Прямо сейчас ты мой

      — Лу.       С горящим лицом Вокс прильнул чуть ближе к распахнутым крыльям, радуясь, что Люцифер не видит его с такого ракурса. Его кулак всё ещё сжимал пойманные перья, и хватка стала такой крепкой, что когти начали впиваться в ладонь. По антеннам пробежал неприятный статический треск; он дёрнул ими, словно пытаясь стряхнуть это ощущение.       Медленно расслабившись, Вокс большим пальцем разгладил каждое примятое пёрышко. Каждый раз, когда Люцифер двигался — каждый раз, когда он просто вдыхал, — по крыльям пробегала лёгкая дрожь, доходя до самых кончиков, и пушистые ворсинки щекотали костяшки пальцев.       Воксу безумно хотелось развернуть Люцифера к себе, чтобы проверить, мерцает ли кроваво-красная сторона его крыльев тем же неземным золотом, но он не мог заставить себя встретиться с королём лицом к лицу. Не тогда, когда был уверен, что его неприкрытый трепет слишком явно отражается на экране. Был предел смущению, которое он мог вынести за раз, и позволить Люциферу увидеть себя сейчас было бы выше его сил.       Он снова подогнул пальцы, задевая кожу под перьями. Как и в прошлый раз, тело Люцифера пробила мелкая дрожь. Щекотно, наверное.       Украдкой взглянув вниз, Вокс убедился, что — к лучшему или к худшему — тот не реагировал так же бурно, как сам Вокс, когда трогали его жабры. Разве что он и «там» был пропорционально мал. Вокс ухмыльнулся про себя, но тут же снова стёр все эмоции с лица — вряд ли он когда-нибудь получит ответ на этот вопрос.       — П-приятно, — пробормотал голос из охапки перьев у него под рукой. Углы рта Вокса снова изогнулись в усмешке; было невозможно не заметить, как сильно заплетался язык у говорящего.       — Ты там не засыпаешь, да? — Поймав одно из крупных кроющих перьев большим и указательным пальцами, он дёрнул его в сторону. — Время послеобеденного сна, старик?       Он понятия не имел, что его заставило это сказать, но Люцифер не обиделся.       — Ха! Дерзкий мелкий засранец! Просто заскучал, пока ждал, что ты там собирался сказать.       — Ммм. — Всё ещё ухмыляясь, Вокс снова дёрнул пёрышко. Оно было плотным и здоровым, не таким длинным, как маховые перья снизу, но и не таким мягким, как пух сверху. Внезапная прихоть пустила корни в его корпусе, расцветая в импульс слишком сильный, чтобы ему сопротивляться.       Крепко зажав его, он прищурился и резко дёрнул.       Сопротивления почти не было. Перо легко отделилось от остальных, оставшись в пальцах Вокса.       — Ой! — Люцифер резко втянул воздух сквозь зубы; все шесть его крыльев возмущённо расправились. — Ой-ой-ой! Щиплет! Что ты сделал?       Не отвечая, Вокс поднёс украденное перо к своему экрану, перекатывая стержень между пальцами, чтобы рассмотреть его со всех сторон. Каждая ворсинка сияла странным божественным светом, отливая серебром в отражённых лучах монитора.       Люцифер обернулся — ровно настолько, чтобы Оверлорд полностью попал в его поле зрения. Вскинув бровь и встретив взгляд короля своей самой широкой и гадкой ухмылкой, углы которой буквально уходили за края экрана, Вокс выставил перо вперёд, словно хвастаясь им перед тем самым существом, у которого он его только что украл.       — Это моё. Я забираю его себе.       — Господи помилуй, — пробормотал Люцифер, устало глядя на перо. — Называй меня дураком, раз я подумал, что ты и правда хотел что-то сказать. — Затем чуть громче, почти как выговор, но без капли злобы: — Спросить не догадался, не так ли? Просто считаешь, что можешь выдирать из людей куски, когда тебе вздумается?       — Успокойся, Лу. Это всего лишь перо. — Спрятав его в одежде, Вокс наклонился к невысокой фигуре. Его экран оказался совсем рядом с массой перьев; ещё дюйм, и он бы прижался лицом к этой мягкости, чувствуя, как пух щекочет стекло. Глаза его сузились, но он не смог сдержать горечь, просочившуюся в следующие слова: — Я же не голову тебе оторвал.       