Баланс над бездной.

Урок тянулся мучительно медленно. Не потому, что Яга говорил что-то бесполезное — наоборот, материал был вполне нормальный, даже важный, — но в этот день всё проходило мимо Аямэ с каким-то вязким, раздражающим шорохом. После почти бессонной ночи голова работала рывками, мысли цеплялись друг за друга вяло и неохотно, а голос Яги временами и вовсе превращался в ровный убаюкивающий фон, подозрительно похожий на попытку мира её добить. Аямэ сидела, подперев щёку рукой, и честно пыталась держаться. Получалось не очень. В какой-то момент её голова слишком заметно клюнула вниз, она дёрнулась, выпрямилась обратно и, не поднимая глаз, сделала вид, что всё так и было задумано. Слева тихо фыркнула Нобара. Справа Юдзи уже сиял той улыбкой, которая означала: он всё видел и теперь морально готов этим пользоваться. Мегуми, как обычно, выглядел так, будто родился с внутренним правом осуждать чужую несобранность молча. — Не смотри на меня так, — пробормотала Аямэ, не поворачивая головы. — Я вообще ничего не сказал, — шёпотом ответил Юдзи. — Но собираешься. — Конечно. Нобара покосилась на неё. — Ты вообще спала? — Теоретически — да. — Лицо говорит обратное, — сухо заметил Мегуми. Аямэ очень медленно повернула к нему голову. — Иногда мне кажется, Фушигуро, что ты не человек, а проклятие, питающееся чужой слабостью. — Возможно, — так же тихо ответил он. Юдзи прыснул в кулак. К счастью для её достоинства, именно в этот момент Яга закончил писать что-то на доске и обернулся к классу. — На сегодня всё, — сказал он. — Домашнее задание вы знаете. Если не знаете — это ваши проблемы. Стулья сразу заскрипели. Атмосфера в аудитории мгновенно изменилась:  дисциплинированная сосредоточенность растворилась, уступив место обычной школьной жизни — сбору тетрадей, коротким переговорам, чужому облегчённому выдоху. Аямэ тоже начала подниматься, когда у Юдзи в кармане завибрировал телефон. Он бросил взгляд на экран и тут же оживился. — О, Годжо-сенсей. — Уже страшно, — пробормотала Нобара. Юдзи принял звонок почти сразу. — Да? Даже не включая громкую связь, он отодвинул телефон чуть от уха — голос Сатору и так был слышен достаточно ясно. — Итадори, собирайся. Через десять минут выезжаем. Юдзи моментально подобрался. — На задание? — Нет, в парк кормить уток. Конечно на задание. Аямэ, уже стоявшая рядом, вскинула голову. — Что значит “выезжаем”? Юдзи перевёл взгляд на неё. — Ну… видимо, мы выезжаем. — Мы — это кто? Будто специально дожидаясь именно этого вопроса, Юдзи ткнул в экран и включил громкую связь. Голос Годжо сразу заполнил пространство вокруг: — Это значит, что я и мой самый обаятельный сосуд для древнего бедствия едем работать. — Эй, — возмущённо сказала Аямэ. — А почему без нас? На том конце повисла короткая пауза. А потом Сатору рассмеялся. Совершенно безжалостно. — О, Хаясэ, ты сейчас серьёзно? Аямэ оскорблённо выпрямилась. — Абсолютно. — Ты вчера чуть не утонула, у тебя болит плечо, Сёко наверняка уже велела тебе не геройствовать, и после этого ты стоишь и спрашиваешь, почему я не беру тебя на задание? — Это звучит очень предвзято. — Это звучит очень здраво, — отозвался он. — Тебе пока нельзя. Нобара скрестила руки на груди с видом человека, полностью согласного с мировым порядком впервые за неделю. Мегуми молчал, но выражение лица у него было то самое — сухое, неприятно разумное. Аямэ перевела взгляд с одного на другого. — Замечательно. Просто великолепно. А вы двое что, тоже в сговоре? — Возможно, — сказал Мегуми. — Определённо, — поправила Нобара. Из телефона снова донёсся голос Годжо — уже веселее: — Вот и отлично. Значит, Нобара и Мегуми за тобой присмотрят. Аямэ уставилась в телефон с видом глубоко оскорблённого человека. — Вообще-то я уже взрослая. И мне не нужны няни. — Именно так обычно говорят люди, которым особенно нужны няни, — заметил Сатору. Юдзи