Прямо сейчас ты мой

      — А? — Люцифер в замешательстве поджал губы. — Я думал, ты… постой, я же помню! Ты говорил, что не любишь, когда тебя там трогают. Я это помню, Искорка!       Твою же..! Люцифер реально ждал, что он сейчас начнёт вести рассудительный и рациональный диалог о превратностях памяти? Прямо сейчас?       Вокс издал прерывистый смешок; когти, всё ещё сжимавшие запястье Люцифера, впились крепче, притягивая эту маленькую ладонь к его жабрам-вентиляторам.       — Да, я… я говорил. Но то, что ты делал тогда, было другим, оно было… нормальным. У тебя хорошие руки. — Пока он говорил, Медиа-демон направлял зажатую в его хватке конечность, удерживая тёмную ладонь над прорезями на своём правом боку. Пальцы Люцифера рефлекторно дёрнулись от обдавшего их жара; Вокс умоляюще наклонился к нему. — Ну же. Я не могу перестать об этом думать, Лу. Чёрт… твою мать! Покажи мне ещё раз.       — А ты у нас настырный, да? — Запястье Люцифера снова дёрнулось в его хватке, хотя Дьявол и не пытался всерьёз вырваться. — А как же волшебное слово, хм?       — Блядь. — Лицо Оверлорда осунулось. — Серьёзно? Ты заставишь меня умолять? После того, как я позволил тебе смотреть телик на моём грёбаном лице?       — Это ведь не совсем мольба, верно? — Люцифер выдал одну из тех ухмылок, которые умудрялись быть одновременно невинными и невероятно ехидными. Боже, от этого у Вокса в животе всё завязалось узлом. — Это просто элементарная вежливость.       Мешкая, пока экран мерцал, отражая внутреннюю дилемму, Медиа-демон взвешивал отчаяние своей похоти против ценности своей гордости — но в этой битве ему было не победить. Не против самого Греха Гордыни в самом сердце его королевства.       — Пожалуйста, — прошипел он, и его дисплей вспыхнул так ярко, что Люциферу пришлось прикрыться свободной рукой. — Пожалуйста… поиграй… с моими ве… вентиляторами.       — Вот видишь? Вежливость тебя не убьёт.       А вот унижение вполне могло. Особенно когда Люцифер улыбался вот так — словно кот, сожравший всю грёбаную сметану. Воксу казалось, что он сейчас взорвётся; жар экрана нисколько не помогал гудящим кулерам. Всё его тело горело в предвкушении; кончики пальцев Люцифера коснулись его груди, и Вокс был настолько разгорячён, что они показались ледяным холодом на месте зажившей раны.       Медленно они скользнули вбок, оставляя за собой дорожку из мурашек, пока не достигли одного из сосков Вокса, который ярко-бирюзовым пятном выделялся на тёмно-синей коже.       Люцифер прервал своё тактильное исследование, задумчиво поджав губы и глядя на этот светящийся прямоугольник.       — Никогда раньше не видел сосков с углами.       — Чёрт… — Воксу стоило огромных усилий не дёрнуть Люцифера за запястье снова, не прижать его руку к щелям своих жабр и не заставить его слушать. Подчиняться. Каким-то чудом он нашёл в себе силы отпустить руку Морнингстара, вместо этого крепко ухватив его за плечо. — Сосредоточься, Лу.       Но тут палец Люцифера мазнул по его соску, и Вокс сам потерял всякую сосредоточенность.       — Ха. — Люцифер наклонил голову. — Они типа… как розетки? Знаешь, такие маленькие прямоугольные, которыми сейчас все пользуются. Эй, Искорка, я могу зарядить телефон от твоих сисек?       — USB-порты, — выдавил Вокс почти на инстинкте. Боже, это существо у него на коленях просто невыносимо! — Твою ж мать! Сколько раз ты видел меня с голым торсом, и решил спросить об этом именно сейчас? Мы мо... ха-ха... можем обсудить это позже!       Сначала казалось, что Люцифер откажется отвлекаться, раз уж нашёл что-то, захватившее его внимание; его палец оставался на месте несколько секунд, не убираясь, но и не потирая нежную техноорганическую плоть под ним.       