Если Люцифер и заметил что-то в этих словах или тоне, он не подал виду. Вместо этого он лишь слегка качнул головой, раздражённо, но снисходительно, и со вздохом отвернулся, позволяя плечам расслабиться, пока Вокс продолжал чистку. К этому моменту Оверлорд полностью осмелел, и обе его руки утонули в пуху средней пары крыльев.       Цифровые глаза сузились. С такого ракурса, если бы он захотел, он мог бы схватить огромные пучки перьев и вырвать их до того, как Люцифер успеет среагировать. Сможет ли король летать, если он это сделает? Было ясно, что тому больно, когда выдёргивают даже одно — если он вырвет их пригоршнями, если вырвет большие, крепкие маховые перья, лишит ли он Люцифера неба?       ...Какая невероятная степень доверия, если это действительно так.       За стеклом экрана разлилось тепло. Он привык добиваться доверия — силой, если нужно, или гипнотическими кольцами своего глаза. Ему доверяло всё Кольцо... пока в один миг всё не рухнуло. Одна ошибка, одна маленькая угроза массового убийства-самоубийства, и внезапно его заклеймили лжецом, предателем и изгоем. Компания потеряна, силы притупились, коллеги в лучшем случае подозрительны, а в худшем — открыто враждебны.       И вот перед ним Люцифер. Которого превратили в живую батарейку, против воли подключив к оружию, созданному для уничтожения его прежнего дома. Который вынес худшие из публичных издевательств Вокса. Который испытал на себе его гипноз... И который всё равно счёл возможным обнажить перед ним свои крылья.       ОКАК.       Наконец убрав когти от этих манящих перьев, Вокс откинулся на диван с глубоким, изнурённым вздохом. Положив голову на подушку дивана, он по-хозяйски раскинул руки, инстинктивно занимая как можно больше места.       Шорох заставил его обернуться как раз вовремя, чтобы увидеть, как Люцифер складывает крылья; в мгновение ока они исчезли, и король уселся на другом краю дивана. Не в силах выдержать его взгляд, Вокс снова уставился в потолок, пытаясь успокоить рой мыслей.       — Ммм. — Люцифер потянулся всеми конечностями, как греющаяся на солнце ящерица, а затем уютно устроился среди подушек. От его движений синий свитер соскользнул с подлокотника и снова накрыл его колени. Он не заметил. — Если мы когда-нибудь это повторим, Искорка, сделай милость — постарайся не выдирать мои перья. По рукам?       — Плевать. — Вне поля зрения Люцифера лицо Вокса дёрнулось. «Повторим»? Король хочет это повторить?       Что-то гадкое шевельнулось в животе, поднимаясь неприятным комком к горлу. «Доверяй мне». Он построил всё своё существование на этих двух словах, никогда не заботясь о безмозглых пешках, которые им внимали. Но теперь, когда он умудрился всё потерять, когда обожание, которое он принимал как должное, иссякло, когда из двух его единственных друзей один относился к нему как к нестабильной взрывчатке, а другой едва смотрел в его сторону...       Даже теперь Люцифер, блядь, доверяет ему?       Идиот. Какой же конченый идиот. Безнадёжный, наивный, чудесный идиот.       Вокс тяжело сглотнул и закрыл глаза. Боже, Аластор сделает из него фарш. Ха-ха… Винсентный фарш.       — …Я тебя предаю.       Если бы существовал конкурс на самое неловкое молчание, это заняло бы все призовые места на пьедестале. Люцифер откашлялся.       — Ты, э-э. Не хочешь повторить ещё раз, Искорка?       Вокс сменил позу, чтобы смотреть на Люцифера, не вывихивая шею, но всё равно не мог заставить себя встретиться с королём взглядом.       — Я тебя предаю.       — Ммм, — король поджал губы. — Да, мне не послышалось. — Неловкий смешок. — Тебе придётся уточнить. Ты сказал либо слишком много, либо слишком мало. Я понятия не имею, о чём ты говоришь.       На экране Вокса вспыхнуло раздражение; досада от того, что Люцифер не может прочитать его мысли и избавить от унизительной необходимости произносить это вслух.       — Ты… — Закусив цифровую губу и цыкнув на собственную глупость, оверлорд покачал головой. — Как ты думаешь, почему меня отпустили?       Но был ли Люцифер намеренно туп или действительно ничего не смыслил — разницы не было. Результат один: маленький король лишь непонимающе моргнул.       — Не улавливаю связи.       — Да ради всего… Аластор! Красный парень. Я не могу… — Плечи поникли, лицо исказилось в гримасе от необходимости это признать, и Вокс выдавил из себя тяжёлый вздох. — Я не могу у него выиграть. Даже когда я… даже будучи самым могущественным грешником в Аду, я не смог, блядь, победить. — Его экран потускнел. — И в этот раз… в этот раз всё так же.       Постепенно понимание отразилось в уголках глаз Люцифера. Взгляд смягчился; он снова посмотрел на грудь Вокса, где над застёгнутой, но всё ещё изорванной рубашкой виднелся край шрама и где наливались глубокие синяки — невидимые на тёмно-синей коже, но от этого не менее болезненные.       В антеннах Вокса снова зажужжала статика. Они дёрнулись, а затем поникли, почти прижавшись к корпусу; он бессильно оскалился, фон дисплея потемнел ещё сильнее. К горлу подкатил комок, будто слова пытались задушить сами себя, лишь бы не вырваться наружу. Кто знал, что честность — это так трудно?       — Он снова победил. Он, сука, снова выиграл, и сейчас от меня не должно было остаться ничего, кроме криков, но я… я предложил тебя вместо себя. Чтобы он забрал тебя.       Люцифер молчал, и эта тишина была хуже любого крика. Вокс даже не мог заставить себя взглянуть на падшего ангела.       — Хех, — болезненный смешок прозвучал натянуто даже для него самого, искажённый жужжанием статики, пробивающейся сквозь спазм в горле. — Это скорее отсрочка казни, чем помилование. У меня есть десять дней, чтобы сдать тебя ему. — Зачем он пытался говорить об этом так весело? Неужели проще притворяться беспечным, чем признаться Люциферу, что он до усрачки напуган? — Иначе я вернусь в эфир, и ты, получается, зря потратил на меня время.       Вокс замолк, но встретил лишь тишину. Почему Люцифер не реагирует? Время тянулось, и любопытство пересилило смесь ужаса и стыда — нет, как глупо, он не стыдился того, что использовал Люцифера ради спасения! — которая его удерживала. Наконец он осмелился перевести взгляд на Морнингстара, который наблюдал за ним с нечитаемым выражением лица.       Нервное напряжение прошило тело оверлорда, проявляясь в неудержимой дрожи пальцев; он забарабанил когтями по подлокотнику дивана, просто чтобы сбросить энергию. А Люцифер всё молчал. Если бы Вокс не был так… так что, так встревожен? Если бы он не был так встревожен реакцией Люцифера после того пафосного признания в доверии, это могло бы показаться смешным. Его бедный король, распинавшийся о том, как он доверяет Воксу, лишь мгновение спустя узнаёт, что его предали ради спасения собственной шкуры.       …Он не тревожился. Люцифер уже вышвыривал его однажды, и вряд ли ему некуда было идти. Он Вокс, в конце концов! Он всё ещё, блядь, Медиа-Оверлорд, как бы низко ни пала его звезда. И хотя рейтинги и одобрение толпы были его хлебом насущном, его точно не волновали детали чьих-то личных мнений, особенно…       Особенно — особенно не…       Ему плевать, что Люцифер…       — Та-а-ак… — наконец заговорил Люцифер, и голова Вокса ожидаемо дёрнулась вверх, яркость экрана вспыхнула помимо его воли. — Что это за эфир, который ты постоянно упоминаешь?       Вокс заколебался. Это была совсем не та реакция, которую он ждал. Он думал — после того как Люцифер показал свои крылья и рассуждал о доверии так проникновенно, что это было чудом, что у Вокса штаны не надулись палаткой, — он предполагал, что будут крики. Оскорбления, возможно. Какая-нибудь из тех точных, как лазер, истин, которыми Люцифер швырялся так небрежно. Любой способ сделать больно, раз уж физическая боль была невозможна. Валентино… Чёрт, Валентино избил бы его до полусмерти и за меньшее, выкрикивая оскорбления на своём паэльском наречии.       Но не эти спокойные, тихие вопросы. Это было настолько не похоже на то, к чему Вокс привык, что медиа-демон понятия не имел, как реагировать. Однако честность до сих пор его выручала, так что он решил продолжать.       Обе антенны отвлекающе жужжали. Снова поморщившись, оверлорд пожал плечами, просто чтобы скрыть дрожь.       — Специфическая фишка Аластора. Так он заработал свою репутацию грозного Радиодемона. Чёрт его знает как, но он заманивает души в своё грёбаное шоу. Транслирует это дерьмо на весь Город, и всё, что слышно — это крики. И это… — Черты лица Вокса исчезли, сменившись статикой, а затем фрагментированным сообщением об ошибке, которое висело несколько секунд, пока он не взял себя в руки. — Это то, от чего ты меня спас. Тогда. И это то… хех, это то, что ждёт меня через десять дней. Если я тебя не предам.       — И этот заносчивый мелкий жаб думает, что может проделать такое со мной, да? — Ухмылка на бледном лице Люцифера была просто хищной. — Думает, сможет заставить меня кричать, хм? — Раздвоенный язык возбуждённо мелькнул, на бледном лбу выросли рога, а зрачки короля исчезли, поглощённые кроваво-красной яростью.       — А может? — тихо спросил Вокс.       В глазах Люцифера замерцало пламя; он одарил Вокса таким тяжёлым взглядом, что даже болтливый Оверлорд стушевался. Но ярость исчезла так же быстро, как и появилась. Хотя рога и острый хвост остались, гневный красный цвет ушёл из глаз Люцифера, оставив лишь задумчивую желтизну.       — Не думаю, — наконец сказал он медленно и веско. — У тебя получилось. Но за десять тысяч лет ты единственный, кому удалось что-то подобное.       Это застало Вокса врасплох, и его экран слегка нагрелся.       — О? — Он быстро спохватился, хотя уверенная ухмылка была чуть более натянутой, чем обычно. — Я имею в виду… ещё бы. Я единственный, кто был достаточно умён, чтобы переиграть тебя. Заставить тебя истекать кровью. Верно?       — Ну да. В той странной банке с проводами. Я говорил тебе, что это было паршиво, кажется? — Люцифер пожал плечами. — Но, полагаю, внизу со мной никого не было, чтобы это услышать.       Он действительно воспринимал всё это совершенно спокойно, куда лучше, чем ожидал Вокс. Как Люцифер мог реагировать на неудавшуюся попытку гипноза как на ужасное предательство, а на признание в намеренном предательстве — как на мелкое неудобство?       Лицо Медиа-демона дрогнуло, став напряжённым и закрытым.       — Это не было моим… — У меня не было такого намерения. Я не пытался сделать тебе больно. Что-то кольнуло в груди, под синяками на рёбрах; внезапно стало так важно, чтобы Люцифер это понял. — Мне просто нужна была твоя сила. Я не… всё остальное было побочным ущербом.       — Ты хочешь сказать, что у Красного парня может получиться, потому что он будет пытаться? — Снова Люцифер поджал губы, обдумывая это, и Вокс одновременно почувствовал облегчение и разочарование от того, что его робкая попытка извиниться осталась незамеченной. — Хм… может быть. Но я сомневаюсь. Может, я и не могу ничего сделать грешникам, но это не значит, что грешники могут делать со мной всё, что им вздумается.       На этот раз сияние экрана Вокса отразилось от платиновых волос Люцифера, придав им нежно-голубой блеск. Выражение лица Оверлорда было странным — нечто среднее между гордостью и раскаянием.       — Я смог, — его голос был таким же тихим, как и прежде, но теперь он буквально дрожал от переполнявших его эмоций.       Тёмные брови Люцифера взлетели вверх, и после минутной паузы он закатил глаза.       — Да, да. Смог. Ты, твои схемы и твоя маленькая приблуда. — Он поймал выжидающий взгляд на экране Вокса и ответил на него кривой усмешкой. — Я не собираюсь поздравлять тебя с тем, что ты сделал мне больно, так что можешь перестать об этом напоминать, хм?       Несколько кадров искажённых помех пронеслись по дисплею Вокса, стирая черты его лица, пока языки статического заряда лизали кончики антенн. Когда он снова «проявился», взгляд его был настороженным, нечитаемым.       А Люцифер пристально смотрел на него, будто пытался разглядеть мысли, отпечатанные на внутренней стороне черепа.       — Просвети меня, Искорка, — голос Морнингстара стал прохладным. В нём зазвучали нотки той отчуждённости, которую Вокс узнал в самом начале их общения, когда он был не более чем ожившим трупом, вытащенным из чрева зверя. — Каков был великий план? Собирался снова провернуть тот трюк с гипноглазом? Или просто хотел уболтать меня занять твоё место?       