фыркнул. Аямэ очень медленно выдохнула, потом вдруг улыбнулась — слишком мило, чтобы это было искренне. — Ну и ладно, — сказала она сладким голосом. — Поезжайте на своё опасное и очень интересное задание. А я и без того планировала тихий вечер. Немного полежать, немного посидеть, может быть, сделать лёгкую оздоровительную растяжку… Нобара сразу прищурилась. — Вот это “может быть” мне особенно не понравилось. — А мне понравилось “оздоровительную”, — сухо сказал Мегуми. — Спасибо, Фушигуро, я ценю поддержку. — Это не была поддержка. Юдзи уже откровенно улыбался. — Нет, подождите, — сказала Нобара, складывая руки на груди. — Теперь мне реально интересно посмотреть, что именно в твоём исполнении считается лёгкой растяжкой. Она кивнула сама себе. — Всё. Мы идём с тобой. Аямэ повернула к ней голову. — Какое счастье. — Не ври так вяло, — сказала Нобара. Тогда Аямэ перевела взгляд на Юдзи и с ещё большей, почти трогательной нежностью произнесла: — Ну а ты, Итадори, хорошо вам провести время. Правда. Надеюсь, будет очень интересно. Юдзи моргнул. — Почему это звучит как проклятие? — Потому что ты счастливый и едешь на задание, а я нет. — А, — сказал он. — Теперь честно. Из телефона донёсся тихий смешок Сатору. — Хаясэ, не дуйся. — Я не дуюсь, — тут же сказала Аямэ. — Конечно. Нобара уже взяла её под локоть. — Пошли. Раз уж тебе так нужен спокойный вечер, мы проследим, чтобы он у тебя действительно был. — Какая забота, — буркнула Аямэ. — Да, — невозмутимо сказала Нобара. — Придётся потерпеть. Связь оборвалась. Юдзи убрал телефон в карман и, всё ещё довольный, посмотрел на неё. — Не скучайте там слишком сильно. — Уйди, пока я добрая, — отрезала Аямэ. — То есть у меня секунд пять? — Меньше. Мегуми молча поднял сумку. Нобара кивнула в сторону двери. — Всё, пошли, взрослая и самостоятельная. Аямэ очень тихо застонала. — Ненавижу вас. — Это пройдёт, — сказала Нобара. — Нет, — мрачно сказала Аямэ. — Просто трансформируется.

***

К вечеру боковой зал, к её лёгкому удивлению, оказался не пустым. У дальней стены уже были второкурсники. Маки сидела на скамье, проверяя что-то в телефоне с тем сосредоточенным видом, будто даже экран у неё обязан держать дисциплину. Панда развалился прямо на полу с таким спокойствием, словно это место официально принадлежало ему по праву внутреннего уюта. Тоге сидел рядом, прислонившись спиной к стене, и лениво пил что-то из бутылки. Панда первым поднял голову. — О, а вот и кружок реабилитации. — Заткнись, — беззлобно бросила Нобара. — Я не осуждаю, — тут же отозвался он. — Я восхищаюсь вашей организованной заботой. Аямэ, не удостоив его ответом, прошла дальше, бросила сумку у стены и достала мат. Расстелила его с тем спокойным, чуть мрачным достоинством, которое всегда появлялось у неё, когда ей казалось, что её свободу пытаются ограничить ради её же блага. Нобара, конечно, это заметила. — Господи, Хаясэ, что у тебя за трагедия на лице.  — Это не трагедия.   — Да? А выглядит так, будто тебя лишили сцены, свободы и будущего разом. Мегуми молча сел у стены, а Панда тут же перевёл на него взгляд. — Фушигуро, а ты тут в роли няни или свидетеля? — К сожалению, и того, и другого, — сухо сказал Мегуми. Тоге тихо хмыкнул в бутылку. Аямэ уже включила музыку на телефоне — негромкую, фоновую, такую, чтобы не забивать пространство, а только сделать его чуть мягче. Потом села на мат, вытянула ноги и на секунду прикрыла глаза. Вдох. Выдох. Плечо всё ещё ныло. Не остро — глухо, вязко, с тем особенно раздражающим постоянством, которое не даёт забыться ни на минуту. Поэтому левую сторону она берегла заметно, но без демонстративной жалости к себе. Просто двигалась так, чтобы не лезть туда, где будет хуже. Маки подняла взгляд от телефона и несколько секунд понаблюдала за тем, как Аямэ осторожно уводит корпус в наклон, задерживается в нём и так же плавно возвращается