Баланс над бездной.

Листья шуршали с издевательской лёгкостью. Их было слишком много для двух человек, которых наказали не за преступление века, а всего лишь за одну неудачную, катастрофически мыльную, абсолютно нелепую стиральную машину. Аямэ с мрачным лицом тянула граблями очередную кучку к дорожке и уже в третий раз за минуту смотрела на них так, будто надеялась, что от силы презрения они сами соберутся в аккуратные мешки. Не собирались. Юдзи, работавший рядом метлой, выглядел ненамного бодрее — но всё равно как-то умудрялся сохранять в себе это раздражающее количество внутреннего солнца. — Знаешь, — сказал он, сгребая мокрую листву в сторону, — если смотреть позитивно, это хотя бы не прачечная. Аямэ бросила на него тяжёлый взгляд. — Я сейчас граблями снесу тебе голову. — Вот, уже лучше. Жизнь возвращается в тебя. Она издала очень тихий, очень страдальческий звук и снова потянула листья к себе. — Я до сих пор не понимаю, как всё так быстро пошло по пизде. — Потому что мы талантливые. — Нет, Юдзи. Потому что ты запихнул в машинку всё, кроме, наверное, мебели. — Не всё, — возразил он. — Мебель я как раз пощадил. Аямэ посмотрела на него так долго, что он сам начал улыбаться заранее. — Иногда мне кажется, что ты не человек, а бытовое проклятие. — Зато весёлое. Она уже открыла рот, чтобы ответить, но вместо этого только фыркнула и ткнула граблями в особенно наглый кленовый лист. Повисла короткая пауза. Потом Аямэ мрачно сказала: — Я, между прочим, чуть не заплакала, когда Яга нас отчитывал. Юдзи уставился на неё. — Серьёзно? — Почти. — Прямо реально? Она остановилась, опёрлась на грабли и посмотрела куда-то в сторону корпуса с выражением глубокой, почти философской обиды. — Он даже не кричал, — сказала она трагическим тоном. — Это было хуже. Намного хуже. Он просто смотрел. Юдзи тут же согнулся от смеха. — Вот! — возмущённо вскинулась Аямэ. — Вот именно поэтому я и говорю, что это было ужасно. — Прости, — выдавил он, всё ещё ржа. — Просто ты это сказала так, будто пережила духовное унижение. — Я пережила духовное унижение. — Он всего лишь отправил нас убирать листья. — После этой паузы, — с нажимом сказала она. — После того как посмотрел сначала на нас. Потом на бумагу с отчётом. Потом опять на нас. Юдзи, я в этот момент уже мысленно прощалась с жизнью. Юдзи всё ещё смеялся, но уже кивал. — Ладно, да. Когда он молчит, это правда страшнее. — Я вообще была уверена, что сейчас он скажет: «собирайте вещи, вы больше не учитесь в этой школе». — Из-за стиралки? — Из-за позора. Он снова засмеялся, уже совсем не сдерживаясь. Аямэ попыталась сохранить оскорблённое достоинство ещё секунды три, потом сама фыркнула в кулак. — Не ржи. — Не могу. Ты звучишь так, будто Яга провёл над тобой древний ритуал стыда. — Так и было. Она снова взялась за грабли, но уже без прежнего трагизма. Листья всё ещё бесили, спина уже начинала ныть, а руки неприятно мёрзли от сырого воздуха, но после воспоминания о Яге всё это почему-то стало даже чуть менее обидным. Совсем чуть-чуть. Юдзи ещё пару раз тихо хихикнул, потом всё-таки собрался и начал мести уже нормально. — Слушай, — сказал он через минуту, — а тебя вообще не больше всего поразило не то, что нас наказали, а то, что это было ещё не самым странным за день? Аямэ подняла на него взгляд. — Ты про что именно? Нам есть из чего выбрать. — Про этого… — он неопределённо поводил метлой в воздухе. — Мехамару. Она замерла. Потом очень медленно выпрямилась. — О господи. — Вот именно. — Нет, подожди. Да. Да! — Она уставилась на него с таким искренним возмущённым потрясением, будто только сейчас снова всё осознала. — Почему вообще никто не отреагировал нормально? Юдзи тут же оживился. — Я тоже об этом думал! Все вели себя так, будто это абсолютно обычный ученик, а он выглядит как… — Как что-то, что должно стоять у входа в секретную военную лабораторию, — подхватила Аямэ. — Да! — Или как проклятый холодильник, который