Прямо сейчас ты мой

      — Ты прощаешь меня? — Вокс уставился на него, в равной степени ошеломлённый и возмущённый. Теплота мгновений назад бесследно исчезла, стёртая этими словами. — Ты меня прощаешь?! Какое, блять, великодушие! А как насчёт того, что ты сделал со мной, ты, высокомерный мелкий придурок?       Черты лица Люцифера исказились в озадаченном напряжении, пока он пытался вспомнить детали; подаренный свитер упал ему на колени.       — А что не так? Ты про то, когда я приказал тебе встать на колени? — Раздался тихий пренебрежительный смешок. — Я был в ярости. Ты меня выбесил, и я помню — помню, что хотел видеть тебя на коленях перед собой. — На кратчайшее мгновение он словно впал в транс, щурясь, будто преследуя мимолётную мысль, щекочущую самый край сознания. Но видение исчезло, и защитная усмешка Дьявола вернулась на место. — В любом случае, ты не обязан был этого делать.       — Я не об этом, — раздражённо надавил Вокс. — Кому не похуй на это? Я про твою сраную фальшивую сделку.       На экспрессивном лице Люцифера застыло довольно неловкое выражение. Игнорируя это, Вокс продолжил атаку.       — Месть, значит? Сладостная расплата — смотреть, как я пляшу на твоей ниточке? Полагаю, это было очень, блять, смешно — раздавить меня после митинга, после этого оружия. — Медиа-демон злобно оскалился, его антенны так и сыпали искрами. — Я-то думал, что ангелы, — он сделал ударение на этом слове и испытал яростное удовлетворение, когда Люцифер вздрогнул, — не из тех, кто ищет мести. Не думал, что подобное вяжется с образом «святоши», за которым любит прятаться ваш вид.       — Вокс, — это был не более чем умоляющий шёпот, — хватит.       Услышав своё имя в этой мягкой мольбе, Оверлорд содрогнулся, его экран вспыхнул ярко-синим.       — Спорим, тебя это так заводило. Ты кончил от этого, правда? Кончил? Использовал меня, зная, что я настолько, блять, туп, что не догадаюсь сам? — Дикий оскал расползался всё шире, пока не занял почти весь дисплей; Вокс наклонился ещё ближе. — Встал на меня, да? Наконец-то смог что-то сделать с грешником? И даже лучше — с тем, кто тебя поимел?       — Заткнись! — выплюнул Люцифер. Из его головы выросли рога, а с оскаленных губ капали языки пламени. — Дерзкая тварь!       Но Медиа-демона было не унять. Он широко раскинул руки, подставляя грудь, словно приглашая Люцифера снова озвучить то требование, что преследовало их обоих.       — Ты приказал мне причинить себе боль!       Спина Морнингстара натянулась как струна.       — И если бы ты, импульсивный мелкий хорёк, хоть попытался этого не делать, ты бы понял, что тебя ничего не держит! Святое пекло! — Складка между его бровями стала глубже, глаза сузились до щёлочек. — Типичный проклятый грешник: предаёшься саморазрушению, а потом винишь в этом меня.       — Это была твоя вина!       В голосе Вокса слышался рык, когда он выплюнул это утверждение. Падший ангел расправил плечи. На мгновение показалось, что Люцифер может действительно замахнуться и ударить; несмотря на знание, что Люцифер не может причинить ему физический вред, Вокс напрягся, готовясь к удару, который так и не последовал. Люцифер тяжело выдохнул и обмяк, будто выплеснув всю гневную реакцию с этим вздохом, и внутри не осталось ничего, кроме усталой пустоты.       — Ты действительно знаешь, что сказать, чтобы задеть за живое, верно? — Когда глаза вернули свой обычный цвет, Люцифер бросил на оверлорда проницательный взгляд. — Ты не первый раз проворачиваешь это со мной, а я продолжаю вестись. — Его рука снова легла на синюю водолазку на коленях, пальцы рассеянно сжали мягкую ткань.       Когда напряжение немного спало, Вокс тоже отстранился. Его ледяной оскал сменился чем-то гораздо более приглушённым — холодное пламя выгорело, оставив лишь угли смирения и зарытую глубоко внутри крошечную щепку обиды, скрытую в капризном бормотании.       — Ты мог мне сказать.       — Мог, — признал Люцифер, чьи рога уже исчезли. — Пожалуй, стоило. Но не раньше, чем ты подлечишься. — Один из его пальцев ткнул в оголённую кожу чуть ниже ключицы Вокса, видневшуюся в расстёгнутой рубашке. — Я бы просто зря потратил время, отпусти я тебя в таком состоянии. Ты же блевал тенями на каждом шагу, не так ли?       Будь у Вокса нос, он бы его сморщил. Отвращение трудно адекватно передать на плоском экране; ни одно выражение не могло полностью отразить омерзение от воспоминаний о той грёбаной тени, о вкусе гниющей плоти, задерживающемся во рту, когда она проникала слишком глубоко в органы.       — Не совсем так.       — Близко к тому, — Люцифер пренебрежительно пожал плечами. — Ты едва держался на ногах половину времени. И дня бы не протянул, если бы я позволил тебе уйти до того, как ты наберёшься сил. И после того, как я видел, как ты выворачиваешься наизнанку? Было очевидно, что инстинкт самосохранения у тебя как у… э-э… — Остроумная аналогия оборвалась, сменившись тишиной, затянувшейся на долю секунды дольше положенного. — Ну, я не думал, что ты сможешь хорошо о себе позаботиться, нет.       Всё ещё кривясь от фантомного вкуса тухлятины на языке, Вокс сверкнул своим слишком ярким экраном.       — А после?       — Я ожидал, что ты попытаешься уйти, — просто ответил Люцифер. Глаза Вокса расширились. — Если бы ты попробовал раньше, когда в тебе сидел этот червь, ты бы понял, что тебя ничего не держит. Но ты остался. А когда выздоровел, я решил, что ты свалишь при первой возможности. Вернёшься к тому, чем вы там занимаетесь в своей посмертной жизни — к мелким дрязгам и грызне за власть над проклятыми, и тогда всё это перестало бы иметь значение. Я не думал, что ты будешь так беспрекословно всему подчиняться. А потом ты задержался, и ты был… ты…       То, как исказилось его лицо, заставило Вокса вскинуть брови. Хотя Люциферу было не привыкать запинаться, обычно это не выглядело настолько… открыто.       Но, с другой стороны, Люцифер никогда не стеснялся проявлять уязвимость перед Воксом, верно? Возможно, это просто ещё одна привилегия самого могущественного существа в мире. Даже уязвимость не является слабостью, если показывать её простому насекомому.       — Ты был довольно сносным компаньоном. — Люцифер взмахнул рукой, указывая на комнату; жест был слишком небрежным, что намекало: слова весят гораздо больше, чем кажется. — Твоё присутствие не бесило меня так, как я ожидал. Твои огрызания… ты бываешь довольно забавным, когда не ведёшь себя как несносный придурок и не пытаешься специально действовать мне на нервы.       Вокс открыл рот, чтобы огрызнуться в ответ, но снова закрыл его, не проронив ни слова. По его экрану поползла широкая ярко-голубая полоса, тёплая на ощупь.       — Ладно. — Видимо, не заметив ошеломлённого молчания Вокса, Люцифер хлопнул в ладоши. — Ты опять явился к моей двери с видом подогретой смерти. Дай-ка я тебя осмотрю, хм? Хочу убедиться, что ты снова не начнёшь валиться с ног.       Осмотрю? — Стараясь не думать о том, что подразумевалось под этой корявой фразой, Вокс оскалился в дерзкой ухмылке — к этому моменту реакция стала автоматической. И слава богу: это дало ему шанс попытаться скрыть этот чёртов румянец на лице, пока он пытался переварить тот сумбур из чувств, что заронило в него признание Люцифера.       — Ха, так и знал! Тебе просто не терпится увидеть меня с голым торсом, да? — Медиа-демон отпрянул, когда Люцифер потянулся к пуговицам его рубашки. — Хочешь кусочек этого? Принеси мне выпить, и можешь пялиться сколько влезет. Я даже попозирую.       Пальцы Люцифера замерли, едва коснувшись верхней пуговицы; и хотя он не закатил глаза, в его тоне это отчётливо читалось.       — …Ну ты и экземпляр, не так ли? Я пытаюсь тебе помочь.       