Я научу вас, профессор

      Понедельник начался с иллюзии абсолютного триумфа. Когда Тэхен вошел в аудиторию и бросил взгляд на третий ряд, там было пусто. Никаких черных водолазок, никаких сканирующих темных глаз, никакого блядского пирсинга. Ким мысленно выдохнул, расправил плечи и провел пару так блестяще, как не вел уже очень давно. «Вот видишь, — говорил он себе, возвращаясь на кафедру. — Система работает. Нет раздражителя — нет реакции. Юнги просто пьяный идиот, которому нравится выводить меня из равновесия. Я профессионал. Это всего лишь студент. Мальчишка с избытком тестостерона. Между нами пропасть из этики, возраста и субординации. Точка». Но к вечеру среды эта железобетонная уверенность дала первую трещину. Аудитория казалась слишком тихой. Третьекурсники слушали лекцию, кто-то задавал банальные вопросы, кто-то спал на задних партах. Всё было нормально. Нормально до зубного скрежета, до зевоты, до тошноты. Тэхен поймал себя на том, что во время объяснения материала он рефлекторно, против своей воли, ищет взглядом в толпе того, кто бросит ему вызов. Того, кто задаст каверзный вопрос, заставив мозг работать на пределе. Но Чонгука не было. И вместо облегчения Тэхен почувствовал раздражающий зуд где-то под кожей. В среду вечером Тэхен поймал себя на том, что пялится в одну и ту же строчку чьей-то курсовой уже минут двадцать, а буквы плывут перед глазами. Вместо терминов он думает о том, как этот паршивец ведет себя на ринге. Бокс. Агрессия. Пот на смуглой коже, тяжелое дыхание и этот сосредоточенный взгляд, что ищет слабое место противника. Тэхен с силой захлопнул папку с работой. Он правда пытался лечить себя своей же наукой: выстраивал в голове сложные психоаналитические цепочки, убеждал себя, что это банальный эффект Зейгарник — незавершенное действие, прерванный гештальт. Чонгук нарушил его границы, спровоцировал выброс адреналина, и мозг просто неверно интерпретировал физиологический отклик, спутав стресс с возбуждением. — Хуйня всё это, — процедил Ким. Ни один Карл Юнг и ни один Зигмунд Фрейд не могли объяснить, почему воспоминание о мозолистой ладони на его бедре заставляет низ живота скручиваться в пульсирующий узел. Он пытался объяснить свое состояние, но все ломалось об иррациональную похоть. И ночи стали настоящей пыткой. Тэхен, привыкший спать ровно по семь часов в проветренной спальне, теперь ворочался на смятых простынях до трех утра, задыхаясь от жары. Стоило только закрыть глаза, как подсознание начинало крутить пленку с деталями, которые он, казалось, даже не фиксировал. То, как напрягаются мышцы на шее Чонгука, когда он сглатывает. То, как его язык медленно проходится по серебряному колечку в нижней губе. Запах его парфюма — тяжелый, с нотками кедра, легкой ванили и рома. Тэхен ненавидел этот запах, потому что теперь он въелся ему в подкорку и мерещился даже в пустой квартире. Он твой студент, Ким Тэхен, — шептал он в темноту, до боли сжимая веки. — Ему двадцать три. Это подсудное дело. Это конец карьеры. Это грязь. Но в ответ на голос разума тело предательски выгибалось, а перед глазами снова появлялась та блядская фотография с полотенцем, и Тэхен отчаянно стонал в подушку. Ему было страшно от того, насколько сильно он хотел узнать, что скрывается за рамками этого кадра. Страшно от того, что его, мужчину, тянуло к другому парню с такой силой, которую он никогда не испытывал ни к одной женщине. В четверг это превратилось в какую-то паранойю. Сидя в своем кабинете, Ким раз за разом тянулся к телефону, открывая чаты. «Я просто проверяю, не прислал ли кто-то из должников рефераты», — нагло врал он сам себе, пока большой палец автоматически скроллил чаты вниз, останавливаясь на диалоге с «Чон Чонгук 4АПС». Но чат был чист. Последнее сообщение — то самое сухое предупреждение от Тэхена. И тишина. — Твою мать, Ким, прекрати, — прошептал он в пустом кабинете, отбрасывая телефон так, словно тот обжигал пальцы. Он встал, подошел к окну и потер лицо руками. Мозг, натренированный на психоанализ, начал безжалостно анализировать его собственное состояние. Слова Юнги, словно вирус, проникли в систему и теперь разрушали её изнутри. «Может, это ты хочешь его зажать?» Тэхен закрыл глаза, и перед ними мгновенно, с пугающей детализацией вспыхнула картинка: он сам, в своем идеальном костюме, делает шаг вперед, хватает Чонгука за ворот его блядского худи, впечатывает в стену и видит, как в этих наглых глазах на секунду мелькает растерянность. Как эта хищная ухмылка стирается с губ, уступая место загнанному дыханию. Низ живота мгновенно стянуло. — Нет, нет, нет, — Тэхен ударил кулаком по подоконнику. — Это неправильно. Это статья. Это увольнение с позором. Он мой студент. Ему двадцать три. Это просто грязный перенос, сублимация стресса… Но тело откровенно смеялось над его академическими терминами. В пятницу вечером, стоя под душем в своей квартире, Тэхен окончательно проиграл. Горячая вода стекала по напряженным мышцам, но не приносила никакого облегчения. Тэхен оперся обеими руками о кафель, опустив голову, а фантомные прикосновения сводили с ума. Он кожей, блять, каждой нервной клеткой помнил вес широкой ладони на своем бедре. Помнил, как жестко пальцы Чонгука сжались чуть выше колена, фиксируя, подчиняя, заявляя права. Помнил обжигающий шепот в самое ухо и мягкое касание губ к мочке. В голове снова всплыло то фото. Капли воды на косых мышцах живота. Тату, сильные руки, широкие плечи боксера, созданные для того, чтобы нависать, подавлять… или для того, чтобы в них можно было впиться ногтями, заставляя этого наглого щенка скулить. Тэхен судорожно выдохнул, чувствуя, как член болезненно твердеет, наливаясь тяжестью, которую больше невозможно было игнорировать. — Блять, — простонал он, откидывая мокрые волосы со лба и глядя на свои побелевшие костяшки. — Какой же он, сука, сексуальный… Слова сорвались с губ жалким шепотом, и в эту же секунду стена отрицания рухнула окончательно, погребая под собой «железного профессора Кима». Это была катастрофа. Он, Тэхен, человек, у которого вся жизнь была расписана по минутам, который презирал потерю контроля, сейчас стоял в собственной ванной, дрожал от возбуждения и до одури, до потемнения в глазах хотел парня. Хотел своего студента. Хотел стереть эту наглую ухмылку своими губами, почувствовать вкус этого пирсинга, заставить эти сильные руки сжимать не его бедро под столом, а простыни на его кровати. В выходные Тэхен перестал бороться. Он сдался. Разложив всё по полочкам, он понял одну простую вещь: бежать бессмысленно, Юнги был прав. Чонгук бросил ему вызов, посягнув на его территорию, попытавшись сделать из него послушную игрушку для своих гормонов. Но Чонгук просчитался. Он разбудил того, кого будить не следовало. К вечеру воскресенья Тэхен сидел в кресле с бокалом виски, глядя на темный экран телефона. Страх исчез. Стыд смылся в душе. На их место пришло предвкушение. В понедельник Чон Чонгук вернется со своих сборов, и Тэхен был готов показать ему, что значит настоящий контроль.