решил заняться образованием. Юдзи согнулся пополам от смеха, упираясь метлой в землю. — Проклятый холодильник — это ужасно точно. — У него даже голос был такой, будто он сейчас либо представится, либо начнёт обратный отсчёт до самоуничтожения. — А главное, — Юдзи перевёл дух, — все такие: «это Мехамару», как будто мне это что-то должно объяснить. — Вот! — Аямэ ткнула в него граблями, чуть не попав по рукаву. — Именно. “Это Мехамару”. Спасибо. Очень помогло. Я теперь знаю ровно столько же, сколько знала до этого, только ещё и боюсь техники. — Я, если честно, сначала подумал, что это какой-то отдельный охранный механизм. — А я подумала, что если он сейчас повернёт голову и у него глаза загорятся красным, я просто уйду обратно. — В прачечную? Она мрачно посмотрела на него. — Нет. В лес. Жить. Без магов. Без роботов. И желательно без стиральных машин. Юдзи снова заржал. Аямэ тоже не выдержала и прыснула, опуская грабли. — Нет, серьёзно, — сказала она уже сквозь смех. — Это вообще что? Это человек? Кукла? Проклятие? Очень злой чайник? — Очень злой чайник, — повторил Юдзи и вытер глаза тыльной стороной ладони. — Всё, теперь я его так и буду воспринимать. — Не смей говорить это вслух при остальных. — Почему? — Потому что тогда я засмеюсь, и нас накажут второй раз. — Чем? Заставят ещё и ветки собирать? — Зная нашу удачу — ремонтировать что-нибудь. Они переглянулись. И сразу оба перестали улыбаться. — Нет, — одновременно сказали они. После секунды тишины оба снова расхохотались. Именно в этот момент по дорожке к ним подошли Нобара и Маки. Нобара окинула взглядом открывшуюся картину: два наказанных идиота, мешки с листьями, метла, грабли и выражения лиц людей, которые, очевидно, с какого-то момента работали хуже, чем смеялись. — Поразительно, — сказала она. — Вас отправили искупать вину, а вы и это превратили в цирк. Аямэ тут же выпрямилась с максимальным достоинством, которое вообще возможно с граблями в руках. — Мы работаем. Маки окинула взглядом крошечную, жалкую кучку листвы у их ног. — Вижу. Медленно. Юдзи кашлянул. — Мы обсуждали Мехамару. Нобара уставилась на него. Потом на Аямэ. — И что именно вы обсуждали? Аямэ с самым серьёзным лицом ответила: — Что он пугающе похож на очень злой чайник. На несколько секунд повисла тишина. Маки прикрыла глаза рукой. Нобара медленно выдохнула. — Вы двое безнадёжны. — Но смешно же, — не удержался Юдзи. — Нет, — сказала Нобара. — То есть да. Но нет. Уголок рта Маки всё-таки едва заметно дёрнулся. Совсем чуть-чуть. Потом она уже обычным тоном сказала: — Заканчивайте с этим. Вас ждут в общей комнате общежития. Юдзи сразу перестал улыбаться так широко. — Зачем? — Обсуждать турнир, — ответила Маки. — Раз уж вы двое тоже будете участвовать, пора перестать вести себя как стихийное бедствие и начать думать головой. Аямэ моргнула. Потом быстро переглянулась с Юдзи. Смешное настроение не исчезло совсем, но теперь под ним уже отчётливо проступало другое — собранность, интерес, лёгкая тревога. Турнир. Нобара скрестила руки на груди. — И да, — сухо добавила она, — если вы сейчас скажете, что сначала хотите закончить с листьями, я лично решу, что стиралка вас ничему не научила. Аямэ тут же бросила грабли в сторону мешков. — Мы готовы. Юдзи, не теряя времени, прислонил метлу к дереву. — Абсолютно. Маки посмотрела на них обоих так, будто прекрасно понимала, что ни раскаяния, ни дисциплины в этих лицах нет и близко. Но всё же кивнула. — Тогда идём. Аямэ бросила последний взгляд на листья, на мешки, на грабли, а потом очень тихо сказала Юдзи: — Если нас после стратегии вернут сюда, я правда заплачу. Юдзи тоже понизил голос: — Если нас после стратегии отправят чинить что-нибудь, я сбегу из страны. Она фыркнула. И уже через секунду они вдвоём поспешили следом за Маки и Нобарой — всё ещё наказанные, всё ещё немного идиоты, но уже ощутимо ближе к чему-то более серьёзному, чем сломанная стиралка и очень злой чайник из Киото.

