Баланс над бездной.

Сознание вернулось рывком. Не мягко, не постепенно, а так, будто кто-то просто швырнул Аямэ обратно в тело, в тяжёлую голову, в ломоту в мышцах и в мерзкую дрожь, проходящую от плеч до самых пальцев. Она судорожно втянула воздух и, не открывая глаз, хрипло выпалила: — Я не сплю! На несколько секунд повисла тишина. Потом рядом кто-то очень выразительно выдохнул. Аямэ всё-таки приоткрыла глаза и тут же наткнулась на Юдзи. Взъерошенный, мокрый, в грязи, он смотрел на неё с таким лицом, будто одновременно хотел наорать на неё, обнять и встряхнуть ещё раз для профилактики. Чуть в стороне возвышался Тодо, смотревший на неё сверху вниз с тем сухим, почти исследовательским интересом, с каким, наверное, можно изучать особенно шумную, но потенциально занятную аномалию. — Очнулась… — выдохнул Юдзи, а в следующую секунду уже почти сердито добавил: — Ты вообще нормальная?! Аямэ моргнула, попыталась сфокусировать взгляд и очень медленно перевела его с Юдзи на Тодо. Тодо чуть склонил голову, будто тоже оценивал, насколько она в сознании. А потом с непоколебимой серьёзностью произнёс: — Аясэ. Не ожидал от тебя столь безрассудного, но эффектного вмешательства. Аямэ уставилась на него. — Я… кто?.. — Аясэ, — так же спокойно повторил он. Юдзи несколько секунд молча смотрел на него, явно пытаясь понять, ослышался он или нет. — Ты ей имя сломал, — наконец сказал он. — Я улучшил его, — невозмутимо возразил Тодо. Аямэ медленно нахмурилась. — Вообще-то я Хаясэ. — И Аямэ, — добавил Юдзи. Тодо перевёл взгляд сначала на неё, потом на Юдзи, будто великодушно позволял им оба варианта, но внутренне всё равно остался при своём. — Аясэ звучит убедительнее, — заключил он.   Юдзи прикрыл глаза рукой и тяжело выдохнул.   — Пожалуйста, не начинай. У меня Аямэ еле живая, мне и этого хватает. Тодо несколько секунд молчал, после чего произнёс: — Она почти выжгла себя. — Я вижу! — огрызнулся Юдзи и тут же снова повернулся к ней. — Ты зачем вообще вылезла?! Я же думал, ты ушла! Ты в кустах всё это время сидела?! Ты… ты вообще понимаешь, что чуть не сдохла сейчас?! Последнее прозвучало особенно по-юдзевски: зло, громко, почти возмущённо и при этом так явно от испуга, что Аямэ даже нашла в себе силы слегка поморщиться виновато. — Ну не сдохла же, — пробормотала она. — Это не аргумент! — моментально вскинулся Юдзи. Тодо коротко хмыкнул. — Но удар был неплохой, — заметил он так сухо, будто речь шла не о безумной попытке школьницы влететь в бой с особым уровнем, а о технике на тренировке. — Беспорядочно. Неосмысленно. С чудовищным перерасходом энергии. Но неплохой. Аямэ уставилась на него. Ей не понравилось, что это прозвучало почти как комплимент. И ещё меньше понравилось, что где-то глубоко внутри ей самой это почему-то польстило. Она попыталась сесть ровнее, но тело тут же отозвалось слабостью. Мир неприятно качнулся. Юдзи это заметил раньше, чем она успела сделать вид, будто всё под контролем. — Даже не думай, — сразу сказал он. — Я и не думаю, — соврала Аямэ и тут же, конечно, попыталась подняться. Ноги подогнулись почти сразу. Если бы Юдзи не подхватил её за локоть, она бы просто ткнулась обратно в землю. Несколько секунд все трое молчали. Когда стало окончательно ясно, что сама Аямэ никуда не пойдёт, повисла короткая, очень неприятная для неё пауза. Она первой натянула на лицо свою самую милую улыбку — ту самую, которая обычно появлялась у неё, когда она собиралась сказать что-то особенно сомнительное. — Знаете, — очень вежливо начала она, будто речь шла о совершенно разумной вещи, — пожалуй, я останусь здесь. Юдзи уставился на неё. — Что? — Ну а что? Тут тихо. Свежий воздух. Речка. Природа, — с тем же ангельским выражением продолжила Аямэ, будто не сидела секунду назад на грани обморока. — Полежу немного, подумаю о своём поведении. Тодо посмотрел на неё с задумчивой серьёзностью. — Хочешь слиться с ландшафтом, Аясэ? — Не называй меня так, — машинально пробормотала она. — Нет, — сказал Юдзи. — Да ладно тебе, — мягко, почти