Ах. Вот это уже было ближе к той реакции, которую он ожидал. Снова не в силах выдержать взгляд Люцифера, Вокс уставился на подаренный синий свитер, который всё ещё лежал, наполовину прикрывая колени короля.       — Плана особо и не было. — Чёрт. Обычно признание в подобном — в том, что он не контролирует ситуацию, что действует на инстинктах, а не по чёткому графику, — было бы по-настоящему унизительным. Но почему-то сейчас это далось так… легко. — Меня загнали в угол, и я ляпнул первое, что могло бы меня вытащить. И это сработало. А потом я снова увидел тебя, и… — Теперь по экрану разлился румянец, ослепительно-бирюзовый и обжигающий. — И я… я не захотел. Не смей ничего себе надумывать! Клянусь Богом, только попробуй это как-то истолковать! Я просто… я не захотел. Тратить столько усилий на то, чтобы вы-выстраивать какой-то закрученный план, чтобы заманить тебя туда, куда мне нужно. Я так… устал. От планов, схем и провалов.       Новые искры вырвались через вентиляционные отверстия в корпусе, на этот раз в сопровождении струек дыма. Вокс слегка поморщился, хотя румянец не сошёл, даже когда первые признаки паники коснулись края его процессора. Блядь, блядь. Он хоть понимает, что несёт? Что он просто смирится с тем, что Аластор сделает с ним… сделает… через десять дней Аластор…       Потому что он не хотел предавать Люцифера?       Хотя он уже..?!       Осторожное прикосновение нежных кончиков пальцев к виску заставило Вокса снова уставиться на своего короля, чьё бледное лицо застыло в выражении, которое было почти невозможно расшифровать.       Или — нет, это было удовлетворение.       Вокс отпрянул от этой уязвимости, и слова начали спотыкаться друг о друга, торопясь вырваться наружу:       — Только мне позволено причинять тебе боль. Только мне, как грешнику. — Он хотел, чтобы это прозвучало уверенно, хвастливо, может быть, даже снисходительно. Мол, он особенный, раз стал единственной смертной душой, заставившей самого Морнингстара плакать от боли.       Но он не планировал, что это прозвучит так чертовски защитнически, и от этого экран вспыхнул ещё ярче.       И, будь он проклят, Люцифер, кажется, это заметил, потому что его белое лицо расплылось в самодовольной ухмылке. Вокс метался между желанием стереть это выражение ударом кулака и желанием в открытую пялиться на то, как Дьяволу идёт высокомерие.       — Видишь? — Люцифер вальяжно откинулся на подушки, и одна из его рук обхватила тёмными пальцами свитер на коленях. Похоже, он даже не осознавал, что делает это. — Я был прав, когда решил тебе довериться.       — Какого хрена ты несёшь? — Он отвернул голову, но это никак не помогло скрыть чрезмерно яркий экран; свет залил подлокотник дивана. Не в первый раз Вокс проклинал вечную тюрьму своей души за её чёртову выразительность. — Я только что сказал тебе, что предаю тебя!       — И я не ожидал ничего меньшего от грешника. — Спокойствие в голосе короля немного уняло напряжение в плечах Вокса. — Но ты снова доказываешь, что я ошибался, Искорка. Что бы я от тебя ни ждал, ты всегда умудряешься меня удивить. Ты мог бы очень легко обмануть моё доверие, просто держа рот на замке, но вместо этого ты решил попробовать быть честным. — Знакомое тепло разлилось в этих бледных глазах. — Я горжусь тобой.       Спина Вокса мгновенно одеревенела; он резко обернулся, и широкие несимметричные глаза, не мигая, уставились на Люцифера.       — Что?       — Я сказал, что горжусь тобой.       В голосе Медиа-Оверлорда прозвучала нотка отчаяния:       — Скажи это ещё раз.       Уголки рта Люцифера дёрнулись вверх, но у него, по крайней мере, хватило такта не смеяться Воксу в лицо. Какая жадность — хотеть услышать это в третий раз, когда он уже дважды это произнёс.       — Искорка.       Спохватившись, Вокс исказил свои цифровые черты в чём-то среднем между усмешкой и самобичующим отвращением, хотя взгляда не отвёл. Абсолютно, блядь, жалко. Так реагировать на такую простую…       …Но это было не настолько стыдно, чтобы полностью заглушить прилив самодовольного удовлетворения, обжигающего сейчас его нутро. Я горжусь тобой. Пиздец, как же чертовски приятно это слышать.       