обратно. — Что ты вообще делаешь? — спросила она. Аямэ, не прекращая движения, ответила спокойно: — Ускоряю восстановление. Панда тут же оживился. — А, то есть это не “я сейчас аккуратно доломаю себя”, а настоящий план? — Не всем в этом зале повезло родиться с лишним запасным корпусом, — буркнула Аямэ. Затем она выпрямившись, осторожно повела плечом. — В цирке приходилось быстро искать способы собрать себя обратно, — сказала она. — Иначе можно было очень красиво остаться за кулисами, пока вместо тебя работает кто-то менее поломанный. Панда хмыкнул. — Романтично. — Практично, — поправила Аямэ. — Если ты не умеешь восстанавливаться быстро, потом либо выходишь в номер на обезболах, либо тебя просто снимают. Маки чуть склонила голову, теперь уже глядя внимательнее. — То есть это не просто растяжка. — Нет, — сказала Аямэ. — Это попытка сделать так, чтобы завтра тело не решило мне отомстить сразу за всё. Тоге поднял большой палец. — Лосось. Аямэ покосилась на него. — Спасибо. Приятно, что хоть кто-то здесь уважает мой научный подход. Маки продолжила смотреть. — Звучит разумнее, чем большая часть того, что я слышу от людей про тренировки. — Потому что половина людей тренируется так, будто у них в шкафу висит запасной позвоночник, — сказала Аямэ. Нобара фыркнула. — Это хорошая фраза. Я её украду. — Пользуйся. Несколько минут всё шло удивительно мирно. Музыка негромко текла по залу, второкурсники переговаривались между собой, Нобара иногда комментировала что-то едкое, Панда шутил, Тоге коротко реагировал, а Аямэ действительно просто тянулась, уделяя заметно больше внимания плечу, шее и верхней части спины. Потом Мегуми, до этого молча наблюдавший со своего места, вдруг сказал: — Ты всё равно двигаешься с компенсацией. Аямэ открыла глаза и повернула к нему голову. — Удивительно. А я-то думала, травмированное плечо никак не влияет на механику движения. — Я не об этом, — спокойно сказал он. — Ты не просто бережёшь левую сторону. Ты уже просчитываешь, как обойти ограничение и делать вид, что его почти нет. Нобара тихо цокнула языком. — О, не надо. Я знаю это выражение лица. Панда оживился. — Какое? — Сейчас он скажет что-то лишнее, — пояснила Нобара. Мегуми, к несчастью для себя, решил именно это и сделать. Он посмотрел на Аямэ всё тем же ровным, неприятно спокойным взглядом и сказал: — Лучше бы ты с таким энтузиазмом теорию учила, как пытаешься прорваться обратно на боевые задания. В зале на секунду стало очень тихо. Панда медленно моргнул. Маки оторвалась от телефона окончательно. Тоге чуть наклонил голову. Аямэ замерла. Потом очень медленно поднялась на ноги. — Извини? — спросила она так спокойно, что это уже звучало опасно. Панда тихо пробормотал: — О, вот это сейчас было смело. Мегуми, кажется, понял это слишком поздно. Но отступать, разумеется, уже не собирался. — Я говорю, что ты сейчас больше думаешь о том, как вернуться в бой, чем о том, как нормально восстановиться. Аямэ сделала шаг к нему. Потом ещё один. — А ты, значит, решил, что это лучше обсуждать на языке методических рекомендаций? — Я решил, что кто-то должен это сказать. — Какая забота. — Это не забота. Это наблюдение. — Ну конечно. Нобара уже откровенно улыбалась. — Я бы сейчас не ставила на Фушигуро. — Я тоже, — сказал Панда. Мегуми поднялся с пола, уже понимая, что всё, отыграть назад не получится. Аямэ остановилась напротив него. — Давай, теоретик, — сказала она тихо. — Покажи, как надо стоять человеку, который всё правильно понимает. — Не думаю, что это хорошая… Он не договорил. Аямэ вошла в дистанцию резко, но не грубо — без лишнего размаха, без попытки взять силой. Она явно берегла левую сторону и работала почти полностью за счёт правой: смещением корпуса, точным углом, ногами, бедром, центром тяжести. Мегуми успел среагировать. Но не успел перестроиться. Через секунду она уже подсекла его и уложила на