***

      Тэхен больше не отрицал. Отрицание — это удел слабаков, а Ким Тэхен слабаком не был. Утро понедельника, холодный ветер, привычная суета: Тэхен вышел из своей машины, поставил её на сигнализацию. На нем был безупречный черный костюм-тройка, идеально сидящий по фигуре, белоснежная рубашка и галстук. Образ тот же, но интерпретация… Он зашел в здание факультета, чувствуя, как кровь в венах пульсирует в предвкушении. Юнги был прав. Его бесило не то, что его хотят. Его бесило, что кто-то посмел решать, кто в этой игре диктует правила. Чонгук попытался сделать из него добычу, наслаждаясь своей безнаказанностью и молодостью. Что ж, студент Чон. Посмотрим, как сильно ты обрадуешься, когда поймешь, что загнал в угол не ту жертву. Тэхен толкнул дверь кафедры. До семинара у четвертого курса оставалось ровно двадцать минут. Двадцать три года. Чонгук ведь не был несмышленым ребенком? Он был взрослым мужчиной, который прекрасно понимал, в какую игру ввязался. И теперь настала очередь Тэхена диктовать правила.       Ким вошел в аудиторию ровно со звонком. Никакой отстраненности, никакого нервного напряжения. Он излучал расслабленную уверенность, легкость и какое-то удовольствие. Чонгук же не представляет, что его ждет? Это будоражило. Положив на стол свой портфель, Тэхен оперся руками о край столешницы и обвел взглядом притихший четвертый курс. — Доброе утро, — его голос звучал бархатно, почти тепло, заставляя студентов удивленно переглянуться. Профессор Ким явно был в подозрительно хорошем настроении. — Как прошли ваши выходные? Успели отдохнуть перед новой учебной неделей? По аудитории прокатился гул голосов. Кто-то пожаловался на объем домашки, староста Миен радостно сообщила о походе на выставку, а Сонхван буркнул что-то про недосып. Тэхен слушал их, слегка кивая и поддерживая легкую, ни к чему не обязывающую беседу. Он был идеальным, открытым преподавателем. А затем он плавно повернул голову и посмотрел прямо на третий ряд. Туда, где в своей излюбленной позе, скрестив руки на груди, сидел Чонгук. Тэхен посмотрел ему прямо в глаза. Никакого избегания, никакой стены, никакого игнорирования. Ким смотрел на него долго, пронзительно, считывая каждую деталь: крошечную царапину на скуле, чуть припухшую нижнюю губу с серебряным колечком, напряженный взгляд. И на губах Тэхена медленно расцвела улыбка. — А как прошли ваши соревнования, студент Чон? — голос Кима прозвучал чуть громче, чем до этого. — Факультет может гордиться вашими успехами на ринге? Чонгук, который всю прошлую неделю привык общаться с бетонной стеной и явно не ожидал такого личного внимания при всей группе, на долю секунды замер. Его плечи едва заметно дрогнули, он выпрямился, убирая руки с груди и опираясь локтями о парту. Взгляд стал острее. Субъект А понял, что правила игры изменились, но еще не понял, как именно. — Нормально, — чуть хрипловато ответил Чонгук, не разрывая зрительного контакта. — Но я очень скучал по семинарам с моим любимым профессором. Вдали от университета мне не хватало… интеллектуальной нагрузки. По рядам прокатились тихие смешки, но Тэхен даже бровью не повел. Он лишь понимающе кивнул, словно принял комплимент. — Я очень ценю такое трепетное отношение к моему предмету, Чонгук. Надеюсь, ваш энтузиазм отразится на сегодняшней дискуссии, — без единой запинки сказал Ким. Он отвернулся от парня, лишая Чонгука возможности насладиться моментом, и обратился ко всей группе: — Сегодня мы отойдем от разбора сухих терминов. Психология — это наука о людях, а значит, нам пора поговорить о самом базовом социальном институте. Тема нашего семинара: «Психология брака и партнерства в современных реалиях». Тэхен обошел стол и встал перед студентами, заложив одну руку в карман брюк. — Я хочу услышать ваши личные и профессионально обоснованные мнения. Нужен ли брак вообще? — Тэхен начал загибать пальцы, громко и четко проговаривая каждый вопрос. — Можно ли строить полноценную семью без штампа и официальных бумаг? Брак — это история про безусловную любовь или про социальную и финансовую стабильность? И главный вопрос: почему современная молодёжь всё чаще отказывается от него, выбирая свободу или гостевые отношения? Ким замолчал, давая вопросам повиснуть в воздухе. Тема была острой, провокационной и максимально личной. Идеальное поле для того, чтобы вывести собеседников из зоны комфорта. Тэхен бросил взгляд на Чонгука. — Кто начнет? Первым руку поднял Минсок. На вопросы по семинару он отвечал редко, но когда дело доходило до дискуссий — проявлял активность, инициативу и вырывался вперед по баллам. — Брак — это основа социальной стабильности, — уверенно начал он. — Это гарантия безопасности, юридическая защита активов и единственная здоровая среда для воспитания следующего поколения. Без этого базового института общество просто потеряет структуру. — Слишком консервативно, Минсок, — тут же вклинился Сонхван, даже не поднимая руки. — Брак — это выбор, а не обязанность. В наше время это просто социальный конструкт, который стремительно теряет актуальность. Люди всё чаще выбирают партнерство, основанное на эмоциях, уважении и доверии, а не на юридических контрактах. Зачем нужен штамп, если двоим и так хорошо? Любовь не нуждается в государственном контроле. Тут же подключилась Пак Миен, яростно защищая прагматичную сторону вопроса, заявляя о психологическом комфорте, женской безопасности и уверенности в завтрашнем дне. Аудитория мгновенно ожила. Мнения разделились, завязался горячий, живой спор — именно то, чего Тэхен и добивался. Ким, словно опытный дирижер, мастерски управлял этим хаосом. Он стоял у своего стола, расслабленно скрестив руки на груди, и изредка подливал масла в огонь короткими репликами: «То есть, Миен, вы приравниваете искреннюю привязанность к юридической страховке?», заставляя студентов возмущенно гудеть и искать новые аргументы. И всё это время он периферийным зрением контролировал третий ряд, а Чонгук молчал. Двадцатитрехлетний парень сидел неподвижно, подперев подбородок рукой, и его взгляд был абсолютно нечитаемым. Тэхен несколько раз намеренно бросал на него прямой взгляд, глаза в глаза. И он видел в ответ это темное, тяжелое и задумчивое внимание, от которого по спине всё-таки пробегал знакомый электрический ток, — но Ким тут же отворачивался, отдавая свое внимание кому-то другому. Он доказывал свои новые правила: сегодня я решаю, когда дать тебе свое внимание, а когда лишить его. Дискуссия тем временем набирала обороты. — Кроме того, мы мыслим слишком узко, опираясь только на традиционные сценарии, — вдруг громко заявил Сонхван, перекрывая голос Миен. — Возьмите, к примеру, однополые пары. Во многих странах у них вообще нет права на официальный брак, и общество часто настроено к ним враждебно. Но они всё равно строят семьи, создают прочные связи, которые часто оказываются куда более крепкими, потому что их союз держится исключительно на осознанном выборе и привязанности, а не на давлении родственников «потому что так надо». Тэхен замер. Легкая полуулыбка мгновенно исчезла с его губ, а в аудитории повисла тишина на несколько секунд. Эта тема ударила слишком близко к тому пеклу, в котором Ким варился все выходные. Отрицание, страх осуждения, ненормальность происходящего — всё это сейчас было озвучено вслух, пусть и в академическом ключе. Тэхен медленно перевел взгляд на Сонхвана, и в его глазах загорелся профессиональный (и глубоко личный) интерес. Он сделал шаг вперед, оперевшись обеими ладонями о край первой парты, и чуть склонил голову. — Отличный, нешаблонный вектор мысли, Сонхван, — бархатно, с легкой хрипотцой произнес Тэхен. — Давайте копнем глубже. Как вы считаете, опираясь на психологию малых групп… Отсутствие социального одобрения и юридического статуса делает внутреннюю динамику таких пар крепче, за счет совместного противостояния внешнему враждебному миру? Или же, наоборот, этот перманентный социальный стресс и необходимость скрываться делают их связь максимально уязвимой? Тишину, повисшую в аудитории, нарушил низкий, слишком спокойный голос с третьего ряда. — Внешнее давление делает связь уязвимой только в том случае, если один из партнеров трусит и боится самого себя, профессор Ким. Тэхен медленно поднял глаза. Чонгук больше не подпирал подбородок рукой: сидел прямо, чуть подавшись вперед, и смотрел на Тэхена так пронзительно и тяжело, что невольно по телу пробежались мурашки. — Если желание быть вместе сильнее навязанных правил, то социальный стресс лишь закаляет, — продолжил Чонгук, и каждое его слово было пропитано подтекстом, адресованным только одному человеку в этой комнате. — Враждебный мир становится просто белым шумом. Им не нужно одобрение толпы или штамп в паспорте. Им нужна только смелость… признать свои истинные желания и перестать прятаться за удобными социальными масками. Не так ли? У Тэхена перехватило дыхание, потому что это был прямой удар. Наглый вызов, брошенный прямо на глазах у всего курса. Чонгук смотрел на него, не моргая, ожидая реакции, ожидая, когда броня профессора снова даст трещину. И Ким сжал челюсти, потому что внутри мгновенно вспыхнула ярость пополам с тем самым предвкушением. Он уже открыл рот, готовый профессионально поставить наглеца на место, обернув его же слова против него, но… — Но ведь это невыносимо тяжело, — внезапно, с какой-то отчаянной хрипотцой перебил Сонхван, совершенно не замечая того высоковольтного напряжения, что искрило между профессором и Чонгуком. Тэхен резко перевел взгляд на стоящего парня. Сонхван сжимал края своей тетради так сильно, что костяшки пальцев побелели, его взгляд был устремлен куда-то в стол, да и голос дрожал. — Постоянно прятаться… — Сонхван сглотнул, говоря быстро, словно боялся, что его остановят. — Взвешивать каждое слово. Знать, что общество, друзья или даже собственная семья могут отвернуться в ту же секунду, как узнают правду. Эта маска нормальности… она выматывает. И этот стресс разрушает изнутри, разъедает доверие в паре, потому что не у всех есть силы воевать со всем миром каждый гребаный день. Тэхен замер. Слова студента ударили его совсем иначе — не как провокация Чонгука, а как внезапное, болезненное откровение. Пазл в голове дипломированного психолога мгновенно сложился. Тэхен вспомнил всё: как часто Сонхван выбирал темы рефератов, связанные с дискриминацией, как яростно он всегда защищал меньшинства на семинарах, как остро и болезненно реагировал на шутки одногруппников. Он говорил о себе. Сонхван прямо сейчас, стоя перед всей группой, транслировал свою собственную боль, свой личный страх и свою жизнь. В ту же секунду все игры, всё сексуальное напряжение и борьба за контроль