Баланс над бездной.

К каменной арке у входа в лес Аямэ подошла одной из последних. Утро было прохладным, воздух — чистым и чуть влажным, а за аркой уже темнела лесная глубина, в которой совсем скоро должно было начаться то, что в школе почему-то упрямо называли дружеским турниром. Токийские уже собрались у входа. И когда Аямэ вышла к ним, в этой маленькой группе на секунду стало чуть тише. На ней были очень короткие тёмно-синие обтягивающие шорты, по ткани которых серебром тянулся тонкий орнамент, холодно вспыхивавший на свету при каждом движении. Такой же тёмно-синий короткий топ с длинными рукавами заканчивался сразу под грудью, открывая узкую полоску живота; вместе с серебряными линиями он делал образ не просто спортивным, а почти сценически точным. Запястья и предплечья были аккуратно перетянуты бинтами, светлые волосы собраны в высокий хвост объёмной тёмно-синей резинкой, а босые ноги на камне и влажной земле выглядели так естественно, будто обувь с самого начала была для неё чем-то лишним. Юдзи, уже готовый сорваться с места в лес, посмотрел на неё, моргнул и выдохнул: — Ладно. Это мы обсудим после турнира. Уголок рта Аямэ дёрнулся. — Надеюсь, в восхищённом тоне. — В очень, — честно ответил он. Мегуми, не дав разговору уйти куда-то совсем не туда, коротко напомнил команде их роли и маршрут. Никаких лишних слов, ничего нового — только сухая, собранная схема действий, которую вчера уже обсудили и разложили по местам. Потом он сложил пальцы в печать. Тени дрогнули у его ног, и в следующую секунду из них выскользнули гончие — стремительные, чёрно-белые, сразу взявшие след в сторону леса. — Пошли, — коротко бросил он. И вся команда сорвалась с места почти одновременно. Юдзи рванул первым, мощно и прямо, Нобара — следом, Панда тяжело, но удивительно быстро, Тоге тихо и точно. Мегуми двинулся за гончими, уже следя за направлением. Аямэ сначала держалась рядом со всеми, легко вписываясь в общий ритм: босые ноги почти бесшумно касались земли, дыхание быстро выровнялось, лесной воздух бил в лицо прохладой, а под подошвами — точнее, под стопами — мягко пружинила влажная почва. Первые десятки метров они шли одной линией. Только шорох шагов, треск веток, тяжёлое дыхание и ощущение стремительного общего движения вперёд. Потом лес начал меняться. Стволы стали гуще, кроны — ниже, ветви над головой сплелись плотнее, и пространство само подсказывало: вот здесь маршрут расходится по уровням. Аямэ чуть повернула голову, быстро оценила расстояние, высоту, направление. Ещё несколько шагов. Потом оттолкнулась. Одна стопа коротко коснулась корня, вторая — низкой выступающей ветви, ладонь скользнула по шершавой коре, и уже в следующую секунду она ушла вверх — туда, где между деревьями открывались линии обзора, шорох листвы звучал ближе, а лес принимал её куда охотнее, чем земля. Аямэ ушла вверх так легко, будто лес был для неё не препятствием, а чем-то давно знакомым. Она прыгала по веткам с той дикой, почти неправдоподобной точностью, которая на земле смотрелась бы цирком, а здесь вдруг казалась совершенно естественной. Ладони цеплялись за кору, пальцы мгновенно находили опору, тело разворачивалось и текло дальше без лишних пауз: то короткий толчок босой стопой, то быстрый захват руками, то почти невесомый прокрут вокруг толстого ствола, после которого она вылетала вперёд ещё быстрее. Иногда со стороны это, наверное, выглядело так, будто по деревьям несётся не человек, а какой-то редкий, слишком ловкий зверёк, который с рождения знал, как жить выше земли. И хуже всего для возможного наблюдателя было то, что Аямэ при этом почти не уступала в скорости остальным. Пока Юдзи, Мегуми и остальные бежали по земле, разрезая лес по своему маршруту, она держалась над ними, параллельно, легко, быстро, с той уверенностью, которая приходила к ней только в движении. Здесь не было лишних мыслей. Только кора под ладонями, напряжение мышц, шорох листвы и короткие, выверенные решения тела, которое лучше неё самой понимало, куда ставить вес и как не потерять темп. На секунду ей даже показалось, что всё работает. Что стратегия не просто звучала логично в общей комнате — она действительно была её. Потом над правым плечом резко хрустнула ветка. Аямэ дёрнула голову на звук. С дерева стоявшего впереди вниз сползало проклятие. Оно было похоже на паука, если бы пауков придумал кто-то, кто очень ненавидит всё живое: длинные, ломкие, слишком тонкие лапы, влажное дёргающееся брюхо, комковатая бордовая масса вместо нормальной головы и слишком быстрые, плавные движения, от которых по спине сразу шёл холод. Оно сорвалось вниз почти без звука. И в ту же секунду откуда-то сбоку, словно вынырнув из самого леса, выскочил Тодо. Не появился. Именно выскочил — слишком большой, слишком резкий для своих габаритов, как обвал, который вдруг решил двигаться на двух ногах. А потом сразу рванул на Юдзи. Всё произошло так быстро, что Аямэ сначала просто опешила. Один удар сердца — и перед глазами уже две цели. Проклятие. Тодо. Юдзи. Мысль раскололась мгновенно и болезненно. Сердце дёрнулось вниз — к Итадори, к этому огромному телу, несущемуся прямо на него, к тому самому страху, который она ещё вчера уже чувствовала, когда услышала: Итадори займётся Тодо. Но в следующую же секунду перед ней всё ещё оставалось проклятие — реальная угроза, почти уже падающая на маршрут команды. Её пальцы рефлекторно сжались на коре. Помочь Юдзи? Снести эту дрянь? Спуститься? Остаться? Она на долю секунды замерла — не телом даже, а внутри, в этом мерзком расколе между «хочу» и «надо», между привязанностью и задачей. И именно в этот момент снизу резко, жёстко прозвучал голос Маки: — Хаясэ, не тормози! Вверх! Окрик полоснул её почти физически. Аямэ дёрнулась, будто очнувшись. Конечно. Конечно, чёрт возьми. Юдзи — не один.   Проклятие — не единственная цель.   А она сейчас нужна не здесь. Сомнение пришлось проглотить почти насильно. Проклятие уже летело вниз. Тодо уже врывался в бой. Сердце всё ещё рвалось обратно, вниз, к земле, туда, где был Итадори, но Аямэ стиснула зубы, оттолкнулась от ветки и полезла выше. Быстрее. Ещё выше в зелёную толщу, туда, где снова начинался её маршрут. Ладонь скользнула по шершавой коре, стопа нашла следующую точку опоры, тело привычно вытянулось, собралось, перелилось в новый прыжок. Она не обернулась. Только заставила себя двигаться дальше. Оставить этот первый укол паники позади. Хотя сердце ещё несколько секунд билось так, будто пыталось доказать, что стратегия — это, конечно, прекрасно, но оно всё равно будет бояться за Юдзи отдельно, по собственному расписанию. Аямэ быстро шла верхним маршрутом, почти не теряя темпа. Ветки пружинили под босыми ногами, ладони привычно скользили по коре, а взгляд цепко выхватывал просветы между кронами, выискивая в них движение.  Сейчас ей было не до красоты этого леса и не до удовольствия от собственного ритма — всё внимание держалось на задаче. Нужно было найти Момо. Она смотрела в небо вылавливая движение, сбой в ритме ветвей, скольжение тени, всё то, что могло выдать летящую над лесом фигуру. Именно для этого её и отправили сюда. Именно это было её задачей. Аямэ как раз сместилась выше, перебираясь на удобную для обзора ветку, когда где-то позади и правее лес вдруг взорвался шумом. Не обычным шорохом боя. Слишком много голосов.   Слишком резкий всплеск энергии.   Слишком плотное ощущение чужого присутствия. Аямэ резко замерла на толстой ветке, прижалась ладонью к стволу и, сдвинув листья плечом, выглянула вниз. И почти сразу у неё внутри всё оборвалось. Внизу был Юдзи. И не просто с Тодо. Там же были Мехамару, Наритоши и Май. На одно короткое мгновение картинка сложилась слишком однозначно, слишком страшно: несколько киотских вокруг Итадори, плотное окружение, давление, бой, который уже не выглядел как обычная турнирная стычка. Это выглядело так, будто они хотят его изгнать. Сердце дёрнулось так резко, что стало больно. Перед глазами на миг вспыхнула записка брата. Береги Итадори. Аямэ уже почти сорвалась с места. Пальцы сжались на ветке, колени пружинисто согнулись, тело само выбрало траекторию вниз — не думая, не слушая, не разбирая приказов и стратегий. Просто туда, где был Юдзи. Туда, где его, возможно, действительно пытались убить. И в этот момент Тодо хлопнул в ладони. Звук