татами так чисто, что это выглядело почти оскорбительно аккуратно. Панда хлопнул ладонями. — А вот это было красиво. Тоге поднял руку. — Тунец. Маки коротко усмехнулась. Аямэ стояла над Мегуми, дыша чуть чаще обычного, и смотрела на него сверху вниз с очень мрачным удовлетворением. — Что-то ещё про теорию? — вежливо спросила она. Мегуми сел, отряхнул плечо и с невозмутимостью человека, который внутренне вообще не невозмутим, сказал: — Я не хотел тебе навредить. Поэтому не работал в полную силу. Нобара мгновенно расхохоталась. — Да-да. А пол тебя притянул из жалости. — Удобная версия, — заметила Маки. Панда с философским видом кивнул. — Уважаю людей, которые падают с оправданием наготове. Аямэ фыркнула. Потом всё же поморщилась — плечо сразу напомнило о себе, пусть и не резко. Маки заметила это первой. — Сядь, герой, — сказала она. — Один раз самоутвердилась, и хватит. Аямэ хотела огрызнуться, но спорить с Маки в таком тоне было отдельным видом бессмысленности, поэтому она только послушно вернулась на мат. — Вообще-то я была права, — пробормотала она. — Конечно была, — отозвалась Нобара. — Ты же именно поэтому сейчас сидишь с лицом победителя, которого предало собственное плечо. — Ты такая душная. — Но точная. Мегуми тоже сел обратно у стены, уже заметно тише, чем раньше. Несколько секунд все молчали. Потом Панда перевёл взгляд с одного на другого и с довольным видом заключил: — Обожаю школьную атмосферу. Все заботятся друг о друге через унижение. — Не все, — возразила Нобара. — Только самые талантливые. Тоге согласно кивнул. — Лосось. Постепенно напряжение снова осело. Аямэ ещё немного потянулась — теперь уже без попытки что-либо кому-либо доказать, больше для того, чтобы унять лишний жар в теле. Музыка текла по залу ровным фоном, за окнами темнело, и пространство снова стало почти спокойным. И именно тогда Маки, как будто между делом, спросила: — Кстати, куда Годжо увёз Итадори? Аямэ тут же подняла голову. — Да. Я тоже хотела спросить. Она перевела взгляд на Мегуми. Тот помолчал секунду. — В исправительное учреждение, — сказал он. Панда нахмурился. — В тюрьму? — Да. Аямэ сразу выпрямилась. — Зачем? Мегуми сцепил руки в замок. — Там серьёзное проклятие. Нобара перестала улыбаться. — Насколько серьёзное? — Настолько, что изначально туда должны были ехать мы вчетвером, — сказал Мегуми. — Но у Годжо-сенсея перенесли командировку. Поэтому в итоге он поехал сам и взял только Итадори. В зале повисла короткая тишина. Аямэ почувствовала, как внутри неприятно сжалось. — Подожди, — сказала она. — То есть это было задание на всех нас? И теперь туда поехали только двое? — С ними Годжо, — спокойно ответил Мегуми. Это был хороший аргумент. Очень хороший. Но тревога всё равно уже успела зацепиться. — Всё равно звучит хреново, — пробормотала Аямэ. Панда пожал плечами. — Звучит, да. Но если кого и отправлять к очень плохому проклятию, то этого самовлюблённого белобрысого кошмара. — Он раздражающий, — сказала Маки. — Но сильнейший. Так что паниковать раньше времени смысла нет. Нобара кивнула. — Итадори, конечно, ходячий магнит для катастроф, но рядом с Годжо у него хотя бы ненормально высокий шанс не умереть. Тоге поднял палец. — Горчица. — Вот, — сказал Панда. — Даже Инумаки выразил поддержку. Несмотря на всё, у Аямэ всё-таки дрогнул уголок рта. Совсем чуть-чуть. Она опустила взгляд на свои руки и медленно выдохнула. — Ладно, — сказала тише. — Ладно. Тревога не ушла. Но стала хотя бы переносимой. Некоторое время они снова сидели в относительной тишине, пока Панда не хлопнул ладонью по колену, будто внезапно что-то вспомнил. — А, кстати. Маки даже не подняла взгляда. — Что ещё? Панда расплылся в слишком довольной улыбке. — У нас через неделю начинается программа обмена с Киотской школой. Нобара моментально вскинула голову. — Чего? Серьёзно? Мы едем в Киото? В голосе у неё сразу