с Чонгуком отошли для Тэхена на десятый план. Наваждение спало. Сейчас перед ним был не полигон для самоутверждения, а студент, который нуждался в безопасном пространстве. Взгляд Кима изменился — стал мягче, глубже, утратив всю эту ироничность. Он полностью проигнорировал Чонгука, который всё еще прожигал его взглядом с третьего ряда, и сосредоточил всё свое внимание исключительно на Сонхване. — Вы затронули самую болезненную, но самую важную суть проблемы, Сонхван, — голос Тэхена зазвучал поддерживающе. Он говорил так, чтобы парень почувствовал: его слышат, и его принимают. — Никто не должен воевать со всем миром за право любить. Это истощает ресурс психики. Тэхен выпрямился, окинув взглядом притихшую аудиторию, но его слова были якорем именно для Сонхвана. — С точки зрения науки, биологии и здоровой психологии — абсолютно не имеет значения, какого пола люди в паре, — твердо заявил профессор Ким. — Базовые человеческие потребности универсальны. Мозг не различает гендер, когда дело касается выработки окситоцина, когда нам нужна эмоциональная безопасность, забота и чувство дома. Дом — это не штамп в паспорте и не одобрение соседей. Дом — это человек, рядом с которым вам не нужно носить маску. Сонхван медленно поднял глаза на Тэхена. Парень не сказал ни слова, но в его взгляде читалась такая огромная, искренняя благодарность, что у Кима на секунду защемило сердце. — И задача общества, — Тэхен сделал акцент на этом слове, — эволюционировать до того уровня, когда цвет кожи, статус или пол партнера перестанут быть поводом для социального подавления. Только тогда мы сможем говорить о психологически здоровом социуме. В аудитории повисла абсолютная тишина. Никто не проронил ни звука. Тэхен выдержал паузу, позволяя своим словам осесть в умах студентов, и только после этого, словно подводя черту под серьезным разговором, плавно кивнул Сонхвану: — Спасибо за вашу честность и глубину анализа. Можете садиться. Отличная работа. И только когда Сонхван, заметно расслабив плечи, опустился на стул, Тэхен позволил себе метнуть взгляд на галерку. Чонгук больше не ухмылялся. Он смотрел на профессора Кима уже без вызова, но с каким-то новым, сложным и почти изучающим выражением лица, словно только что открыл для себя совершенно новую грань человека, которого собирался подчинить. Как же Тэхен ошибался в значении этого взгляда. Остаток семинара прошел как в тумане, но Ким держал лицо, не позволяя эмоциям вырваться наружу. Когда наконец прозвенел звонок, напряжение в аудитории лопнуло, как мыльный пузырь. Студенты начали собирать вещи. Тэхен на автопилоте расписался в подсунутом старостой журнале, щелкнул замками своего портфеля и уже собирался направиться к выходу, когда краем глаза уловил нерешительное движение сбоку. К его столу подошел Сонхван. Парень дождался, пока основная масса студентов уйдет, и остановился напротив профессора, нервно теребя лямку рюкзака. — Профессор Ким… — начал он совсем тихо, почти шепотом, чтобы эхо не разнесло слова по пустеющей аудитории. — Я просто хотел сказать… спасибо. За то, что поддержали мою мысль. Тэхен остановился. Он посмотрел на переминающегося с ноги на ногу студента, и его взгляд мгновенно потеплел. — Вы ведь… всё поняли, да? — Сонхван сглотнул, с надеждой и страхом заглядывая в глаза преподавателю. Ким тихо вздохнул, а после сделал шаг навстречу и мягко, по-отечески похлопал парня по плечу. Жест был таким простым, но в нем крылась абсолютная гарантия безопасности. — Понял, Сонхван, — так же тихо ответил Тэхен. — И хочу, чтобы ты знал: тебе не о чем переживать. В стенах моего кабинета и на моих парах ты можешь быть абсолютно спокоен. Это ни на что не влияет. Ни на твою успеваемость, ни на мое к тебе отношение. Главное — чтобы тебе было комфортно. Хорошо? Плечи Сонхвана мгновенно опустились, словно с них сняли мешки с камнями. Он прерывисто выдохнул, и на его лице расцвела такая искренняя, облегченная улыбка, что Тэхен не смог не улыбнуться в ответ. — Вы лучший преподаватель в моей жизни, профессор Ким, — с чувством произнес парень. — Я очень надеюсь, что в следующем семестре вы снова будете вести у нас. У Тэхена вырвался искренний смешок, а лицо преобразилось, когда он широко, открыто улыбнулся — той самой редкой улыбкой, которую он берег только для близких друзей и которую никогда не показывал в стенах университета. — Время покажет, Сонхван. Хорошего дня, — Тэхен убрал руку с его плеча, кивнув. — До свидания! — Сонхван развернулся и направился к двери, окончательно покидая аудиторию. Улыбка всё еще играла на губах Тэхена, когда он взял свой портфель и повернулся к лестнице амфитеатра. И тут же замер, словно наткнувшись на невидимую стену. Он не ушел. На третьем ряду, среди пустых парт, всё так же сидел Чонгук. Он не сдвинулся с места, а его рюкзак так и валялся на полу. Парень сидел, опершись предплечьями о стол, и неотрывно смотрел на профессора. Тэхен вопросительно поднял бровь, встречая этот взгляд. Он ожидал увидеть привычную наглую ухмылку, ожидал очередной провокации, язвительного комментария о том, как профессор Ким развел здесь сеанс групповой терапии. Но Чонгук не улыбался. Его лицо было абсолютно непроницаемым. Челюсти сжаты так плотно, что желваки ходили ходуном, в глазах плескалось что-то совершенно новое. Он смотрел не на преподавателя. Он смотрел на мужчину, который только что подарил кому-то другому свою самую красивую, мягкую улыбку, искренний смех и бережное, ласковое прикосновение. Киму вдруг стало не хватать воздуха. А Чонгук не стал медлить. Он сорвался с места, преодолев крутые ступени амфитеатра в несколько широких шагов, а Тэхен успел лишь коснуться ручки двери, когда чужие пальцы стальной хваткой сомкнулись на его запястье, впечатывая руку в дерево. — Не играете в игры, профессор Ким? — процедил Чонгук сквозь сжатые зубы. Его голос вибрировал от ярости, но Тэхен даже не вздрогнул. Он не попытался испуганно вырваться или отшатнуться, лишь медленно обернулся, опустил нечитаемый взгляд на чужую кисть, а затем плавно, аккуратно, но с силой высвободил свое запястье. Они замерли друг напротив друга. И только в эту секунду, оказавшись без преграды в виде стола или рядов парт, Тэхен внезапно осознал один факт: они были одного роста. Просто им еще никогда не доводилось стоять настолько близко. Лицом к лицу. Глаза в глаза. Чонгук дышал тяжело, его грудь быстро вздымалась под тканью худи, он выглядел по-настоящему злым. Темная, неконтролируемая ревность, которую он даже не пытался скрыть, исказила его обычно самоуверенные черты. Тэхен же был воплощением абсолютного спокойствия. Глядя в это пылающее гневом лицо, он почувствовал, как внутри медленно расцветает то самое торжество, которое родилось в нем на выходных. Юнги был прав. Видеть, как этот наглый парень теряет контроль, было опьяняюще. Тэхен натянул свою самую вежливую улыбку, которая сейчас, на контрасте с эмоциями Чонгука, выглядела как изощренное издевательство. — Студент Чон, не понимаю сути вашего вопроса, — его голос был тихим и мягким. Чонгук шагнул еще ближе, вторгаясь в личное пространство Кима и отрезая ему путь к отступлению. От него веяло адреналином, ромом и чистой агрессией. — Не понимаете? — хрипло выдохнул Чонгук, сверля его потемневшим взглядом. — Вы неделю строили из себя неприступную скалу. Смотрели сквозь меня, будто я пустое место. А стоило этому… Сонхвану пустить слезу, как вы тут же растаяли. Улыбались ему так сладко, трогали его. Он буквально выплюнул последнее предложение, и его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Но Тэхен даже не шелохнулся. Он не отвел глаз, выдерживая этот тяжелый зрительный прессинг. — Сонхван нуждался в поддержке и безопасности, — мягко, с академическим сочувствием произнес Тэхен, чуть склонив голову вбок. — Я дал ему то, что должен дать хороший наставник своему студенту. А в чем нуждаетесь вы, Чонгук? Тэхен чуть приподнял подбородок, сокращая жалкие миллиметры между их лицами. Дежурная улыбка стерлась с его губ, уступая место едва заметной ухмылке. — Вам не хватает моего внимания? — прошептал Ким, понизив голос до бархатного полушепота, от которого по спине бежали мурашки. — Или вас злит то, что это я решаю, кому, когда и как позволить к себе прикоснуться? Гнев в глазах Чонгука внезапно дал трещину, сменяясь искренней растерянностью. Тэхен, словно завороженный исследователь, улавливал каждую деталь этой трансформации. Он видел, как дрогнули напряженные желваки, как чуть приоткрылись губы с серебряным колечком, как ярость во взгляде рассыпалась, уступая место непониманию. Весь этот напор, вся эта агрессия разбились об уверенность профессора. Ким просто смотрел, не пытался вырваться, не отступал к двери и, что самое главное для них обоих, не кричал о субординации, правилах университета или этике. Сейчас существовали только они двое. — Не надо… — хрипло выдохнул Чонгук, и его голос впервые за всё время прозвучал как…отчаянная просьба. — Не надо играть со мной в эти эмоциональные качели, профессор. Тэхен медленно, с явным наслаждением скользнул взглядом по его лицу, отмечая, как тяжело вздымается чужая грудь. — Игры — это удел маленьких мальчиков, у которых бьют гормоны, — мягко, с обманчивой лаской отозвался Ким. — У вас же просто играют гормоны, студент Чон? Банальный переизбыток тестостерона и уязвленное эго из-за того, что вам не досталось внимания? Чонгук судорожно выдохнул. Чужое спокойствие и этот тон ломали его изнутри, лишая почвы под ногами. Он смотрел на Тэхена, находясь так близко, что их дыхание смешивалось. — Нет, — едва слышно, словно сдаваясь, прошептал он. Тэхен довольно улыбнулся. Эта улыбка не имела абсолютно ничего общего с той, которую он недавно подарил Сонхвану. Это был красивый оскал человека, который только что выиграл партию. Ким плавно подался вперед, стирая последние спасительные миллиметры между ними, а Чонгук рефлекторно замер, словно парализованный. Губы Тэхена оказались в опасной, сводящей с ума близости от губ студента — так близко, что Чонгук мог почувствовать их тепло. — Тогда вам нужно успокоиться, студент Чон, — прошептал Тэхен прямо в чужие губы, обжигая их своим дыханием. — Потому что прямо сейчас в аудитории слишком сильно пахнет ревностью и вашей неуверенностью. Не дав Чонгуку ни единой доли секунды на то, чтобы осознать сказанное, вспыхнуть или податься навстречу за поцелуем, Тэхен ловко отстранился. Он поправил манжет рубашки, перехватил ручку своего портфеля поудобнее, толкнул дверь и вышел в коридор. Дверь захлопнулась, оставив Чонгука стоять посреди пустой аудитории с горящими щеками, бешено бьющимся сердцем и осознанием того, что он только что проиграл вчистую.

