Прямо сейчас ты мой

      Если бы не эта грёбаная гора работы, навалившаяся в следующие несколько дней, Вокс бы точно двинулся кукухой. С концами.       Сидеть вот так, по ту сторону дела всей своей посмертной жизни, пялиться внутрь и понимать, как же сильно тебе этого не хватает… это было ни на что не похоже. Личный Ад внутри Ада, специально для него. Если бы не бесконечные названия шоу, в которые можно было зарыться с головой, он бы только и делал, что ощущал себя отрубленной конечностью, беспомощно вращающейся вокруг тела, к которому когда-то был прикреплен.       Вельветт была неплохой компанией — ну, когда не была слишком занята своей частью «Ви.тек», чтобы обращать на него внимание. А вот Вал… что ж, Вал умеет затаить обиду как никто другой. Он всё ещё вел себя как капризная сучка из-за всего этого фиаско с «захватом Небес». Ой, да блять, забей уже! Каждый раз, когда Вокс застревал на этой мысли, его экран темнел. Это была его ошибка, не их, и это он расплачивался за неё. Если уж на то пошло, Вал только выиграл от его провала. Этот тощий ублюдок сейчас грелся в лучах славы ещё больше, чем раньше, так что не имел никакого права строить из себя обиженку.       Ах да, и Энджел Даст снова переехал к нему. Личная куча дырок Вала, всегда готовая и доступная, когда мотыльку приспичит погреть свой член. Теперь Валу уже не нужно было так часто ломиться в дверь к Воксу — не сейчас, когда Энджел вернулся.       Вокс всегда ненавидел видеть их вместе. Фальшивое дружелюбие и сладкий шёпот в тумане сигаретного дыма — и всё это упаковано в тушку, у которой явно перебор с количеством рук. Но сейчас, после того, как всё закончилось с Валом в прошлый раз… он просто не мог заставить себя злиться.       Но он всё ещё оставался мужиком, а у мужиков есть потребности. И в данный момент, пока Вал дулся и отвлекался на других, Воксу приходилось утолять свой аппетит самостоятельно.       — Нгх… блять, — низкое шипение сорвалось с его губ, когда он вошёл в тёплый, влажный зажим собственной ладони, измазанной предэякулятом. Вокруг стола вспыхивали экраны, на каждом крутилось какое-то шоу без звука; он не обращал внимания ни на одно из них.       Его офисный стол был огромным и тяжёлым, монолитным спереди, но с нишей для ног, которая — при некоторой изобретательности — была как раз достаточно большой, чтобы там поместился кто-то на коленях. И сейчас, взвинченный до предела, без какого-либо выхода для пара, он невольно отвлекался, прикидывая, кого бы он мог сложить там внизу и заставить давиться своим хером.       Сначала он попытался представить Валентино, сгорбленного и послушного, но это вызвало лишь странную смесь веселья (как эти палкообразные конечности вообще так сложатся и не отвалятся?) и раздражения. Не говоря уже о том, что он больше не мог отличить Вала от Аластора после того, как их последняя возня закончилась перегревом и тем, что Вокс оказался прикован к спинке кровати. Тяжеловато поддерживать стояк, когда каждый раз, стоит тебе подумать о языке Вала на своей коже, твой бесполезный, вечно анализирующий мозг подсовывает воспоминание о насмешливом хохоте и окровавленных пальцах, скребущих по твоим лёгким.       Тогда он попытался представить одного из тех бездарных уёбков, которых Вал вечно выбирает для своего порно — и снова мимо. Все эти наигранные стоны и отрепетированные банальности типа о, папочка, какой ты большой — это было настолько очевидным фейком, что у него зубы скрипели.       И вдруг перед глазами возникло лицо Люцифера, смотрящего на него прямо из-за его бёдер. Вокс провалился в фантазии о том, настолько ли язык Морнингстара так же искусен, как его пальцы.       