появилось столько живого интереса, что Аямэ даже невольно повернулась к ней. — Ого, — сказала она. — Ты так обрадовалась, будто тебя уже позвали в отпуск. — А что? — Нобара тут же оживилась ещё сильнее. — Киото — это вообще-то красиво. И культурно. И приличнее, чем торчать всё время здесь. — Ты говоришь так, будто мы едем туда развлекаться, — заметил Мегуми. — А вдруг, — отрезала Нобара. Потом прищурилась. — Подожди. А мы ведь едем, да? Маки наконец убрала телефон. Посмотрела на неё. И с почти оскорбительным спокойствием сказала: — Нет. Нобара моргнула. — Что значит “нет”? Панда уже едва сдерживал довольство. — Это значит, что не мы едем в Киото, а Киото едет к нам. Повисла секунда тишины. Нобара уставилась на него так, будто её только что лично обманули на уровне жизненных ожиданий. — Это вообще не одно и то же, — заявила она. — Разумеется, — сказал Панда. — Но разочарование на твоём лице всё равно бесценно. Аямэ тихо хихикнула. Потом перевела взгляд с Нобары на остальных. — Подождите, — сказала она. — То есть к нам реально приедут ученики из другой школы? — Да, — ответила Маки. — Совместная программа. Нобара, несмотря на только что пережитую трагедию несостоявшейся поездки, всё равно быстро вернулась к жизни. — Ладно, хорошо, — сказала она, выпрямляясь. — Это всё ещё звучит интересно. Новые люди — тоже неплохо. Аямэ, к собственному удивлению, почувствовала, как тоже оживляется. — Вообще-то да, — сказала она. — Это же классно. Ещё люди, с которыми можно познакомиться. Панда посмотрел на неё почти с умилением. — Какая у тебя всё-таки светлая вера в человечество. — А что не так? — спросила Аямэ. Мегуми устало прикрыл глаза. — Всё. — Очень содержательно, Фушигуро. — Это потому что мне лень перечислять. Нобара махнула рукой. — Не слушай его. По-моему, идея нормальная. — Вот, — сказала Аямэ, сразу оживляясь сильнее. — Я тоже так думаю. Панда перевёл взгляд с одной на другую и покачал головой. — Потрясающе. Два человека в этом зале ещё не знают, что их ждёт. Тоге негромко подал голос: — Лосось. — Даже Инумаки с нами честен, — заметила Маки. Аямэ нахмурилась. — Да объясните уже нормально, почему вы все реагируете так, будто это не обмен, а нашествие. Панда сцепил лапы на животе. — Потому что это не просто “новые лица”. Это ещё и “новые характеры”, “новые понты” и “очень хорошие шансы, что кто-то кого-то начнёт бесить в первые десять минут”. — Может, наоборот, всё пройдёт прекрасно, — возразила Аямэ. Маки посмотрела на неё с тем редким выражением, в котором почти угадывалось сочувствие к чужой наивности. — Очень смелая теория. — Мне нравится твой настрой, — сказала Нобара. — Я его разделяю. Частично. Пока. Мегуми открыл глаза и сухо добавил: — Вас обеих ждёт разочарование. — Ты поразительно умеешь вдохновлять людей, — заметила Аямэ. — Это не моя специализация. Панда хмыкнул. — Не переживай. Возможно, тебя выбесят не сразу. — А возможно, я им понравлюсь, — заявила Аямэ с таким видом, будто это вообще не обсуждается. Нобара тут же повернулась к ней. — О, вот это уже интересно. Мне нравится эта версия. — Мне тоже, — сказала Аямэ. — Я вообще-то дружелюбная. На это Маки коротко усмехнулась. — Да. Особенно когда не кидаешь людей на татами. Аямэ смущенно улыбнулась. — Одно другому не мешает. Панда одобрительно кивнул. — Золотые слова. — Лосось, — произнёс Тоге.  И почему-то именно это опять прозвучало как окончательное утверждение. Аямэ улыбнулась ещё раз — по-настоящему, без усилия. Плечо всё ещё ныло. Юдзи с Годжо всё ещё были на задании. Мегуми всё ещё заслуживал второй подсечки. Но сейчас, среди чужих голосов, шуток и этой внезапной новости про Киото, внутри стало заметно легче. Как будто мир, который ещё утром казался слишком узким и напряжённым, вдруг снова раздвинулся чуть шире. И в этой ширине неожиданно нашлось место не только для тревоги, но и для чего-то нового.