Расправив плечи чуть сильнее, Вокс отвёл взгляд.       — Ты поможешь мне, если нальёшь выпить. Нет, закрой рот, — Люцифер выглядел так, будто собирался поспорить, — сегодняшний день выдался просто грёбано ужасным. Принеси выпивку — ту, что была в прошлый раз, подойдёт. И тогда я посижу смирно, пока ты будешь пялиться на мои соски или зачем тебе там ещё понадобилось, чтобы я снял рубашку.       Поначалу казалось, что Люцифер откажется выполнять приказы, словно официант в собственной спальне, но, хотя его лицо и застыло в недовольной гримасе, спустя несколько тягучих секунд он поднялся и пересёк комнату, направляясь к одному из шкафчиков. Вокс смотрел ему в спину, и сияние на его экране наконец потускнело почти до черноты.       Десять дней, чтобы привести к тебе Люцифера?       Вспышка молнии прорезала дисплей, на мгновение исказив его черты во что-то ужасающее, а когда помехи утихли и он снова стал узнаваем, его глаза сузились, невидяще уставившись на журнальный столик.       Приведи мне Морнингстара, и твой долг будет погашен.       …Он не был настолько глуп, чтобы верить в это. Они не пожимали друг другу рук; никакой сделки не было. И чёрт возьми — даже если бы и была, Аластор слишком хитрый ублюдок, он бы вывернулся через какую-нибудь лазейку собственного сочинения, не так ли? Какая-нибудь грёбаная игра слов, ничтожная и бессмысленная, пока она не станет достаточно разрушительной, чтобы обрушить империю.       Было ли это искушение заманчивым? Да, конечно, это стало бы настоящим грузом, упавшим с плеч — знать, что в обозримом будущем он не станет приглашённой звездой ни в одном из проклятых богом радиошоу. Возможно, он даже смог бы снова начать спокойно спать… но цена? Он бы с радостью продал любого грешника ради собственной безопасности, даже… даже Вельветт? Даже Вала?       Красные глаза плотно закрылись, и долгий-долгий вздох медленно вырвался из его груди. Нет смысла притворяться, что он был чем-то большим, чем бесчестный и самовлюблённый кусок дерьма, которым он был всегда. Он бы обменял любого из них на свою свободу. Даже Вельветт. Даже Вала.       Так почему же тогда мысль о предательстве Люцифера...       Нет, он сделает это. Не раздумывая ни секунды, он, блять, сделает это. Сделает. Он ничего не должен Люциферу, его уже использовали и выбросили, и это было унизительно. Будет только справедливо, если Вокс отплатит этому уёбку той же монетой! Но…       Тихий звон вырвал Вокса из тяжёлых мыслей. Распахнув глаза, он увидел, как король с некоторой неохотой ставит на стол один-единственный стакан рядом с бутылкой, которую он только что принёс. Кряхтя в знак признания (это не была благодарность, он не был благодарен), Вокс протянул коготь, чтобы зацепить стакан; другой рукой он потянулся к горлышку бутылки.       Люцифер с тихим вздохом опустился на диван рядом с ним, и Оверлорд кожей своего корпуса чувствовал неодобрительный взгляд, пока наливал себе «на палец» паршивого виски. Игнорируя маленького короля, Вокс запрокинул голову, выпивая залпом, и содрогнулся от жжения в горле, пока оно не сменилось приятным покалыванием.       Непрошеное воспоминание многонедельной давности ворвалось в мысли.       Этот виски нужно смаковать, — прозвучал смешок в голове, когда бледная фигурка закашлялась на этом самом диване. Что-то тёплое и нежное коснулось задворок его сознания; Вокс прогнал это чувство прочь, не давая ему укорениться.       — Ладно, — наконец он снова обратил внимание на Люцифера «здесь и сейчас», который всё ещё наблюдал за ним, поджав губы и нахмурив брови. Поставив стакан обратно на кофейный столик, Вокс вальяжно откинулся на подлокотник дивана. — Итак, что ты там, блять, хотел сделать?       — Я хочу посмотреть. — Люцифер снова потянулся к рубашке Вокса, но медиа-демон отмахнулся от его руки; отчётливый бирюзовый румянец расползался по его цифровым щекам — хотя, как ни странно, при всём его смущённом виде, в остром взгляде промелькнул довольно довольный огонёк.       — Отвали… отвали, Казанова, я сам могу раздеться.       Фыркнув на недоумённый взгляд Люцифера и проигнорировав пробормотанное «меня зовут не так», Вокс занялся расстёгиванием своей потрёпанной рубашки.       Снимать рубашку на пуговицах было куда проще, чем пробиваться на волю из того чёртового пуловера. Помимо воли, когда он расстегнул последнюю пуговицу и сбросил ткань с плеч, снова обнажая кожу для осмотра Морнингстара, Вокс бросил взгляд на новую синюю водолазку, висевшую на противоположном подлокотнике дивана.       Это… было бы славно — увидеть, как Люцифер её примерит. Разве нет? Синий в любом случае был куда лучшим цветом, чем этот дерьмовый розовый. Розовый — это просто красный с похмелья, а красный — объективно худший цвет.       И тут, без предупреждения, тёмные пальцы Люцифера ткнули в его ноющие рёбра. Оверлорд кряхтнул, лишь наполовину от неожиданности; тупая пульсация, оставленная сапогом Аластора, разошлась волнами от этого любопытного, не слишком-то нежного прикосновения.       — Н-нгх. — Вокс попытался отстраниться, но его остановила спинка дивана. Усмешка искривила его пиксельные губы. — Ч-что ж. Знакомая сцена, хм? Если бы я… не знал тебя лучше, я бы подумал, что ты кончаешь от этой херни.       — Кто-то на тебе танцевал? В этот раз ты — целая радуга из пиздеца. — Не поддаваясь на провокацию, Люцифер продолжил осмотр, и, чёрт возьми, у него был сверхъестественный талант находить каждый синяк. Стиснув зубы, Вокс дёрнул плечом.       — По крайней мере, в этот раз кровь осталась внутри меня. Кровь и должна там жить. — Люцифер вскинул бровь, но всё же ухмыльнулся, оценив шутку. Ободрившись, Вокс продолжил, его голос становился прерывистым и искажался помехами каждый раз, когда король случайно касался его тела слишком сильно. — Но!.. Я достал его. Я достал… достал его в этот раз. Вид у него был тот ещё: его дебильные волосы дыбом встали и гудели, а руки светились, как грёбаный шторм. Ха! Этот заносчивый ублюдок, небось, до сих пор не может за дверные ручки браться, чтобы током не шибануло и он не обоссался… ух… не обоссался в штаны.       — Угу.       Плоский, незаинтересованный тон Люцифера заставил Вокса снова нахмуриться.       — Мог бы ты… чёрт!.. мог бы ты хотя бы попытаться изобразить капельку восхищения?       — Да, конечно. — Закончив с рёбрами, Люцифер теперь вглядывался в ссадину на тёмно-синей ключице, где одна из кукол Аластора вцепилась зубами достаточно сильно, чтобы прокусить кожу. — Ты знаешь, как я отношусь к тому, что вы, грешники, творите друг с другом. С чего бы мне хвалить тебя за то, что ты сам попёрся к этому красному болтуну?       Вокс нахмурился ещё сильнее.       — Я к нему не пёрся, он сам за мной пришёл! Я пришёл сюда только для того, чтобы… чёрт, знаешь что? Забудь. Я не обязан объясн...       И он замолчал, потому что пальцы Люцифера коснулись того ужасного шрама, который всё ещё рассекал его пополам.       Один чёрный кончик пальца провёл прямо посередине, едва касаясь зажившего следа. Несмотря на некоторую притупленность чувств, этого щекотного ощущения хватило, чтобы по груди Вокса пробежала лёгкая дрожь, и он почувствовал, как кожа покрылась мурашками. Бледные глаза Люцифера были слишком яркими, почти светящимися, и под таким пристальным взглядом Оверлорд заёрзал на месте. Он открыл рот, готовый сказать что угодно, лишь бы нарушить эту тяжёлую тишину, но Люцифер его перебил.       — Вокс… — В этом тихом голосе была какая-то эмоция, которую Вокс не мог опознать. — Интересно… Если бы я вмешался раньше, неужели это…       Голос затих, Люцифер сузил глаза до щёлочек, глядя на свой большой палец, который осторожно поглаживал ложбинку на грудине Вокса — там, где теневое существо свило своё гнездо и где шрам был шире всего.       