Но затем — чёрт, наконец-то! — Морнингстар снисходительно вздохнул и провёл руками к бокам Вокса. Глаза Оверлорда расширились, вентиляторы забарахлили — оба сразу? Блядь, даже Вал трогал только одну сторону за раз..!       — Ты ведь этого хочешь, да? — Указательные пальцы Люцифера плавно скользнули вдоль верхних прорезей Вокса, и последовавший за этим вдох прервал его ответ.       — Да… а-ха-ах! Бля… блядь…! — Тяжело сглатывая, Вокс боролся за то, чтобы сохранить хоть какой-то контроль над собой, удержать хоть каплю достоинства, которое стремительно выскальзывало из рук.       Это было бесполезно. Каждый пасс пальцев Люцифера, становившийся с каждым разом всё смелее, проникавший всё глубже сначала в верхнюю прорезь, затем в среднюю, а потом и в нижнюю по очереди, вырывал из него очередной приглушённый звук. Короткие вдохи и тихие стоны.       А когда Люцифер просунул мизинец, чтобы задеть тонкие нити внутри, из горла медиа-оверлорда вырвался сдавленный звук, которого он никогда раньше от себя не слышал, и он откинул голову на изголовье кровати.       — Ты уверен, что тебе это нравится? — спросил Люцифер тоном, в котором не было ни капли уверенности. — Я не знаю, какие звуки должны издавать телевизоры, но это звучит так, будто ты умираешь?       — Пошёл ты нахуй, — проскулил Вокс, причём резкость слов была полностью нивелирована тем, как охотно он прижимался к рукам Люцифера. — Ты… ты бываешь таким козлом… Ннгх.       — О, я знаю, — Дьявол согнул кончик пальца, и Вокса пробрало до мозга костей. — В любом случае, я думал, ты говорил, что это как совать пальцы в нос?       Попытка Оверлорда издевательски усмехнуться превратилась скорее в прерывистый вздох.       — Ннн-нет, это не… у меня нет носа. Ммм…       Один из этих ужасных, чудесных пальцев начал поглаживать туда-сюда по всей длине отверстия. Вокс заскулил, с обеих антенн посыпались искры.       Чёрт, сколько раз он фантазировал об этом? О том, что Люцифер снова будет играть с ним? Он уже смирился с тем, что будет жить лишь воспоминаниями, а тут Дьявол потакает ему… И, словно его члену нужен был ещё какой-то повод, чтобы натянуться в штанах, Люцифер был в его свитере. Подарок от Вокса, признанный достаточно хорошим, чтобы его демонстрировать...       Конечно, он был хорош, Вокс это знал. Его вкус был безупречен, и этот свитер ему совершенно не соответствовал — а значит, он был идеален для Люцифера. Но тот факт, что его король носил его? Выбрал его среди всего того гардероба с утиным дерьмом, к которому у короля был доступ? Это, о — это была негласная похвала, и в сочетании с восхитительной пыткой это было как выдержанный сыр с изысканным вином.       — Блядь, — выдохнул он, когда пальцы Люцифера снова скользнули по краям средних вентиляторов. Не зная, куда ещё их деть, когти обеих рук в итоге устроились на худых бёдрах Морнингстара. — Блядь, у тебя отличные руки.       Люцифер ухмыльнулся.       — Ещё бы. С кем, по-твоему, ты разговариваешь, Искорка?       — Я пытался… — Глаза Вокса снова закрылись; затылок коснулся изголовья, пока он вытягивался, удобно откидываясь назад. — После того, как ты сделал это в первый раз. Я пробовал сам, но мои пальцы слишком большие. Ммм, вот там… — Изгиб его спины стал ещё круче, вжимая тело в руки Люцифера. — Ммм… А Вал был просто слишком, сука, грубым.       — Вал? — Любопытный голос Люцифера раздался откуда-то из района ключиц. Открыв глаза, Вокс понял, что Морнингстар каким-то образом придвинулся ещё ближе, не переставая ласкать его, и теперь они были почти прижаты грудь к груди. Чёрт, и Люцифер всё ещё в его новом синем свитере. Тот уже видел, как Вокс дрочит в своём офисе; каково будет теперь запачкать его белым..?       — Я бы никому другому не позволил их трогать. — Хотя глаза Вокса оставались открытыми, они сузились, а затем почти погасли, став едва различимыми на обычном тёмно-синем фоне дисплея. — Блядь, я бы и Валу сейчас не позволил. Только… только тебе. Ты ед... ты единственный... Господи, ты единственный, кто дел—дел—делает это правильно.       — Ты говоришь так, будто это сюрприз. — Голос Люцифера звучал бесяще самодовольно, и если бы его пальцы не проникали сейчас внутрь его жабр, Вокс, возможно, повалил бы его на кровать, просто чтобы поставить на место. Вместо этого он ограничился тихим звуком, чем-то средним между вздохом и рычанием, и сжал бедро Дьявола.       Они оба замерли, когда изгиб задницы Люцифера прижался к пульсирующей твёрдости члена Вокса. Никто не проронил ни слова; Вокс едва смел дышать.       — А-а, — Люцифер, как обычно, первым нарушил затянувшееся молчание. — Так тебе это нравится в таком духе, да?       Экран Вокса раскалился и светился, когда он уставился на своего короля.       — Ты что, бля... ты серьёзно?! — Глаза Люцифера встретились с его взглядом, который расширился от неверия. — Насколько же ты можешь быть непрошибаемым?       Рот Люцифера искривился в нечитаемой гримасе, он выпрямил спину, плечи напряглись.       — Достаточно непрошибаемым, видимо, чтобы предположить, что ты скажешь мне, если это секс-штучки. Я думал, это вроде массажа, Искорка.       — Это тоже секс-штучки!       — Типичный грешник-извращенец, — Люцифер закатил глаза, и это чётко слышалось в его голосе, мягком, но строгом. Хотя он всё ещё сидел на коленях у Вокса, его руки отстранились от жабр Оверлорда.       Брови Вокса дёрнулись, а затем сошлись в хмурой гримасе; его вентиляторы мощно гудели, всё ещё обдавая короля горячим воздухом.       — Чё..?! Не... не останавливайся... — Когда ответа не последовало, он широко развёл руки, выпуская короля из объятий. — Ты ведь не серьёзно, ты реально не понимал? Я же, блядь, стонал, Лу!       — И какова же цель? — Люцифер проигнорировал просьбу — или это был приказ? Одна из его рук потянулась вперёд, мимо дрожащего бедра Вокса, чтобы коснуться отметин на столбике кровати. — Ты хочешь, чтобы я добавил к ним новые? Я? — И затем, ещё тише, но с явной ноткой предупреждения: — Не забывай своё место, Искорка.       Неуклюже повернув голову, чтобы увидеть, на что указывает Люцифер, Вокс почувствовал, как свет уходит с его перегретого экрана; его взгляд упал на глубокие царапины, оставив лишь широкие, застывшие глаза на сером фоне.       — Это было... — Нахлынувшие помехи сделали слова такими хриплыми, что он едва мог их выговорить. Он откашлялся, по перегретому корпусу, над которым всё ещё вились струйки дыма, пробежали искры.       Снова повернув своё тяжёлое лицо к падшему ангелу на коленях, Вокс заставил яркость вернуться на экран; интенсивность его взгляда окутала Люцифера багровым светом, отчего его бледная кожа засияла розовым.       — Это был я.       Сказав это, он тут же пожалел — но Люцифер уже видел его в моменты величайшей слабости. Каждый раз, когда он пытался скрыться, Люцифер видел его насквозь и произносил слова, пробивавшие любую броню, за которой он пытался спрятаться. Какую репутацию ему ещё оставалось терять?       