Баланс над бездной.

— Беги! — резко крикнул Тоге. Слово ударило по нервам раньше, чем Аямэ успела осмыслить, что именно увидела. Тело сорвалось с места рефлекторно. Она рванула по ветке назад, соскользнула на соседнюю, зацепилась ладонью за ствол, спрыгнула ниже — и в тот же миг лес за их спинами взорвался движением. Из земли с глухим, рвущим нутро треском пошли корни. Не тонкие корешки, не цепкие лозы, а чудовищные, толстые, как башни, живые столбы древесины, взмывающие вверх так резко, что на секунду казалось — сам лес решил встать дыбом. Земля шла трещинами, кроны ломались, листья и щепки летели в воздух, а что-то внутри Аямэ совершенно не поэтично, но очень честно подумало: Да вы издеваетесь, блядь. Она едва не сорвалась с ветки, когда один из корней поднялся где-то в стороне с таким грохотом, будто полкилометра леса одновременно решили умереть стоя. — Это что за хрень?! — выдохнула она, вцепляясь в кору. Тоге уже был впереди не собираясь тратить силы на объяснения. И Аямэ побежала за ним. Вернее, сначала попыталась. После лесного маршрута земля под ногами показалась чужой и неудобной, тело всё ещё хотело вверх, на ветки, но выбора не было: впереди уже мелькал корпус, а к нему сходились ещё две фигуры — Фушигуро и Камо. Они встретились почти на бегу. Никто толком ничего не объяснял — просто один общий, слишком ясный факт висел в воздухе: то, что пришло в лес, не имело никакого отношения к школьному турниру. Где-то за спиной снова глухо рванула земля. Потом над площадкой, над крышей, над лесом, над всем пространством разом будто сомкнулась сама реальность. Воздух дрогнул. Свет стал другим — приглушённым, вязким, словно на мир сверху опустили тёмный колпак. Завеса. Аямэ подняла голову на ходу, и в груди тут же неприятно ухнуло. — Нет-нет-нет, — быстро пробормотала она. — Это мне вообще не нравится. Это прям ужасно мне не нравится. Мегуми уже вытаскивал телефон. — Надо связаться с Годжо. Это звучало как единственная нормальная мысль во всём происходящем. Но додумать её до конца он не успел. Проклятие появилось на крыше так внезапно, что Аямэ сначала просто не поняла, как эта огромная фигура уже оказалась там. Оно стояло над ними, высокое, тяжёлое, невозможное, с ветвями и древесными наростами там, где у нормального существа должно было быть лицо, с цветком на плече, с этим жутким, спокойным присутствием, от которого пространство вокруг делалось не лесом, не школой, а чем-то чужим и враждебным. А в следующую секунду оно спрыгнуло вниз. Мегуми едва успел вскинуть голову. Рука чудовища смазалась в воздухе. Телефон вылетел у него из ладони и с хрустом улетел куда-то в сторону. — Вот сука, — выдохнула Аямэ. Все четверо отскочили почти одновременно. Проклятие выпрямилось и заговорило. Звук был чужим. Шершавым, низким, будто сами слова не складывались для человеческого слуха правильно. Аямэ не понимала ни одного слога — ушами не понимала, по крайней мере. Но смысл всё равно входил прямо в голову, будто проклятие не говорило, а вдавливало мысли им под череп. Планета устала от людей.   Люди только разрушают.   Умрите. Аямэ уставилась на него, моргая. — Это сейчас дерево нас осудило? — шёпотом спросила она. — Это… это вообще нормально для особых уровней, или у нас просто день такой? — Бежим, — коротко сказал Камо. Вот это, к счастью, было уже на понятном языке. Они сорвались в корпус. Коридоры приняли их эхом шагов, резким светом ламп и ощущением слишком узкого пространства для того, что ломилось следом. Инумаки шёл первым, Фушигуро и Камо — чуть впереди, Хаясэ рядом, всё ещё пытаясь не дать панике окончательно сожрать ей голову. Позади глухо ударило. Стены дрогнули. Монстр вошёл в погоню. — Он вообще почему такой огромный?! — выдохнула Аямэ, влетая за поворот. — Это незаконно! Никто не ответил. Потому что отвечать было некогда. Первый удар пришёлся в стену у них за спиной — корни вырвались из трещины с мерзким треском, камень посыпался вниз. Все шарахнулись в сторону, и именно в этот момент