Баланс над бездной.

Стиральная машина умирала с достоинством. Медленно, шумно и с явным намерением забрать их с собой. — Нет-нет-нет, блядь, только не это, — выдохнула Аямэ, отступая на полшага, когда из-под машинки на кафель с новым энтузиазмом поползла вода. На полу уже разлилась вполне приличная лужа. В барабане тяжело бултыхался такой объём одежды, будто Юдзи решил за один заход постирать всё, что накопил человечество за последние сто лет. Сам Юдзи стоял рядом с мокрым полотенцем в руках и смотрел на происходящее с выражением человека, который ещё не понял, в какой момент бытовая помощь превратилась в уголовное дело. — Слушай, — осторожно сказал он, — если смотреть с хорошей стороны, она пока не взорвалась. Аямэ медленно повернула к нему голову. — Юдзи, клянусь, если ты ещё хоть раз попытаешься найти в этом хорошие стороны, я утоплю тебя в этой луже. Он опустил взгляд на мыльную лужу у её ног, потом очень медленно поднял глаза обратно на неё. И лицо у него стало таким задумчиво-серьёзным, что уже это было подозрительно. — Аямэ, — сказал он с почти научной осторожностью, — я не хочу подрывать твою уверенность в себе, но это очень смелое заявление от человека, который не умеет плавать. Она уставилась на него. Просто уставилась. С выражением человека, который ещё не решил — убить сразу или сначала оскорбиться. Юдзи, конечно, увидел, что попал точно в цель, и потому, разумеется, не заткнулся. — Нет, я серьёзно, — продолжил он, кивнув на пену у её щиколоток. — Ты сейчас буквально стоишь в самом опасном для себя биоме. Аямэ прищурилась. — Замолчи. — Я просто переживаю. Вдруг тебя унесёт течением. Она дёрнула уголком рта. Сдержала. Почти. — Каким ещё, к чёрту, течением? Юдзи очень серьёзно посмотрел на медленно ползущую по кафелю пену. — Вот этим. Видишь? Уже пошло. Ещё минуты две — и тебе понадобится спасательный круг. Аямэ шумно выдохнула через нос и ткнула в него пальцем. — Итадори, я тебя сейчас ударю. — Нет, погоди, — он вскинул ладони, уже начиная смеяться. — Я просто пытаюсь понять, надо ли звать помощь. Может, крикнуть: «человек за бортом»? На этом она всё-таки фыркнула. Зло. Почти обиженно. Но уже срываясь. — Ты такой придурок, — выдохнула она. — Зато внимательный. Смотри, ты уже по щиколотку в воде, а паники подозрительно мало. Растёшь. — Это не вода, это позор. — Для тебя — и среда повышенного риска. Она уже натурально кусала губу, чтобы не засмеяться, и от этого выглядела ещё более оскорблённой. — Я тебя ненавижу. — Не-а, — бодро возразил Юдзи. — Ты просто злишься, потому что я прав. — В чём именно?! Он обвёл её рукой, как ведущий документалки о дикой природе. — Маленькая цирковая девочка впервые замечена в естественной среде, к которой абсолютно не приспособлена. Аямэ согнулась пополам от внезапного, совершенно предательского смешка, но тут же выпрямилась обратно, пытаясь вернуть лицу достоинство. — Нет. Нет, не смей. — Она нервничает, — трагическим шёпотом продолжил Юдзи, будто комментировал редкий природный феномен. — Хищник загнал её к водопою. — Юдзи! — Если я сейчас шлёпну ладонью по луже, ты убежишь? Она уже смеялась. Всё ещё злясь, всё ещё пытаясь сделать строгое лицо, но с тем абсолютно беспомощным дрожанием в голосе, когда всё — поздно, тебя уже сломали. — Я клянусь, если ты это сделаешь, я тебя урою. — Утопишь? Она ткнула в него мокрой рукой. — Не уточняй! Юдзи заржал. По-настоящему, уже не сдерживаясь, так что сам едва не сложился пополам. — Прости, прости, — выдавил он. — Просто ты похожа на того, которого личный кошмар догнал в прачечной. Аямэ мрачно посмотрела на пену у своих ног. Потом на него. Потом опять на пену. — Если эта лужа станет хоть на сантиметр глубже, я официально передаю тебе все переговоры с ней. — Конечно, — сразу согласился Юдзи. — Я в нашей паре отвечаю за дипломатию с водной стихией. — А я за убийство свидетелей. — Но только на суше. На