И ему казалось... важным донести, что, хотя он был много кем — многими неискупимыми, ужасными вещами — он не был таким. Он не был похож на Вала, для которого секс и насилие были небрежно связаны; для которого ужас и побеждённая покорность возбуждали так же сильно, как похоть; для которого мольбы о пощаде были так же сладки, как стоны удовольствия. Для которого воссоединение с демоном, о котором он якобы заботился, означало приковать его к кровати и довести до безумия.       Но всё же, признать, что он потерял контроль? Что он был сломлен? В своей собственной башне, в своём пентхаусе, в своей собственной чёртовой постели?       Перед Люцифером?       Вокс внимательно наблюдал за маленькой фигурой, ища на лице признаки насмешки или презрения, но Люцифер не смотрел на него; внимание Морнингстара снова было приковано к столбику кровати, где зазубрины всё ещё резко поблёскивали на свету.       — Я решил, что это трофей, — Люцифер нахмурился, всё ещё глядя на отметины. — Какое-то больное напоминание о чём-то, чем ты гордился. Какая-то жалкая маленькая победа или вроде того. Это как раз то, чем занимаются ваши братья, я навидался этого вдоволь. — Он снова протянул руку, коснулся кончиками пальцев самой верхней царапины, там, где когти Вокса скребли в поисках свободы; напряжённый взгляд его бледных глаз смягчился.       Напрягшись, Медиа-демон приготовился огрызнуться на случай, если Люцифер вздумает его, блядь, пожалеть.       Но Люцифер медленно вздохнул, качнул головой и отвёл руку.       — Зачем хранить их, Искорка, если это не память о завоевании? На тебя не похоже.       Яркий оскал заполнил нагретое стекло экрана Вокса.       — Как напоминание о том, кому я могу доверять, а кому — нет.       Какая-то эмоция скользнула в глазах Люцифера, быстро скрывшись за маской безразличия.       — ...И ты мне доверяешь, значит?       Боже, теснота в штанах начала отвлекать не на шутку. Вокс пошевелил бёдрами, пытаясь ослабить давление, и Люцифер слегка вздрогнул.       — Ты думаешь, я бы... блядь, ты думаешь, я бы позволил тебе трогать меня вот так, если бы не доверял?       — Почему нет? — тихо спросил Дьявол. — Секс — это не привязанность.       Вырвался сдавленный смешок, сопровождаемый миганием экрана в статику и обратно.       — Мои вентиляторы? Не неси чушь. Даже Вал не...       Он снова замолчал, лицо исказилось. Но даже когда-то дорогая мысль о том, как Вал обнимает его одной парой рук, а ладонями другой поглаживает бока его экрана, теперь казалась... пустой. Такой же неудовлетворительной, как и их последняя встреча.       Дилдо не положено кончать, детка.       Будто он был просто силиконовой игрушкой, которую прячут в ящик после того, как вытащили из уставшей, удовлетворённой дырки. Но даже на самом дне, даже когда он умудрился потерять всё, что имел, он был чем-то большим, чем удобный член, на который Вал мог насадиться.       Лицо Вокса чуть потемнело, он медленно выдохнул; воздух пошевелил пряди волос Люцифера.       — Они для меня как твои крылья, — его голос был твёрже, чем раньше, но всё ещё горячим. Оставалось надеяться, что Люциферу не понадобятся лишние объяснения.       Несколько секунд, которые тянулись гораздо дольше, чем им было позволено, Люцифер просто смотрел на него, и выражение на этих румяных щеках было абсолютно непостижимым.       …Воксу это почудилось, или этот коротышка реально выглядел довольным?       Слегка перенеся вес, Люцифер плавным движением опустил руку на внутреннюю сторону бедра Вокса, как будто он просто положил её туда, чтобы опереться. Удобно близко к (приятно большой, если Вокс сам мог так выразиться) проблеме, которую становилось всё труднее игнорировать.       Уголок рта Дьявола дёрнулся вверх в едва заметной ухмылке.       — Ну что ж, ты, маленький дегенерат, если уж ты решил мне так льстить, то, полагаю, мне стоит отплатить тебе тем же. Хм?       О, блядь. Блядь, как же тянуло сказать «да». Ручная работа от самого Морнингстара? Сколько грешников могут заявить, что достигли чего-то столь грандиозного?       — Погоди, — простонал он, когда рука Люцифера скользнула вверх к его напряжённому члену. Каждый пылающий нерв внутри него орал: «Заткнись нахрен и дай ему продолжить!», когда пальцы короля тут же замерли, мучительно близко, но недостаточно.       Один кивок, всего один быстрый кивок, и Люцифер сожмёт его своими ловкими пальцами. Блядь, разве он не грезил об этом? Разве он не был поглощён мыслью о том, как чёртов Люцифер ласкает его?       Но... просто секс? Даже со своим одуревшим от возбуждения мозгом, Вокс умел читать между строк. Это было ничем не лучше сделки, которую могла предложить любая шлюха в студии Вала. Сделка, где вместо денег — слова. Секс в обмен на комплимент о том, что он единственный, кому позволено трогать его жабры.       Секс — это не привязанность — но сделанные вручную запонки ею были. Разве нет? Выкованные из металла, сотворённого из пустоты только для этой цели... Подаренные в обмен на синий свитер. Подарок, но только взамен на другой подарок?       Тогда он не видел в этом сделки; он был так ослеплён грёбаными эмоциями, которые вытянули из него эти идиотские запонки.       Секс — это не привязанность. Люцифер только что это сказал. Экран Оверлорда на мгновение вспыхнул синим. Просто секс? Просто услуга за услугу? Это он мог получить от кого угодно. Он мог получить это от Вала. Этого... было недостаточно.       Люцифер всё ещё внимательно наблюдал за ним, наклонив голову набок.       — Искорка?       Если бы у Вокса были губы, они бы сейчас пересохли. Даже сглотнуть было трудно из-за кома, который намертво застрял в горле.       — Я не… я не хочу «без обязательств», — он замялся, чувствуя себя одинокой фигурой на краю обрыва, но инерция толкала его вперёд. Красное свечение его глаз отчётливо отражалось на бледном лице Люцифера. Останавливаться было поздно. — Я хочу быть центром твоего мира. Я хочу быть единственным, что имеет значение. Я хочу занимать все твои мысли и днём, и ночью. Я хочу, чтобы ты желал меня так сильно, чтобы просыпался утром, всё ещё не в силах забыть мой образ. Потому что именно так я…       Именно так я влюбля…       Оу.       Ох, чёрт.       Тишина повисла где-то между неловкостью и гнётом, прерываемая лишь неровным гулом вентиляторов Вокса и — наконец — тихим кашлем Люцифера.       — Я же женат, Искорка.       — Женат? — Брови Вокса взлетели от недоверия, а рот скривился в насмешке. — На ком? На призраке?       — Вокс, — спина Люцифера мгновенно напряглась. Вспышка в глазах и сталь в голосе несли в себе больше чем просто предупреждение — не говоря уже о том, что он назвал его по имени. Но Вокса было не остановить.       — Она ушла, Лу! Её блядь, больше нет! Тебе что, мало цепей, которые тебя тянут на дно, что ты приковываешь себя ещё и к угасающему воспоминанию?       — МОЛЧАТЬ.       Этот громовой рёв был больше похож на удар колокола, чем на голос. Звук отозвался в голове, в самой сути его души — яростный, властный, неоспоримый. Это не причиняло физической боли, ведь Люцифер не мог ранить грешников, но ощущалось именно так. Словно он должен был сейчас валяться на полу, вымаливая прощение.       Инстинктивно он вскинул руки к голове, пытаясь прикрыть уши, которых у него не было уже десятки лет.       Рога Люцифера были объяты пламенем, тот же огонь пылал в его алых глазах. Эта ярость казалась куда жарче, чем когда-либо прежде.       — Не... смей... даже... пробовать, — каждое слово было как проворачивающийся нож, как удавка, медленно затягивающаяся на горле. Подсознательно Вокс выпрямился, отодвигаясь от фигуры на своих коленях, чьё присутствие разрослось настолько, что заполнило всю комнату.       Отпрянув ещё дальше, Вокс увидел, как Дьявол борется с собой. Пожар на его рогах утих до мягко мерцающих углей, хотя пламя в глазах всё ещё горело.       — Не смей говорить о моей жене.       Потрясённый, но упрямый, Медиа-демон выдавил из себя недоверчивую усмешку.       — О, так вот что тебя задело? Прошло почти десять лет! Когда ты уже позволишь себе жить дальше?       Люцифер, похоже, побеждал в борьбе со своим характером. Вместо рычания чистой ярости, каждое слово теперь заставляло его вздрагивать. Большой палец его левой руки начал поглаживать золотое кольцо, будто он неосознанно искал в нём поддержки.       — Искорка. Хва… хватит…       Но Вокс привычно игнорировал голос разума.       — Тебя волнует верность? В Аду? Тебя?       С каждым язвительным словом Люцифер понемногу отступал. Убегал.       Рука с голубыми когтями метнулась вперёд, перехватив его за запястье. Сдвинув брови, Люцифер стал пугающе тихим.       — Отпусти меня.       Хватка Вокса только усилилась. Страх подсказывал: если он отпустит сейчас, дверь закроется навсегда.       На румяных щеках Люцифера проступил золотистый оттенок. Он тяжело дышал, напряжённые мышцы слегка дрожали. Медленно его губы искривились в ухмылке.       — Ты снова забрался мне под кожу, — пробормотал он, а затем громче: — Я сказал тебе — отпусти меня.       Яркость экрана Вокса была настолько запредельной, что он кожей чувствовал, как начинают выгорать пиксели. Блять, если это затянется, он ещё недели будет носить на лице тень этой гримасы — прищуренные глаза, сдвинутые брови и этот прилив бешеной ярости, смешанной с липким, выворачивающим душу стыдом и жалкими ошмётками возбуждения.       Боже. Каким же грёбаным идиотом он себя чувствовал.       — …Валяй, — от унижения слова выходили обрывистыми, короткими и резкими, будто он пытался говорить с комом в горле. — Вали обратно в свой паршивый отель, к своим паршивым уткам и своему никчемному существованию. Забудь об этом так же, как забываешь моё имя. — Задыхаясь от собственного позора, он даже не пытался смягчить тон или выражения. Вокруг него поплыл фантом прокуренного бара, разнося отголоски мягкого джаза и жестокого смеха.       Заткнись. Просто замолчи.       …Хватит…       — Можешь высмеивать меня, если тебе так приспичило, — Вокс не затыкался, даже когда его экран полностью заглючил, оставив его без лица почти на полпредложения. — Давай! Грёбаный Оверлорд перед тобой, поиздевайся надо мной. Растрепай всё своим подлизам, посмейся от души над этим смазливым ящикоголовым придурком! Но не смей… не смей, сука, говорить, что… — Искажение в его голосе становилось всё жёстче, ядовитые помехи вливались в поток слов. — Не смей говорить мне, что всё это было не по-настоящему.       Глаза Люцифера сияли ярче, чем он помнил, но их цвет почти вернулся к обычному жёлтому. В его хватке маленькое запястье снова дёрнулось.       — …Искорка, отпусти меня.       Не сказав больше ни слова, пока дисплей то и дело расплывался от зернистого шума, Вокс разжал пальцы. В мгновение ока Люцифер исчез в столбе пламени, а Вокс натянул простыни, прикрывая ноги, и с силой прижал ладонь к экрану. Прятался, хотя его стояк уже давно сдох и не подавал надежд. Прятался, хотя смотреть на него было уже некому.       Блять. Блять, блять, блять, блять. Он всё испортил. Снова.       Осталось восемь дней.