Не спи, Ликс, вожатый близко

​Стены лаборатории «Айрис» больше не казались стальными. Под воздействием вируса Сынмина реальность начала «линять», как старая змеиная кожа. Белый пластик панелей трескался, и из щелей вместо искр посыпалась сухая хвоя. Запах озона сменился удушливым ароматом гниющих лилий и речной воды. ​— Ликс... — голос Минхо донесся словно из-под толщи воды. ​Феликс стоял у сканера, его рука была прикована к нему невидимой силой. Его вены на шее пульсировали черным, а в глазах застыла бесконечная пустота. Он не видел Минхо. Он не видел Джисона, который, шатаясь, пытался подняться с пола. ​Феликс видел их всех. Тысячи детей, запертых в капсулах, чьи сны сейчас превращались в пепел. Вирус Сынмина не просто ломал код — он заставлял каждого спящего заново пережить момент своей самой страшной потери. Стены зала стонали от коллективного плача, который сливался в один невыносимый ультразвуковой гул. ​— Останови это... — прошептал Хёнджин в капсуле. ​Его губы едва шевелились, но Феликс слышал его сердцем. Настоящий Хёнджин, тот, что пролежал в этой стеклянной гробнице десять лет, выглядел как комок боли. Его длинные пальцы скребли по стеклу изнутри, оставляя на нем полосы инея. ​ ​Минхо подбежал к капсуле Хёнджина. Он замахнулся пистолетом, чтобы разбить стекло, но рука застыла в воздухе. Из-за спины Хвана, из теней внутри капсулы, медленно поднялось лицо Чанбина. Но не того цифрового монстра, а настоящего Чанбина — с той самой доброй улыбкой и кепкой набекрень. ​— Не надо, Минхо-я, — мягко сказал призрак Чанбина. — Если разобьешь — он умрет. Он дышит этой жидкостью. Он — часть этого здания. Его сердце бьется только потому, что «Айрис» качает по его венам ток. ​Минхо опустил руки. Из его глаз брызнули слезы, капая на холодный пол. — Бинни... прости меня. Я не должен был оставлять тебя там. ​— Ты не оставил, — Чанбин приложил прозрачную ладонь к стеклу, напротив ладони Минхо. — Ты вынес меня в своем сердце. Но теперь... теперь ты должен забрать Хвана. Или убить его. Третьего не дано. ​Джисон подполз к Феликсу, обнимая его за колени. — Ликс, очнись! Ты сгораешь! ​Феликс медленно повернул голову к Хану. По его щеке скатилась слеза, но она была густой и черной, как озерная смола. — Я вижу Пятого, Джисон... — прошептал Феликс. — Сынмин не умер. Он превратился в этот вирус. Он хочет уничтожить всё, включая нас, лишь бы Хёнджин не достался никому. ​Внезапно свет в зале окончательно погас. Мир взорвался тишиной. Феликс почувствовал, как его тело отрывается от пола. Он больше не был в лаборатории. Он был на дне озера. ​Вокруг него кружились черные шары, но теперь они были прозрачными, и внутри каждого из них было воспоминание. Вот Хёнджин учит его рисовать солнце. Вот Хёнджин крадет для него яблоко в саду. Вот Хёнджин тонет, и его пальцы тянутся к поверхности, где стоит маленький Феликс. ​Хёнджин подплыл к нему. Он был без трубок, без проводов. Обнаженный, хрупкий, окутанный сиянием, которое бывает только у гаснущих звезд. ​— Ты пришел за мной, — его голос вибрировал в самой грудной клетке Феликса. ​— Я пришел забрать тебя домой, — ответил Феликс, обхватывая его лицо руками. ​Это было самое горькое и прекрасное мгновение. Хёнджин прильнул к его губам. В этом поцелуе не было страсти «Айрис», не было цифровой имитации. Была только соль слез и холод вечности. Феликс почувствовал, как жизнь перетекает из него в Хёнджина. Чип в его голове вспыхнул в последний раз и... рассыпался в прах. ​— Я отдаю тебе свою реальность, — прошептал Феликс. — Дыши за меня. ​Стеклянная капсула в лаборатории разлетелась на тысячи мелких осколков с оглушительным звоном. Жидкость хлынула на пол, заливая сапоги Минхо и Джисона. ​Хёнджин вывалился из капсулы прямо в руки Минхо. Он был ледяным, его кожа была покрыта слизью, а из легких выходила черная вода. Он судорожно вздохнул, и этот звук был похож на первый крик новорожденного. ​— Хёнджин! Хван! — Джисон тормошил его, рыдая от радости и ужаса одновременно. ​Но Феликс не двигался. Он всё еще стоял у сканера, его рука всё еще была прижата к панели. Его глаза были открыты, но взгляд был устремлен куда-то за пределы этого мира. ​— Ликс? — Минхо обернулся к другу. — Ликс, мы его достали! Уходим! ​Здание «Айрис» содрогнулось от серии взрывов. С потолка начали падать огромные куски бетона. Озеро, над которым стояла клиника, начало прорываться внутрь, заполняя коридоры. ​— Он не идет, — Джисон попытался оттащить Феликса, но тот был словно сделан из камня. — Минхо, он не просыпается! ​На экране терминала, который медленно плавился, появилось последнее сообщение, написанное почерком Сынмина: «ОДИН ДОЛЖЕН ОСТАТЬСЯ, ЧТОБЫ ДЕРЖАТЬ ДВЕРЬ. ТЫ ВЕДЬ ПОМНИШЬ ЭТУ ИГРУ, ЛИКС?» ​Феликс медленно улыбнулся. Его губы прошептали: — Идите. Я подержу засов. В этот раз никто не сгорит. ​Минхо посмотрел на Хёнджина, который едва дышал у него на руках, а потом на Феликса. Выбор был невозможным. Ужасающим. Но в глазах Феликса было столько покоя, что Минхо понял: это не жертва. Это единственный способ закончить историю. ​— Мы вернемся за тобой, — прорычал Минхо, подхватывая Хёнджина. — Слышишь, Ликс? Мы вытащим тебя из этого облака! ​Джисон схватил Феликса за руку, в последний раз сжимая её, и они с Минхо бросились к выходу, по колено в ледяной озерной воде. ​Феликс остался один в рушащемся зале. Вода прибывала, заливая терминалы. Он чувствовал, как Пятый (Сынмин) обвивает его своими тенями, пытаясь утащить в небытие. Но Феликс не боялся. В его сознании он всё еще чувствовал вкус того последнего поцелуя. ​Он закрыл глаза, и в этот момент потолок рухнул, погружая всё во тьму.