Аямэ почти инстинктивно ударила босой стопой по полу. Поверхность дрогнула. Сначала слабо — почти как случайность. Потом сильнее. Плоскость под ними мягко ушла вперёд, как будто сам коридор вдруг поехал в нужную сторону. Юдзи бы сейчас точно сказал, что это похоже на эскалатор из ада. Аямэ сама едва не навернулась, потому что придумала это на ходу и тело ещё не успело согласиться с логикой собственной техники. — Ой, блядь…! — вырвалось у неё, когда пол под ногами резко скользнул. Но уже в следующую секунду она поняла, что это работает. Тоге, Наритоши и Мегуми рванули вперёд быстрее, чем должны были, подхваченные этим сдвигом поверхности. Аямэ сама почти проскользила вместе с ними, смещая вес, подталкивая тело вперёд не только шагом, но и самим полом. Глаза у неё на секунду расширились. — Подождите, — выдохнула она на бегу. — Подождите, я, кажется, только что придумала какую-то хуйню, которая реально работает. — Потом, — коротко бросил Мегуми. — Да, потом. Согласна. Замечательно. Не время для гордости. Позади снова грохнуло. Аямэ резко оглянулась — и от одного вида этого проклятия внутри всё снова свело. В замкнутом пространстве оно выглядело ещё хуже: большое, уверенное, кране спокойно ломающие стену одним своим присутствием. Инумаки обернулся первым. — Замри! — сказал он. Слово ударило в проклятие, сбивая его движение на долю секунды — и этого хватило Камо, чтобы резко развернуться и хлестнуть кровью вперёд. Алый дугообразный удар полоснул по воздуху, вынуждая проклятие чуть сместиться. — Дальше! — рявкнул Камо. Они снова рванули. Теперь Аямэ уже не просто бежала. Она работала. Поймав ритм, она снова ударила стопой по полу, вливая технику в гладкую поверхность коридора. Под ними плоскость пошла длинной направленной волной, и на этот раз она уже была готова: наклонилась вперёд, почти легла в собственный бег и неожиданно для самой себя легко заскользила вместе с этим движением, как по идеально поданному импульсу. Это было странно. Необычно.  Но чертовски быстро. — Я еду! — почти возмущённо выкрикнула она. — Почему я еду?!.. — Хаясэ! — резко бросил Мегуми. — Да бегу я, бегу! Она ткнула пяткой в пол ещё раз, и поверхность под Наритоши, Тоге и Мегуми тоже мягко ушла вперёд, добавляя им скорости. На повороте Аямэ, почти не думая, перекосила пол уже по другой оси, и все четверо буквально соскользнули за угол быстрее, чем если бы просто бежали. Позади чудовище шагнуло следом. И тут она попробовала ещё кое-что. Резко развернувшись на бегу, Аямэ ударила техникой не под своих, а под него. Пол под ногой чудища чуть повёл вбок. Самую малость. Смешной, крошечный излом на фоне его массы. Но шаг всё равно ушёл. Не сорвался совсем — это было бы слишком хорошо. Но сместился достаточно, чтобы оно на секунду потеряло идеальную траекторию. — Получи, урод древесный, — зло выдохнула Аямэ. — Лосось, — коротко выдохнул Тоге, будто это каким-то образом тоже было комментарием. — Да, и это тоже! Следующий коридор был длиннее. Свет мигал. Где-то справа с треском пошли новые корни, проламывая стену. Они свернули, пролетели мимо классов, мимо выбитой двери, мимо разбросанных стульев. Камо несколько раз оборачивался, посылая назад режущие выбросы крови, Тоге сбивал ритм проклятия заклинаниями, а Аямэ всё быстрее училась делать невозможное с полом под ногами. Теперь она уже не просто толкала поверхность вперёд. Она проскальзывала по ней сама — босая, низко наклонённая, почти как фигуристка в очень плохом жизненном сценарии, и этим же движением подхватывала остальных. — Это вообще считается бегом? — выдохнула она, уносясь за очередной поворот. — Сейчас всё считается, — резко сказал Камо. И, к сожалению, был прав. Потому что проклятие не отставало. Ни на столько, на сколько хотелось бы. Каждый выигранный метр стоил слишком дорого, каждая задержка отдавалась треском стен, гулом корней и тем жутким ощущением, что они бегут не от противника турнира, а от самой идеи смерти, решившей пройтись за ними по школьному корпусу.