***

      Для Тэхена четверг теперь ощущался иначе. Расстановка сил изменилась, и это отражалось даже в том, как он выглядел. Когда Ким вошел в аудиторию к четвертому курсу, разговоры стихли практически мгновенно. Сегодня на нем не было привычных светлых рубашек или строгих пиджаков. Тэхен выбрал тотальный черный: тонкая водолазка безупречно облегала широкие плечи и грудь, а темные брюки были туго перехвачены дорогим кожаным ремнем, подчеркивая узкую талию. Пройдя к своему столу, Тэхен закатал рукава до локтей, обнажая рельеф выступающих на предплечьях вен, которые подчеркивались часами. Он выглядел строго и до одури привлекательно. — Доброе утро, — глубоким, но спокойным голосом поздоровался Ким. — Доброе утро, профессор Ким! — хором отозвалась аудитория. Староста Миен тут же поднялась со своего места в первом ряду, поправляя очки: — Профессор, вы в прошлый раз так и не скинули нам задание на портал. Мы не знали, что конкретно готовить к сегодняшнему семинару. Тэхен кивнул, опираясь ладонями о край столешницы. — Всё верно, Миен. Задания не было. До ваших экзаменов осталось всего ничего — каких-то три недели. И я обещаю вам, что все последующие наши семинары я буду гонять вас по пройденному материалу так жестко, что вы забудете, как вас зовут. По аудитории прокатился нервный смешок, и Тэхен позволил себе легкую полуулыбку одними уголками губ. — Поэтому сегодня у нас вольная тема, — продолжил он, расслабляя позу. — Считайте это моим мини-подарком перед бурей. Кого что волнует в рамках психологии, кто что хочет услышать, обсудить или разобрать — предлагайте. Сегодня я в вашем полном распоряжении. Кто-то с задних рядов радостно выдохнул. — Профессор, а можно нам буквально пять минут? — подал голос Минсок. — Чтобы мы подумали и выбрали какую-то одну, реально интересную тему для всех? — Без проблем. Время пошло, — Тэхен кивнул, обошел стол и опустился на свой стул, закинув ногу на ногу. Но тишина продлилась недолго. Буквально через минуту девушка со второго ряда вдруг хитро прищурилась и громко сказала: — А почему бы нам не обсудить с психологической точки зрения, что такой молодой, красивый и успешный мужчина забыл в университете на должности преподавателя? Аудитория взорвалась. Предложение попало в самую точку, сорвав плотину студенческого любопытства. Четверокурсники, почувствовав неформальную обстановку, тут же подхватили идею, наперебой заваливая Тэхена личными вопросами: — Да! Почему вы выбрали преподавание, а не частную практику? — Профессор, а сколько вам на самом деле лет? — А у вас есть хобби, не связанное с преподаванием? Тэхен, не ожидавший такого напора, искренне и открыто рассмеялся. Его бархатистый смех заполнил аудиторию, заставляя многих студенток мечтательно вздохнуть. Он примирительно поднял вверх обе руки, прося тишины. — Тихо, тихо! Ладно, сдаюсь, — с улыбкой произнес Ким, откидываясь на спинку стула. — Раз уж у нас сегодня день откровений, я могу ответить на некоторые ваши вопросы. Но давайте по очереди, иначе мы превратим семинар в балаган. Кто первый? И пока студенты тянули руки, Тэхен краем глаза уловил движение на третьем ряду. Чонгук, который до этого момента сидел непривычно тихо, медленно выпрямился. Его нечитаемый взгляд был прикован к лицу профессора, жадно ловя каждое изменение мимики. Вопросы посыпались один за другим, и аудитория быстро превратилась в импровизированную пресс-конференцию. Тэхен, откинувшись на спинку стула и сцепив пальцы в замок на животе, отвечал легко и с долей иронии, мастерски удерживая внимание публики. — Возраст? — переспросил он у парня со второго ряда. — Тридцать два. — А хобби? Чем вы занимаетесь, когда не валите на сессиях? — выкрикнула девушка с галерки. — Книги, — Ким пожал плечами. — Банально, но факт. Читаю много и жадно. — Но почему преподавание, профессор? С вашей квалификацией можно было бы открыть элитную частную практику, — не унималась староста. Тэхен усмехнулся, чуть опустив взгляд на свои сцепленные руки. — Благодаря маме. Она всегда говорила, что знания ничего не стоят, если ты не передаешь их дальше. Я искал дело для души… И вот, нашел. Сидеть до трех ночи с красной ручкой, проверяя ваши скопированные из интернета рефераты про кризис среднего возраста. Аудитория взорвалась искренним смехом. Атмосфера стала настолько расслабленной и теплой, что никто не заметил, как градус напряжения внезапно подскочил. — Профессор Ким, — вдруг раздался негромкий, но отчетливый голос Сонхвана. Студент смотрел на него с любопытством. — А у вас есть девушка? Жена, дети? Смех в кабинете мгновенно стих. Все затаили дыхание. Тэхен даже не успел открыть рот, как краем глаза уловил резкое движение на третьем ряду. Чонгук, который до этого момента сидел почти неподвижно, мгновенно перевел тяжелый взгляд с преподавателя на Сонхвана. И в этом взгляде читалась такая откровенная, собственническая угроза, что у Кима по спине пробежали мурашки. О, Чонгук определенно запомнил, кому Тэхен улыбался на прошлом семинаре. Ким мысленно усмехнулся, наслаждаясь этой реакцией. — Это… очень личный вопрос, Сонхван, — Тэхен сделал театральную паузу, обводя взглядом замерших студентов. — Но ладно. Раз уж у нас сегодня день откровений. Нет. У меня нет ни жены, ни девушки. Он чуть наклонился вперед, понизив голос до шепота, и подмигнул первой парте: — Только никому не говорите. Вы-то вот-вот выпускаетесь и разлетитесь кто куда, а мне тут еще работать и поддерживать репутацию сурового преподавателя. По рядам снова прокатился смех, а кто-то даже облегченно выдохнул. — Ого! — весело воскликнула Миен. — В таком случае, профессор, как часто вы получаете признания от студенток? Наверняка же отбоя нет! Улыбка на губах Тэхена стала другой. Менее академичной и куда более опасной. Он медленно, совершенно осознанно перевел взгляд на галерку, чтобы посмотреть прямо в глаза Чонгуку. Они смотрели друг на друга сквозь головы десятков студентов. Тэхен видел, как напряглись плечи, как Чонгук чуть подался вперед, ловя каждый жест. Ким выдержал этот зрительный контакт ровно столько, чтобы Чонгук понял: каждое следующее слово будет адресовано лично ему. Затем Тэхен плавно вернул взгляд к аудитории. — Прямые признания случаются очень редко, — ответил Ким, откидываясь на спинку стула. — А вот намеки… Намеки и флирт, который отчаянно, но очень неумело пытаются скрыть под маской дерзости — такие вещи я щелкаю сразу. Я всё-таки психолог. Тэхен сделал короткую паузу. — Иногда бывает весьма проблематично, — продолжил он, — дать таким студентам понять, что их методы со мной не сработают. И что им стоит поумерить свой пыл, пока они не перешли черту. Аудитория всё еще тихо гудела, переваривая ответ. Студентки на первых рядах перешептывались, явно заинтригованные таким поворотом, а Тэхен внутренне наслаждался своим идеальным контролем над ситуацией. Он отпил воды из бутылки, чувствуя себя победителем в этой негласной дуэли. Но его триумф длился ровно до тех пор, пока тишину не нарушил низкий голос. — Раз уж у нас сегодня день откровений, профессор Ким… у меня тоже есть вопрос. Исключительно с психологической точки зрения. Некоторые студенты начали оборачиваться, а Чонгук сидел всё в той же расслабленной позе, но его тело было напряжено. Он смотрел на Тэхена не мигая, взглядом, в котором плясали черти. Тэхен медленно опустил бутылку на стол, приподнял бровь, натягивая на лицо маску академического интереса. — Слушаю вас, студент Чон. Чонгук чуть наклонился вперед, опираясь локтями о парту и сцепляя пальцы в замок. — Вы сказали, что легко щелкаете скрытый флирт и даете понять, что эти методы не сработают, — голос Чонгука был спокойным, но каждое