Прямо сейчас ты мой

      Вокс не отрываясь пялился в точку, где только что был портал. Не осталось даже следа этого эфирного золотистого света, хотя воздух буквально вибрировал от дикой энергии, расходящейся волнами от места, где исчез Люцифер.       Она растекалась по его пентхаусу, оставляя за собой вязкую тишину.       — Грёбаный идиот, — пробормотал Оверлорд себе под нос, оглянувшись на кровать, где простыни были лишь слегка примяты после осмотра Люцифера. Он сомневался, что воспользуется ими сегодня ночью — только не после такого выматывающего дня. Не теперь, когда смех Аластора был так свеж в его памяти, рёбра всё ещё ныли после их встречи, а сам Дьявол предложил поплясать вместо него на ниточках Радио-кошмара.       Так что, раз уж он не собирался спать, момент был идеальный. Чтобы Люцифер заночевал в его простой, пустой постели и понял, что она более чем удобна и без десяти тысяч уток и горы одеял стоимостью в ипотеку.       А может быть…       Если тот единственный раз, когда он видел его спящим, был показателем, Люцифер не храпел — но он дышал. И может быть, если бы Вокс перестал сомневаться в себе, как грёбаная неженка, и просто проявил уверенность, к которой всегда стремился; если бы Люцифер согласился остаться, то сейчас он мог бы слушать звук чужого дыхания вместо этой звенящей пустоты. Даже просто находиться в одном пространстве с живым существом (ну, насколько живым можно быть в загробном мире), которое не пытается тебя убить, пытать или как-то иначе покарать за дерзость тянуться к мечтам…       Может, это удержало бы его от падения в бездну.       Слишком много всего произошло за слишком короткое время, и мозг пытался прокрутить всё это разом. Аластор, который явно сканировал эфир в поисках него. Как ещё он мог появиться так быстро, спустя считанные минуты после того, как Вокс вошёл в зону его паршивого отеля? Высматривал и ждал — только его одного. Когда-то Вокс мог бы счесть это за лесть или даже за триумф — знать, что он так прочно засел в мыслях Радиодемона; теперь же эта мысль наполняла его лишь ледяным ужасом.       Потому что он не мог победить. В горле встал комок от осознания этого факта: он не мог победить. Аластор был просто слишком сильным, слишком умелым, слишком опытным и слишком кровожадным, и как бы Вокс ни барахтался, ему никогда не удавалось удержать инициативу надолго.       И что, это всё? Ему просто нужно смириться со своей участью? Знать, что через десять дней всё Кольцо услышит его крики?       — Блядь… — с этим тихим шёпотом его голова упала в ладони, а кончики когтей с мягким лязгом коснулись разогретого стекла экрана. Именно так Аластор поступил в прошлый раз. Пообещать достаточно, чтобы заставить его потеть, а затем оставить мариноваться в предвкушении собственного расчленения. Выдать ровно столько верёвки, чтобы он мог с комфортом повеситься, а затем отойти и смотреть, как он болтается.       И, чтоб его во все дыры, это сработало. Как у многих мечтателей, у Вокса было невероятно развитое воображение; Аластору достаточно было сказать «до скорой встречи» этим своим тёмным мурлыканьем с привкусом помех, и Вокс уже представлял себе каждый возможный способ, которым этот олень планирует выпотрошить его через экран.       Короткая резкая дрожь прошла по его телу до самых кончиков пальцев. Стиснув зубы, Медиа-демон попытался вытолкнуть эту мысль из головы. Но она была упрямой, и он не мог не видеть себя подвешенным, выпотрошенным, молящим о пощаде. Разорванным пополам.       Совсем как рань...       — Хватит! — голубые когти заскребли по полированной поверхности стола, оставляя чёткие царапины на металле. — Хватит…       Снова усталые красные глаза метнулись к месту, где стоял Люцифер всего пару минут назад.       Люцифер, который спросил, в безопасности ли он, и которому, кажется, действительно был важен ответ. Люцифер, который явно ценил его тело, но при этом признавал его величие — пускай неохотно, иногда, но признавал, что было больше, чем грёбаный Валентино делал на протяжении времени, которое Воксу не хотелось даже признавать.       