ласково протянула Аямэ, всё ещё улыбаясь. — Я никому не мешаю. Могу даже умереть очень тихо. — Не шути так, — отрезал Юдзи так быстро, что её улыбка всё-таки чуть дрогнула. Она сделала ещё одну попытку выпрямиться и почти сразу почувствовала, как ноги снова начинают предательски дрожать. На этот раз даже Тодо посмотрел на неё так, будто спорить с реальностью уже просто невежливо. — Ты не дойдёшь, — сказал Юдзи уже тише. Аямэ упрямо отвела взгляд. — Дойду. — Не дойдёшь, — повторил он, и в голосе у него уже не осталось ни злости, ни раздражения — только усталое, тёплое упрямство. — И не спорь, пожалуйста. У меня сейчас нет сил с тобой ещё и ругаться. Вот теперь стало совсем плохо. От этого спокойного “пожалуйста” сопротивляться было гораздо труднее, чем от любого окрика. Аямэ сжала губы, понимая, что проиграла, и в следующую секунду Юдзи уже легко поднял её на руки. Она даже не дёрнулась. — Это произвол, — мрачно сообщила она, глядя куда-то мимо него. — Это спасательная операция, — невозмутимо поправил Юдзи и пошёл вперёд. Аямэ прикрыла глаза. — Я просто хочу, чтобы меня оставили в лесу. — Не получится, — сказал Юдзи. — Ты нам ещё нужна. — Поразительно, — произнёс Тодо двинувшись рядом. — Даже на грани истощения характер остался своенравным. Впечатляет.

***

Обратно к техникуму идти было мучительно долго. Вернее, для Аямэ мучительным было не расстояние, а время на мысли. Чем ближе они подходили, тем яснее становилось: она влезла в бой против особого уровня, выжгла себя техникой почти до потери сознания, отключилась, а теперь её несут обратно, как какую-то побитую дурочку. И где-то впереди совершенно точно был человек, которому это всё очень не понравится. — Я не хочу туда, — пробормотала она в плечо Юдзи. — Поздно, — так же мрачно ответил он. — Может, вы меня просто где-нибудь аккуратно потеряете? — Нет. — В кустах? — Нет. — В реке? — Особенно нет. Тодо одобрительно кивнул. — Здравые решения. У тебя хороший вкус в друзьях, Аясэ. — Это худший день в моей жизни, — сообщила Аямэ потолку из веток над головой. Но настоящий ужас начался, когда впереди показались знакомые строения техникума и рядом с ними — высокая фигура в чёрном. Аямэ окаменела. Потом резко дёрнулась. — Нет, нет, нет, нет, поставь меня, — зашипела она, внезапно оживая с такой силой, будто пару секунд назад не висела полутрупом у Юдзи на руках. — Поставь меня немедленно! — Ты серьёзно? — не поверил Юдзи. — Да! Сейчас же! Не дожидаясь согласия, она кое-как вывернулась, едва не свалившись при этом на землю, и всё-таки встала на ноги. Колени тут же предательски задрожали, тело качнулось, но Аямэ упрямо выпрямилась, втянула воздух и с самым несчастным героизмом, на который была способна, сделала вид, что стоит абсолютно самостоятельно и вообще прекрасно себя чувствует. Получалось ужасно. Годжо подошёл к ним быстро, но без суеты. Его взгляд скользнул по всем сразу — по Юдзи, по Тодо, по Аямэ — и в этой короткой, почти небрежной оценке было куда больше внимания, чем в любом прямом вопросе. — Никого не задело? — спросил он первым делом, уже без улыбки. Юдзи мотнул головой. — Нет. — Хорошо, — так же коротко отозвался Годжо. Только после этого напряжение в его лице чуть отпустило. Он снова стал похож на самого себя — спокойного, лёгкого, слишком уверенного в том, что мир пока всё ещё стоит на месте. Его взгляд на секунду задержался на Юдзи. — А ты, смотрю, времени зря не терял. Юдзи моргнул. Годжо чуть улыбнулся — не насмешливо, а скорее с тем довольным, почти гордым выражением, которое он не всегда позволял себе показывать открыто. — Чёрная молния. И не одна, да? Неплохо, Итадори. Юдзи заметно растерялся. — А… ну… Годжо перевёл глаза на Тодо. — И, судя по всему, не без правильной компании. Тодо расправил плечи с таким видом, будто ничего иного и не ожидал. — Разумеется, — сказал он. — Его тело и дух были готовы. Им всего лишь требовалось достойное направление. — Как скажешь, — хмыкнул Годжо, и по тону было непонятно, издевается он или