***

В общей комнате общежития было заметно теплее, чем снаружи. Не только из-за отопления — просто здесь всё ощущалось собраннее. Тише. Серьёзнее. Даже воздух как будто уже был настроен не на болтовню, а на что-то, что требует внимания. На низком столе лежали расправленные листы с планом территории, несколько наспех сделанных схем и пара карандашей. Мегуми сидел ближе всех к столу, уже собранный, с тем самым выражением лица, которое появлялось у него, когда он переставал быть просто молчаливым однокурсником и становился человеком, который действительно думает на несколько ходов вперёд. Рядом стояла Маки, скрестив руки на груди и глядя на план поля так, будто мысленно уже успела провести на нём три боя и дважды разочароваться в чужих решениях. Панда устроился на полу, Тоге сидел рядом, Нобара развалилась с таким видом, словно не собиралась признавать серьёзность момента до последнего, а Юдзи и Аямэ вошли уже под конец этого молчаливого, собранного круга. — Сели, — коротко сказала Маки. Они сели. Аямэ почти сразу поняла, что сейчас будет не просто очередное «не лезьте под удар» и не школьная лекция, которую можно пережить, мысленно умирая.  Здесь все и правда собирались обсуждать бой. Мегуми положил ладонь на край схемы. — Первый этап — командный, — сказал он. — Лесная зона. Главная цель — добраться до центрального проклятия раньше Киото. Если не получится — зачистить больше обычных. Значит, важны не только сила, но и скорость, ориентация и распределение ролей. — И отсутствие идиотизма, — добавила Маки. Юдзи кашлянул. Нобара хмыкнула. Аямэ благоразумно решила в этот момент смотреть только на схему. Мегуми продолжил, будто вообще ничего не заметил. — Проблема в том, что Киото не будет просто бегать по лесу и честно охотиться на проклятий. Они будут мешать. Особенно Тодо. При одном имени у Аямэ внутри что-то неприятно сжалось. Маки коротко кивнула. — Если он полезет в лоб, сдержать его сможет только Итадори, — сказала она прямо. — Остальных он просто продавит. Юдзи заметно посерьёзнел, но кивнул почти сразу. — Да, логично. И в этот момент у Аямэ как будто что-то сорвалось. Слова прозвучали слишком просто. Слишком спокойно. Итадори займётся Тодо. Как будто это не Юдзи. Не человек, который недавно стоял перед ней, закрывая её собой на автомате. Не тот, о ком в записке брата было написано почти приказом — береги Итадори. Она даже не поняла сначала, что уже выпрямилась. — Нет, — сказала Аямэ резко. — Я не согласна. В комнате повисла короткая тишина. Мегуми поднял на неё взгляд. Маки чуть сощурилась. Юдзи моргнул. — Аямэ… — начал он. — Нет, подожди, — перебила она и сама услышала, как в голосе проступило больше, чем хотелось бы. Не просто возражение. Почти обида. Почти паника. — Почему это звучит так, будто вы уже заранее решили отдать Юдзи самого опасного из них? — Потому что так и есть, — спокойно сказала Маки. — Это не наказание, а расчёт. — Мне не нравится этот расчёт, — отрезала Аямэ. Юдзи посмотрел на неё уже внимательнее. Слишком внимательнее. Наверное, услышал, что дело не только в Тодо. Мегуми не ответил сразу. Он посмотрел на неё несколько секунд — не жёстко, не раздражённо, а тем своим редким взглядом, которым сначала будто раскладывал по полочкам не схему, а человека перед собой. — Ты не согласна, потому что считаешь это неправильным, — сказал он. — Или потому что не хочешь отходить от Итадори? Аямэ сжала