этом она всё-таки сломалась окончательно — зажала рот ладонью, отвернулась и расхохоталась уже в голос, одновременно злясь, краснея и понимая, что да, это тупо, ужасно и очень смешно. Юдзи, довольный собой как последний идиот, кивнул на лужу: — Ну вот. А говорила, не плаваешь. Смотри, уже почти адаптировалась. Аямэ сквозь смех выдохнула: — Господи, какой же ты дебил… — Но смешной? Она посмотрела на него с таким видом, будто собиралась отказать ему в этом принципиально. Потом снова фыркнула. — К сожалению, да. Стиралка вдруг издала долгий, утробный скрежет. Они оба тут же замолчали и повернулись к ней. — Всё, — сказал Юдзи после паузы. — Теперь она звучит так, будто проклинает нас. — И правильно делает, — буркнула Аямэ. — Я бы на её месте тоже охренела. Ты зачем туда засунул плед? — Потому что он грязный. — Юдзи, это не ответ. Это признание вины. — Я просто подумал, раз уж стирать, то сразу всё. — Всё сразу — это мышление человека, которого потом показывают в учебниках как предупреждение. Юдзи прыснул в кулак. — Ты тоже вообще-то не остановила меня. — Я не думала, что ты воспримешь «закинь вещи» как призыв уничтожить технику. Он уже откровенно улыбался. — Ладно, возможно, с пледом я перегнул. — Возможно? — И с полотенцами. — Ага. — И… с кроссовками. Аямэ замерла. Медленно повернулась к нему всем корпусом. — С чем? Юдзи кашлянул. — С кроссовками. — Ты постирал обувь. Вместе с одеждой. — Я думал, так можно. — На основании чего? — На основании… надежды? Несколько секунд она просто смотрела на него, а потом согнулась пополам от смеха. — Господи, ты безнадёжен, — выдохнула она. — Абсолютно. Безнадёжно. — Зато искренне. — Искренность не спасает, когда ты совершаешь военные преступления против стиральной машины. Он тоже заржал, уже не пытаясь держать серьёзное лицо. На секунду вся сцена стала такой нелепой, что даже страх получить потом по шее от Яги, Годжо или вообще кого угодно слегка отступил. Слегка. Потому что стиралка в этот момент дёрнулась всем корпусом и с мерзким хлюпом выплюнула на пол новую порцию воды. — Твою мать! — Аямэ отскочила назад. Юдзи тоже шарахнулся в сторону, едва не поскользнувшись. — Нет, ну это уже агрессия, — заявил он. — Это уже месть. — Думаешь, нас убьют? — Яга — точно. — Годжо даже говорить ничего не будет. — Вот именно. Просто посмотрит. И мне сразу захочется утонуть в этой луже добровольно. Юдзи снова покосился на воду у её ног. — План отличный. Ты это умеешь. Она ткнула в него пальцем. — Ты сегодня удивительно близок к смерти. Он вскинул руки. — Всё, молчу. Но если что, я просто хочу отметить: для человека, который не умеет плавать, ты держишься на редкость уверенно. — Потому что это не плавание, это бытовой пиздец. На этот раз он засмеялся так резко, что почти согнулся. — Всё, перестань, — выдавил он. — Я сейчас вообще ничего делать не смогу. — А ты до этого, конечно, очень помогал. — Я моральная поддержка. — Ты причина. — Я многослойная причина. Аямэ фыркнула, вытерла мокрые ладони о шорты и присела перед машинкой. — Ладно. Так. Собрались. Если мы сейчас это не остановим, нас реально размажут. — Есть идеи? — Ни одной хорошей. — Уже неплохо. Она с сомнением посмотрела на панель управления, потом на шнур, потом снова на панель. Юдзи проследил за её взглядом и вдруг моргнул. — А если просто выключить её из розетки? Аямэ медленно подняла на него глаза. — Почему ты не сказал это сразу? — Я не хотел затмевать тебя интеллектом. — Господи, дай мне сил… Он просиял так, будто услышал комплимент, и полез за машинку. Оттуда сразу донеслось пыхтение, шорох и что-то очень оскорблённое: — Тут пылища как в склепе. — Не отвлекайся, герой. — Я стараюсь. Если меня сейчас ударит током, скажи всем, что я погиб красиво. — Я скажу всем, что ты умер, пытаясь постирать кроссовки. — Жестоко. Через секунду он всё-таки выдернул вилку из розетки. Стиралка замолчала. Они оба