Широко раздвинув ноги и сползя в своём кресле с высокой спинкой, Вокс издал ещё один тихий стон, подаваясь бёдрами навстречу жадной руке.       Как бы он ни старался представить кого-то другого, кого угодно, его мысленный взор упрямо соскальзывал обратно к Люциферу. Румяные щёки, подернутые персиковым отблеском золотого сияния. Широкие бледные глаза, смотрящие на него снизу вверх — смесь благоговения, похоти и обожания. Тонкие пальцы на внутренней стороне его бёдер, раздвигающие их ещё шире. С таким раздвоенным языком Люцифер наверняка охренительно сосёт. Блять, и разве его король не выглядел бы чертовски круто, если бы всё его лицо было перемазано остатками удовольствия Вокса?       С глубокой дрожью Вокс перешёл грань, продолжая ласкать себя сквозь волны оргазма, кончая прямо на свои пальцы. Откинувшись назад и тяжело дыша, он ждал, пока утихнут отголоски.       Коробка салфеток стояла на столе рядом с планшетами и как минимум тремя ручками. Как только он нашёл в себе силы пошевелить руками, Медиа-демон вытянул салфетку, быстро вытерся и с напряжённым вздохом спрятал обмякший член обратно в штаны.       Новый свитер с утками всё ещё лежал аккуратно сложенным на столе, куда его положил помощник Вельветт, «Как-там-её-блять», несколько дней назад. Он ещё удивился, почему Вел не принесла его сама, учитывая, что он просил об этом как о личной услуге.       Мисс Вельветт сказала, что её не увидят мёртвой рядом с этим мусором, — предложила бестолковая ассистентка в качестве объяснения. Вокс отослал её нетерпеливым взмахом руки; ему даже не нужно было смотреть, чтобы понять — качество будет исключительным, а утки — исключительно уродливыми.       Свитер так и лежал на том же месте. Вокс специально не забирал его в свой пентхаус. И так было достаточно неловко, что старый свитер (который он забрал у Вел, когда тот больше не нужен был ей для выкройки) вечно оказывался в его когтях. Он вцеплялся в него мертвой хваткой каждый раз, когда просыпался от какого-нибудь паршивого ночного кошмара. По крайней мере, если оставить этот экземпляр на рабочем столе, подальше от личных покоев, не будет риска показаться ещё более невероятно слабым.       Но сейчас он бросил на него виноватый взгляд, будто этот кусок ткани осуждал его за то, что он передернул в офисе. Будто это была его вина, что Люцифер продолжал врываться в его мысли без приглашения, как ебаный налоговый инспектор, требующий долги.       Постепенно его экран потускнел до обычной яркости, а гудение вентиляторов пришло в норму. С абсолютно пустым лицом он снова посмотрел на сверток ткани.       Вел проделала фантастическую работу, он это знал, но…       …Какого хрена он вообще захотел его сделать?       Да, он «одолжил» тот розовый у Люцифера, запах уже выветрился, но мягкость осталась, и теперь он надёжно спрятан в его спальне под подушкой — чтобы ни один безмозглый дрон, зашедший прибраться, не нашёл его и не сделал, блять, неправильных выводов. Но вряд ли он собирался заявляться обратно в этот чёртов отель, верно? Прийти в здание, набитое его врагами, где Аластор устроил своё логово, просто чтобы подарить Морнингстару подарок? После того как Люцифер предал его?       Да пошло оно всё нахуй. Какое безумие вообще толкнуло его попросить об этой хрени? Он не хочет видеть Люцифера снова. Он… он не хочет.       Отогнав непрошеную мысль, Вокс поправил пояс штанов, поудобнее закинул ноги на стол и заставил себя сосредоточиться на разбросанных вокруг голографических экранах. На работе, в которую он так отчаянно пытался вцепиться когтями и которую ему, пожалуй, пора перестать прокрастинировать.       