слово вызывало настоящую бурю эмоций. — Но что, если студент ничего не скрывает? Что, если он действует абсолютно прямолинейно и осознанно пересекает черту? Вопрос звучал слишком вызывающе даже для «вольной темы». Но Чонгук еще не закончил. Он чуть склонил голову набок, не разрывая зрительного контакта с Тэхеном, и нанес главный удар: — И главное, профессор… Как поступает дипломированный психолог, если эти прямолинейные методы вдруг срабатывают? Если он сам чувствует физическую отдачу, если его тело реагирует, но он слишком боится потерять свой идеальный контроль и отчаянно прячется за университетским уставом и профессиональной этикой? Он продолжает врать себе, или всё-таки признает, что тоже чего-то хочет? Тэхену стало тяжело дышать, пока студенты нервно переглядывались, не понимая, откуда взялся этот внезапный подтекст, но инстинктивно чувствуя, что происходит что-то выходящее за рамки учебного плана. Сердце Тэхена пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. Чонгук только что при всех выпотрошил его главную тайну. Он бил точно в цель, напоминая о реакции Тэхена на касание под столом, о том возбуждении, которое Ким так отчаянно пытался скрыть. Это была наглость высшего пилотажа. Тэхен сжал пальцы так сильно, что ногти впились в ладони. Вены на его обнаженных предплечьях проступили, но лицо осталось безупречным. Спокойным. Он выдержал паузу ровно настолько, чтобы показать — удар принят, но не пропущен. — Интересный теоретический кейс, Чонгук, — голос Тэхена прозвучал бархатно и устрашающе ровно. Он медленно поднялся со стула, оперся костяшками пальцев о стол и подался вперед, словно нависая над аудиторией. — Но вы упускаете одну важную деталь. Ким смотрел прямо в черные глаза наглеца, вкладывая в свой ответ всю свою энергию. — Дипломированный психолог отличается от студента с играющими гормонами тем, что он умеет контролировать свои импульсы. Базовые инстинкты — это физиология, они не делают нам чести, если мы не способны ими управлять. Если профессионал чувствует, что кто-то пытается нарушить его границы, он не «прячется за уставом». Он просто не позволяет втянуть себя в дешевую игру. Тэхен чуть прищурился, и на его губах появилась полуулыбка. — А студент, который путает академическую среду с площадкой для удовлетворения своих амбиций и думает, что его «прямолинейные методы» сработали… рискует очень больно удариться о реальность. Потому что контроль, студент Чон, всегда остается в руках того, кто устанавливает правила. А не того, кто громче всех о них кричит. Аудитория выдохнула так, словно всем разом включили кислород. Ответ профессора - жесткий щелчок по носу зазнавшемуся ученику. Но Чонгук, к ужасу и извращенному восторгу Тэхена, даже не дрогнул. Уголок его губ медленно пополз вверх, складываясь в ту самую блядскую ухмылку. Он получил то, что хотел — профессор Ким снова включился в игру, и искры от этого летели по всему кабинету.       До конца пары Тэхен сгладил все острые углы. Оставив опасную территорию, он ответил еще на несколько безобидных вопросов, возвращая семинар в русло академической психологии. Затем его тон сменился на сугубо деловой: профессор Ким продиктовал внушительный список литературы, который понадобится для подготовки к грядущей зимней сессии, и жестко обозначил формат всех последующих занятий. Никаких поблажек. Прозвенел звонок. Тэхен опустился на свой стул, взял подсунутый старостой журнал и расписался. Аудитория постепенно пустела. Когда мимо преподавательского стола проходил Сонхван, Тэхен поднял глаза. Парень почему-то замедлил шаг и странно, напряженно смотрел на профессора. Ким, желая сгладить возможную неловкость, тепло ему улыбнулся и ободряюще кивнул. Но эффект оказался совершенно противоположным: Сонхван вдруг резко отвернулся, почти вжал голову в плечи и неестественно быстрым шагом вылетел в коридор. Тэхен мысленно хмыкнул, списывая эту реакцию на банальное студенческое смущение. Наверняка парню стало неловко за то, что он так прямолинейно влез в личную жизнь преподавателя с вопросом про жену и девушку. Киму даже в голову не пришло, какой именно взгляд в этот момент прожигал спину Сонхвана с галерки. Это была последняя пара на сегодня. Дверь за последним студентом закрылась, и Тэхен замер, положив ладони на свой портфель. Дежавю накрыло его волной. Ким медленно, словно в замедленной съемке, поднял глаза. В просторной аудитории, которую уже начали заполнять ранние зимние сумерки, снова остались только двое. Он и студент Чон. Чонгук даже не притронулся к своим вещам. Он сидел на третьем ряду, откинувшись на спинку стула и широко раздвинув ноги. Его взгляд был прикован к Тэхену, и в этом взгляде больше не было ни капли той игривой издевки, что проскальзывала на прошлых неделях. Сейчас Чонгук выглядел как хищник, который дождался, пока всё стадо разбежится, оставив его один на один с единственной целью. Он был зол. И это была сфокусированная злость. Тэхен не отвел глаз. Страха не было — только адреналин, что растекается по венам. Ким откинулся на спинку своего стула, копируя расслабленную позу студента, и сцепил пальцы в замок на животе. Идеально спокойный. Безупречно собранный. — У вас остались еще какие-то вопросы о моих методах контроля, студент Чон? — голос Тэхена нарушил тишину аудитории бархатным полушепотом. — Или вы просто ждете персонального приглашения на выход? Чонгук не стал отвечать со своего места. Он резко поднялся, даже не взглянув на свой рюкзак, и в несколько широких шагов преодолел ступени амфитеатра. Он подошел вплотную к преподавательскому столу и уперся в него обеими ладонями, угрожающе нависая над сидящим Тэхеном. Тэхен даже не шелохнулся, лишь слегка откинул голову назад, чтобы смотреть парню в лицо, и снисходительно вздохнул. — Я смотрю, студент Чон, у вас снова слишком сильно разыгрались гормоны, — протянул Ким. — Вам бы направить эту излишнюю энергию в спорт, а не устраивать здесь сцены… — Да блядь, какие нахер гормоны?! — рявкнул Чонгук, перебивая его. Его голос сорвался, стал низким и хриплым, от чего по спине Тэхена пробежала очень горячая, предательская дрожь, которую он чудом удержал внутри. — Мне не пятнадцать лет, чтобы у меня «играли гормоны»! — Чонгук сжал края столешницы так, что у него побелели костяшки, а в его черных глазах полыхал самый настоящий пожар. Злость смешалась с отчаянием. — Мне двадцать три, я взрослый мужик! Почему вам так сложно просто это принять? Почему вы постоянно прячетесь за этим своим высокомерным дерьмом и академическим тоном?! Я просто… просто, блять, хочу тебя! Неужели это так сложно понять?! Дышать, Тэхен. Нужно дышать. Признание, брошенное прямо в лицо, без всяких намеков и полутонов, ударило наотмашь. Оно было грязным, честным и до одури возбуждающим. Но Тэхен был абсолютным мастером контроля. Натянув свою самую непроницаемую маску, он медленно вскинул брови, изображая недоумение. — Во-первых, — отчитывающим тоном произнес Ким, глядя на тяжело дышащего парня снизу вверх, — напомните мне, когда это мы с вами перешли на «ты»? А во-вторых, что за нецензурная лексика в стенах высшего учебного заведения? Контролируйте себя, Чонгук. Ваша несдержанность вас не красит. Чонгук шумно выдохнул через нос, словно разъяренный бык. Он раздраженно закатил глаза, и на его лице отразилась дикая смесь ярости и бессилия — словно он пытался пробить головой бетонную стену, а стена в ответ лишь вежливо интересовалась его самочувствием. — Да хватит! — выплюнул он, рывком отстраняясь от стола. Он запустил руки в волосы, с силой оттягивая пряди, и нервно прошелся туда-сюда перед столом. — Просто хватит, Ким! Хватит строить из себя гребаного робота!