замерли. Посмотрели на неё. Потом друг на друга. — Всё? — шёпотом спросил Юдзи. — Либо всё, либо она копит силы для второй фазы. Он очень серьёзно кивнул. — Справедливо. Несколько секунд в прачечной стояла почти священная тишина. Только где-то капала вода, а у стены медленно дрейфовал одинокий носок, выглядевший как жертва кораблекрушения. — Как думаешь, если мы всё быстро вытрем, никто не заметит? — спросил Юдзи. Аямэ обвела взглядом лужу, полотенце, всплывший рукав чьей-то кофты и выражение полного морального разложения на их лицах. — Юдзи, тут место преступления. — То есть шансы неидеальные? — То есть если нас спросят, я сдам тебя сразу. — Предательница. — Выжившая. Он уже снова собирался что-то ответить, когда снаружи вдруг что-то грохнуло. Тяжело.   Резко.  Не по-бытовому. Они оба замолчали. Улыбка на лице Аямэ погасла первой. Потом донеслись голоса. Громкие. Натянутые. Юдзи выпрямился. — Это уже не мы, да? Аямэ медленно подняла голову к двери. — Нет, — тихо сказала она. — Это точно уже не мы. И они одновременно рванули к выходу.

***

Во двор они выбежали слишком быстро, чтобы успеть подготовиться к тому, что увидят. Юдзи первым резко затормозил на дорожке, и Аямэ едва не врезалась ему в спину. Мокрые босые ноги предательски скользнули по камню, она качнулась, машинально вцепилась ему в рукав — и только это короткое, нелепое движение на секунду отсрочило удар реальности. Потому что потом взгляд всё-таки собрал картинку. Во дворе было слишком тихо. Не по-настоящему — здесь ещё слышалось тяжёлое дыхание, шорох ткани, отголоски только что прерванного движения, — но сама тишина уже стала другой. Не школьной. Не случайной. Той, что остаётся после удара. Напротив них стояли двое чужих. Огромный парень — слишком высокий, слишком широкий в плечах, с расслабленной, почти ленивой осанкой человека, которому вообще не нужно ничего доказывать, потому что его тело и так всё уже сказало за него. И девушка с винтовкой за плечом — красивая, холодная, с тем выражением лица, которое почему-то бесит сильнее открытой враждебности. Не злое даже. Просто такое, будто все вокруг по умолчанию недостаточно интересны, чтобы она тратила на них настоящее усилие. Чуть поодаль стояла Маки. И от этого у Аямэ на секунду сбилось дыхание. Сходство было слишком явным, чтобы его не заметить сразу: похожий разрез глаз, похожая линия лица, что-то общее в чертах, почти зеркальное. Но там, где у Маки всё было прямым, собранным и жёстким, у незнакомки те же черты казались тоньше, неприятнее, как будто кто-то взял знакомое лицо и специально оставил в нём больше яда. А потом она увидела Мегуми. И внутри у неё резко оборвалось что-то маленькое и очень важное. Кровь стекала у него со лба тонкой тёмной полосой, задевала бровь и виском уходила вниз. Не много. Но достаточно, чтобы это больше не выглядело как обычная перепалка или “ничего страшного”. Он стоял ровно — конечно, он стоял ровно, как будто сам факт крови не заслуживал права что-либо менять, — и от этого становилось только хуже. Рядом был Тоге. Воротник был опущен. И этого одного хватило, чтобы по спине у Аямэ пробежал неприятный холод.  Она ещё не слишком хорошо знала все нюансы его техники, но уже достаточно, чтобы понять: если Инумаки снял ворот, значит, вмешиваться пришлось всерьёз. Панда стоял чуть впереди — тяжёлой, закрывающей фигурой. Нобара была напряжена так, будто ещё полшага — и она просто рванёт вперёд. Аямэ застыла. Мысль пришла короткая, глупая и совершенно голая: его ударили. Не абстрактно. Не “что-то случилось”.   