На большинстве из них крутились программы, сделанные в Аду. Экран за экраном с унылыми видениями Валентино: обнажённое тело Энджела Даста с сотни разных ракурсов. Ничего нового, кроме слабенького сюжета и пары разных шляп. Ленивым взмахом руки Вокс вызвал голографический интерфейс перед собой. Это, по крайней мере, было легко распределить в сетку вещания; озабоченная публика жрёт такой шлак, будто это изысканное утиное конфи, и требует ещё.       Куда больший интерес для Медиа-Оверлорда представлял пиратский контент, особенно с Земли. К этому моменту он был мертв и проклят дольше, чем прожил в мире живых, и медиа, которые ему удавалось выудить оттуда, были единственным способом мельком увидеть, во что превратился тот мир, который он когда-то хотел заполнить своей харизмой и амбициями.       Он лениво пролистывал шоу одно за другим, останавливаясь на тех, что вызывали хоть какой-то интерес — неважно, хороший или плохой. Какой-то боевик, где мужик с акцентом похлеще, чем у Вельветт, расстреливает кучу людей и трахает горячую цыпочку. Ммм, сойдёт, может собрать просмотры. Хоррор-детектив, где убийцей оказалась собака — мусор, но шоу с неоправданным сексом и насилием обычно заходят на ура. Со вздохом он выделил ему слот. Документалка о седых акулах тут же получила место в прайм-тайме; проект о шиншиллах отправился в стопку «может быть, если больше нечего будет выбрать». С этим дерьмом он разберётся позже.       Так он методично продирался сквозь шоу за шоу, пока украденное с Земли не сменилось тем, что удалось стащить с Небес. Бесконечные пастельные тона, пушистая хрень и приторная чепуха. Грёбаные радуги повсюду. Странная, необъяснимая одержимость ящерами-панголинами.       Тем не менее, даже в этой куче дерьма изредка попадались настоящие алмазы, пусть даже они годились только для того, чтобы над ними поглумиться. Типа того культового треша, который «настолько плох, что даже хорош». И в каждом, мать его, шоу был счастливый конец — будто это хоть капельку реалистично. Тем не менее, Вокс продолжал смотреть, судить и забивать ненасытную сетку вещания «Ви.тек».       К сожалению, эта партия, похоже, была абсолютно бесполезной. Почти всё — мыльные оперы, а небесное представление о мыльных операх было невероятно, просто сказочно скучным. Вокс понимал, что трудно продать конфликт и мелодраму в раю, где насилия якобы не существует, но, чёрт возьми, какое же нудное телевидение из-за этого получалось!       Потеряв интерес, он потянулся к бокалу сухого вермута, стоявшему рядом с планшетом, и смочил горло, продолжая смахивать одно название за другим… и вдруг замер.       Рот приоткрылся, глаза расширились — он уставился на заставку, мерцавшую прямо перед ним. Знакомые пастельные завитки, джингл, который он уже слышал раньше, но теперь в новой аранжировке. Подзаголовок гласил, что это спин-офф того самого проекта, который он готов был поклясться, что знает.       И актёры. Которые все были утками.       Да ну нахер.       Просто. Охуеть!       У этой утиной хрени был грёбаный спин-офф?! Неужели это говно там наверху настолько популярно, что превратилось во франшизу?       Свободная рука Вокса ударилась о верхнюю часть его корпуса и сползла по боку, пока он пялился на экран в полном недоумении; бокал со светлой жидкостью замер на полпути к дисплею, совершенно забытый.       — Да не может быть, блять. — Его зубы оскалились в медленной усмешке; каким-то чудом бокал вернулся на стол, не пролив ни капли. — Серьёзно? Они сняли вторую часть? Да ну нахер.       Неужели это реально то, что считается популярным развлечением в Раю? Панголины и вот этот пернатый мусор? Чёрт, да они и понятия не имеют, что потеряли, не сдавшись под его власть — как только бы они научились правильно ему кланяться, он бы показал этим святошам, что такое настоящее шоу…       …Интересно, как засветится лицо Люцифера, когда он об этом узнает?       