Тэхен смотрел на тяжело дышащего Чонгука, и в этот момент его терпение с тихим хрустом лопнуло. Спектакль окончен. Игры в одни ворота ему наскучили. Ким молча поднялся со стула, не сказав ни слова, пересек аудиторию пружинящим шагом, а Чонгук замер, обрывая свою тираду, и проследил за ним настороженным взглядом. Тэхен подошел к массивной двери, неспешно опустил руку в карман черных брюк и достал металлический ключ. Вставил в замочную скважину. Щелк.

Two Feet — You?

Чонгук резко выдохнул. Вся его ярость и дерзость на секунду дали сбой, сменившись абсолютно ошарашенным взглядом. Он не ожидал этого. Вытащив ключ, Тэхен развернулся, и его лицо больше не выражало вежливой насмешки или снисходительности. Оно было хищным, темным и пугающе холодным. В два широких шага он преодолел разделяющее их расстояние, а Чонгук даже не успел среагировать, как сильные руки Кима мертвой хваткой вцепились в его плечи сквозь плотную ткань худи. Тэхен с силой рванул его на себя, выбивая из равновесия, а затем резко толкнул назад. Чонгук попятился, и его бедра впечатались в край преподавательского стола. От неожиданности и силы толчка парень инстинктивно откинулся назад, упираясь обеими руками в столешницу за своей спиной, чтобы не упасть. Тэхен не дал ему ни секунды на передышку. Он шагнул вплотную, нагло вставая между раздвинутых ног студента, и с силой, со стуком опустил свою ладонь на стол прямо за спиной Чонгука, окончательно отрезая любой путь к отступлению, навис над ним. Их лица оказались в непозволительной близости. — Чего ты добиваешься? — прошипел Тэхен. Академическое «вы» испарилось, а голос Кима был низким, пробирающим до самых костей. — Какого черта ты ко мне прицепился, Чонгук? Чонгук сглотнул. Его грудная клетка тяжело вздымалась, едва не касаясь груди Тэхена при каждом рваном вдохе, и он смотрел в потемневшие глаза профессора снизу вверх, пока его собственные зрачки расширились так, что радужки почти не было видно. — У тебя весь университет у ног. Ты по щелчку пальцев можешь любую студентку или парня на колени поставить, — процедил Тэхен, не отрывая от него давящего взгляда. — Зачем тебе сдался преподаватель, который старше тебя на девять лет? Какого хера ты провоцируешь меня каждый гребаный день? Чего ты от меня хочешь?! Шок на лице Чонгука медленно начал таять, уступая место чему-то совершенно дикому. Его пальцы, вцепившиеся в край стола, побелели от напряжения, но уголок губ, несмотря на уязвимое положение, вдруг дрогнул. Он получил именно то, что выбивал всё это время. Настоящего, живого, доминирующего Тэхена. — Мне не нужен весь университет… — хрипло выдохнул Чонгук, опуская взгляд на губы Тэхена. — Мне нужен ты. Он чуть подался вперед, несмотря на то, что Тэхен нависал над ним. — Я хочу сорвать с тебя эту блядскую идеальную маску, профессор, — прошептал Чонгук, и в его голосе смешались отчаяние и похоть. — Хочу посмотреть, как ты потеряешь свой контроль. Хочу, чтобы ты перестал притворяться, что я для тебя пустое место. Тэхен усмехнулся. — Ты понятия не имеешь, что такое мой контроль, малыш, — бархатно прошептал Тэхен, склоняясь еще ниже, так, что их носы почти соприкоснулись. — И ты чертовски пожалеешь, если я действительно решу его отпустить. Тэхен смотрел в эти расширенные, потемневшие от голода глаза, и его собственное терпение, выстроенное годами идеальной дисциплины, осыпалось. Он не стал больше ничего говорить. В пустой, запертой аудитории слова потеряли всякий смысл. Тэхен просто сократил последние миллиметры. Его губы накрыли губы Чонгука — не с отчаянной, хаотичной страстью изголодавшегося подростка, а с тяжелой, абсолютной уверенностью взрослого мужчины, который пришел забрать свое. Это был не поцелуй-просьба. Это был поцелуй-подчинение. Тэхен целовал его, сминая губы, проводя языком, втягивая и вновь сминая то верхнюю, то нижнюю. А Чонгук рвано выдохнул прямо в губы Кима, его пальцы, до побеления вцепившиеся в край столешницы за спиной, дрогнули. Он — боксер, привыкший всегда нападать первым, диктовать ритм и загонять противника в угол, — вдруг оказался прижатым к месту. Мозг отказывался обрабатывать реальность: его, сильного, накачанного парня, прямо сейчас вжимал в стол преподаватель, не оставляя ни единого шанса на сопротивление. А Тэхен действовал спокойно и властно. Левой рукой он скользнул с плеча Чонгука на его шею, пальцами зарываясь в короткие темные волосы на затылке, фиксируя голову студента и не давая ему отстраниться ни на миллиметр. Чонгук даже попытался перехватить инициативу. Это был слепой инстинкт. Он хотел оторвать руки от стола, обхватить Тэхена за талию, притянуть ближе, перевернуть эту игру… но Ким прочитал его движение еще до того, как оно началось. Тэхен с нажимом вжался своим бедром прямо между раздвинутых ног Чонгука, прижимая его к столу, а правой рукой жестко уперся в грудь студента, прямо в центр. «Стой там, где стоишь», — читалось в этом жесте. И Чонгук сдался. Из его горла вырвался низкий стон, который Тэхен тут же жадно сглотнул, углубляя поцелуй. Ким прошелся языком по нижней губе парня, цепляя то самое блядское серебряное колечко, которое так долго сводило его с ума. Металл был прохладным на контрасте с обжигающим жаром чужого рта. Тэхен целовал его неторопливо, властно, исследуя каждый миллиметр, заставляя Чонгука задыхаться. Он диктовал ритм. Он устанавливал правила. И от этой спокойной доминации, с которой Ким брал то, что хотел, у Чонгука плавилось тело. Парень задыхался, его сердце билось о ребра с такой силой, словно он только что отстоял двенадцать раундов на ринге. Он отчаянно отвечал на поцелуй, цепляясь непослушными пальцами за край стола за своей спиной, потому что если бы он отпустил его — он бы просто рухнул к ногам этого невыносимого человека. Видеть такого профессора Кима, чувствовать его таким — безжалостным, горячим, абсолютно доминирующим — было сродни удару током. Вся уверенность Чонгука сгорела в этом. Он был готов скулить, лишь бы Тэхен не останавливался, лишь бы продолжал держать его за затылок этой сильной, венистой рукой. Но Тэхен был мастером контроля. И он умел останавливаться именно тогда, когда жертва была на пике. Ким разорвал поцелуй так же плавно, как и начал, после чего медленно отстранился, убирая руку с затылка парня, но всё еще оставаясь стоять непозволительно близко, между его колен. Чонгук сидел на краю стола, опираясь руками позади себя, а его губы покраснели и припухли, грудь ходила ходуном, в темных, расфокусированных глазах плескался абсолютный шок пополам с обожанием. Он смотрел на Тэхена так, словно увидел перед собой божество. Тэхен же был пугающе спокоен. Да, его зрачки были расширены, а дыхание чуть сбилось, но на лице не было ни капли растерянности. Он поправил рукав, словно только что закончил писать формулу на доске, а не выбивал из студента весь его гонор. — Вот что бывает, Чонгук, — голос Тэхена прозвучал низко, хрипло, но убийственно ровно, — когда ты долго и упорно стучишься в запертую дверь, не думая о том, кто может открыть ее с той стороны. Тэхен чуть склонил голову набок, разглядывая тяжело дышащего парня, и уголок его губ дрогнул в усмешке. — Ты хотел, чтобы я перестал притворяться? Я перестал. Надеюсь, тебе хватит дыхания, чтобы вывезти эти последствия. Чонгук не дал ему закончить. Все эти холодные уроки контроля полетели к черту, когда парень схватил и рванул Тэхена за ворот водолазки обратно на себя. Он впился в губы профессора с жадностью, демонстрируя весь голод, желание и отвечая реваншем. А Тэхен не стал отстраняться, потому что крышу снесло. Напротив, он с силой впечатался в тело студента, опуская обе ладони на его талию. Пальцами сжал крепкие бока, сминая худи, и дернул на себя. Чонгук тут же оторвался от стола, подаваясь вперед всем корпусом, а руки сомкнул на плечах Тэхена, впиваясь пальцами в кожу через ткань, ища опору. Он целовал профессора с жадностью, кусал его губы до металлического привкуса крови, облизывал, сплетая их языки. В этом не было нежности — только дикое, накопленное за недели игнорирования желание, которое наконец нашло выход. Вот только стук. Резкий, отчетливый стук в дверь нарушил всё, потому что Тэхен отреагировал мгновенно. Инстинкт самосохранения сработал быстрее, чем мозг успел осознать опасность. Он резко отстранился, едва не пошатнувшись, и в ту же секунду накрыл ладонью рот Чонгука, прижимая его спиной обратно к краю стола. — Тс-с… — одними губами выдохнул Ким, замирая. Его глаза стали дикими, зрачки расширились почти на всю радужку, а грудная клетка ходила ходуном. Чонгук замер под его рукой, тяжело и горячо дыша прямо в ладонь Тэхена, а его взгляд метался по лицу профессора, всё еще затуманенный похотью и шоком. Ручку двери дернули. Один раз, второй. — Видимо, уже закрыта, — донесся из коридора чей-то приглушенный голос. — Наверное, Ким уже ушел. Послышались удаляющиеся шаги. Тэхен не убирал руку от лица Чонгука еще несколько долгих секунд, прислушиваясь к тишине. Только когда эхо шагов окончательно исчезло, он медленно, почти неохотно убрал ладонь. Они смотрели друг на друга в полумраке аудитории: взъерошенные, с припухшими, искусанными губами и горящими глазами. А Тэхен чувствовал, как бешено колотится его сердце, отдаваясь пульсом в кончиках пальцев. Весь его безупречный мир только что едва не разлетелся в щепки из-за одного поворота ключа. — Это было… слишком близко, — прохрипел Тэхен, не узнавая собственный голос. Он убрал руки от талии Чонгука, но не отступил, продолжая стоять меж его раздвинутых ног. Адреналин подействовал на Тэхена как ледяной душ. Рассудок, до этого плавившийся в жаре поцелуев, мгновенно вернул себе позиции. Он резко отступил, разрывая физический контакт, и начал лихорадочно поправлять водолазку, которая в пылу слегка задралась. — Всё. Хватит, — голос Тэхена, хоть и оставался хриплым, вновь обрел ту самую преподавательскую интонацию. — Нам пора расходиться. Немедленно. Чонгук, всё еще сидящий на краю стола, запрокинул голову и издал разочарованный стон, который больше походил на умирающего кита. — Вы серьезно? — выдохнул он, глядя на Тэхена абсолютно шальными глазами. — Прямо сейчас? Вместо ответа Чонгук резко подался вперед и, поймав ладонь Кима, с силой прижал ее к своему паху, а Тэхен вздрогнул. Через плотную ткань джинсов он почувствовал обжигающий жар и каменный стояк. Чонгук смотрел на него с вызовом, молча говоря: «Посмотри, что ты со мной сделал, и попробуй уйти после этого». Тэхен замер на секунду. Его собственное тело кричало о том, чтобы наплевать на дверь, на университет и на всю эту чертову этику, но он лишь тяжело вздохнул и резко выдернул руку. — Контроль, студент Чон, — ответил Ким, глядя на него сверху вниз со строгостью. — Учитесь владеть собой. Он развернулся, подхватил свой портфель и быстрым шагом направился к двери, но Чонгук вскочил со стола, и его голос, полный возмущения и недоумения, летел Киму в спину: — Профессор! Ким, блять, Тэхен! Вы издеваетесь?! Вы не можете просто так уйти! Тэхен вставил ключ в замок, провернул его и, уже открыв дверь, на секунду замер на пороге. Он обернулся через плечо. — И да, Чонгук… — Тэхен сделал паузу, видя, как парень застыл посреди комнаты. — Я действительно не против увидеть, как упало то полотенце. И, не дожидаясь реакции, Ким вышел, прикрыв за собой дверь. Тэхен буквально бежал. Влетел на кафедру, сорвал с вешалки пальто, игнорируя удивленный взгляд оставшегося там коллеги, и после выскочил на улицу. Только оказавшись в салоне своей машины и заперев двери, Тэхен уронил голову на руль. Сердце колотилось так, что болели ребра, а пальцы, которыми он касался Чонгука, будто бы покалывало. — Боже, что за пиздец… — прошептал он, чувствуя, как его собственное возбуждение достигает предела. — Что я творю… Он завел мотор, зная, что эта ночь будет еще более невыносимой, чем все предыдущие, а Юнги завтра получит просто идеальную мишень для своих издевательств.