челюсть. Попал. Разумеется, попал. И именно это раздражало сильнее всего. — И то и другое, — буркнула она. Нобара коротко посмотрела на неё, потом на Юдзи, но ничего не сказала — что было почти подозрительно великодушно с её стороны. Мегуми опустил взгляд обратно к схеме. — Если ты пойдёшь рядом с Итадори на Тодо, вы оба проиграете в мобильности, — сказал он уже совсем по делу. — Юдзи сможет держать темп в ближнем бою. Ты — нет. Но это не делает тебя бесполезной. Наоборот. Аямэ нахмурилась, всё ещё напряжённая. Он взял карандаш и очертил на схеме боковую дугу вдоль лесного сектора. — У Киото есть Момо. Она сверху. Значит, у них будет обзор и быстрый перенос информации. Нам нужен кто-то, кто сможет двигаться не по земле, а по уровням. Быстро. Тихо. Без потери темпа. Он поднял на неё взгляд. — Это ты. Аямэ моргнула. Злость не исчезла, но в неё уже вплелось что-то другое — необходимость слушать. Мегуми продолжил: — Ты лучше всех из нас двигаешься по вертикали. Ты не вязнешь в листве, не теряешь скорость на ветках, и тебе проще менять направление на ходу. Если Киото попытаются играть через обзор Момо, ты единственная, кто сможет вовремя это заметить и срезать им преимущество. Он чуть сдвинул карандаш по схеме, отмечая ещё несколько точек. — И если на верхних уровнях или по кромке леса будет какая-то мелкая дрянь, ты снимешь её быстрее остальных. После ярмарки я это уже понял. Аямэ чуть нахмурилась. — Что именно понял? Мегуми даже не задумался. — Что ты хорошо работаешь по мелким и юрким проклятиям, особенно там, где важны скорость, угол и смена опоры. Если в ветвях или на краю маршрута всплывёт что-то не слишком крупное, ты изгонишь это без особых проблем и не потеряешь темп. Маки кивнула. — Он прав, — сказала она. — Разведка сверху и быстрый перехват — это не второстепенная роль. Это то, что не даст нам ослепнуть в лесу. И заодно подчистит всё, что будет мешать передвижению. — А ещё, — вставила Нобара, — если эта ведьма на метле снова начнёт летать с лицом, будто мир ей должен, кто-то должен испортить ей настроение. Юдзи наконец слегка улыбнулся. Но Аямэ всё ещё смотрела только на Мегуми. — То есть ты хочешь, чтобы я бегала по деревьям, следила за небом и по дороге ещё зачищала всякую мелочь? — спросила она тише. — Не только, — ответил он. — Ты сообщаешь позиции, срываешь их обзор, если получится — отвлекаешь Момо или уводишь её от остальных. И, если увидишь, что Итадори реально начинает вязнуть с Тодо, ты не лезешь в бой напрямую, а передаёшь нам маршрут и окно. Нам нужна от тебя не жертва, а преимущество. Это было сказано так спокойно, так без снисхождения, что Аямэ не сразу нашлась с ответом. Не «посиди в сторонке».   Не «не мешай сильным».   Не «тебя надо беречь». Преимущество. Она медленно опустила взгляд на схему. Лес.   Ветки.   Высота.   Мелкие проклятия, которых она действительно умела устранять быстро и почти без потерь движения. Это действительно было её. — Ладно, — сказала она наконец. — Хорошо. Я возьму верхний маршрут. — Вот это уже звучит разумно, — заметила Маки. — И красиво, — вставила Нобара. — Почти как эстетичная угроза. — У меня вообще широкий диапазон, — буркнула Аямэ. Юдзи тихо усмехнулся. Мегуми уже снова наклонился к схеме, собираясь перейти к следующему сектору, когда дверь в общую комнату открылась без стука. — О, так вы и правда решили заняться чем-то полезным без меня? Голос прозвучал легко, почти насмешливо, и всё равно у Аямэ внутри что-то болезненно дрогнуло. Она уже видела его сегодня. Во дворе.   