Люцифер, который предложил занять его место.       Ещё одна дрожь бесформенного шума вспыхнула на дисплее. Блядь, но это же так заманчиво… Подставить Люцифера под садистскую хватку, уйти невредимым, постараться не думать о том, как Аластор может вскрыть тело Люцифера, чтобы посмотреть, что ангел прячет под кожей, руки, шарящие внутри него, внутри, внутри...       Сильно вздрогнув, Вокс прижал руку к шраму на груди. Тот ныл от воспоминаний о тени Аластора, грызущей его кости.       Мог ли он действительно попросить Люцифера о..? Чёрт, у него никогда раньше не было проблем с тем, чтобы подставить любого бедолагу ради своих амбиций. Он убивал, предавал, лгал, калечил и воровал, не задумываясь об этом ни на секунду. Так почему… почему мысль о Люцифере, висящем в проводах с разорванным телом...       В-впрочем, то, что Люцифер сказал, будто займёт место Вокса, ещё не значило, что он сдержит слово. Какая глупость — доверять Принцу Лжи!       — Положиться на кого-то — это не смертный приговор, Искорка.       Но ведь это была неправда, так? Он положился на кое-кого, и это стало его смертным приговором. Он положился на Вала, на Вельветт, и они подвели его. И из-за их провала его тщательно выстроенная победа была демонтирована прямо у него на глазах. Он потерял всё. Свою империю, свою компанию, своё тело — и оказался в лапах Аластора. По глупости он положился на кого-то, и результатом стало это грёбаное дерьмо, в котором он оказался заперт.       И всё потому, что его бизнес-партнёры не смогли справиться с парой скользких мелких крыс из этого помойного отеля?!       Волна негодования пульсировала в нём. Рыча, он взмахнул рукой в воздухе; голографические экраны послушно отреагировали: все они застыли, а затем взорвались статикой, разыскивая записи с камер безопасности многомесячной давности.       Один за другим дисплеи менялись. Мерцающие, зернистые картинки с камер, разбросанных по всей башне. Серверная, студии, личные апартаменты Вала — старые изображения из времён до того, как всё пошло по пизде. Ярость всё ещё сдавливала горло, заставляя подсветку лица дёргаться, пока Вокс сверлил их взглядом, молча требуя ответа на вопрос: как его коллеги могли проиграть.       Сначала он нашёл Вельветт. Это было нетрудно; её магия всегда была кричащей, ведь она слишком сильно полагалась на обожание своих толп пускающих слюни последователей.       Сразу же его плечи поникли. Она столкнулась с ними в серверной. Психопатичная горничная и предатель из Вокс.тек — двое на одного, причём один из этих двоих спец по выводу техники из строя? Нечестный бой. Неудивительно, что ей было тяжело. Неудивительно, что она проиграла.       Это не полностью сняло его гнев на неё за поражение — она, блядь, способна на большее — но он поостыл. Совсем чуть-чуть.       Прищуренные глаза скользнули по следующему экрану, затем по другому и по третьему в поисках Валентино.       А — вот и он. Врывается по коридору в свои покои, Китти рядом с ним, и тут дорогу ему преграждают ещё двое прихлебателей из отеля. Пытаются — да, пытаются увести Энджела Даста.       Вокс злобно оскалился, в животе поднялось чувство презрения и к Энджелу, и к Валу. Ну конечно, Вал сорвался. Он никогда не мог реагировать рационально, когда дело касалось грёбаного Энджела Даста. О, а то, как он ворковал с Энджелом, просто заставляло желудок Вокса выворачиваться наизнанку!       Похоже, Вал тоже дрался с двоими — но с ним была Китти. Двое против двоих: Оверлорд и питомец против (бывшего? Вокс не был уверен насчёт кота Аластора, но он был почти уверен, что этот пушистый пьяница когда-то обладал значительной властью) Оверлорда и питомца? Он должен был выиграть этот бой. Должен был легко выиграть.       Помимо воли Вокс почувствовал мрачное удовлетворение от того, что мотыльку надрали зад. Так ему, сука, и надо, разгуливает тут, думая, что может творить всё, что захочет. Вал должен был победить, он определённо был достаточно силён для этого, и, вероятно, всё из-за того, что он так помешался на этой грёбаной шлюхе, что...       