Не спи, Ликс, вожатый близко

​Феликс шел по хрустящему пеплу, который когда-то был зеленой тропинкой. Каждый шаг давался с трудом, словно воздух вокруг стал густым, как озерная вода. ​— Ты ведь помнишь, да, Ликс-и? — голос Хёнджина прозвучал не сзади и не спереди, а прямо в голове Феликса. — Ты обещал, что мы будем друзьями навсегда. Ты сказал, что я — твой единственный настоящий герой. ​Феликс остановился перед руинами эллинга. Это было жуткое зрелище: почерневшие балки, торчащие из воды, как ребра гигантского скелета. Из воды поднимался пар, но это был не пар от жара, а ледяное дыхание смерти. ​— Помню, — прошептал Феликс, и его голос сорвался. — Я помню, как ты улыбался, когда я подарил тебе этот глупый свисток. Я помню, как ты обещал защищать меня от монстров под кроватью. ​— А в итоге монстром стал я, — фигура Хёнджина соткалась из тумана прямо на пороге сгоревшего строения. ​Он больше не пытался выглядеть «идеальным студентом». Его одежда была в саже и мокрая насквозь. Но его глаза... они смотрели на Феликса с той самой нежностью десятилетней давности. И это было страшнее всего. ​— Ты не монстр, Хён, — Феликс сделал шаг к нему, игнорируя то, как под его ногами проваливается гнилое дерево. — Ты просто... застрял здесь. Мы все застряли в том дне. ​— Я ждал тебя десять лет, Ликс. Каждый день я смотрел на ворота. Каждый день я звал тебя со дна озера, — Хёнджин протянул руку. Его пальцы были длинными и серыми, но на одном из них всё еще виднелась тонкая веревочка от того самого свистка. — Ты пришел вернуть долг? Или ты пришел остаться? ​В это время Минхо и Джисон, задыхаясь, выбежали к пирсу. Они видели фургон на воде, видели шары, но главное — они видели Феликса на другом конце берега, заходящего в черное чрево эллинга вслед за призраком. ​— ЛИКС! НЕТ! — закричал Джисон, пытаясь броситься в воду, но Минхо перехватил его. ​— Стой! Там дно уходит сразу вниз! — Минхо прижал Хана к себе, его самого колотила крупная дрожь. — Мы не успеем... Он уже зашел внутрь. ​Внутри эллинга Феликс увидел то, что скрывал лагерь всё это время. Стены были исцарапаны — следы ногтей Хёнджина, который пытался выбраться, пока огонь лизал его спину. А в центре, прямо на обгоревших досках, лежал... тот самый Хёнджин. Настоящий. Тот, из 2016-го. ​Маленький Ликс в его воспоминаниях кричал. Взрослый Феликс — молчал. ​— Ключи здесь, Ликс-и, — призрак Хёнджина указал на костлявую ладонь трупа, сжимающую связку ключей от фургона. — Возьми их. Отдай их своим друзьям. Пусть они уезжают. ​— А как же ты? — Феликс посмотрел в пустые глазницы призрака. ​— А я получу то, что мне обещали, — Хёнджин подошел вплотную, и Феликс почувствовал запах озерной тины и паленой шерсти. — Свою пару. Мы прыгнем в озеро вместе, Феликс. На этот раз до самого дна. Там тепло. Там нет огня. Там только мы. ​Феликс медленно протянул руку к ключам. Его пальцы коснулись ледяного металла... и в этот момент он услышал свист. Тот самый резкий, пронзительный звук вожатского свистка. ​Свист доносился со стороны леса. Там, среди деревьев, стояла фигура Чанбина. Он был весь в крови, его тело было искалечено, но он дул в запасной свисток, который висел у него на шее. ​— НЕ СЛУШАЙ ЕГО, ЛИКС! — прохрипел Чанбин, прежде чем упасть на колени. — ОН ТЯНЕТ ТЕБЯ ЗА СОБОЙ! ОН ХОЧЕТ, ЧТОБЫ ТЫ УМЕР, ЧТОБЫ ЕМУ НЕ БЫЛО ОДИНОКО! ​Хёнджин яростно обернулся к Чанбину, и его лицо превратилось в маску ярости. — ОН МОЙ! — взревел