долетел даже сюда — короткий, резкий, почти издевательский. А в следующую секунду Юдзи и Наритоши поменялись местами. Аямэ моргнула. Ещё раз. И застыла. Это не было похоже на слаженную атаку. Не было похоже на то, как человек помогает союзникам дожать цель. Наоборот — всё выглядело так, будто Тодо ломает чужой рисунок боя ровно так же охотно, как и сам в него лезет. Он не просто бил Юдзи. Он, кажется, ещё и не давал другим сделать с ним что-то окончательное. Мысль пришла резко и странно, но как только сформировалась — сразу встала на место. Тодо не был на стороне тех, кто хотел избавиться от Итадори. Он был на своей собственной. А это, как ни ужасно, сейчас означало одно: Юдзи там не один против всех. Аямэ медленно с шумом выдохнула. Сердце всё ещё рвалось вниз. Всё внутри всё ещё хотело ослушаться, прыгнуть, сорваться, вмешаться, но теперь у неё уже не было права оправдываться паникой. Она осталась на верхушке дерева. Осталась. Не потому что перестала бояться.   Не потому что ей стало легче.   А потому что поняла: если сейчас сломает маршрут, потеряет и обзор, и задачу, и ту роль, ради которой её сюда вообще поставили. Поэтому она только глубже вжалась в листву, заставила себя оторвать взгляд от земли — и почти сразу увидела движение выше и левее. Момо. Маленькая фигура на метле скользила между просветами крон, будто лес был для неё всего лишь неудобной погодой. Она держалась чуть в стороне от главного шума, не лезла в прямой бой и именно поэтому бесила почти физически — как кто-то, кто слишком комфортно чувствует себя над чужой дракой. Аямэ сразу вжалась глубже в зелень. Листва мягко хлестнула по щеке, серебряный узор на рукаве на мгновение мелькнул и спрятался обратно. Она пригнулась, почти легла грудью на ветку, позволив листве скрыть и волосы, и плечи, и светлую кожу. Момо пролетела чуть дальше. И только тогда Аямэ заметила ещё одно движение — уже внизу, между деревьями. Нобара. Кугисаки стояла в просвете между стволами, запрокинув голову вверх. Очень коротко, почти незаметно, она подала сигнал. Чёткий. Быстрый. Понятный. Аямэ едва заметно кивнула. И замерла. Подождала. Момо приближалась, явно не замечая ничего подозрительного. Метла мягко резала воздух, ведьма держалась расслабленно — слишком расслабленно для человека, который решил, что обзор сверху делает его недосягаемым. Когда она оказалась ровно там, где нужно, Аямэ сорвалась с ветки. Вверх и вбок — так резко, что листья за ней только с опозданием вздрогнули.  Она вылетела из зелени почти вертикально, одной рукой вцепилась в древко метлы, второй — в самый хвост её прутьев. Момо дёрнулась от неожиданности, вскрикнула что-то возмущённое, но Аямэ уже рванула на себя. Прутья хрустнули. Клочок соломы остался у неё в руке. Этого хватило, чтобы Момо дёрнулась, потеряла ровность траектории и зло шарахнулась в сторону, пытаясь удержать баланс. Аямэ тут же отпустила метлу и нырнула вниз раньше, чем в неё успели вцепиться или ударить в ответ. Она мягко приземлилась на ветку ниже, потом ещё на одну, а оттуда уже почти соскользнула к земле, туда, где стояла Нобара. Не говоря ни слова, Аямэ сунула ей в ладонь вырванный клочок соломы. Нобара сразу всё поняла. — Умница, — бросила она. На её лице мелькнуло короткое, хищное удовлетворение. Она одним быстрым движением опустилась ниже, бросила клочок соломы на землю и тут же достала куклу. Пальцы сработали без заминки — привычно, точно, будто всё это было не импровизацией посреди леса, а давно отрепетированным жестом. Солома легла рядом с куклой, Нобара прижала её, выхватила гвоздь и в следующую секунду с силой вбила его ударом молотка. Проклятая энергия резко рванула по связи. Момо, не успевшая толком выровняться после сорванного хвоста метлы, дёрнулась в воздухе так, будто её внезапно ударили изнутри, и с вскриком полетела вниз. — Иди дальше, — велела Нобара, уже переводя взгляд туда, где ведьма рухнула между деревьями. — Я сама. Аямэ на секунду замешкалась. Ей очень хотелось остаться. Хотя бы посмотреть.   Хотя бы убедиться.   Хотя бы не бросать Нобару одну. Но приказ был ясен. И стратегия — тоже. Она кивнула и снова рванула вверх.