Пронзительный свист обратной связи прорезал его антенны. Почти не меняясь в лице, Вокс продолжал наблюдать за Люцифером, который снова переключил внимание на новый свитер с утками и теперь обводил контур одной из них пальцем. Впрочем, по довольной полуулыбке на губах казалось, что он прекрасно знает, какой эффект его слова произвели на Оверлорда.       — Ты говоришь, он оставит тебя в покое, если я займу твоё место? — Всё ещё глядя на водолазку, Люцифер говорил так, будто обращался к ткани, а не к Воксу; его пристальное внимание заставило и Вокса опустить взгляд, пока его цифровой взор тоже не впился в нежно-голубой материал и вышитых на нём уродливых созданий.       — Он так сказал. — Не то чтобы Вокс был убеждён заверениями Аластора. Это казалось слишком простым после… после семидесяти лет их истории. Слишком, слишком простым.       Веки Люцифера полуприкрылись.       — Хочешь, чтобы я это сделал?       Оба глаза Вокса расширились до комичных размеров, превратившись в два неверящих «О»; рот приоткрылся, он на мгновение лишился дара речи.       — Ч-то? Ты что, бля… ты серьёзно? — Снова вопросы застряли в горле, прежде чем он успел их озвучить. Вопросы вроде: «С чего бы тебе предлагать такое ради меня?» и «Что ты потребуешь взамен?».       — Конечно, — король пожал плечами. — Красный парень всё равно ничего не сможет мне сделать. Сомневаюсь, что у него завалялся один из твоих колпаков из ангельской стали на случай, если ему приспичит поймать небожителя, не так ли? Так что я просто поторчу там, пока мне не надоест, покричу немного для его тупого радиошоу, а потом портальнусь оттуда. Твой договор соблюдён, он думает, что он пуп земли или типа того, а мне не придётся беспокоиться о том, чтобы снова тебя подбирать, потому что тебя каждый раз разделывают под орех, когда ты заявляешься ко мне.       Слишком много информации, которую нужно было переварить, слишком много всего и сразу, и это заставило его системы лагать. Вокс глубоко вздохнул, прислушиваясь к мягкому жужжанию своих фанов, набирающих обороты, и попытался сосредоточиться.       — …Каждый раз? — Его брови недоверчиво взлетели, и он уцепился за ту часть, которую было проще всего обсудить. Ту часть, где меньше всего сквозила уязвимость и где не нужно было признавать готовность Люцифера защищать его. Будто он слабый. — Погоди, ты думаешь… я что, должен был вернуться после сегодняшнего дня? — Один коготь указал на свитер. — Я пришёл только чтобы отдать тебе это и рассказать про ту новую херню с шоу про уток. Я не…       Он хотел сказать, что у него нет причин возвращаться, но слова не шли. Они упрямо застряли в горле и отказывались выходить.       И на этот раз наступила очередь Люцифера краснеть; бледное золото залило его лоб до самых волос, и это было настолько явно, что цвет его кожи почти сравнялся с платиновым блондом его причёски.       — Знаешь, — пробормотал он, всё ещё обращаясь к собственным коленям, а не к Воксу. — Я и не осознавал, какой тишиной может зарастать эта комната, пока её не заполнял твой шум. Приходилось включать телевизор гораздо чаще, просто чтобы забить это пространство. Твоя компания «Бокс.тек» — хех. — Короткий смешок, лишённый всякого веселья. — Ребята, вы и правда крутите какое-то барахло. Но это всё равно было лучше, чем признавать, чего мне не хватает. Того, что должно быть здесь, но чего нет.       Тёмные пальцы сильнее сжали ткань свитера, притягивая его чуть ближе к себе.— Так что, может, тебе и не нужно будет возвращаться. Чёрт, может, ты и вовсе не захочешь. Но я… я бы хотел, чтобы такая возможность была. На всякий случай. И если она будет, если ты вдруг надумаешь заявиться, было бы здорово не переживать о том, что это тебя убьёт.       Искры заплясали между кончиками антенн Вокса — крошечный грозовой шторм, смешавшийся с пронзительным визгом мучительной, бесконечной обратной связи.