскользнул ниже по его телу, и одна пара рук уже вовсю возилась с поясом его брюк. Медиа-демон наблюдал за ним, часто дыша от предвкушения; он уже был чертовски возбужден, несмотря на заминку с жабрами — он так давил на боксеры, что казалось, швы вот-вот лопнут.       Мгновение спустя он ахнул от облегчения, когда Вал стянул с него одежду, освобождая член; прикосновение прохладного воздуха было просто божественным. Вал ухмыльнулся, как голодный пёс, откинувшись назад, чтобы полюбоваться своей добычей. Вокс почувствовал, как экран нагревается от такого внимания. Боже, это было великолепно — когда тебя так раздевают глазами, когда твой член боготворят так, как умел только Вал. Вокс развёл ноги чуть шире, выставляя себя напоказ, красуясь перед Валом в надежде на его одобрение.       А затем голова Вала опустилась, и рот открылся, чтобы поглотить его. Вокс обожал то, как длинный язык Вала обвивался вокруг его члена, как его хитрый кончик метался туда-сюда по самой щели, пока Вокс не начинал стонать так громко, что мотылёк проявлял жалость. Сегодня Вал и сам давал себе волю: густая слюна тянулась нитями, смазывая разгоряченную кожу Вокса при каждом мазке языка. Выражение лица Вала было восторженным, будто одного лишь вкуса члена было достаточно, чтобы повергнуть его в экстаз.       Одна из рук Вала обвила длинными пальцами основание члена Вокса, нежно поглаживая — будто тот и так не стоял по стойке смирно. Вторая рука скользнула между темно-синими бёдрами, лаская яички, а длинные пальцы пробирались ещё дальше, поглаживая мягкую кожу... Вокс вскрикнул, а затем плотно сжал рот, весь залившись ярко-бирюзовым румянцем.       — О-о? Тебе это нравится? Тебе нравится, когда я сжимаю тебя там, Вокси? — Язык Вала снова прошёлся по нему, а пальцы сжали сильнее, вырвав ещё один дрожащий всхлип. К чёрту Валентино и его умелый, блядь, рот.       Его рубашка была расстегнута, но всё еще висела на нем; брюки и белье были просто сдвинуты в сторону. Такими темпами они всё перепачкают. Поморщившись, Вокс попытался пошевелить руками; цепь наручников звякнула о стойку кровати.       — Погоди, Вал... — Мотылёк слегка приподнял голову. С густо-бирюзовым румянцем на экране Вокс смотрел на него сверху вниз, зажатый между собственными разведенными бедрами. — Моя одежда...       — ¡Ay! Ты такой милашка, Папи. — И снова голова Вала опустилась, язык обвился вокруг него, продолжая безжалостную пытку. Вокс с трудом подавил громкий стон.       — Я не милашка. — Это прозвучало совсем не так убедительно, как хотелось бы, когда голос так дрожит. Вал издал что-то вроде воркующего смешка, который вибрацией отозвался прямо в члене Вокса; его когти заскребли по стойке кровати. — Чёрт!       Боже, как же он скучал по рту Вала — и, судя по тому, как Вал заглатывал каждый дюйм его плоти, словно изголодавшийся человек, добравшийся до пиршества, мотылек скучал по его члену ничуть не меньше. Тяжело дыша, Вокс подался бёдрами вверх навстречу жадному языку, зрение затуманилось, когда он коснулся его горла; капли густой красной слюны падали на него, стекая по яичкам прямо на простыню.       Когда он снова попытался резко качнуть бёдрами, выбиваясь из ритма, сильные руки Вала тут же перехватили его и зафиксировали на месте. Вокс застонал от желания. Открыв затуманенные глаза, Медиа-демон увидел, что крошечное чёрное белье мотылька сдвинуто в сторону; щёки Вала пылали восхитительным розовым цветом, пока он ласкал сам себя пальцами. Влага стекала по его ногам, смешиваясь с потом и поблескивая в приглушенном свете спальни... Подготовился, молодец.       Искры заплясали по вздымающейся груди Вокса. Неужели Вал собирается сесть на него сверху? Его член пульсировал во рту мотылька, он чувствовал, как этот великолепный язык собственнически обвивает его, скользит по нему. Чёрт, он так долго не протянет...       Медиа-демон разочарованно заскулил, когда его член с влажным, грязным звуком выскользнул изо рта Вала, и разрядка стала казаться бесконечно далекой.       — Вал...       — Нет-нет, papito, тебе ещё рано заканчивать. — Вал перебрался выше, оседлав бедра Вокса, его ноги блестели от смазки. Вокс снова тихо застонал, когда Вал обхватил его член пальцами, направляя его вверх и одновременно опуская свои бедра вниз, и...       Твоюжжжмааать.       Вал насадился на член Вокса, и экран Медиа-демона залагал так сильно, что всё его тело содрогнулось. Струйки дыма потянулись от боковой части его головы, а выражение лица то пропадало, то появлялось, теряя фокус. Похотливый стон сорвался с губ мотылька, и Вокс запульсировал внутри него; в то же время Вал ослабил хватку на его бёдрах, позволяя пойманному Оверлорду начать яростно вбиваться в него снизу вверх.       Вокс так и сделал. С жадностью. И Вал подстроился под его ритм, ведя его до самого упора с бесстыдным шлепком плоти о плоть. Текущий член Вала подпрыгивал на груди Вокса в такт их движениям, на кончике собирались капли, угрожая ещё сильнее испачкать покрытую потом кожу.       Громкий, сладострастный стон раздался над ним. Вокс закрыл глаза и содрогнулся.       — Ох, блядь…       Вал сжимался вокруг него при каждом толчке, его собственный член, твердый и мокрый, упирался Воксу в живот. Каждый вульгарный звук заставлял Вокса желать поцелуя, жадно проглотить эти похотливые стоны; схватить его за бёдра, зафиксировать на месте и безжалостно вбиваться, пока тот не закричит. Каждое сжатие ненасытной плоти заставляло его дергаться, отчаянно желая вцепиться в эти стройные бедра, ласкать заброшенный член перед собой и выкачать его досуха, пока Вал умоляет о добавке… но цепь гремела и впивалась в стойку кровати, удерживая его.       Ещё один разочарованный рык вырвался из его горла, когда Вал замедлил движения, начиная скорее тереться, чем трахаться. Вокс автоматически попытался податься бёдрами вверх, побуждая своего жестокого мотылька возобновить этот восхитительный ритм, но чем больше он боролся, тем меньше Вал двигался.       Его глаза резко распахнулись, когда хриплый шепот Вала — так близко, что горячее дыхание щекотало корпус — разрушил момент:       — Хочешь вести себя как инструмент, Папи? Значит, я и буду обращаться с тобой как с инструментом.       — Чт..?       Прежде чем он успел осознать слова Вала, одна из чёрных рук мёртвой хваткой обхватила основание его члена; вторая сжала яички длинными пальцами, сдавливая на грани боли. Вокс ахнул, дёрнувшись вверх; руки двигались вместе с ним, не давая никакого трения.       Он всё еще был насквозь пронзен Валом, который тянулся руками назад, чтобы не выпускать его. Экран Вокса забился в спазмах, когда Вал снова начал раскачивать бёдрами — жёстче, быстрее, но теперь каждый раз, когда мотылек сжимался вокруг его члена, засасывая его внутрь, железная хватка рук тоже усиливалась.       Низкий, отчаянный всхлип вырвался из него — бессловесная мольба о пощаде.       — Вaa͜äȧaл..!       Над ним Вал содрогнулся, его спина выгнулась греховной дугой, пока он вбивал свои бёдра туда-назад в карающем темпе. Одной свободной рукой он упёрся в изголовье; четвёртая рука лениво скользила вниз по груди Вокса, замирая, чтобы настойчиво потереть большим пальцем сверхчувствительный сосок. Вокс снова заскулил, картинка на экране дрожала.       Чёрт, он был так близко, так чертовски близко — но разрядка танцевала где-то за пределами досягаемости, а давление на яйца становилось всё более болезненным. Вал, казалось, тоже это понял, потому что рука, зажавшая основание члена, слегка шевельнулась.       Не для того, чтобы принести облегчение или ответить на его косноязычные мольбы и дать кончить, а чтобы медленно потереть большим пальцем нежную кожу у самого основания. Туда-сюда, туда-сюда. Самая нежная и невыносимая ласка.       Искры пролетели по темно-синей груди Вокса, оставляя подпалины на расстегнутой рубашке и прошибая насквозь застывшие антенны; это крошечное, незначительное прикосновение было пыткой.       — Чёрт... блядь... Вал, сука, я так чёрт... я так чертовски близко... ну же...       — О-о-о, pobrecito, тебе больно? — выдохнул Вал, прищурив глаза от тёмного удовольствия при виде этих всхлипывающих мольб. Один из его чёрных пальцев ткнул в цифровые капли пота, сияющие на слишком ярком дисплее Вокса. То, как дрожал его голос, обычно вызвало бы трепет в каждом дюйме дрожащих схем медиа-демона; сегодня же он едва слышал его за собственными нечленораздельными стонами. — Ммм... Дилдо не положено кончать, детка.       — —-̸-̷-̶-̷-̵-̷!       Звуковой сигнал пульсировал из него, громкий и лишенный слов, пока статика воровала его речь. Наслаждение окончательно уступило место боли, член казался охваченным огнем при малейшем движении, а облегчение виделось далеким, недосягаемым сном. Чёрт, даже трение ткани там, где его яйца тёрлись о боксеры, ощущалось так, словно с него сдирают кожу. Это было слишком.       Прекрати! Ст͗o͛--̑-̣!       Вал не остановился.       Изогнув бёдра так, чтобы Вокс погрузился в него еще глубже, он издал грязный стон и снова наклонился вперед, так что их лица оказались в паре дюймов друг от друга. С лицом, перекошенным от похоти, но с жестким взглядом, мотылек проворковал:       — Это наказание, детка. И ты знаешь, что заслужил его.       Теряя связь с реальностью, пока ощущения продолжали нарастать без всякого выхода, Вокс забился в наручниках. Он хотел сбросить Ала с себя — он хотел трахнуть его жестче, быстрее, догнать тот оргазм, в котором ему отказывали.       — Да, я... — Слова выстроились в очередь, готовые выплеснуться из него; он бы сказал что угодно в этот момент, если бы думал, что это принесёт разрядку.       Всхлипывая и хватая воздух, Вокс попытался скинуть Вала, но обнаружил, что его ноги прижаты скрещенными лодыжками. Каждое ощущение рикошетило в его сверхвосприимчивом теле, вены и провода ожили от жгучей нужды и конфликтующих сигналов; его дисплей сиял так ярко, что блеск пота на теле Вала был залит ослепительным голубым светом. Он чувствовал всё. Он почти ничего не чувствовал.       Накажи меня.       П̵о̸ж̶а̴л̸у̸й̴с̸т̶а̴,̶ ̷х̶в̷а̴т̶и̶т̵!̵       Б̶О̸Л̸Ь̶Н̵О̷.̷       И эхом в его сознании отозвался шепот Аластора, вызывая в памяти запах пыли и спертого воздуха, колючие помехи вещания и издевательский смех: «Я это заслужил...»       Над ним Вал снова выгнул спину с шипением восторга, и липкое тепло брызнуло на лицо и шею Вокса, медленно стекая по его перегревающейся коже.