призрак, и всё здание эллинга содрогнулось, начиная медленно погружаться в воду. ​Звук свистка Чанбина разрезал тяжелый, пропитанный вонью гари воздух, словно бритва — плоть. Этот звук был реальностью. Он был якорем, который на мгновение удержал Феликса на краю пропасти. ​Ликс вздрогнул. Его пальцы, уже почти коснувшиеся ледяных ключей в руках трупа, замерли в миллиметре от почерневшей кости. Он поднял глаза на призрака Хёнджина. Тот стоял, искаженный яростью, его челюсть неестественно удлинилась, а из пор кожи начала сочиться черная озерная вода. ​— Он мешает... — прохрипел призрак, и этот звук был похож на движение тектонических плит. — Он всегда мешал нам, Ликс-и. Помнишь, как он заставлял нас идти на тихий час? Как он забирал тебя у меня, чтобы вести в столовую? Теперь он не заберет. ​Эллинг содрогнулся. Гнилые балки затрещали, и пол под ногами Феликса начал медленно уходить в темную, маслянистую воду озера. ​[Минсоны: Отчаяние на берегу] ​В это время на берегу Минхо и Джисон метались в поисках хоть чего-то, что могло бы держаться на воде. — Лодка! Вон там, под навесом! — Хан указал на старое каноэ, наполовину засыпанное сухими листьями и мусором. ​Они бросились к нему, сдирая ногти в кровь об острые края перевернутого судна. Минхо чувствовал, как паника сжимает его горло. Он видел, как эллинг на другом конце берега окутывается густым серым туманом, и как фигура Феликса исчезает в его чреве. ​— Мы не успеем, Минхо! — всхлипнул Джисон, толкая тяжелую лодку к воде. — Посмотри на озеро! ​Вода в озере закипала. Но это не был жар — это были тысячи пузырьков воздуха, поднимающихся со дна, словно там, в глубине, дышало огромное чудовище. Черные шары, которые они видели раньше, теперь лопались у самого берега, выпуская едкий дым, от которого глаза начинали слезиться, а в голове возникали жуткие образы: кричащие дети, стены в огне и холодные руки, тянущие вниз. ​— Успеем! — Минхо запрыгнул в каноэ, хватая единственное весло. — Садись, Хан! Если мы его не вытащим, я сам себя в это озеро выброшу! ​Они начали грести, но озеро сопротивлялось. Вода стала густой, как патока, цепляясь за весло, не давая лодке сдвинуться с места. ​Внутри эллинга время словно остановилось. Хёнджин снова принял облик того самого прекрасного парня из их «выдуманной» жизни, но теперь в его красоте было что-то хищное. Он подошел к Феликсу вплотную, прижимая его к единственной уцелевшей стене. ​— Ты ведь хочешь этого, Ликс-и, — прошептал он, его ледяное дыхание обжигало губы Феликса. — Ты хочешь искупить вину. Ты хочешь, чтобы я перестал гореть внутри твоей памяти. ​Хван начал целовать его — грубо, отчаянно, кусая губы до крови. Его руки скользнули под кофту Феликса, и Ликс вскрикнул от боли: там, где касались пальцы Хёнджина, на коже мгновенно расцветали мокрые, багровые ожоги. Это была болезненная, извращенная близость. Хёнджин не занимался с ним любовью — он забирал его тепло, его жизнь, пытаясь согреть свой вечный холод. ​— Отдайся мне... — рычал Хёнджин, его движения были резкими, лишенными всякой нежности. — Стань моей водой. Стань моим огнем. ​Феликс чувствовал, как силы покидают его. Его разум затуманивался. Он видел перед собой только эти черные глаза, в которых отражалось его собственное лицо — бледное, изможденное, со следами черных слез. ​— Хёнджин... пожалуйста... — прошептал Феликс, и в этот момент его рука наткнулась на что-то твердое на полу. ​Это был тот