Среди остальных.   На расстоянии, на котором он был не совсем её Сатору, а прежде всего преподавателем Токийской школы: собранным, внимательным, занятым чужими взглядами и чужим напряжением. Тогда у неё не было ни секунды остановиться на этом. Не было пространства почувствовать. Слишком много людей.   Слишком много чужого.   Слишком много всего, что надо было держать при себе. А вот сейчас он вошёл в небольшую комнату, где все свои сидели близко, голоса звучали тише, а воздух уже не был официальным. И этого оказалось достаточно. Она подняла взгляд. Годжо стоял в дверях — всё такой же невыносимо спокойный, высокий, лёгкий, будто командировка, дорога и чужие проблемы вообще не имели над ним власти. И только теперь до неё по-настоящему дошло, как сильно она соскучилась. Не по образу издалека.   Не по голосу.   Не по сообщениям. По нему — живому, близкому, настоящему. Тело среагировало быстрее мысли. Аямэ почти вскинулась. Почти. Импульс был до обидного честным: подойти, уткнуться, коснуться — хотя бы на секунду, хотя бы проверить, что он правда снова здесь, а не мелькнул где-то в поле зрения и исчез обратно в роль, в работу, в постоянную занятость. Но она остановила себя так резко, что сама почувствовала это в плечах. Во-первых, здесь были все. Во-вторых… Во-вторых, внутри всё ещё неприятно жила записка брата. И то мерзкое, спутанное чувство, которое осталось после её собственных мыслей о том, что Годжо, возможно, правда где-то её сдерживает. Тепло от его возвращения никуда не делось — просто стало сложнее. Менее безопасным. Поэтому вместо того чтобы подняться, она только сильнее сжала пальцы на краю стола и осталась сидеть. Наверное, почти нормально. Если не считать того, что сердце у неё в этот момент вело себя как предатель. — Сэнсэй, вы вообще иногда входите как обычный человек? — без энтузиазма спросила Нобара. — Нет, — радостно ответил Годжо. — Я слишком хорош для этого. — Ужасно, что вы сказали это вслух, — пробормотал Мегуми. Годжо усмехнулся и вошёл в комнату, скользнув взглядом по столу, по схеме, по ребятам, по общей сосредоточенности. А потом — по ней. Всего на долю секунды. Но этого хватило, чтобы Аямэ поняла: он заметил. Не обязательно всё. Но достаточно. — Ну что, — сказал он уже всем сразу, подходя ближе, — решили, кто будет страдать героически, а кто — с пользой для общего дела? — Итадори держит Тодо, — ответила Маки. — Аямэ уходит в верхний маршрут, следит за Момо и снимает мелочь по кромке. — Ммм, — протянул Годжо. — Звучит на удивление разумно. Он остановился рядом с ней. Не вплотную. Но уже достаточно близко, чтобы она снова слишком остро ощутила: во дворе между ними было пространство, люди, движение, официальность. Здесь — только один шаг. — Главное — не пытайтесь выиграть этот день поодиночке, — сказал он, обращаясь ко всем. — Киото сильны, когда давят. Значит, ваша задача — не подыгрывать им в темпе. Двигайтесь умно, а не гордо. И, говоря это, он легко — почти невесомо — положил руку ей на плечо. Для остальных это могло выглядеть совершенно естественно. Просто короткий поддерживающий жест преподавателя.   Ничего больше. Но для неё это было катастрофически слишком. Тепло его ладони легло на плечо так знакомо и спокойно, что у Аямэ на секунду сбилось дыхание. Вот чего ей не хватало. Не взгляда издалека.   Не голоса в коридоре.   