Глубина разложения

Я смотрел, как она спит. Эндрю. Моя Андрюша. Шёлк ночной рубашки сбился, открывая культи — забинтованные, аккуратные, пахнущие перекисью и чем-то сладким, гнилым. Но это ничего. Это пройдёт. Я научу её принимать своё новое тело. Я научу её всему. Она дёрнулась во сне, застонала. Я погладил по голове, успокаивая. Моя девочка. Моя муза. Моё наследие. В углу комнаты уже стоял Опухоль. Я даже не вздрогнул — привык. Он приходил каждую ночь, с тех пор как Эндрю переехал. Стоял чёрной глыбой, нити тянулись от него к кровати, к Эндрю, ко мне, пульсировали в такт сердцу. — Красиво, — голос шёл отовсюду. — Ты хорошо поработал. — Это только начало, — прошептал я. — Она ещё не до конца моя. — Что осталось? Я посмотрел на ноутбук в углу. На флешку, торчащую из него. Там была игра. Его игра. Код, который он писал месяцами, не пуская никого. Даже меня. Особенно меня. — Игра, — ответил я. — Он всё ещё там. В коде. Тот Эндрю, который отказывал мне в каждой строчке. Который говорил «я сам», «не лезь», «это моё». Опухоль шагнул ближе. Нити натянулись, Эндрю всхлипнула во сне.Его фигура на миг дрогнула, и мне почудилось, будто вместо чёрной безликой массы я вижу его. Ивана. Себя. Но только безликого. Опухоль снова стал просто Опухолью - чёрной глыбой в углу. — Ты предлагал сценарии? — Десятки. Для каждой механики, для каждого диалога. Он всё выкинул. Сказал, что я всё своровываю. — Обидно. — Он даже не читал. Просто листал и качал головой. Говорил, что игра — его личное творчество, а не моя «попытка отметиться». Я сжал кулаки. Вспомнил, как сидел рядом с ним за ноутбуком, смотрел, как он строчит код. Как предлагал помощь, а он даже не оборачивался. Как однажды нашёл свой сценарий в саду — мокрый, грязный, выброшенный. Он даже не сказал ничего. Просто оставил гнить под дождём. — Что ты сделал потом? Я улыбнулся. В темноте, перед Опухолью, можно было признаваться во всём. — Я начал вносить правки сам. По ночам. Когда он спал. Открывал его проект и добавлял свои строки. Свои сценарии. Свои идеи. По чуть-чуть, чтобы не заметил. Опухоль наклонил безликую голову. Нити вокруг запульсировали чаще. — Он заметил? — Нет. Думал, что сам написал. Что это его идеи. А я смотрел, как он играет в мои уровни, и молчал. Это было... сладко. Я облизнул губы. Вкус той ночи, когда я впервые увидел, как он проходит мой сценарий, не зная, что это я, — до сих пор стоял во рту. — Но потом он узнал? — Да. Нашёл старую версию. Сравнил. Устроил скандал. Кричал, что я украл его игру, что я влез без спроса, что я... — я запнулся. — Что я никто. Что игра — это он, а я просто фон. Опухоль засмеялся. Беззвучно, но от этого смеха стены поплыли, комната исчезла, и мы оказались в бесконечной чёрной пустоте, где нити тянулись отовсюду и терялись в темноте. — Фон, — повторил он. — А теперь? Теперь он — фон. Без ног, без воли, без имени. Ты — главный. Ты — его мир. — Да, — выдохнул я. — Но игра... — Игра станет твоей. Ты напишешь в неё себя. Так, что без тебя она рассыплется. Как и он. Я кивнул. Пространство сжалось, мы снова были в спальне. Эндрю спала, разметав волосы по подушке. Такая беззащитная. Такая моя. — Знаешь, что самое смешное? — Опухоль наклонился к самому моему уху. — Он всё равно отказывается. Даже сейчас. Без ног, без выбора — а всё равно говорит «не трогай». Я замер. — Что? — Сегодня. Когда ты кормил её ужином. Она прошептала: «не трогай код». Даже не открывая глаз. Защищала. Во мне что-то оборвалось. Я вскочил, подошёл к кровати, всмотрелся в её лицо. Она спала. Но губы шевелились. Беззвучно. — Что она говорит? Опухоль приблизился. Вместе