***

За считанные секунды земля снова ушла вниз, а вместе с ней — и человеческий уровень шума, раздражения и тревоги. Лес снова принял её на свой ярус, будто ничего не произошло. Несколько минут она двигалась почти без мыслей. Только маршрут.   Только обзор.   Только движение. А потом справа, на одной из широких ветвей старого дерева, зашевелилось что-то тёмное. Аямэ резко сместилась, меняя угол. Проклятие. Небольшое, вертлявое, с перекошенной мордой и слишком длинными конечностями, оно будто только успело вылезти из складки тени и ещё не до конца решило, куда бросаться. Она даже не остановилась. Просто изменила траекторию. Левая ладонь скользнула по стволу, тело развернулось на инерции, нога коротко нашла опору, а затем её техника мягко, почти незаметно исказила поверхность именно там, где нужно. Проклятие дёрнуло в сторону, лишившись устойчивости, и в ту же секунду Аямэ уже оказалась рядом. Короткий удар… И оно исчезло почти сразу, не успев даже по-настоящему понять, что произошло. Аямэ затормозила на соседней ветке, тяжело выдохнула и моргнула. Это было… легко. На секунду она даже уставилась на пустое место, где только что была дрянь, с почти детским удивлением. — Серьёзно?.. — выдохнула она. — И всё? И в этот момент лес прорезал выстрел. Звук ударил по нервам мгновенно. Резкий.   Чужой.   Металлический. Аямэ даже не подумала. Тело само сорвалось на звук. Она полетела через ветви так быстро, что листья хлестали по плечам и лицу, а воздух в горле стал резким и холодным. Ещё один ствол, резкий спуск, ещё прыжок, поворот, просвет между деревьями… И она увидела Нобару. Та лежала на земле без движения. Рядом — следы короткой, жёсткой схватки. А чуть в стороне стояла Момо — уже на земле, уже сбитая, уже не парящая над дракой, а просто живая помеха среди деревьев. На одно страшное мгновение всё внутри Аямэ просто обрушилось вниз. Потом осталось только бешенство. Холодное.   Жгучее.   Чистое. Она не крикнула. Не предупредила. Не дала Момо ни одной лишней секунды. Просто спрыгнула сверху. Уже в падении Аямэ ударила стопой по земле, влив технику в саму поверхность.  Почва под ногами Момо пошла кривой волной, будто лес на секунду отказался держать её ровно. Та дёрнулась, потеряла равновесие и сдавленно вскрикнула, качнувшись в сторону. Этого было достаточно. Аямэ налетела на неё сразу же. С яростным, почти звериным рычанием крутанулась на инерции и врезала с ноги так жёстко, что Момо даже не успела нормально закрыться. Удар пришёлся резко, хлёстко, без малейшей жалости. Момо рухнула. Больше не поднялась. Всё стихло. Только дыхание рвало грудь. Только кровь шумела в ушах. Только Нобара всё ещё лежала неподвижно в нескольких шагах. Аямэ медленно выпрямилась, тяжело дыша, и только теперь заметила над собой движение. Ворон Мэй Мэй. Чёрная тень на ветке, внимательный блестящий глаз, слишком спокойное присутствие наблюдателя, который уже всё понял. Аямэ вскинула руку и резко махнула в сторону лежащих девушек. Здесь. Забирайте. Слова не понадобились. Ворон сорвался с ветки почти сразу. А сама Аямэ ещё секунду стояла между Нобарой и вырубленной Момо, со сбитым дыханием и таким выражением лица, будто любому, кто попробует сейчас подойти к ним не с помощью, а с новой угрозой, придётся очень сильно пожалеть о своём выборе. Потом что-то в лесу снова зацепило её внимание. Где-то дальше, в нескольких сотнях метров, между стволами мелькнуло знакомое движение. Аямэ резко вскинула голову. Май. Даже на расстоянии в ней было что-то до тошноты узнаваемое — эта уверенная, неприятно собранная