***

      Обычно суббота была спокойной и ленивой: тишина, запах свежезаваренного пуэра, мягкий свет, и полное отсутствие академической суеты. Тэхен стоял на кухне, одетый в домашние шелковые брюки, и делал глоток воды, когда экран его смартфона на столе вспыхнул, оповещая о новом уведомлении. Чон Чонгук 4АПС: [Вложение: 1 фото] Профессор Ким… Мне так вас не хватает… Тэхен открыл чат и в ту же секунду едва не поперхнулся водой. Резкий кашель сдавил горло, а по телу ударила волна жара, мгновенно сконцентрировавшаяся внизу живота. Он поставил стакан на столешницу дрожащей рукой, не в силах отвести взгляд от дисплея. Это было не просто фото. Это было объявление войны. Первое, что ударило — конечно же, член. Крупный, налитый кровью, вызывающе влажный. Ладонь Чонгука обхватывала его у самого основания, а длинные пальцы слегка сжимали плоть, словно демонстрируя. Буквально, блять, демонстрируя. Локация не изменилась: та же ванная комната с приглушенным светом, то же запотевшее зеркало. Чонгук стоял полностью обнаженным, и капли воды всё еще медленно стекали по его телу, оседая на крепкой груди и подчеркивая безупречный рельеф широких плеч. На влажной коже татуировки казались ярче, контрастнее, а взгляд Чонгука, направленный в камеру через отражение, был тяжелым, затуманенным и неприлично голодным. Тэхен сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло. Его пальцы зависли над клавиатурой. Он должен был разозлиться, должен был заблокировать его, пригрозить дисциплинарной комиссией, но…

Тэхен:

Студент Чон, это очень изощренный способ выпросить автомат на экзамене. Вы переходите все возможные границы.

Ответ прилетел почти мгновенно, словно Чонгук сидел и ждал, не выпуская телефон из рук. Чон Чонгук 4АПС: Профессор Ким, ни в коем случае… Я честно учу ваш список литературы. Но буквы не помогают снять напряжение. Я просто хотел поднять вам настроение. Чон Чонгук 4АПС: Ну, может быть… Не только настроение. Тэхен сел на стул, чувствуя, как его собственное тело начинает предательски отзываться на эту наглость.

Тэхен:

Ваша прямолинейность граничит с безумием, Чонгук. Вы осознаете, ЧТО именно вы сейчас прислали своему преподавателю?

Чон Чонгук 4АПС: Я прислал это не преподавателю. А мужчине, который в четверг закрыл дверь на ключ и прижал меня к столу так, что я до сих пор не могу нормально спать. Чон Чонгук 4АПС: Вам ведь понравилось, Тэхен-ши? Я видел это в ваших глазах. Чон Чонгук 4АПС: Хотите видео? Тэхен зажмурился, чувствуя, как пульс бьет в висках. Юнги, который сегодня должен был заехать за ним, чтобы поехать на СТО, явно обнаружит своего «идеального друга» в состоянии полного морального разложения.

Тэхен:

Только попробуй прислать видео, и я…черт

Чон Чонгук 4АПС: И вы — что? Снова закроете дверь? Накажете меня? Я жду. Тэхен несколько секунд смотрел на экран, чувствуя, как в горле пересохло, а здравый смысл окончательно собирает чемоданы и покидает здание. Он медленно провел кончиками пальцев по губам, которые до сих пор помнили жесткость чужого пирсинга, и…

Тэхен:

Наказание подразумевает наличие вины, Чонгук.

А ты, как я погляжу, абсолютно не раскаиваешься в своем поведении. Более того, ты им наслаждаешься.

Чон Чонгук 4АПС: Наслаждаюсь? Я схожу с ума. В той аудитории я понял, что ваши лекции о контроле — это просто очень красивая обертка. Под ней скрывается совсем другой Ким Тэхен. Тот, который сжимает мою талию так, будто хочет оставить синяки. Чон Чонгук 4АПС: Вы ведь до сих пор не удалили фото, правда? Тэхен закусил губу, бросив взгляд на превью изображения в чате. Он не просто не удалил его — он поймал себя на том, что при детальном рассмотрении заметил даже то, как напряжены мышцы на бедрах Чона.