***

Они вылетели на балкон почти одновременно. Холодный воздух ударил в лицо, свет резанул по глазам после тесных коридоров, и на долю секунды всё вокруг стало слишком открытым — небо, крыши, лес за завесой, пространство, в котором уже не спрячешься за углом и не выиграешь лишний метр стеной. — Туда! — рявкнул Камо. Ограду перепрыгнули почти не думая. Сначала Наритоши и Тоге, за ним Мегуми, потом Аямэ — быстро, на автомате, игнорируя высоту. Подошвы у остальных глухо стукнули о крышу, её босые ноги приземлились мягче, но колени всё равно отозвались болью от резкого удара. Монстр был уже рядом. Слишком близко. Инумаки моментально развернулся. Вид у него был уже плохой — горло явно сорвано, дыхание рваное, на губах кровь, но он всё равно попытался. — Зам… Слово не успело оформиться. Тоге рухнул на колени так резко, будто из него одним движением выбили опору.  Его согнуло вперёд, кровь брызнула на крышу, а у Аямэ от одного этого внутри всё неприятно сжалось. — Тоге! — сорвалось у неё. Мегуми уже складывал печать. — Нуэ! Тень рванулась вверх, и в следующую секунду над крышей вспыхнули крылья шикигами. Электрический разряд только начал собираться в воздухе, когда проклятие ударило. Нуэ дёрнулся, будто его вырвали из самого пространства, и тут же развеялся, осыпавшись чёрной тенью. На секунду стало так тихо, что Аямэ почти физически услышала, как внутри у Мегуми оборвалась последняя надежда решить это красиво. Потом он резко повернулся к ней. — Хаясэ, беги отсюда. Найди Итадори. Она уставилась на него. — Что?! — Живо! Это уже не было обсуждением. И не просьбой. Аямэ дёрнулась, перевела взгляд на Тоге, на Наритоши, на сорванного, злого, бледного Мегуми и не стала спорить. Просто сорвалась с места. Прыжок с крыши. Скольжение по карнизу. Перехват за край. Спуск вниз почти на чистом ужасе и мышечной памяти. Потом снова бег: через двор, между деревьями, мимо корней, мимо сдавленного воздуха под завесой, туда, где ещё можно было найти Юдзи. Она нашла его почти по звуку. Нет, по сочетанию звуков. Грохот ударов. Чужой голос. И ощущение, что рядом с Итадори происходит что-то настолько дикое, что это может быть только Тодо. Аямэ буквально вывалилась к ним из-за деревьев, растрёпанная, запыхавшаяся, с глазами человека, который уже пережил слишком много хуйни за слишком короткий срок. — Там… там… — начала она, хватая ртом воздух. — Короче, не это… не турнир уже, вообще ни разу, там дерево огромное, но не дерево, а проклятие, особый уровень, и Тоге кровью плюётся, и Нуэ убили, и завеса, и Фушигуро сказал найти тебя, и они сейчас там все, и это пиздец, Юдзи, это прям совсем пиздец! Юдзи уставился на неё. Тодо тоже. На секунду даже лес будто сделал паузу, пытаясь переварить этот поток. — Ханами, — выдохнул Мегуми в её памяти, но здесь имя за него уже почти сложила сама ситуация. Юдзи изменился в лице первым. Тодо почти сразу следом. И больше не потребовалось ничего. Они рванули обратно. Но уже через несколько секунд стало ясно, что бой ушёл с крыши. Где-то впереди, за деревьями, с оглушительным треском ломались ветки, по земле проходила дрожь, а над кронами мелькнуло что-то огромное и тёмное. На миг Аямэ увидела, как массивный силуэт, тяжёлый и быстрый, перемахнул между стволами в сторону, а следом в том же направлении рванули вспышки проклятой энергии. Они даже не переглянулись. Просто поняли и прибавили ходу. Аямэ бежала рядом, пытаясь восстановить дыхание и одновременно не потерять их из виду, когда впереди между деревьями блеснула вода. Река. Неглубокая, быстрая, ничем не примечательная для любого нормального человека. Но Аямэ замерла. Не полностью — скорее споткнулась внутри собственного тела. Шаг сбился. Грудь резко сжалась. Босые ноги на влажной земле вдруг очень отчётливо поняли, что дальше будет вода, пусть мелкая, пусть