Насмешливый смех стал тише, мягче. Вокс вспомнил, как Люцифер радовался своему дурацкому шоу про уток, как он расчувствовался из-за него. Как изменилось всё его лицо, когда он узнал, что это именно Вокс поставил его в эфир. Как он приблизил их лица так близко, что они почти соприкасались.       — Ха! Да он же просто наизнанку вывернется от восторга, когда это услышит, он же… — Вокс уже наполовину вскочил на ноги, всё ещё посмеиваясь, прежде чем реальность его настигла.       Люцифера здесь не было. Он больше не был узником — он вообще никогда не был узником в спальне Люцифера. Блять, он был рад, что оставил маленького короля позади, что больше не чувствует себя загнанным в ловушку, беспомощным и слабым.       Так почему же он ловит себя на мыслях о том, чем сейчас занят Люцифер?       Почему ему кажется, что он скучает по этой зубастой ухмылке и по тому, как Люцифер наотрез отказывался называть его по имени? Какого хрена его предательский разум постоянно ускользает обратно к Дьяволу — к тому, как одежда висит на его хрупкой фигуре, и к тому, как прозвище «Искорка» звучало на его порочном языке? Он ненавидел эту грёбаную кличку, он…       Прищурившись до узких щелей, Вокс снова взглянул на синий свитер с утками.       Отрицай сколько хочешь, — насмехался проклятый голосок, эхом отдаваясь в процессоре, — но ты же просто ищешь повод.       …Он хотел снова увидеть Люцифера. Поговорить с ним, потребовать ответа — почему? Зачем скрывать от него сделку, зачем вообще помогать? Чистый альтруизм? От самого Дьявола? Быть не может. Так какая цель была у Люцифера? Даже если это только подтвердит, что он был всего лишь игрушкой… что ж, игрушка Аластора или игрушка Люцифера — разница была только в количестве следов, оставленных на его теле. Какое это имеет значение теперь? Никто из них не признавал его гениальность. Никто из них не признавал его самого.       Кроме… это ведь была неправда, так? Напряжение ушло из плеч, и он устало ссутулился над столом, опершись на обе руки и глядя на полированную поверхность. Люцифер… признал его талант. Хвалил его. Ворчливо, иногда — но искренне.       Блять. Он хотел увидеть Люцифера снова, и теперь, когда он признался в этом самому себе, он не мог отделаться от этой мысли.       Выпрямив спину, Вокс окинул взглядом свои бесчисленные экраны. Рябь помех исказили один из них; он смотрел на него невидящим взором.       О нет. Нет, нет, нет, нет, нет. Осмелиться подойти к этому паршивому отелю — всё равно что подать себя Аластору на серебряном блюде. Он не был трусом, но отправиться во владения Радио-Мудилы — это не храбрость, это самоубийство. Призрак вещательной башни маячил в его сознании — тёмный, давящий, обвешанный его собственными мёртвыми проводами, которые только и ждали, чтобы снова затянуть его в свои путаные объятия. Глубокая дрожь пробежала по ногам, и на мгновение экран Вокса погас.       Затем гневный кулак обрушился на стол, и он зарычал вслух:       — Хватит вести себя как грёбаная ссыкуха!       Он — грёбаный Вокс! Грёбаный Медиа-Оверлорд! Он не какой-то там вялозадый ничтожный грешник, который боится собственной тени и слишком слаб, чтобы пойти куда захочет в своём собственном, мать его, городе!       Сжав когти так сильно, что они впились в ладонь, высекая капли крови из крошечных порезов, Вокс снова зарычал, пытаясь игнорировать то, как плечи начинают подрагивать от мысли о добровольном входе на территорию Аластора. Зайти и выйти. Быстро. Проскочить по проводам — Аластор даже не успеет заметить его присутствие.       — Чёрт бы всё это побрал! — с этим последним проклятием он схватил свитер и вспыхнул электричеством, проносясь по проводам своей башни наверх, в спальню, чтобы переодеться.