На экране сверкнул небольшой взрыв, и Вокс замер, вглядываясь в него. Что это было? Прищурившись и увеличив изображение до пиксельного стоп-кадра, он отыскал причину. Да, как он и думал: та наглая сучка с тупым деревенским акцентом швырялась взрывчаткой. Небольшой, но достаточно мощной, чтобы выбить Вала из колеи.       Другие экраны вокруг продолжали трансляцию, показывая поражение Вала с самых разных ракурсов. Вокс не обращал на них внимания; его взгляд зациклился на одних и тех же дерганых кадрах со взрывом, пока мозг лихорадочно выстраивал новые схемы.

***

      Люцифер шагнул через портал обратно в свою спальню в отеле и сразу направился к верстаку. Оказавшись на месте, он плюхнулся на стул, рассеянно убирая волосы с глаз и задумчиво хмурясь на беспорядок из инструментов, птичьих запчастей и бесформенной резины.       Люди имели обыкновение прятать вещи в одних и тех же местах. Никто из них так не считал — все они пребывали в иллюзии собственной оригинальности и умения хранить секреты, — но все существа, будь то небесные создания, порождения ада или покойные смертные, были ужасающе предсказуемы. За задней стенкой комода. Под кроватью, прикреплённым к рейкам. Запасной ключ под ковриком или над дверным косяком.       Искорка не был исключением. Под подушкой — первое место, куда заглянул бы кто угодно. Первое место, куда заглянул Люцифер. И его любопытство было вознаграждено.       Потому что там был спрятан его свитер, он был в этом уверен. Даже если ткань поизносилась, а в нити, скорее всего, въелись пятна крови — это была та самая мешковатая водолазка, которую он одолжил тяжело раненному грешнику, выздоравливающему в его спальне столько недель назад. Какая ещё розовая тряпка могла оказаться в таком холодном, клинически чистом и эффективном месте, которое Искорка называл домом?       Когда Люцифер засунул руку под ту подушку, он не знал наверняка, что там найдёт. Чёрт, он вообще не был уверен, что там что-то есть, — но всё равно проверил, просто ради знака, что Искорка позволил хоть чему-то личному коснуться этого места.       Иронично: Люцифер жил в отеле, но комната Вокса выглядела так, будто она принадлежит кому-то другому, а он лишь временный гость. Внутри всё казалось настолько безличным, что поначалу Люцифер даже не поверил, что Оверлорд действительно там живёт. Пока не увидел ту картину на стене и не нашёл спрятанный свитер.       В его постели. Искорка, чёрт возьми, спал с ним.       Тяжело сглотнув, Морнингстар разгрёб часть мусора на рабочей поверхности, освобождая место перед собой. Мысль об Искорке, спящем с его одеждой под подушкой, шевельнула что-то внутри него, скручивая узел в животе, и он почувствовал, как к щекам приливает приятный жар.       Искорка, который не возражал, когда Люцифер продолжал называть его Искоркой. И слава богу; наверняка использование настоящего имени было лишь вопросом времени, прежде чем маленький король оговорился бы и снова назвал его «Бокс».       Искорка, который сознательно подверг себя опасности только ради того, чтобы принести своему королю свитер взамен старого и новости о шоу, которое могло бы ему понравиться. И, чёрт возьми, он пострадал за это.       С этого ракурса Люцифер не видел подаренный пуловер на диване, даже если бы вытянул шею, но само знание, что он там, перекинут через подлокотник, было… согревающим. Таким чувством, которого он не испытывал с тех пор, как Чарли внезапно позвонила ему и попросила навестить её.       Он хотел сделать что-то для Искорки в ответ. Даже если мысль о том, чтобы стараться ради обычного грешника, должна была вызывать у него отвращение, даже если в глубине души Искорка был жестоким, эгоистичным и абсолютно неисправимым…       …Он хотел сделать что-то для Искорки в ответ. Поджав губы, Люцифер рассеянно поигрывал кольцом, крутя его туда-сюда на пальце. Казалось подлым быть единственным, кто получает выгоду, даже если Искорка технически задолжал ему за банку. И за кровотечение. И за спасение, и за починку, и за избавление от того паразитического проклятия, и за попытку контроля разума, и…       Но что подарить гнилому, самовлюблённому грешнику, чья комната безлична и сурова, как тюремная камера?       