самый свисток. Настоящий. Тот, что висел на шее трупа и упал во время толчка. ​Ликс сжал его в кулаке. Металл обжег ладонь холодом, но это дало ему искру ясности. «Он — не Хёнджин. Он — моя вина», — пронеслось в голове. ​[Жертва Чанбина: Финал героя] ​Снаружи раздался оглушительный всплеск. Чанбин, истекая кровью, дополз до края пирса. Он видел, как лодка Минсонов застряла в тине. Он видел, что эллинг вот-вот рухнет. ​— ЭЙ, ХРАНИТЕЛЬ! — закричал Чанбин, привлекая внимание призрака. — ТЫ ХОЧЕШЬ ПАРУ? ВОЗЬМИ ТОГО, КТО ПЕРВЫМ ПРЕДАЛ ТЕБЯ! ЭТО Я ДОЛЖЕН БЫЛ ТЕБЯ СПАСТИ! Я БЫЛ ГЛАВНЫМ! ​Чанбин вытащил из кармана сигнальную ракету — старую, полугнилую, которую он нашел в фургоне. — ИДИ КО МНЕ, ТРЯПКА! ​Хёнджин внутри эллинга замер. Его голова неестественно дернулась в сторону берега. Ярость, вспыхнувшая в нем, была такой силы, что Феликса отбросило в сторону. ​— Сначала ты... — прошипел призрак, исчезая в облаке тумана. ​Чанбин нажал на пусковой механизм. Ракета не взлетела вверх. Она с шипением сработала прямо в его руках, превращая его в живой факел. — БЕГИТЕ! — это было последнее, что он выкрикнул, прежде чем огромная водяная рука поднялась из озера и сомкнулась над ним, утаскивая его в глубину. ​Огонь погас мгновенно. На воде осталось только жирное пятно копоти. ​Феликс, воспользовавшись моментом, схватил ключи. Его трясло так, что он едва не выронил их в воду. — Минхо! Джисон! — закричал он, выбегая на качающийся пирс. ​Лодка Минсонов наконец прорвалась сквозь тину. Минхо подгреб к самому краю, и Феликс, не раздумывая, прыгнул. Лодка опасно накренилась, но устояла. ​— Чанбин... он... — Джисон закрыл лицо руками, содрогаясь от рыданий. ​— Не смотри, Хан! Просто греби! — Минхо яростно заработал веслом, направляя каноэ к берегу, где стоял фургон. ​Феликс сидел на дне лодки, сжимая в руке ключи и старый свисток. Его взгляд был устремлен на эллинг, который медленно, балка за балкой, погружался в черную воду. ​На пороге уходящего под воду здания стоял Хёнджин. Он снова был маленьким мальчиком. Он не злился. Он просто махал им рукой, а по его щекам текли прозрачные слезы. ​— Мы еще встретимся, Ликс-и... — донесся ветер до ушей Феликса. — Ты не сможешь забыть меня второй раз. ​Они выбрались на берег и бросились к фургону. Феликс вставил ключ в зажигание. Мотор чихнул, выбросил облако сизого дыма и... заглох. ​— Давай же, милая, ну пожалуйста! — Феликс бил по рулю, чувствуя, как туман из озера начинает окружать машину плотным кольцом. ​В зеркале заднего вида он увидел, как из леса выходят сотни детей в белых футболках. Они шли молча, их глаза были пустыми, а руки — протянуты к машине. Возглавлял их Хёнджин. ​Мотор взревел. Колеса провернулись в грязи, разбрасывая комья земли, и фургон сорвался с места, снося ржавые ворота лагеря «Сириус». ​Они ехали по ночному лесу, не разбирая дороги, пока не вылетели на освещенное шоссе. Тишина в машине была мертвой. ​— Мы выжили? — прошептал Джисон, глядя на свои дрожащие руки. ​Минхо не ответил. Он смотрел на Феликса. Ликс сидел за рулем, вцепившись в него мертвой хваткой. Его лицо было бледным, но спокойным. Однако когда он посмотрел в боковое зеркало, он увидел, что на заднем сиденье фургона, прямо за спиной Хана, сидит мокрый, бледный ребенок. ​Ребенок приложил палец к губам, приказывая Феликсу молчать. ​Это был Хёнджин. И он не собирался их отпускать. Лагерь «Сириус» не остался позади. Он уехал вместе с ними.