***

      На тротуаре всё ещё виднелось пятно от того грешника, которого он аннигилировал несколько недель назад. Вокс приземлился неподалёку, материализовавшись из уличного фонаря и поправляя лацканы пиджака.       Как и в прошлый раз, дорога к отелю «Хашбраун» (или как там его — «Хазбин») была пустынна. Теперь, когда первоначальный наплыв надеющихся душ поутих, он полагал, что немногим есть дело до этой занудной, претенциозной принцесски и её благотворительного проекта.       В воздухе свистели помехи, покалывая антенны Вокса. Он тяжело сглотнул, оглядываясь по сторонам, готовый дематериализоваться при малейшей угрозе — ничего. Ладно.       Возможно, это было слишком импульсивно, даже для него. Он не знал здешние сети так же хорошо, как свои территории. Хуже того, оказавшись внутри отеля, он не сможет просто так «выскочить» из проводов, рискуя материализоваться прямо перед кем-то из ненавистных жильцов. Аластор. Принцесса. Кошка этой шлюхи Вала. Аластор. Крошечная горничная, которая пришила архангела и вечно отхватывает куски от Вала. «Ручной» экзорцист принцессы. Аластор. У любого из них найдётся причина напасть на него при первой же встрече, и, хотя он был уверен в своей способности разнести любого из них в щепки, возможно, это было бы… немудро.       Глядя вверх на это несуразное здание, он снова замялся, когда его взгляд упал на опухоль Радиобашни. Тёмные, строгие формы, холодный смех, паутина проводов…       Лучше было не торчать на открытом воздухе, где писк светофоров щекотал его антенны, заставляя подпрыгивать от каждого шороха. Наверняка ведь не так уж трудно будет найти комнату Люцифера, если поискать по проводам...       — Ба-тюшки, кто это у нас?       Жуткий, тошнотворный холод вцепился в сердце телевизионного демона, словно когтями, перехватывая горло и воруя дыхание. Мозг орал: «Сваливай! Искри отсюда нахер!», но непослушное тело будто приросло к месту. Статика посыпалась снегом, забивая углы дисплея и застилая плывущее зрение. Этот голос.       — Какой приятный сюрприз.       О, блять. Блять.       Приветливый. Весёлый, зазывающий и безупречно очаровательный — ровно так кошка может очаровывать мышь, зажатую в когтях. С него так и капало дружелюбие, которое паршиво скрывало дикость внутри.       — Наслаждался я, понимаешь ли, вполне цивилизованным послеобеденным чаем, как вдруг — что я слышу? Этот ужасный скрежет, который ты издаёшь, нарушает всю атмосферу! О! Я просто обязан был убедиться, неужели ты и впрямь такой кретин, как я и ожидал? И глядите-ка — вот ты здесь, хм? Я знал, что ты не удержишься. Предсказуем, как мотылёк, летящий на пламя, не так ли?       Чувствуя, как под ложечкой засасывает от ужаса, Вокс повернул голову — медленно, будто продираясь сквозь зыбучие пески — и столкнулся лицом к лицу с Аластором. Радиодемон как раз закончил свой неспешный подход. Шаги чётко простучали по мостовой, когда олень остановился прямо перед ним. Набалдашник микрофона дважды крутанулся в воздухе, прежде чем замереть у ботинка. Знакомая широкая ухмылка сияла во всю мощь, окрашивая холодные красные глаза жестокой жаждой крови.       — Как мило с твоей стороны зайти ко мне в гости. У нас ведь остались незаконченные дела, верно?.. Винсент.       Звук этого имени — его старого имени — сработал как щелчок выключателя. Паника запульсировала в каждом проводе. Убирайся, беги, валиваливалиотсюда..!       