Чёрт, единственной вещью в той комнате, которая была явно декоративной, а не функциональной, была та невероятно странная картина на стене, висящая на почётном месте так, чтобы её было хорошо видно и со стола, и с кровати. Искорка явно ею дорожил.       Выражение лица Люцифера смягчилось. На той картине Искорка выглядел таким счастливым.       Да, возможно, она была не совсем правдивой. Если оставить в стороне гигантскую механическую акулу, в его руках определённо было что-то преувеличенное — Люцифер не помнил, чтобы бицепсы Искорки были настолько рельефными, хотя это могло быть результатом его заключения и последующего принудительного голодания, которое его истощило. Но разве пара прикрас имела значение, если Искорка мог так улыбаться — и искренне?       О, и разве Искорка не говорил, что у акулы есть имя? Люцифер не мог вспомнить его в тот момент — оно было каким-то странно-техническим, кажется, — но разве Искорка также не предлагал их познакомить? Похоже, он был высокого мнения о звере, вне зависимости от того, был ли он на самом деле таким огромным, как изобразил художник. Скорее всего, нет; у смертных всегда была эта дурацкая привычка преувеличивать размеры, не так ли?       И тут его осенило, мощно и неотвратимо, как снаряд, врезающийся в стену только что отремонтированного отеля его дочери: акула!       Что, если он сделает акулу для Искорки? Не настоящую живую — хотя это вполне в его силах, — а что-то вроде его нового свитера? Портативное, носимое, смесь вкусов их обоих? Люцифер сразу подумал о водолазке с акулами, но быстро отбросил эту идею, вспомнив, с каким презрением Искорка сказал, что добровольно не наденет такой китч. На самом деле, теперь, когда он не был вынужден донашивать обноски Люцифера, эстетика Искорки казалась в основном функциональной деловой одеждой. В те времена, когда его физиономия красовалась на каждой рекламе в Городе, он всегда носил довольно щегольской фрак, и нечто похожее по крою и стилю (и акульей тематике, если подумать) — правда, куда более вычурное — было на нём на митинге. Видимо, он предпочитал носить всю эту чопорную чепуху и в свободное время.       Но его рубашки всегда были простыми. Нет смысла делать акулью рубашку.       Глаза Люцифера расширились, заблестев от вдохновения. О, он действительно гений! На столе перед ним по взмаху руки появился кусок белого золота — бесформенный, безупречный и готовый к обработке. Выдохнув раз, другой, Дьявол выпустил языки чистого пламени; они лизнули металл, раскалив его добела.       Придание формы золоту было кропотливым и деликатным процессом, а Люцифер давно не работал с металлом по-настоящему; первая попытка превратилась в бесформенное нечто и была быстро заброшена, как и вторая. Разочарованный, он откинулся на спинку стула, подальше от ждущего золота, которое будто издевалось над его неудачными попытками подчинить его, и попытался проветрить голову.       Помимо воли его мысли вернулись к следам когтей на столбике кровати. Что-то в этом вызывало у него чувство тошноты.       Не то чтобы его касалось, кого Искорка решил привязать к своей постели, но насилие, стоящее за этими бороздами… некоторые из них были глубиной не меньше дюйма. Они говорили о чём-то отчаянном, интенсивном и не совсем добровольном.       Острые белые зубы обнажились в неодобрительной гримасе. Какие бы искры гениальности он ни проявлял, Искорка всё равно оставался грешником, склонным к жестоким привычкам своего рода. Ужасные, отвратительные существа.       …Настолько ужасные, чтобы рисковать жизнью ради доставки подарка?       Фыркнув огнём, отразившимся в бледных глазах, Люцифер потянулся к бормашине и возобновил работу.