Ударили. И пока они с Юдзи, как два идиота, тонули в мыльной пене и ржали, это уже произошло. Рядом Юдзи тоже замер. Но только на мгновение. Потом шагнул вперёд раньше, чем, кажется, сам это осознал. Не демонстративно, не красиво — просто встал между ней и чужими так естественно, будто тело решило всё без него: сначала закрыть, потом уже разбираться. Аямэ даже вдохнуть нормально не успела. И это почему-то ударило почти так же сильно, как кровь у Мегуми. Не потому, что ей это не понравилось. А потому, что даже Юдзи — Юдзи, который обычно бросался вперёд раньше, чем успевал всё обдумать, — в этот раз заслонил не себя, а её. И от этого сцена ощущалась напряженнее. Девушка с винтовкой скользнула по ним взглядом — по мокрой одежде, по босым ногам Аямэ, по их растрёпанному, абсолютно небоевому виду — и уголок её рта чуть дёрнулся. — Милое появление, — лениво сказала она. — Вы всегда так эффектно вываливаетесь к людям или это особое приветствие Токио? Аямэ не сразу смогла ответить. Страх отступал медленно, как холодная вода, оставляя после себя злость. Не красивую. Не благородную. Просто резкую, дрожащую, слишком живую. Она чуть подалась в сторону, выглядывая из-за плеча Юдзи. — Обычно нас хотя бы не встречают с кровью на лице друзей, — сказала она. Девушка перевела взгляд на неё уже внимательнее. Сначала на лицо. Потом ниже — на мокрые волосы, тонкую фигуру, босые ступни на камне. И вдруг прищурилась так, будто что-то вспомнила. — А, — протянула она. — Так это тебя Годжо вытащил из цирка? Это было сказано не громко. Не жестоко в лоб. Слишком легко. Слишком спокойно. Как будто перед ней сейчас стояла не она сама, а какой-то смешной, незначительный факт из чужой биографии. Девушка чуть склонила голову набок, продолжая рассматривать её с неприятным, почти ленивым любопытством. — Симпатичная, — сказала она. — Вообще неудивительно для него. И после короткой паузы добавила, уже с откровенно оскорбительной мягкостью: — Хотя на мага, ради которого стоило бы так возиться, ты не очень похожа. Во дворе стало ещё тише. На секунду Аямэ будто оглушило. Не самой репликой даже, а тем, как легко та попала в больное место: в цирк, в Годжо, в сам факт того, что её когда-то пришлось спасать. И в это мерзкое “симпатичная” — как будто ничего другого в ней замечать и не стоило. Юдзи сместился ещё чуть вперёд. Почти незаметно. Но достаточно, чтобы заслонить её сильнее. — Хватит, — сказал он. И это прозвучало жёстче любого повышения голоса. Девушка перевела взгляд на него. Огромный парень тоже наконец скользнул взглядом по Юдзи: медленно, без стеснения, и в этом взгляде было куда больше интереса, чем во всём, что до этого досталось остальным. — Так это и есть сосуд Сукуны, — произнёс он. Не спросил. Констатировал. И от этого у Аямэ внутри что-то резко сжалось. Потому что для неё Юдзи был уже слишком многим, чтобы это слово не звучало как плевок. Не “Итадори”. Не человек. Не тот, кто сейчас, не думая, закрыл её собой. Просто сосуд. Юдзи не ответил сразу. Он стоял всё так же впереди, напряжённый, неподвижный, и Аямэ вдруг очень остро почувствовала, как мало между ними расстояния. Полшага. Может, меньше. Дистанция, в которой сейчас уместилось слишком много всего: страх, злость, стыд, благодарность и желание, чтобы никто больше не смел говорить о нём так, будто он не живой. — А если и так? — сказал он ровно. Огромный парень ещё секунду смотрел на него, будто что-то прикидывал, а потом уголок его рта дёрнулся. — Понятно, — только и сказал он. И этого “понятно” хватило, чтобы внутри у Аямэ всё резко стянуло. Ей не нравилось здесь ничего: ни кровь у Мегуми, ни опущенный воротник Тоге, ни то, как свободно эти двое стояли посреди их двора, будто уже решили, что имеют на это право. А больше всего — взгляды. На неё как на что-то несущественное. На Юдзи как не на человека. Маки чуть сместилась вперёд.   