дурацкая, пусть вообще по щиколотку, но всё равно вода. И это короткое, позорное, злое оцепенение длилось не больше секунды. Потому что Юдзи и Тодо уже влетели в бой. Они даже не остановились. Просто сразу ударили по Ханами с двух сторон, и мир впереди взорвался движением. Аямэ рвано втянула воздух и подняла взгляд. Маки была в корнях. Стиснутая, удержанная, живая. Но только пока. А рядом — Мегуми. И у него из живота что-то прорастало. На долю секунды Аямэ просто перестала нормально понимать происходящее. Не в смысле “испугалась”. В смысле мозг реально отказался принимать картинку как допустимую. — Нет, — выдохнула она. — Нет-нет-нет… Тодо действовал быстрее всех. Пока Юдзи держал давление, он подхватил Маки, резко выдернув её из опасной зоны, и почти сразу передал её Панде, как будто они все уже на ходу перестроились в новую боевую схему. — Уходите за завесу! — рявкнул он. — Она поставлена только от Сатору Годжо! Панда, не споря ни секунды, тут же подхватил Мегуми на второе плечо. Тот уже едва держался. Аямэ дёрнулась вперёд почти рефлекторно. Ей хотелось помочь: прикрыть, побежать с ними, остаться.   Разорваться на части, если надо. Но всё происходило слишком быстро. Панда уже шёл прочь, неся на себе сразу двоих. Юдзи и Тодо оставались с чудовищем. И в этот момент Аямэ вдруг поняла одну простую, очень неприятную вещь: если она сейчас послушается приказа и тоже уйдёт — она не увидит, что будет дальше. А если не увидит — не сможет ничего сделать. Даже если “что-то” окажется маленьким.   Даже если глупым.   Даже если бесполезным. Она стиснула зубы. И впервые осознанно не послушалась. Вместо того чтобы уходить следом, Аямэ метнулась в сторону, юркнула за разросшиеся кусты у берега и пригнулась так низко, что листья почти сразу скрыли её целиком. Сердце колотилось в горле. Колени дрожали. Разум орал, что это плохая идея. Очень плохая. Катастрофически плохая. Но она всё равно осталась. Притаилась в кустах, глядя сквозь листву на реку, на Юдзи, на Тодо, на Ханами — и впервые понимая, что теперь уже не просто испугалась за своих. Теперь она сознательно выбрала быть рядом с чудовищем, даже когда ей велели бежать.

***

Из своего укрытия Аямэ видела не всё. Кусты резали обзор ветками, листья лезли в лицо, а один особенно мерзкий прутик всё время норовил ткнуть её в щёку, но вылезти чуть дальше она не решалась. Поэтому мир перед ней складывался кусками: берег, вода, рваные движения тел, тёмная фигура Ханами, всплески энергии и два силуэта, которые на его фоне всё равно почему-то не казались маленькими. Тодо стоял на берегу. И просто смотрел. Аямэ сначала даже не поняла. Юдзи в это время бился с Ханами почти в одиночку — резко, упрямо, на том пределе, где уже не до красоты и не до расчёта, только до того, чтобы успеть ещё один раз подняться, ещё один раз врезать, ещё один раз не дать себя снести. А Тодо стоял. Просто, мать его, стоял. — Ты сейчас серьёзно?.. — ошарашенно прошептала Аямэ себе под нос. — Ты огромный бесполезный шкаф, ты в курсе? Но уже в следующую секунду Юдзи после неудачного захода отскочил назад — прямо к нему. И Тодо заговорил. С такого расстояния Аямэ не слышала слов отчётливо, только интонацию: низкую, давящую, уверенную до наглости. Какая-то лекция. Какой-то бред посреди боя. Какой-то момент, в котором этот сумасшедший, похоже, искренне решил заняться воспитанием Итадори прямо перед особым уровнем. — О нет, — пробормотала Аямэ, уже чувствуя, как внутри поднимается возмущение. — Нет-нет, только не сейчас, не начинай, пожалуйста… И именно в этот момент Тодо шлёпнул Юдзи по лицу. У Аямэ аж перехватило дыхание. — Ах ты ж скотина! Она даже дёрнулась вперёд всем телом, так резко, что кусты возмущённо зашуршали. На секунду ей так сильно захотелось вылететь из укрытия и самой влепить этому придурку