***

      Через череду неудачных попыток придать металлу нужную форму и отвлечение на создание крошечной золотой уточки (чтобы сидела на столе как напарник), прошёл почти целый день, прежде чем Люцифер наконец открыл портал и шагнул в спальню Искорки.       Его встретила тишина.       Вскинув брови, Король Ада оглядел комнату. Как и накануне, она была тускло освещена синим; красный свет города снаружи пробивался сквозь окна, которые, казалось, были тонированы специально, чтобы приглушить его яркость.       Кровать была пуста и выглядела так, будто на ней вообще не спали прошлую ночь. Люцифер удивлённо хмыкнул. Может, Искорка ушёл? Он же упоминал офис, верно? Должно быть, он сейчас там, работает над чем бы то ни было, чем он там себя развлекает.       Но затем он посмотрел в сторону стола и увидел всё ещё парящие там голографические экраны, беззвучно транслирующие записи с камер наблюдения. Хотя содержимое не представляло интереса для Морнингстара, он подошёл ближе, ища хоть какую-то зацепку, куда делся Вокс.       И замер.       Искорка лежал лицом вниз прямо на столе, и его голова была настолько плоской, что он был практически невидим, пока Люцифер не подошёл вплотную.       Прижав руку ко рту, Люцифер прикусил губу так сильно, что зубы окрасились золотом — лишь бы не взорваться громким, раскатистым хохотом. Матерь божья.       На мгновение Морнингстар просто застыл, впитывая это зрелище: Искорка, его ручной Оверлорд, сполз в своём кресле с высокой спинкой, а его голова лежала на столе перед ним ровно и плоско, как книга. Плечи медленно поднимались и опускались под тихий гул охлаждающих вентиляторов. Та дурацкая шляпа, которую он любил носить, свалилась и откатилась чуть в сторону, завалившись на бок.       — Ну ты и придурок… — тихо хмыкнув, Люцифер положил руки на плечи Искорки и осторожно потряс его. — Эй. Придурок. Подъём.       Когда никакой реакции не последовало, Люцифер задумчиво поджал губы и отступил на шаг. Словно сквозь пелену тумана, в памяти всплыло смутное воспоминание о том, как он уже будил Искорку из глубокого сна. Как же он тогда..? А-а…       Не грубо, но и не совсем нежно он протянул руку и ткнул в основание погнутой антенны, прямо там, где она соединялась с пластиковым корпусом на макушке Искорки.       — Я сказал: просыпайся, идиот.       — Бля-я-я-ядь! — мгновенно, словно щёлкнули выключателем, Искорка подскочил и сел прямо. Искры, из-за которых он получил своё прозвище, заплясали между двумя антеннами, а по спине пробежала видимая дрожь. — Чёрт, чёрт! Я же просил тебя так не делать!       Люцифер пожал плечами, не в силах скрыть веселье, искрящееся в глазах.       — Я хотел, чтобы ты проснулся. Но боже, Искорка, ты выглядел так тупо, когда вот так валялся.       Моргая и глядя на короля, Искорка провёл ладонью по боковой части головы, давая мозгу время загрузиться.       — Чт… погоди, какого хрена ты делаешь в моей спальне? — цифровые брови сошлись на переносице, а экран засветился тем самым притягательным бирюзовым цветом, который появлялся, когда он был сбит с толку. — Не надо просто так… нельзя вот так врываться! А если бы я был с Вал… — с болезненным вздрагиванием медиа-демон осёкся, на мгновение его лицо стало растерянным. Люциферу стало любопытно, что тот собирался сказать, но эта мимолётная уязвимость исчезла прежде, чем он успел за неё зацепиться. — Хотя бы предупреждай, блядь, заранее!       — Мм… — постукивая пальцем по щеке, Люцифер расплылся в своей обычной широкой клыкастой улыбке. — Я пришёл в гости.       — Это не предупрежде...       Вскинув руки, Люцифер потянулся в своей обычной небрежной манере, а затем сложил руки за спиной, копируя позу, которую часто видел у Искорки. Бросая на него подозрительные взгляды, Искорка щелчком когтей свернул парящие голограммы.       И тут до него, видимо, наконец дошло, и «лаги» после сна окончательно прошли, потому что он посмотрел на Люцифера по-настоящему, и сбивчивое дыхание его кулеров стало отчётливо слышно. Оба глаза расширились в изумлённое «О», а цифровой рот приоткрылся, обнажая кончики острых бирюзовых зубов.       — Ты… — Искорка тяжело сглотнул, но не отвёл взгляда. Его голос звучал хрипло, почти сипло, будто он пытался шептать, но не совсем получалось. — Ты надел его.       Люцифер посмотрел на себя: его торс скрывал огромный синий свитер-водолазка из мягкой ткани. Милые маленькие утята выстроились вдоль подола, слегка искажённые тем, как мешковатый материал складывался и морщился на его хрупкой фигуре.       Он нежно улыбнулся.       — Ага. Он очень уютный. Спасибо, Искорка. Ты молодец.       Как по щелчку, обе антенны Искорки засветились от заряда; электрические разряды заплясали от кончиков к основанию и обратно. Улыбка Люцифера стала шире: его грешник всегда так живо откликался на похвалу, так искренне на неё реагировал — по крайней мере, пока не спохватывался и не впадал в смущение.       Искорка открыл рот ещё шире, затем снова закрыл, моргнул, и по центру его экрана пробежала полоса ярко-бирюзового цвета.       — Ну, — закинув ноги на освободившийся стол и откинувшись в кресле с напускной непринуждённостью, которая не особо скрывала его замешательство, медиа-демон схватил шляпу и аккуратно водрузил её обратно на корпус, глядя на Люцифера с выражением, в котором читалось куда больше удовольствия, чем он хотел показать, — ты, э-э… ты собираешься сказать мне, почему ты крадёшься по моей комнате, как какая-то зараза, или мне нужно гадать?       Одним ловким движением Люцифер запрыгнул на стол, свесив ноги с края. Искорка ответил лишь приподнятой бровью, ничего не сказав.       Сначала Дьявол открыл рот, чтобы ответить прямо, но затем ухмылка тронула его губы, и он решил продолжить поддразнивать Оверлорда.       — А ты угадай, давай. Хочу посмотреть, как сильно ты облажаешься.       Искорка издал многострадальный вздох, наконец взяв себя в руки, и открыто закатил глаза.       — Серьёзно? Ради всего святого. Понятия не имею, как работают твои поплавленные мозги, тут может быть что угодно. Дай-ка подумать, что могло вытащить тебя из твоей утиной пещеры, чтобы докопаться до меня..? Ты хочешь, чтобы я пошёл и попробовал это дерьмо с «искуплением» в твоём бесполезном и дебильном отеле.       Чего бы Люцифер ни ожидал, только не этого. Улыбка сползла с его лица, и он посмотрел на Искорку с серьёзной задумчивостью.       — Нет. Я не… это проект Чарли, не мой. Я не особо… — надувшись, он застучал пальцами по столу. — Если бы тот парень-змея не попал туда, я не уверен, что поверил бы в искупление. Но если кто и способен это провернуть, то, конечно, моя Чар-Чар. — Гордость просочилась и в его голос, и в его взгляд, и он склонил голову набок. — Я об этом не думал, но раз уж ты заговорил — как думаешь, ты бы попробовал?       — Меня не интересует искупление. — Искорка отвернулся. — Если я и войду в Рай, то чтобы доминировать, а не чтобы подчиняться правилам, установленным каким-то ангелом.       Когда Люцифер ничего не ответил, он посмотрел назад.       — А что насчёт тебя? Чёрт, для тебя вообще возможно искупление?       — Для меня? — Люцифер выглядел так, будто его громом поразило, словно сама концепция этого вопроса ударила его физически. — Ох… ни хрена себе, Искорка… Хотел бы я вернуться домой..? Блядь, я…       Он замолчал, поднеся руку ко лбу. Острые зубы обнажились в жуткой, пугающей ухмылке. Его застали врасплох вопросом, который вытек из его же собственных поддразниваний. Искорка поморщился.       — Ну да, ладно, если ставить вопрос так...       — Я мечтал об этом, — прервал его Люцифер, скорее выдыхая, чем говоря. — Десять тысяч лет и даже больше. Вернуться домой… но это… это для меня невозможно. Разве можно искупить вину за то, что выпустил зло и грех в идеальный мир? Кроме того, даже если бы я мог, я…       Он замолчал, вздрогнул, а затем взял себя в руки.       — Чарли — порождение Ада. Ей не в чем каяться, а значит, и нечего искупить. Я бы не оставил свою девочку. — Горькая улыбка. — Нигде не будет Рая, если она не сможет быть там со мной.       Воцарилась тишина, такая же неловкая, как и все предыдущие, но на этот раз Искорка был тем, кто её нарушил.       — Я бы вскрыл его, — тихо сказал он, и его красные глаза загорелись фанатичным огнём. — К чёрту их врата. К чёрту их благочестие, их снобизм и их истребления. К чёрту их снисходительность к тем из нас, кто был проклят с самого начала. Я бы вскрыл Рай когтями, выплеснул бы его в Ад и правил бы обоими.       Помимо воли Люцифер усмехнулся.       — О-о? И если отбросить попытку узурпировать мой трон, как именно ты собрался брать Небеса, если ты даже попасть туда не можешь, ты, заносчивый мелкий смертный?       — Да кому не плевать? Я бы сделал это. Я мог бы это сделать! — Убеждённость в голосе Искорки была такой, что Люцифер почти в него поверил. — И Рай был бы повсюду, и я бы вылепил его по своим желаниям. И тогда всем пришлось бы склониться предо мной — ха! Никто бы больше не посмел во мне сомневаться! — Акульи зубы обнажились в яростном оскале. — Я был так чертовски близок.       Люцифер фыркнул — презрение смешалось с весельем. Хотел того Искорка или нет, но этот безудержный парад гордыни разогнал сгущающуюся тоску по невозможности вернуться домой.       И, возможно, это было своего рода эгоистичным облегчением — узнать, что искупление (а значит, и уход из Ада, прочь от его короля) не было тем, к чему Искорка стремился. Может, он и был поехавшим, но он был поехавшим с достоинством, и от этого в груди почему-то стало теплее…       Напряжение, которое Люцифер даже не замечал, покинуло его плечи, и в благодарность за разогнанную меланхолию он решил не слишком сильно высмеивать Искорку за его нелепые фантазии о величии.       — Ну конечно. Ты определённо разнёс моё королевство сильнее, чем любой другой грешник в истории человечества. — Хотя Люцифер улыбался, он приподнял бровь с видом, который можно было назвать разве что суровым. — Больше не выкидывай такого, ладно?       На мгновение Искорка встретил его взгляд с таким открытым вызовом, что Люцифер даже подумал, не собирается ли тот напасть. Но затем на экране Оверлорда расплылась в высшей степени сардоническая ухмылка, и он склонил голову в издевательском поклоне.       — Как прикажете, Ваше Величество.