манера держаться, это ощущение человека, который привык бить исподтишка и считать себя правой. И в ту же секунду до Аямэ дошло с холодной, злой ясностью: это из-за неё выбыла Нобара. Что-то внутри сразу сжалось в тонкую, острую нить. Если бы Май сейчас оказалась рядом, Аямэ, наверное, даже не стала бы сначала говорить. Не стала бы думать о тактике, о красоте движения, о том, как правильно вести бой. Она уже почти прикидывала, с какой стороны лучше зайти, как сломать ей угол обзора, как заставить пожалеть и о выстреле, и о каждом слове, сказанном раньше. Но в следующее мгновение правее мелькнула ещё одна фигура. Маки. Аямэ замерла. Она перевела взгляд с одной на другую. И почти сразу всё поняла. Нет. Это не её бой. Это бой сестёр. Май — её злость. Но Маки — её прошлое. И лезть туда сейчас было бы не помощью, а вторжением. Аямэ медленно выдохнула, всё ещё чувствуя, как внутри неприятно дрожит желание броситься вперёд и сделать хоть что-нибудь болезненное этой сучке. Но теперь поверх ярости уже ложилось другое, более трезвое понимание. Маки разберётся сама. И, возможно, именно так и должно быть. Аямэ ещё секунду смотрела в ту сторону, потом заставила себя отступить назад в тень деревьев. Злость никуда не делась. Но теперь ей снова нужно было не мстить первой попавшейся цели, а думать, где она действительно нужнее.

***

Оставив за спиной место, где скоро должны были забрать Нобару и Момо, Аямэ снова ушла наверх. Не сразу высоко — сначала просто поднялась на пару ветвей, скользнула в сторону, нашла более плотную зелень и уже оттуда стала набирать высоту, возвращая себе обзор. Дыхание всё ещё было неровным после вспышки злости, пальцы слегка подрагивали, а в груди неприятно тлело то самое чувство, которое приходит после слишком резкого выброса силы: будто тело уже сделало всё, что могло, а сознание только теперь догоняет, насколько его тряхнуло. Но останавливаться было нельзя. Лес жил сразу в нескольких слоях. Где-то далеко ещё грохотали чужие столкновения. Где-то трещали ветви. Внизу, за толщей стволов и листвы, продолжали двигаться люди, проклятия, шикигами, чужая энергия. Мир турнира давно перестал быть аккуратной схемой, которую они разбирали в общей комнате. Теперь это была рваная, расползающаяся карта, где каждый новый звук мог значить что угодно. Аямэ перепрыгнула на соседний ствол, коротко перехватилась рукой, вытянулась в следующий прыжок — и именно в этот момент лес прорезал странный, низкий, трубный рёв. Она дёрнулась так резко, что чуть не промахнулась мимо ветки. Ладонь всё-таки поймала кору, босая стопа нашла опору, тело качнулось и удержалось, но сердце уже успело больно споткнуться о звук раньше, чем разум догнал его. Слон. Нет, не здесь. Не по-настоящему. Но тело узнало это сразу. На долю секунды лес исчез. Вместо него — тяжёлый тёплый воздух под куполом, запах влажной соломы, старой пыли и звериного тела за перегородкой. Тусклый свет за тканью, низкий гул голосов, глухой настил под ногами. Чья-то огромная серая спина в полутьме, медленное движение уха, тяжёлый выдох, от которого колышется занавес. Флэшбэк ударил не картинкой даже, а почти рефлексом — так, как бьёт по телу слишком знакомый звук, которого оно не ждало услышать снова. А потом всё схлопнулось. Вместо купола снова был лес. Аямэ моргнула, выдохнула и почти зло подумала, что если Фушигуро где-то в глубине турнира действительно умудрился призвать чёртового слона, то это уже начинает звучать как личное оскорбление. Она тряхнула головой, прогоняя остатки этого короткого провала в прошлое, и