мы слушали. — …мой код… не трогай… Иван, не надо… Я отшатнулся. Она звала меня. Во сне. Чтобы я не трогал её игру. Даже сейчас, когда я дал ей всё, когда я стал её жизнью, её воздухом, её Богом — она защищала тот кусок себя, куда меня не пускала. — Видишь? — прошептал Опухоль. — Тот Эндрю, упрямый, независимый, который выкидывал твои сценарии, который не пускал тебя в код, — он всё ещё там. Внутри. Он не умер. Он просто спрятался. — Я убью его, — выдохнул я. — Ты уже пробовал. Топором. Не помогло. Он в башке у неё. В коде. В скриптах, которые ты не писал. Я смотрел на ноутбук. На флешку. На чужую игру, которая должна была стать моим наследием. — Что делать? Опухоль встал за моей спиной. Нити обвили мои руки, потянули к ноутбуку. — Ты знаешь. Уничтожь старый код. Перепиши всё. Сделай так, чтобы каждый скрипт нёс твоё имя. Чтобы без тебя игра не существовала. Как и он. — Он не даст. Он будет кричать. — Пусть кричит. У неё нет ног. У неё нет выбора. Она твоя. А ты делаешь это для неё. Для вас. Чтобы ваше наследие стало общим. Я медленно подошёл к ноутбуку. Открыл крышку. Экран засветился в темноте, высветил папку с проектом. Та самая папка, куда он не пускал меня годами. — Нажимай, — шепнул Опухоль. — Освободи его от себя старого. Оставь только себя нового. Только нас. Я навёл курсор. Палец завис над кнопкой. Сзади, с кровати, донеслось: — …не надо… пожалуйста… Я обернулся. Эндрю не открывала глаз. Просто шептала во сне, чувствуя, что я трогаю святое. — Даже сейчас выбирает не тебя, — усмехнулся Опухоль. — Слышишь? «Не надо, пожалуйста». Она не тебя просит. Она просит за свой код. За ту часть себя, где тебя нет. Я нажал Delete. Потом Shift+Delete. Безвозвратно. Прогресс-бар пополз. Проценты щёлкали, как удары сердца. На двадцати Эндрю дёрнулась. На пятидесяти застонала. На восьмидесяти выгнулась дугой, открыла рот в беззвучном крике. На ста — затихла. Я подбежал. Потрогал пульс. Есть. Жива. — Но уже не та, — прошептал Опухоль, тая в углу. — Старый Эндрю умер. Вместе с кодом. Осталась только та, которую создал ты. Я лёг рядом. Обнял её тёплое, гниющее тело. Прижался лицом к затылку, вдохнул запах — мой запах, только мой, ничем не перебитый. Эндрю открыла глаза. Пустые, чистые. Без страха. Без ненависти. Без всего. — Иван, — сказала она. Просто имя. Без эмоций. — Я здесь, девочка моя. Я всегда здесь. Она не ответила. Только прикрыла глаза и прижалась ко мне сама. Впервые сама. Я улыбнулся в темноту. — Теперь она твоя, — голос Опухоли доносился отовсюду и ниоткуда. — Вся. Без остатка. А игра... — Игра будет нашей, — ответил я. — Я напишу её заново. Для неё. Для нас. Для того следа, который мы оставим. Я закрыл глаза. В голове уже рождались строки — сценарии, диалоги, механики. Всё, что он отвергал годами, теперь станет основой. Потому что его больше нет. Осталась только она. Моя девочка. Моя муза. Моё наследие. Эндрю всхлипнула во сне. Я поцеловал её в макушку. — Тсс, — прошептал я. — Боль пройдёт. Ты привыкнешь. Мы привыкнем. Вместе. Нити Опухоли всё ещё тянулись отовсюду, пульсировали, обвивали нас обоих, связывали в один узел. Чёрный, тёплый, вечный. В комнате совсем стало темно, оставив, только нас вдвоём. А в комнате пахло перекисью, гнилью и свежим кодом, который я напишу сегодня ночью. Для неё. Для себя. Для нас.

***

P. S. Я думаю, последние 2 главы или 3 — и всё. Я уже устала это писать и перечитывать по 200 раз, чтобы исправить ошибки и диалоги. Немного взяла большой проект для своего первого раза, лол.

Если увидите ошибки, сообщайте и не стесняйтесь, пупсики!! 😏

Пишите комменты, мне они только в радость 👅