в ответ, что пальцы уже вцепились в землю. Но она остановилась. Почти чудом. Потому что в следующее мгновение с Юдзи что-то изменилось. Это было видно даже отсюда. Что-то в его лице вдруг щёлкнуло, встало на место, загорелось изнутри с такой ясной, почти страшной силой, что Аямэ невольно застыла. Ещё секунду назад он выглядел как человек, которого пытались дожать. А теперь — как тот, кто вдруг сам вспомнил, насколько страшно умеет идти вперёд. — Ого, — очень тихо выдохнула она. Юдзи сорвался в атаку. Не просто быстро. Не просто яростно. Как-то… правильно. Собранно. Чисто. Без лишнего шума в движении. А потом удар пришёлся точно. И воздух вспыхнул чёрным. Не светом даже — чем-то другим. Коротким, густым, будто сам удар на долю секунды разорвал пространство не вспышкой, а темнотой. Аямэ моргнула. Сердце дёрнулось. Что-то знакомое шевельнулось в памяти — сухой голос лектора, имя которого она не помнила, схема на доске, собственная смертельная скука, с которой она тогда почти не слушала. — Чёрная молния… — выдохнула она, вспоминая термин с одной из лекций, в которые вникать ей было тяжело. Но сейчас вникать как раз пришлось. Потому что вживую это оказалось куда страшнее и красивее, чем в любых чужих объяснениях. После первого удара всё как будто сорвалось с цепи. Юдзи пошёл вперёд с такой яростью и точностью, будто тело наконец догнало то, на что было способно с самого начала. Каждый новый заход становился опаснее предыдущего. Он не просто бил — он врывался, давил, находил темп, ломал ритм, не оставляя Ханами ни секунды покоя. А потом подключился Тодо. Вот тогда Аямэ, сама того не желая, коротко и очень мстительно подумала, что ладно. Возможно. Возможно, только возможно, этот мудак всё-таки знает, что делает. Их связка стала чем-то почти невозможным для взгляда. Тодо хлопал в ладони, менял позиции, ломал Ханами траекторию, а Юдзи каждый раз оказывался там, где должен был быть, будто они вдвоём разговаривали на каком-то отдельном языке боя, слишком быстром для всех остальных. Даже из кустов Аямэ чувствовала, как воздух вокруг схватки становится всё тяжелее. Река всплёскивала у берега. Земля под её ладонью слегка дрожала от ударов. Листья над головой шуршали, как будто сам лес не мог решить, за кого ему теперь бояться больше. И тогда Ханами перестал сдерживаться. Это почувствовалось раньше, чем стало видно. Воздух как будто сжался. Пространство натянулось. А потом из земли и из самого тела проклятия снова рванули корни. На этот раз не как отдельная атака, не как помеха, не как что-то, от чего можно просто уклониться. Это был всплеск силы. Грубый. Дикий. Нарастающий. Корни взметнулись вверх, схватывая пространство, ломая землю, поднимая обломки, воду, клочья травы — и вместе с этим подбрасывая Юдзи и Тодо всё выше, почти в небо. Аямэ вскинула голову так резко, что в шее болезненно хрустнуло. На фоне серого, затянутого завесой неба две фигуры на миг оказались почти невесомыми — слишком маленькими на фоне этой силы. И в тот короткий миг, когда их поднимало вверх корнями чужого проклятия,  Аямэ вдруг очень ясно поняла две вещи. Во-первых — всё зашло уже слишком далеко, чтобы прятаться и надеяться, что кто-то другой обязательно справится. А во-вторых — если Юдзи сейчас упадёт, она всё-таки вылезет из этих кустов, даже если это будет самой тупой идеей в её жизни. Она не шевельнулась. Пока ещё нет. Только сидела, вцепившись пальцами в мокрую землю, запрокинув голову к небу и чувствуя, как сердце колотится где-то прямо в горле. Над рекой, под тёмной завесой, между корнями, водой и небом, бой уже перестал быть просто боем. Он становился чем-то другим. Чем-то, после чего уже никто не вернётся к прежнему “турниру”. И именно на этом Аямэ поймала себя на ужасно простой, почти детской мысли: Сатору, пожалуйста, поторопись.