Не самого факта его возвращения. Этого. Близости, на которую нельзя было смотреть слишком прямо. Она очень старалась не двигаться. Правда старалась. Но не выдержала. Почти незаметно, пока он продолжал говорить уже всем сразу что-то про командную работу, темп боя и нежелательность красивых, но глупых решений, Аямэ чуть повернула голову и осторожно приложилась щекой к его руке. Буквально на мгновение. Никто не заметил. Нобара смотрела на Маки.   Юдзи — на схему.   Панда, кажется, вообще мысленно жил в собственном отдельном жанре.   Мегуми снова был в плане. Никто. Кроме него. Она поняла это сразу — по едва заметной паузе в его руке, по тому, как ладонь на её плече на какую-то крошечную долю секунды застыла. Но он не отстранился. Только продолжил всё тем же ровным тоном: — И, пожалуйста, постарайтесь до начала турнира не сломать ничего важного. Мне бы очень хотелось хотя бы один день не отвлекаться на бытовой апокалипсис. Юдзи кашлянул. Нобара подозрительно прищурилась. — Подождите. Что значит не сломать ничего важного? — Ничего, — очень быстро сказала Аямэ, первой отстраняясь и опуская взгляд обратно к схеме так резко, будто там внезапно обнаружился ответ на все вопросы мироздания. Щёка ещё помнила тепло его руки. Плечо — вес ладони. А внутри стало слишком сложно. Она скучала. — Продолжайте, — сказал Годжо уже обычным, почти беспечным тоном. — Я просто хотел убедиться, что без меня вы не придумали ничего совсем уж катастрофического. — Мы ещё в процессе, — сухо отозвался Мегуми. — Вот за это я вас и люблю. — Не надо, — мгновенно сказала Нобара. Юдзи тихо фыркнул. Аямэ всё ещё смотрела в схему, но уже почти не видела линий. Она заставила себя медленно вдохнуть, потом выдохнуть и всё-таки вернуть мысли в более-менее рабочее состояние. Потом резко подняла голову. — Подождите. Мегуми перевёл на неё взгляд. Маки тоже. — Что ещё? — спросила она. Аямэ очень серьёзно посмотрела сначала на схему, потом на всех остальных. — Я не полезу на деревья в юбке. На секунду в комнате стало подозрительно тихо. Потом Юдзи моргнул. Нобара подняла брови. Панда прикрыл рот лапой, уже явно что-то предчувствуя. Аямэ, не обращая внимания на эту реакцию, продолжила с абсолютной серьёзностью человека, говорящего о тактическом вопросе национальной важности: — И в обуви мне тоже будет неудобно. — Босиком? — переспросила Маки. — Да, босиком, — сразу ответила Аямэ. — Если мне придётся искажать поверхность на ходу, мне лучше чувствовать опору стопой. Тогда не нужно будет каждый раз касаться земли ладонью. Я смогу делать это через ноги, на движении. На этот раз в комнате стало тише. Маки сощурилась уже не скептически, а внимательнее. Юдзи моргнул ещё раз. — Подожди, — сказал он. — Ты так можешь? Аямэ пожала плечом, чуть смутившись под общим вниманием. — Похоже, да. Я не специально сначала это поняла. Просто… попробовала по-другому. Так быстрее. Годжо, до этого молча наблюдавший за разговором с выражением слишком явного интереса, вдруг улыбнулся уже иначе — не лениво, не дурашливо, а по-настоящему довольно. — Ну надо же, — сказал он. — Пока меня не было, ты всё-таки начала искать новые способы использовать технику. Аямэ резко посмотрела на него. Внутри тут же неприятно дёрнулось то самое старое чувство — смесь упрямства, обиды и почти детской потребности услышать от него именно это. Похвалу. Признание. То, что он заметил. — Я не совсем нарочно, — пробормотала