Что бы Вокс ни собирался сказать, после этого всё казалось бессмысленным. Он просто наблюдал за Люцифером мгновение, прежде чем неловко отвести взгляд.       — …Эй. Это… знаешь, э-э. — С досадой усмехнувшись собственной неспособности связать два слова, медиа-демон поёрзал и попробовал снова. — …Всё нормально. Если хочешь использовать ту дурацкую кличку, я имею в виду. — Он неловко закатил глаза. — Звучит странно, когда ты произносишь моё имя правильно. Так что… «Искорка» сойдёт.       Прикосновение наконец оторвалось от уродливого шрама, Люцифер откинулся назад, выглядя одновременно ошеломлённым и облегчённым.       — О? О! Слава богу!       Видимо, запомнить имя из одного слога было для Люцифера задачей посложнее, чем думал Вокс. Подавляя забавную ухмылку, он подпёр край своего корпуса рукой, чувствуя себя чуть уютнее теперь, когда Люцифер выглядел таким же неловким.       — Честно? Я впечатлён. Имена из четырёх букв так сложно выучить, хм?       — Не издевайся надо мной, придурок, — надулся король, но без злобы. Вокс хрипло рассмеялся.       — Мне любопытно. Как ты вообще до этого додумался? В прошлый раз ты упорно называл меня «Боксом».       Бледное лицо Люцифера вспыхнуло золотом, и румянец на его щеках приобрёл благородный лососево-розовый оттенок; вместо того чтобы ответить словами, он просто указал на старый телевизор.       Взглянув на аппарат, Вокс заметил то, что ускользнуло от его внимания раньше: там, под экраном, но чуть выше шатких ножек, красовался логотип компании. Его логотип. Старый стиль, простые буквы с надписью ВОКС.ТЕК без всяких изысков. Это была его первая попытка брендинга, в самом начале, когда он только основал компанию, будучи наивным, но амбициозным новичком в Аду; не будучи великим художником, он выбрал нечто простое, но универсальное. И он использовал этот логотип вплоть до встречи с Валентино и создания той стилизованной эмблемы «Ви», которой они пользуются по сей день.       Чёрт. Этот телевизор, должно быть, древний. Прошло почти пятьдесят лет с тех пор, как они перешли на «обновлённый» бренд Вокс.тек. Настоящее чудо, что эта бедняжка вообще до сих пор способна принимать сигнал. Про себя Вокс пообещал притащить Люциферу новый аппарат, чтобы тот мог созерцать своё утиное дерьмо в великолепной, выедающей глаза чёткости.       — Я знал, что это что-то странное, вроде «Бокса», — деловито пояснил Люцифер. — А когда увидел надпись там… ну, логично же, что у всех телевизоров одинаковое имя.       — Господи. — Поморщившись от того, что его свалили в одну кучу с его собственной продукцией, Вокс ещё раз взглянул на старый телик. Теперь он был ещё твёрже настроен заменить эту рухлядь, пока Люциферу не пришла в голову какая-нибудь идиотская мысль о том, что это его грёбаный брат или типа того.       По крайней мере, казалось, что Люцифер наконец закончил свой физический осмотр; потянувшись за отброшенной рубашкой, медиа-демон накинул её на плечи.       — И зачем вообще называть меня по имени? Тебя это раньше никогда не заботило.       Люцифер вскинул обе брови.       — А? Ты сам мне запретил. Не помнишь? Когда ты уходил, ты сказал, чтобы я больше не смел называть тебя Искоркой.       Бирюзовые когти замерли на пуговице. По антеннам пробежал треск помех. Вокс уставился на него.       — Как ты, блять, умудряешься помнить это, но при этом тупишь над именем из четырёх букв?!       Явно чувствуя себя неловко, маленький король пожал плечами.       — Видимо, это произвело впечатление.       На этот раз тишина затянулась даже после того, как Вокс закончил застёгивать рубашку. Люцифер на него не смотрел, так что он не мог разобрать выражение его лица, но воздух казался тяжёлым от невысказанного напряжения.       