***

Аямэ всё ещё сидела в кустах, прижавшись к сырой земле и глядя сквозь ветки на бой, который уже успел сместиться дальше по берегу. Теперь она различала его только рывками: тёмные силуэты между деревьями, всплески воды, рваные удары, короткие вспышки проклятой энергии. Казалось, сам лес мешал ей уследить за происходящим. А потом пространство будто моргнуло. Юдзи вдруг снова оказался в реке прямо перед ней — так резко, словно его не отбросило сюда, а переставило чьей-то невидимой рукой. Вода у его ног взметнулась, он тяжело дышал, но всё ещё держался прямо. Почти сразу рядом оказался Тодо. А за ним вышел Ханами. Теперь они были слишком близко. Не где-то там, за деревьями и водой, а здесь, почти у неё на глазах. И от этого у Аямэ внутри всё сжалось. Ханами коснулся травы. Просто опустил ладонь на землю, без замаха, без резкости, почти спокойно.  Но в следующее мгновение трава вокруг пошла мёртвой серой волной. Листья скручивались, стебли поникали, кусты теряли цвет так быстро, словно кто-то одним движением вытянул из них саму жизнь. Земля вокруг будто за несколько секунд стала старой и пустой. По спине Аямэ пробежал холод. А потом на плече Ханами начал раскрываться цветок. Медленно. Неправильно красиво. И от этого только страшнее. Вот тогда она поняла, что дело совсем плохо. Не просто опасно. Не просто “ещё можно подождать”. Совсем плохо. Юдзи был слишком близко к чему-то смертельному, и сидеть в кустах, как перепуганный сыч, она уже не могла. Она понимала риск. Понимала, что знает о своей технике до смешного мало. Понимала, что против такого противника может не продержаться и нескольких секунд. Но всё равно рванула вперёд. Ветки хлестнули её по плечам, когда она выскочила из укрытия, а проклятая энергия разом поднялась по телу — грубо, резко, до звона в висках. Воздух вокруг неё дёрнулся и пошёл в спираль, будто само пространство на миг потеряло привычную устойчивость. Брызги воды, сорванные её шагом, не разлетелись в стороны. Их повело вокруг неё, закручивая в быстрый рваный круг.  Трава под ногами легла странной воронкой, и даже мелкие листья, сорвавшиеся с веток, завертелись рядом с ней, как будто попали в невидимый поток. Юдзи резко повернул голову. — Аямэ?! Ты почему ещё здесь?! В его голосе было столько искреннего шока, что она почти дёрнулась. Почти. Но в следующий миг уже врезалась в пространство боя. Она крутанулась на одной ноге, как юла, выбрасывая вторую в сторону параллельно земле, и первый удар пришёлся сразу, без предупреждения. За ним второй. Третий. Четвёртый. Её тело двигалось привычно, выученно, но проклятая энергия вокруг делала эти движения какими-то неправильными.  Казалось, сами траектории рядом с ней начинали ломаться и доворачиваться, словно её техника подхватывала инерцию и закручивала дальше, уже за пределами обычного удара. — Ты с ума сошла?! — рявкнул Юдзи. Но Аямэ уже не могла остановиться. Она обрушила на Ханами град быстрых ударов, вкручиваясь в собственное движение всё сильнее. В этом не было грубой мощи Тодо и не было прямолинейной силы Юдзи. Это было что-то другое — резкое, хлёсткое, закрученное. Будто каждый её удар не просто попадал, а утягивал за собой воздух, смещал ритм, чуть выворачивал само положение цели. Ханами качнулся. На долю секунды, но всё же качнулся. Один из ударов ушёл особенно высоко.  Нога полоснула по ветвистым наростам на его лице, и проклятие дёрнулось в сторону так, будто его сбило не только касание, а ещё и что-то невидимое, коротко скрутившее равновесие. На это короткое, безумное мгновение Аямэ даже успела понять, что у неё получилось. А потом тело потребовало расплаты. Слишком много энергии было потрачено.  Мир перед глазами повело, как воду в воронке. Ноги вдруг стали чужими, воздух густым, а в висках больно стукнуло. Она вбросила в технику больше, чем вообще умела удерживать, и теперь эта сила будто выворачивала её изнутри вместе с пространством вокруг. И именно в этот миг она заметила, что завеса раскрылась. Небо над лесом больше не было глухим и замкнутым. В разрыве мелькнула маленькая тёмная фигура — слишком высоко, слишком быстро, чтобы Аямэ сразу поняла, кто это. Она только моргнула. Сознание уже плыло. Последнее, что она почувствовала ясно, — как кто-то резко оттаскивает её в сторону. Сильные руки, короткий рывок, чужое движение рядом. Юдзи это был или Тодо, она так и не успела понять. Звуки стали глухими. Свет расплылся. Сквозь мутную пелену перед глазами Аямэ увидела только яркое фиолетовое свечение, которое прошло сквозь пространство неудержимым потоком, будто сама реальность на секунду разошлась в стороны, пропуская через себя нечто слишком огромное для обычного восприятия.  А потом она окончательно отключилась.