двинулась дальше. Несколько секунд всё снова шло только через ритм. Потом впереди между деревьями мелькнуло что-то светлое. Аямэ почти сразу замедлилась. Не движение врага. Человек. Она сместилась в сторону, опускаясь чуть ниже, чтобы лучше видеть, и через просвет между ветвями разглядела Тоге. Он стоял среди деревьев, чуть боком, почти неподвижно, и в первую секунду в его позе не было ничего особенно необычного. Но уже в следующую Аямэ поняла: что-то не так. Он был слишком собран. Не в обычном спокойном, экономном смысле. А как человек, который уже почувствовал что-то и теперь ждёт не удара даже, а самого появления угрозы. Вся его фигура будто слушала лес — не глазами, не ушами, а чем-то глубже. И от этого по спине Аямэ сразу пошёл неприятный холод. Она машинально шагнула ближе по ветке. Не потому что поняла, что происходит. Как раз наоборот — потому что ещё не понимала. Хотелось подойти, окликнуть, спросить, что он увидел. Тоге резко повернул голову в её сторону. Так быстро, что этого одного хватило, чтобы внутри у неё что-то сжалось. Его взгляд метнулся к ней, потом обратно — туда, в чащу перед ним. И тогда он сказал: — Жди. Слово ударило мгновенно, без усилия. Просто легло на неё тяжестью чужой воли, от которой тело подчинилось раньше мысли. Аямэ замерла. Прямо на ветке. Пальцы всё ещё держались за кору, колени были согнуты, грудь поднималась от дыхания — но шагнуть дальше она уже не могла. Словно само движение вдруг стало недоступным, словно лес вокруг неё застыл вместе с ней. Что-то внутри тут же попыталось взбунтоваться. Почему ждать? Что он увидел? Что вообще… И именно в этот момент лес изменился. Воздух стал другим. Тяжелее. Плотнее. Так, будто между деревьями медленно вошло не просто чужое существо, а что-то, что вообще не должно было быть частью этого места. Не участник турнира. Не обычное проклятие, с которым можно столкнуться и отскочить. Не ошибка маршрута. Что-то больше. Из тени между стволами выступила фигура. Аямэ уставилась на неё, и первые секунды мозг просто отказывался складывать увиденное в что-то понятное. Высокая, широкая в плечах, с телом, в котором человеческое и растительное смешалось во что-то слишком цельное и от этого ещё более неправильное. Там, где у человека должны быть глаза, из лица тянулись тёмные ветви и грубые древесные наросты, будто сама голова проросла из леса. По телу шли странные линии и пластины, похожие то ли на кору, то ли на застывшие жилы, на одном плече темнел крупный цветок, который сильнее подчёркивал, что перед ней не зверь и не человек, а нечто, что носит форму живого мира как чужую, страшную броню. У Аямэ похолодели пальцы. Не от вида даже. От того, как рядом с этим существом воздух делался вязким, а собственная кожа вдруг начинала помнить, что она живая и слишком хрупкая. Она раньше не встречала особый уровень. Не знала это телом. Не умела распознавать разумом. Но тело узнало раньше. И отозвалось чистым, древним ужасом. Не беги. Не дыши. Не двигайся. Оно тебя заметит. Горло пересохло. Сердце застучало так громко, что ей на миг показалось — сейчас это услышат все. А потом, сквозь этот вязкий страх, пришла уже оформленная мысль. Это не участник турнира. Это вообще не должно быть здесь. И вот тогда Аямэ по-настоящему афигела. Не по-глупому. Не смешно. Не как раньше на Мехамару. А до холодной пустоты в животе. Потому что всё, что происходило до этого: ссоры, стратегия, Киото, Тодо, Момо, Май — вдруг резко отъехало куда-то назад. Перед ней было нечто совсем другого масштаба. И, кажется, Тоге почувствовал это раньше её.