И снова Люцифер был тем, кто наконец прервал эту оглушительную тишину.       — Я предал твоё доверие.       Вокс ничего не ответил.       — Я просил тебя доверять мне и сам же это доверие нарушил. — Слегка потянувшись, Люцифер поднялся на ноги. — У меня не было такого намерения. Но я думаю… я хочу, чтобы ты знал: я всё ещё доверяю тебе. Я забуду всю эту чепуху с контролем разума. Так что, может, закончим с этой холодностью? Это выматывает.       С принуждённой гримасой оверлорд сжал когти одной руки так, что они зацепились за ткань дивана.       — Наверное, легко говорить, что доверяешь мне, когда у меня нет над тобой никакой власти.       К его удивлению, Люцифер улыбнулся ему.       — Искорка, а какая власть у меня есть над тобой? Но ладно, если не хочешь мне верить, тогда я… нет, я хочу, чтобы ты позволил мне показать тебе.       На кратчайший миг Вокс заколебался; он вспомнил ту странную пустоту в голове, которая сопровождала прошлый раз, когда Люцифер ему что-то показывал. То непреодолимое желание подчиниться, извиниться за то, что он вообще смел мечтать о том, чтобы причинить вред божественному существу. Сомневаясь и не желая этого показывать, он скрыл это за безрадостной ухмылкой.       — Ха! Хочешь сказать, снова решил повыпендриваться.       — Ну конечно. — Та лёгкость, с которой Люцифер в этом признался, одновременно удивила Вокса и обезоружила его паранойю. — А разве не стоит? Мне понравилось красоваться перед тобой в прошлый раз. Тот факт, что я смог заставить тебя лишиться дара речи? Тебя, мистера Ток-Шоу? Бьюсь об заклад, не многие могут таким похвастаться. Это чертовски польстило моему эго — я снова почувствовал себя немного прежним.       А вот и грех Гордыни — но вместо того чтобы обидеться на это высокомерие, Вокс обнаружил, что заинтригован. Он не мог… не доверял Люциферу, особенно после того, как воображаемое предательство так больно его задело, но что мешало ему увидеть больше секретов Дьявола? Каждый раскрытый секрет — это новое оружие на будущее…       — Ладно, — пробормотал он, стараясь не звучать слишком жадно. — Показывай, раз уж тебе так приспичило.       Льняные глаза прищурились, острая улыбка стала шире, и Люцифер повернулся к Воксу спиной. Прежде чем оверлорд успел среагировать, шесть крыльев — белых, как девственный снег сзади, и тёмно-красных, как запекшаяся кровь, спереди — распахнулись, разворачиваясь из центра спины Люцифера, невзирая на его мешковатый свитер. Каждое крыло двигалось независимо от других, ослепительно белое; инстинктивно Вокс прикрыл глаза рукой, защищаясь от этого сверкающего сияния.       Когда зрение адаптировалось, он увидел, что перья были не просто чисто-белыми — каждое, казалось, мерцало тем самым любопытным золотистым песком, с которым играл Люцифер, переливаясь сотней разных цветов и одновременно исчезая из реальности. Это было не похоже ни на что, что Вокс когда-либо видел. Конечно, он видел крылья Люцифера раньше, когда Дьявол угрожал ему перед лицом тысяч грешников, но он никогда не изучал их так близко.       — Охренеть… — сорвался с губ благоговейный шёпот; Вокс уже так сильно подался вперёд, что едва удерживался на самом краю дивана.       Прежде чем он успел себя остановить, рука потянулась вперёд, и костяшки его пальцев коснулись первого махового пера ближайшего крыла. Люцифер слегка напрягся, а затем наконец заговорил:       — Прошло много времени с тех пор, как кто-то другой касался их. Уж точно ни один грешник, но… — Он замолчал, видимо, подбирая слова. — Считай это покаянием. Расплатой или чем угодно. За то… за то, что не сказал тебе раньше, и чтобы показать, что я… — Снова пауза, на этот раз куда более тяжёлая. — …ну, ты понимаешь.       