нет. Скорее и то и другое сразу. Только потом он повернулся к Аямэ. И вот здесь в его голос вернулась та самая очень наигранная, почти сахарная вежливость, от которой у неё заранее похолодело внутри. — Хаясэ-чан, а ты как себя чувствуешь? От этого тона хотелось немедленно лечь обратно и притвориться мёртвой. Аямэ натянула на лицо выражение, которое, по её мнению, должно было изображать полное благополучие. — Отлично. Её тут же качнуло в сторону. Она выпрямилась ещё раз. — Просто замечательно. Годжо склонил голову набок. — Да? — мягко переспросил он. — А не потратила ли ты, случайно, слишком много проклятой энергии? Аямэ молча перевела взгляд влево. Потом вправо. Потом на Юдзи. Потом на Тодо — будто тот по какой-то невероятной причине мог срочно вмешаться и спасти её от этого разговора. Не мог. Сбежать хотелось так сильно, что это, наверное, уже было видно физически. Годжо заметил и это тоже. И, к её огромному несчастью, вдруг улыбнулся уже почти по-настоящему — легко, спокойно и даже как будто заботливо. — Тебе надо поспать, — сказал он совсем мягко. Аямэ моргнула. — Что?.. Она не успела даже толком отшатнуться. Годжо уже поднял руку и легко коснулся двумя пальцами её лба. Движение было таким быстрым и естественным, что она сначала даже не поняла, что произошло. — На сегодня ты уже достаточно всех впечатлила. Мир качнулся. Ноги тут же стали ватными. Но упасть ей не дали. Годжо спокойно подхватил её за плечи ещё до того, как она окончательно обмякла. Последним, что Аямэ успела почувствовать, было почти обидное сочетание чужой аккуратности, собственной беспомощности и очень ясного: это нечестно. А потом темнота снова накрыла её — мягко и без сопротивления. Несколько секунд стояла тишина. — А, — выдохнул Юдзи. — Вот как это выглядит со стороны. Годжо перевёл на него взгляд поверх её головы. Юдзи неловко почесал затылок. — Вы меня так же вырубили в самом начале, помните? Это всё ещё жутко странно. — Она проснётся, — сказал Годжо раньше, чем он успел спросить. Юдзи заметно расслабился. Годжо чуть удобнее перехватил Аямэ и кивнул вперёд. — Ладно. Пошли. Вас всех сначала надо привести в порядок, а потом уже разбираться, кто тут герой, кто идиот, а кто особенно талантливо совмещает оба пункта.

***

Аямэ проснулась не рывком, как в прошлый раз, а медленно, будто выныривала из тёплой густой воды. Несколько секунд она просто лежала с закрытыми глазами, не до конца понимая, где находится и почему вокруг так тихо. Потом почувствовала под щекой знакомую подушку, запах своего одеяла и собственную комнату: ту особенную смесь чистого белья, дерева и чего-то едва уловимо травяного, что нельзя было спутать ни с чем. Она открыла глаза. Потолок был свой. Стены — тоже. И только спустя пару секунд до неё дошло, что на ней пижама. Аямэ замерла. Потом медленно перевела взгляд вниз, словно надеялась, что ей показалось. Не показалось. — О нет, — очень тихо сказала она в потолок. Это означало, что её не только дотащили сюда в бессознательном состоянии, но ещё и переодели. Мысль была настолько унизительной, что ей на мгновение даже захотелось снова лечь, закрыться одеялом с головой и не появляться на людях хотя бы до зимы. Но, к её огромному сожалению, тело чувствовало себя слишком нормально для такой роскоши. Она осторожно пошевелилась, прислушиваясь к себе. Ничего не болело. Ни тупой ломоты в мышцах, ни давления в висках, ни того мерзкого ощущения, будто тебя вывернули изнутри и забыли собрать обратно. Только слабость ещё немного плескалась где-то глубоко внутри, как остаточная рябь после шторма. И голод. Сначала он был просто фоном. Через секунду — ощущением. Ещё через пару — полноценной, ясной, почти оскорбительной потребностью срочно что-нибудь съесть. Аямэ села на кровати. Мир не поплыл. Это уже было хорошим знаком. Она медленно спустила ноги на пол, встала и, убедившись, что на этот раз тело хотя бы не собирается предавать её немедленно, направилась к двери. В коридоре было тихо. Где-то вдалеке слышались голоса — приглушённые, спокойные, домашние. Не голоса людей, переживших нападение особого уровня, а скорее тех, кто уже дошёл до той стадии усталости, когда даже катастрофу приходится обсуждать за едой. Именно туда её и повело. На кухне уже сидели Юдзи, Нобара и Мегуми. От одного только запаха еды у Аямэ потемнело в глазах от счастья. Когда Аямэ вошла на кухню, все трое почти одновременно подняли головы. На этот раз в их лицах не было ни паники, ни раздражения — только явное облегчение. Даже Мегуми, который обычно держал эмоции при себе, посмотрел на неё чуть внимательнее, чем обычно, будто молча убеждался, что она и правда стоит на ногах, а не опять решила эффектно свалиться где-нибудь по дороге. Аямэ дошла до стола, опустилась на свободный стул и мрачно объявила: — Если вы меня сейчас не накормите, я съем кого-нибудь из вас. — С возвращением, — фыркнула Нобара. Юдзи тут же пододвинул к ней коробку с пиццей. — Ешь молча. Это твой лучший шанс снова стать человеком. Аямэ открыла коробку и замерла на секунду, глядя на пиццу почти с религиозным чувством. — Вы святые, — сообщила она. — Не преувеличивай, — отозвалась Нобара. — Просто ты выглядишь так, будто ещё пять минут без еды и начнёшь кусаться. — Я уже предупредила, — серьёзно напомнила Аямэ и тут же схватила кусок. Только после первого укуса мир окончательно обрёл смысл. Некоторое время за столом стояла почти мирная тишина. Юдзи ел быстро, но уже без прежней нервозности. Нобара устроилась поудобнее и явно наслаждалась тем, что наконец можно просто сидеть, есть и говорить, а не убегать от очередного кошмара. Мегуми выглядел хуже всех — бледный, уставший, с заметной вымотанностью в плечах и лице, но держался ровно, спокойно и даже поддерживал разговор так, будто с ним вообще ничего особенного не произошло. Аямэ прожевала, ещё раз посмотрела на него и сощурилась. — Кстати, а как тебе удалось не стать горшком для комнатного растения? Юдзи поперхнулся. Нобара коротко прыснула в кулак. Мегуми даже не изменился в лице. — Проклятой энергии почти не осталось, — спокойно ответил он. — А эти штуки, видимо, питались именно ею. Так что в какой-то момент им просто стало нечего жрать. — Ох, ёкарный карась… — ляпнула Аямэ. Нобара прищурилась. — Так. Всё ясно. Ты слишком много общаешься с Инумаки. Аямэ моргнула. — Это вообще-то была разовая акция. — Конечно, — саркастично ответила Нобара. Мегуми чуть пожал плечом. — Если бы энергии было больше, всё могло закончиться хуже. Сёко меня подлечила, остальное уже добило истощение. Аямэ медленно кивнула и уже собралась откусить ещё, но тут Нобара как бы между прочим заметила: — Тебя, кстати, тоже осмотрели, пока ты дрыхла. Аямэ замерла с пиццей в руке. — Что? — Ну да, — невозмутимо продолжила Нобара. — Сёко сказала, что ты почти досуха выжгла резерв. Ещё немного — и тебе бы потом очень долго было плохо. Юдзи кивнул, подтверждая. — Так что всё правда обошлось. Но лицо у Аямэ стало только более настороженным. Она очень медленно перевела взгляд с Юдзи на Нобару. — Подожди… Нобара уже начала ухмыляться. Аямэ прищурилась сильнее. — А я тогда… в чём спала? — А, это, — с явным удовольствием сказала Нобара. — Я помогла тебя переодеть. На несколько секунд Аямэ застыла. Жар резко прилил к щекам. Совершенно не вовремя и слишком заметно. Ей захотелось одновременно провалиться под стол от смущения и с облегчением выдохнуть, потому что, по крайней мере, это была Нобара, а не кто-нибудь ещё. — Ох, — только и выдала она. Нобара фыркнула. — Да ладно тебе. Не смотри так, будто я украла у тебя человеческое достоинство. Аямэ уткнулась взглядом в пиццу. — Оно и так еле держалось. Юдзи хмыкнул. — А по-моему, очень даже держалось. — Тебя вообще никто не спрашивал, — немедленно отрезала Нобара. Потом ткнула пальцем в сторону Аямэ: — А ты ешь давай и не строй из себя трагедию в трёх актах. Я тебя, между прочим, спасла от куда более позорного существования в отключке. Аямэ всё-таки не удержалась и покосилась на неё. — Ладно, это было благородно. — Я знаю, — с