она. — Лучшие открытия часто происходят именно не совсем нарочно, — легко отозвался Годжо. — Главное, что ты поняла принцип. Если можешь искажать опору через стопу на ходу, это даёт тебе гораздо больше свободы на маршруте. Мегуми коротко кивнул. — Тогда босиком даже логичнее, — признал он. — Если это реально ускоряет активацию. — Ускоряет, — сказала Аямэ уже увереннее. — И вообще мне будет намного удобнее в том, в чём я привыкла двигаться. Нобара сразу прищурилась. — Пожалуйста, только не говори, что собираешься явиться на турнир в сценическом костюме. Панда тут же подхватил, не дав Аямэ даже открыть рот: — Да, и постарайся не переборщить со стразами. Нам всё-таки нужен разведчик, а не диско-шар на ветке. Юдзи согнулся от смеха. Даже у Маки уголок рта едва заметно дёрнулся. Аямэ возмущённо выпрямилась. — Во-первых, мои сценические костюмы были красивыми. Во-вторых, я не собираюсь лезть на дерево как новогодняя катастрофа. — “Как новогодняя катастрофа” звучит так, будто вариант всё же обсуждался, — заметила Нобара. — Я просто хочу нормальную свободную одежду, — отрезала Аямэ. — Такую, в которой можно двигаться, прыгать, цепляться за ветки и не думать каждые пять секунд о том, что сейчас где-нибудь задерётся юбка и перед смертью все увидят мои трусы. Юдзи закашлялся. Панда уткнулся лбом в ладонь. Тоге опустил взгляд, и по одному этому стало понятно, что он тоже смеётся. — Господи, Аямэ, — выдохнула Нобара. — Иногда ты формулируешь слишком ярко. — Зато понятно, — парировала она. — Это правда, — спокойно сказал Мегуми, будто обсуждал вообще что-то предельно нейтральное. — Аргумент исчерпывающий. На этот раз даже Маки коротко хмыкнула. Годжо скрестил руки на груди, всё ещё явно забавляясь, но смотрел на Аямэ внимательнее, чем остальные. — Ладно, — сказал он. — Свободная форма, без обуви. Только без крайностей. Аямэ подозрительно сощурилась. — Это каких именно? — Таких, при которых Кугисаки потом скажет, что ты всё-таки пришла на турнир как цирковое проклятие класса люкс. — Я бы сказала это и без всяких крайностей, — немедленно вставила Нобара. — Спасибо огромное, — сухо отозвалась Аямэ. — Но я всё равно права. Маки вздохнула так, будто усталость от них всех была её базовым состоянием. — Хорошо. Хаясэ идёт в свободной форме и босиком, если это действительно помогает технике. — Помогает, — сказала Аямэ уже твёрдо. И почему-то именно после этого короткого подтверждения всё стало ощущаться ещё реальнее. Не просто разговор. Не просто красивая тактика на бумаге. А настоящий бой — в том виде, в каком он действительно подходит ей. Годжо чуть кивнул, всё ещё глядя на неё с этим слишком понятным, слишком тёплым оттенком одобрения. И это, к её огромному сожалению, снова задело куда сильнее, чем должно было. Потому что да — записка брата всё ещё была занозой. Да — мысли о том, что он мог её тормозить, никуда не делись. Но услышать от него похвалу за то, что она нашла новый способ использовать технику, всё равно оказалось почти болезненно приятно. Мегуми, словно чувствуя, что если разговор ещё хоть немного сдвинется в сторону, то обратно его уже не вернуть, снова ткнул карандашом в схему. — Хорошо, — сказал он. — С формой разобрались. Теперь по маршрутам. Аямэ кивнула и опустила взгляд на стол. Но теперь уже с большим внутренним спокойствием. Потому что, как ни странно, даже такая мелочь вдруг сделала весь план её. Не чужим.   Не навязанным.   Её.