Движение было почти незаметным, но его хватило, чтобы стало ясно: ещё одно неверное слово — и разговор закончится. Девушка с винтовкой отвела взгляд первой. — Ладно, — сказала она с холодной лёгкостью. — Думаю, на сегодня знакомства хватит. Нобара тут же скрестила руки на груди. — Если это у вас считается знакомством, то вас в Киото вообще кто-нибудь пытался воспитывать? Девушка усмехнулась. — Не переживай. На турнире будет время узнать нас получше. — Мечта всей моей жизни, — отрезала Нобара. Огромный парень уже разворачивался, но перед этим ещё раз коротко посмотрел на Юдзи. Цепко. Запоминая. — Посмотрим, — бросил он. Потом они начали уходить. Вот так просто. Будто не оставили после себя кровь, напряжение и мерзкое ощущение, что в их дом только что зашли без спроса и походя тронули всё самое больное. Уже на ходу девушка с винтовкой ещё раз обернулась — сначала на Нобару, потом на Аямэ. — Постарайся к турниру выглядеть хоть немного убедительнее, — сказала она. — А то пока слишком похоже, что Годжо просто подобрал что-то милое и решил оставить. Юдзи дёрнулся вперёд прежде, чем Аямэ успела хоть что-то сказать. — Я сказал, хватит. Но девушка только усмехнулась и пошла дальше, будто её это скорее развлекло, чем задело. Через несколько секунд чужие фигуры уже удалялись по дорожке. И только тогда двор начал медленно возвращаться в себя. Но легче не стало. Перед глазами всё ещё стояли кровь на лбу Мегуми, Юдзи, не до конца вышедший из стойки, и липкое чувство после чужих слов — будто их всех только что слишком быстро и слишком удобно разложили по местам. Аямэ медленно выдохнула, только сейчас заметив, что всё это время почти не дышала. Пальцы всё ещё сжимали рукав Юдзи; разжала она их не сразу.

***

Аямэ первой сдвинулась с места и почти сразу подошла к Мегуми. — Дай посмотреть. Он вопросительно нахмурился, но не отступил. Кровь у него всё ещё тонкой дорожкой тянулась по лбу, и от этого внутри у неё снова неприятно сжалось. — Да ничего страшного, — сказал он ровно. — У тебя кровь на лице. — Это не делает меня умирающим. Аямэ недовольно поджала губы и всё-таки подняла руку, будто собиралась осторожно коснуться его лба, но замерла в последний момент. — Я не сказала, что ты умирающий, — пробормотала она. — Я просто хотела пожалеть тебя чуть-чуть. Уголок его рта едва заметно дёрнулся. — Не настолько я слабый. — Это сейчас было очень грубо для человека с кровью на лице. — Это сейчас была попытка драматизировать. — А если мне нравится драматизировать? — Я заметил. Рядом тихо фыркнула Нобара. Напряжение стало чуть менее острым. Аямэ всё-таки опустила руку и уже более хмуро оглянулась в сторону дорожки, по которой ушли чужие. — И кто это вообще был? Кто этот шкаф с кулаками? Ответил Мегуми так, как будто речь шла о чём-то обычном и совершенно не стоящем такого количества крови. — Парень — Аой Тодо. Третий курс киотской школы. Девушка — Май Зенин. Сестра Маки. Аямэ моргнула и сразу перевела взгляд на Маки. Потом обратно. Потом опять на Маки. — Сестра? — К сожалению, — сухо ответила та. Панда рядом хмыкнул. Мегуми, будто не замечая общей реакции, продолжил так же спокойно: — Тодо участвовал в инциденте в Киото. Во время теракта он уничтожил большое количество проклятий почти в одиночку. Он сильный. И ненормальный. — Очень важное уточнение в конце, — заметил Юдзи. — Самое важное, — отозвалась Нобара. Аямэ покосилась в сторону, куда ушли киотские, потом перевела взгляд на Нобару.   — Подожди… это вот эта стерва тебе куртку порвала?   Нобара мрачно дёрнула плечом.   — Да. — холодно сказала Нобара. — И я ей это ещё припомню. — Полностью поддерживаю, — серьёзно сказал Панда. — Это уже не конфликт школ, а личное. — Спасибо, хоть кто-то понимает масштаб трагедии, — мрачно сказала Нобара. Потом Панда посмотрел сначала на Аямэ, потом на Юдзи. — Кстати… а вы вообще где были? Юдзи и Аямэ резко притихли. Потом одновременно посмотрели друг на друга. И в ту же секунду у обоих на лицах проступило одинаково страшное понимание. — Стиралка!   — Вода!! Они сорвались с места так резко, будто только что вспомнили не о бытовой катастрофе, а о проклятии особого уровня. Нобара уставилась им вслед. — Я даже не хочу знать. — А я хочу, — задумчиво сказал Панда.