достоинством кивнула Нобара. Аямэ уже собиралась сказать что-нибудь, когда дверь внезапно открылась. На пороге стоял Тодо. Просто стоял, занимая собой слишком много пространства даже для дверного проёма, и выглядел так, будто появиться здесь без приглашения было самым естественным решением в мире. — У вас тут очень уютно, — сообщил он, оглядев кухню с одобрением. — Я решил составить компанию вам и моему лучшему другу. В кухне повисла пауза. Юдзи медленно застыл с куском пиццы в руке. Нобара приподняла брови. Мегуми даже не удивился. По его лицу было видно, что после всего пережитого за день у него просто закончился запас реакции на человеческий абсурд. А вот Аямэ вскинулась сразу. — Чего?! Тодо перевёл на неё спокойный взгляд. — Я сказал: моему лучшему другу. — У Итадори уже есть лучший друг, — мгновенно отрезала она, выпрямляясь на стуле. — И это я. Юдзи подавился воздухом. — Что?! — Что, “что”? — Аямэ повернулась к нему с таким возмущением, будто он сам только что всё испортил. — Это вообще-то очевидно. — Ничего очевидного! — вспыхнул Юдзи, краснея так быстро, что Нобара тут же оживилась. — О, нет-нет, продолжайте, — сладко протянула она, тут же устраиваясь поудобнее. Тодо же, напротив, воспринял заявление Аямэ с полной серьёзностью. — Ошибаешься, — сказал он. — Между мужчиной, познавшим истинную глубину братства в бою, и его лучшим другом возникает связь иного порядка. — Не знаю, что это значит, но звучит ужасно, — отрезала Аямэ. — И вообще, ты появился вчера. — Иногда и одного дня достаточно, — с достоинством возразил Тодо. — Нет, недостаточно. — Достаточно. — Нет. — Да. Юдзи медленно перевёл взгляд с одного на другого. На его лице было написано настолько чистое, неподдельное желание исчезнуть, что даже Мегуми оторвался от еды, чтобы на него посмотреть. — Я не хочу участвовать в этом разговоре, — очень честно сказал Юдзи. — Поздно, — одновременно ответили Тодо и Аямэ. Нобара уже почти светилась от удовольствия. — Господи, я вас обожаю. — А я нет, — мрачно сказал Мегуми и всё равно не ушёл. Тодо шагнул в кухню с такой уверенностью, будто собирался официально отвоевать титул прямо здесь. — Итадори Юдзи, — торжественно произнёс он, — ответь честно. Кого из нас ты считаешь своим лучшим другом? — Никого! — слишком быстро выпалил Юдзи. — Лжец, — спокойно сказала Аямэ. — Трус, — добавил Тодо. — Я не трус! — Тогда ответь, — немедленно потребовала Аямэ. — Да, ответь, брат, — кивнул Тодо. Юдзи посмотрел на них так, будто всерьёз оценивал, можно ли прямо сейчас выбраться отсюда живым. Потом резко вскочил. — Нет. Всё. Я ухожу. И, не дав никому опомниться, рванул не к двери, а прямо к окну. — Итадори! — вскинулась Аямэ. — Брат! — с восторгом рявкнул Тодо. Окно распахнулось с грохотом, и уже через секунду Юдзи перемахнул через подоконник и исчез снаружи. — Я серьёзно ухожу! — донеслось со двора. Тодо просиял. — НЕ УБЕГАЙ ОТ ИСТИНЫ, БРАТ! И рванул следом. Ещё через мгновение снаружи раздался вопль: — ТОДО, ОТСТАНЬ ОТ МЕНЯ! А потом — тяжёлый топот, треск веток и совершенно счастливая, абсолютно невыносимая интонация Тодо: — ТЫ НЕ МОЖЕШЬ БЕЖАТЬ ОТ УЗ БРАТСТВА! На кухне стало тихо. Нобара, не скрывая удовольствия, проводила их взглядом. Мегуми молча откусил ещё кусок, всем видом показывая, что его уже вообще ничего не может удивить. Аямэ спокойно взяла свою пиццу и снова устроилась поудобнее. — Ладно, — сказала она так, будто ничего особенного сейчас не произошло. — Пока они там выясняют истину, я доем. Нобара покосилась на неё. — Тебя вообще не смущает, что ты только что это устроила? Аямэ пожала плечами и откусила ещё кусок. — Сейчас еда важнее. Мегуми коротко кивнул. — Впервые за вечер слышу что-то разумное. Аямэ неторопливо прожевала, покосилась в сторону окна, за которым всё ещё что-то грохотало, и уже спокойнее сказала: — Если Юдзи переживёт этот разговор, я всё равно потом выиграю. — Безусловно, — сухо отозвался Мегуми. За окном снова кто-то заорал, а Аямэ как ни в чём не бывало потянулась за следующим куском.