Каждая его искра вопила от ярости, ужаса и бессилия, пока он мчался прочь, инстинктивно влетев в ближайший кабель и исчезая в сети. Блять. Блять, блять, блять! Вернись. Вернись, тупой ты уёбок, ссыкло грёбаное. Вернись и выбей из него всё дерьмо, разорви его на такие мелкие куски, чтобы даже каннибалы побрезговали это жрать!       Он всё ещё Оверлорд! Всё ещё могущественный, мать его, Оверлорд, а не какой-то мусор на вторых ролях. Почему он бежит, как жалкая дешёвка?!       Трус.       Пульсируя от слепой ярости, он вывалился из светильника где-то в глубине отеля, дико озираясь по пустой спальне. Секунда — и он сориентировался: Люцифера здесь не было. Ни верстака, ни уток. Он в грёбаной «не той» комнате.       Тени закрутились на аляповатом ковре сбоку от него. Вокс отступил на шаг, готовый исчезнуть во вспышке разряда. Снова сбежать.       Прежде чем он успел дёрнуться, щупальце Аластора врезался ему в плечо, отбросив назад к стене и мгновенно пригвоздив его там. Вокс тут же вспыхнул искрами, пытаясь рикошетом уйти на другую сторону комнаты, но отростки преследовали его. Стоило Воксу материализоваться, как они обвились вокруг лодыжек, выбивая почву из-под ног и обрушивая его на пол.       Острые голубые когти заскребли по плюшевому ковру, пока Медиа-демон пытался спастись от теневой петли, тащившей его назад. От лёгкого движения трости Аластора тени взметнули его вверх, и он повис вниз головой, намертво зажатый за голени.       — Боже мой, — прицокнул языком Аластор, пока Вокса поднимали выше, заставляя их столкнуться лицами. — Разве ты не знаешь, что ужасно грубо уходить, когда с тобой разговаривают, ты, кричащее недоразумение? Я всегда говорил, что у тебя нет манер. Но ох, где же мои!       Он выпрямил спину, поправил галстук-бабочку. Уголки улыбки изогнулись в чём-то, что должно было сойти за «любезность».       — Как хозяин отеля, позволь мне поприветствовать тебя. Надеемся, тебе понравится твоё пребывание здесь, — в его глазах, ставших узкими щелями, промелькнула явная угроза. — Твоя комната уже ждёт тебя.       При мысли о возвращении в ту грёбаную каморку, где его обмотают проводами и разберут на части, Вокса накрыло отчаянием. Но он всё равно вызывающе оскалился. Решив сохранить хоть каплю самоуважения и доказать, что статус оверлорда — это не просто пустой звук, он подавил страх в своих системах.       Искры хлестнули по коже, ударяя в тентакли. Тени рассеялись дымом, и Вокс грохнулся на пол тяжело дышащей кучей. Каким-то чудом он не приземлился на голову.       — Пошёл ты нахуй, — выдохнул он, хватая упавшую шляпу и нахлобучивая её обратно. Он тяжело поднялся на ноги, плечи напряжены, клыки обнажены. — В этот раз я не какая-то беспомощная сучка.       Аластор наблюдал за ним, как за забавным зверем в зоопарке — глаза сияют, улыбка само дружелюбие.       — Дорогой мой, зачем сопротивляться? Ты же понимаешь, что против меня у тебя абсолютно нет шансов.       — Сожри дерьма и сдохни, блять! — Кабели вырвались из тела Вокса, заряженные искрами, и полетели в сторону Аластора. Радиодемон отступил с завидной ловкостью, уворачиваясь от них.       Прежде чем Вокс успел развить успех, куклы-марионетки полезли из каждой тени в комнате. Они прыгали на него, пытаясь вонзить острые зубки в незащищённую кожу. Рыча, он превратился в разряд, рикошетя от стен и материализуясь на другом конце комнаты. Вернув физическую форму, он развернулся, готовый снова направить провода на Аластора, но...       Отросток застывшей тьмы туго обхватил его горло. Обе руки взметнулись вверх, заскребли по тени в тщетной попытке освободиться. Новые щупальца перехватили запястья, заломив их за спину. И финальная тень, толщиной со ствол дерева, скользнула вокруг его талии, словно питон, сжимаясь до боли и поглощая его провода прежде, чем они успевали добраться до цели.       — Слишком просто! — Аластор рассмеялся, зажав трость под мышкой и спокойно направляясь к своему пойманному противнику. — Ты действительно слишком прост.       Вокса затрясло. Как бы сильно он ни боролся, он не мог скрыть дрожь. Глаза Аластора потемнели от удовольствия, когда он это заметил.       — Ты уже закончил свою маленькую истерику, мм? Моя аудитория требует трансляции, и им надоели эти мелкие задержки — как и мне. Кроме того, — дружелюбный тон стал низким и опасным, — нам есть что обсудить. Твоего бывшего спасителя, например. Должен признаться, мне любопытно, как ты умудрился заручиться помощью существа, которое открыто тебя презирает? — Помехи посыпались на экран Вокса, когда Аластор приблизил лицо вплотную к нему. — Это был проблеск гениальности, который я никак не ожидал от столь вульгарного существа, как ты.       — Пошёл... нахер, — прошептал Вокс, его голос предательски дрогнул.       — Ты предложил себя ему?       Золотые зубы светились в полумраке. Вокс резко отпрянул, рыча и огрызаясь, как загнанный пёс.       — Я не какая-то грёбаная шлюха...       Игнорируя его, Аластор продолжал:       — Единственная вещь хоть какой-то ценности, что у тебя осталась… хе-хе, если вообще можно считать такую гадость, как ты, ценностью.       Этот выпад ударил больно: экран Вокса вспыхнул от смеси стыда и унижения.       — Неужели ты теперь в долгу перед тем самым королём, которого пытался свергнуть? Мм, это кажется именно тем уровнем ничтожества, который я привык ассоциировать с тобой. Было бы жаль сводить такое самопожертвование на нет, — ещё один зловещий смешок, — так что я обязательно получу от этого удовольствие.       Этот проклятый микрофон метнулся прямо к его экрану. Вокс вздрогнул:       — Погоди!       К его удивлению, Аластор замер, и его бесконечная ухмылка растянулась во что-то по-настоящему хищное.       Не смея медлить, Вокс заговорил быстро; помехи врывались в его слова так же часто, как они искажали картинку на дисплее. Он старался не звучать так отчаянно, как чувствовал себя на самом деле.       — Выслушай меня. Разве… разве ты не задолжал мне хотя бы это?       На мгновение тьма коснулась краёв белков Аластора.       — Ах, кто бы говорил о долгах! — Гул помех усилился, стал резким и пронзительным, причиняя боль аудиосенсорам Вокса; в то же время теневой отросток на его шее сжался ещё сильнее. — Ты задолжал мне душу, и я пришёл её забрать.       — Всего лишь душу? — Вокс издал панический смешок, который больше походил на кашель, чем на голос. — Я могу дать тебе душу!..       Долгую секунду казалось, что Аластор его проигнорирует; Радиодемон выпрямился, лениво разглядывая свою трость, будто это была самая интересная вещь в комнате. Но затем его улыбка стала более голодной, волчьей, а взгляд снова упал на Вокса.       — Я видел, как игроки блефуют с плохими картами, но никогда ещё не видел, чтобы кто-то пытался блефовать, вообще не имея карт на руках. Ну же, приятель. Развлеки меня. Что, по-твоему, ты можешь предложить такого, что сравнялось бы по весу с твоей душой? С душой человека, которого когда-то называли сильнейшим грешником в Аду?       Дёргая запястьями в путах теней, Вокс обмяк, когда хватка слегка ослабла и он снова смог вдохнуть воздух. Жадно глотая его, он снова поднял голову, глядя Аластору прямо в глаза.       Его слова были тихими, слабыми, но отчётливыми.       — Я могу дать тебе Люцифера.