Воксу не требовалось дальнейших разрешений. Он перестал слушать, как только Люцифер сказал, что ни одному другому грешнику не давали такой привилегии. Без колебаний он полностью поднялся на ноги и одновременно погрузил пальцы в массу перьев.       Когда его когти скользнули сквозь пух кроющих перьев чуть ниже кости, Вокс почувствовал, как по крылу пробежала дрожь. Каждый слой перьев зашуршал по очереди, заставляя неземное золото мерцать, и бирюза его кончиков пальцев быстро затерялась в этом потустороннем свечении. Всё в этом было… мягким, от щекотки пуховых прядей на коже до мягкого рассеянного мерцания света.       Почти в ответ его экран потускнел, подстраиваясь под мягкую атмосферу, а не перекрывая её. Даже его глаза потемнели до спокойного вишнёвого цвета, сменив пылающий алый гнев, который горел так ярко.       Один из его когтей пригладил взъерошенное пёрышко, и всё крыло снова затрепетало. Под его прикосновением Люцифер издал тихий одобрительный звук. Вспомнив свои вентиляционные отверстия и то, как он себя чувствовал, когда Люцифер исследовал их, Вокс замер. Что-то в этой атмосфере заставляло его говорить шёпотом.       — Они… чувствительные?       На несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая лишь нечёткой статикой в его антеннах. Вокс уже начал гадать, не пропустил ли Люцифер его тихий вопрос, когда наконец Дьявол повернул голову ровно настолько, чтобы бросить взгляд через плечо.       — На это… на это непросто ответить так, чтобы ты понял. — Инстинктивно Вокс открыл рот, чтобы возразить, что он не идиот, но, словно предвидя это, Люцифер плавно его перебил. — Они чувствительны не в том смысле, который ты, думаю, имеешь в виду. В самих перьях нет чувств, но в то же время… — Одно из крыльев с дальней от Вокса стороны дёрнулось, распрямляясь в потягивающемся движении, прежде чем снова сложиться. — Они часть меня. Я — в каждом из них.       Умиротворённый, хоть и не до конца всё понявший, Вокс снова обратил внимание на сияющую белизну и переливчатый блеск, танцующий на каждом пере.       — Почему они не золотые, как у того архангела, что вёл истребления, или не серебристые, как у серафимов, что сорвали мой митинг? Вы же все ангелы. Я думал, Небеса — это сплошные правила, порядок и скучное единообразие.       Люцифер усмехнулся, и в этой усмешке промелькнула тень его былого высокомерия. Эта непринуждённая уверенность, столь непохожая на его обычную пассивность, заставила Вокса затаить дыхание.       — Я не Серафим, Искорка.       Под его ладонью перья замерцали ещё ярче, между кончиками пальцев прошёл импульс энергии. Ни слова не говоря, Вокс растопырил пальцы, глядя на то, как перья колышутся, скрывая его тёмную кожу и купая её в сиянии. Непостижимая мощь — та самая непознаваемая сила, что несколько недель назад заставила золотые осколки творения сплясать, приняв форму уточки. И вот он, простой грешник, простой смертный, гладит крыло так, словно ласкает кошку.       С непроницаемым выражением лица Вокс провёл кончиками когтей по основаниям перьев — не настолько сильно, чтобы пустить кровь, но с ощутимым нажимом, который Люцифер точно не мог проигнорировать. Падший ангел на этот раз не издал ни звука, хотя его плечи едва заметно вздрогнули.       У какого ещё грешника была такая власть на кончиках пальцев? Медиа-Оверлорд смотрел на точку, где его кожа исчезала в массе пуха; его экран на мгновение мигнул каскадом красок, а затем погас до черноты.       Медленно его ладонь сжалась в тугой кулак прямо на крыле, зажав в горсти пучок перьев.       — Морнингстар, — тихо выдохнул он, — я…       — Оу. — Люцифер немедленно перебил его, и хотя Вокс не видел его лица, он отчётливо слышал гримасу в голосе. — Это неловко. Не называй меня так, Искорка. Это… это правда неловко. Просто Люцифер… нет. — Он неловко откашлялся, и каждое пёрышко, до мельчайшего волокна, содрогнулось в такт. — Называй меня… называй меня Лу.