Тэхен:

Я сохранил его как вещественное доказательство твоего вопиющего нарушения субординации.

Оно пригодится, когда я буду объяснять твой неудовлетворительный балл за семестр.

Чон Чонгук 4АПС: Врите себе дальше, профессор. Только делайте это не так сексуально. Чон Чонгук 4АПС: Я сейчас представляю, как вы сидите в своей уютной квартире, пьете свой дорогой кофе и смотрите на то, как я дрочу на ваше имя… И мне кажется, субординация — это последнее, о чем вы думаете. Тэхен почувствовал, как по спине пробежал электрический разряд. Эта наглость была запредельной, но именно она заставляла его кровь кипеть. Он встал со стула, чувствуя, как домашние штаны стали слишком тесными.

Тэхен:

Ты слишком много на себя берешь, студент Чон. Думаешь, одного удачного поцелуя достаточно, чтобы ты мог диктовать мне условия?

Чон Чонгук 4АПС: Я не диктую условия. Я просто знаю, что вы хотите продолжения. Чон Чонгук 4АПС: Я видел, как вы смотрели на Сонхвана — так смотрят на тех, кого жалеют. А на меня вы смотрите так, будто хотите уничтожить. Чон Чонгук 4АПС: И мне это чертовски нравится. Чон Чонгук 4АПС: Приезжайте ко мне. Сейчас. Тэхен замер, потому что сердце в груди сделало кульбит. Он посмотрел на часы: Юнги должен был приехать через сорок минут. Если он сейчас сорвется с места, дороги назад не будет, но образ влажного тела и тяжелого взгляда Чонгука стоял перед глазами так ярко, что все доводы разума казались шепотом на фоне.

Тэхен:

Адрес.

И если я увижу там хоть один намек на твою обычную дерзость, я развернусь и уеду

Чон Чонгук 4АПС: [Геолокация] Жду, господин профессор. Дверь будет открыта. Тэхен бросил телефон на диван и судорожно выдохнул. «Пиздец», — снова пронеслось в голове. Он быстро пошел в спальню, на ходу сбрасывая домашнюю одежду. Ему нужно было успеть до приезда Юнги, иначе тот своим рентгеновским взглядом мгновенно поймет, куда и зачем так спешит его «идеально правильный друг».

***

      Тэхен отправил короткое сообщение Юнги:

Тэхен:

Планы поменялись, все завтра.

Нужно срочно разобраться с кое-какими документами по кафедре.

Телефон тут же полетел на пассажирское сиденье. Ким понимал, что Юнги — человек, который по запаху чует ложь и тестостерон, — завалит его вопросами, но это будет проблемой завтрашнего дня. Сегодня в приоритете была другая проблема. Татуированная, наглая и чертовски горячая проблема преподавателя Кима. Когда Тэхен вышел из лифта на нужном этаже, он сразу нашел нужную дверь и, не давая себе ни секунды на раздумья, постучал. Дверь распахнулась через секунду, словно Чонгук стоял прямо за ней. Тэхен не был бы удивлен. Чон не был одет в худи или куртку: только серые спортивные штаны, низко сидящие на бедрах, и больше ничего. Тело, которое Тэхен видел на фото, теперь было в метре от него: живое, рельефное, с четкими тенями на прессе и всё еще влажными после душа волосами. Чонгук облокотился плечом о дверной косяк, окинув Тэхена торжествующим взглядом. Его губы растянулись в той самой ухмылке, от которой у Кима внутри всё сворачивалось в тугой узел. — Профессор Ким… — с хрипотцой начал Чонгук, — вы всё-таки решили приехать за вещественными доказательствами лично? Тэхен зашел внутрь, и Чонгук тут же потянул дверь, закрывая её. В квартире было как-то слишком темно, только свет из окна падал на голые плечи студента. — Хватит паясничать, Чонгук, — Тэхен развернулся к нему, бросая ключи от машины на тумбочку. Он выглядел безупречно — черное пальто, строгий свитер под горло, — но его взгляд, темный и сфокусированный, выдавал с потрохами. — Ты прислал мне это фото, чтобы спровоцировать, и ты этого добился. Я здесь. — И что вы сделаете? — Чонгук сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Тэхена. От него пахло тем самым ромом, кедром и…чистым возбуждением. — Снова прочитаете лекцию о контроле? Или наконец покажете, что скрывается под этим вашим идеальным пальто? Тэхен не ответил. Он просто протянул руку и резко схватил Чонгука за шею, притягивая к себе. Ладонь легла на горячую, влажную кожу затылка, а пальцами он зарылся в темные пряди. — Под этим пальто скрывается человек, которого ты довел до предела, — прошипел Тэхен прямо в его губы. — И если ты думал, что я приехал сюда просто поговорить, ты сильно ошибался. Чонгук не выдержал. Он перехватил талию Тэхена, сминая пальцами ткань пальто, и буквально впечатал профессора в стену рядом с дверью. Его губы накрыли губы Кима с такой силой, что в зубах отозвалось болью. Это не было похоже на осторожное исследование в аудитории — это была открытая война.

Melanie Martinez — Teacher`s Pet

Toby Mai — Angel

Montell Fish — Bathroom

Arctic Monkeys — R U MINE?

Sassy Scene, 6arelyhuman — Faster n Harder

Chase Atlantic — Slow Down

Тэхен не дал поцелую затянуться надолго — он не был тем, кто теряет контроль. Пальцами он сжал волосы Чонгука сильнее, отрывая студента от своих губ с резким рывком, а Чонгук выдохнул сквозь зубы. Его глаза горели, это было похоже на вызов, но тело…оно уже отзывалось на эту хватку: плечи Чона слегка опустились, а дыхание стало прерывистым. Тэхен смотрел на него сверху вниз и чувствовал, как закипает все: и ярость, которую младший провоцировал, и возбуждение, которое лишь нарастало, и желание, которое сейчас сжирает изнутри. — Ты думаешь, что можешь меня впечатать в стену и диктовать условия? — прошептал Тэхен, а его голос был низким, с той самой хрипотцой, которая заставляла Чонгука содрогаться. Он не отпустил шею студента, большим пальцем надавливая на ямку под челюстью, заставляя Чонгука запрокинуть голову. — Нет, малыш. Это моя игра. Чонгук попытался дернуться, руками все еще сжимая талию Тэхена, но хватка ослабла — не из слабости, а из инстинктивного желания подчиниться. Он знал, что Тэхен сильнее в этом, знал с первого взгляда в аудитории, и прямо сейчас показывал это, пока «малыш» эхом отозвалось в его груди, разжигая огонь. Тэхен наконец отпустил его шею, но только для того, чтобы схватить Чонгука за запястье. Другой рукой он расстегнул пуговицы своего пальто, не отрывая взгляда от лица студента. Пальто соскользнуло с плеч одним плавным движением, падая на пол у стены, а под ним был свитер — черный, облегающий, с высоким воротом, который подчеркивал линию шеи и широкие плечи. Тэхен не торопился, наслаждаясь тем, как Чонгук пожирает его глазами, как его губы приоткрыты, а грудь вздымается чаще. — Идем, — приказал Тэхен, не повышая голоса. Он потянул Чонгука за запястье, заставляя следовать за собой по коридору квартиры, а Чонгук и не сопротивлялся — не мог, не хотел. Спортивные штаны сползли еще ниже на бедрах, обнажая линию мышц, но он не поправлял их, зная, что Тэхен заметит и оценит. Квартира была небольшой: коридор вел мимо кухни, где на столе валялась пустая бутылка из-под воды, в спальню, дверь которой была приоткрыта. Тэхен толкнул дверь ногой, не отпуская Чонгука, и вошел первым, таща студента за собой. Комната была типичной: неубранная кровать с помятыми простынями, стопка книг на столе, слабый свет от настольной лампы. Запах парфюма здесь был сильнее, и это заставляло невольно втянуть воздух в легкие. Тэхен остановился посреди комнаты, разворачиваясь к Чонгуку лицом, и тут же притягивая студента ближе, чтобы они стояли вплотную. — Снимай свитер, — пробормотал Чонгук, и его голос стал хриплым от желания. Пальцами свободной руки он потянулся к краю свитера Тэхена, пытаясь поддеть ткань. Это была попытка вернуть контроль, но слабая — его глаза молили, а не требовали. Тэхен усмехнулся и перехватил эту руку тоже, скрещивая запястья Чонгука за его спиной одной ладонью. Другой рукой он резко стянул свитер через голову сам, обнажая торс. Под свитером не было ничего: гладкая, загорелая кожа, рельефные мышцы груди и живота, которые напряглись от движения. Свитер полетел в сторону, на стул у стены, и теперь Тэхен стоял только в брюках. Чонгук сглотнул, его взгляд скользнул вниз, по линии ключиц, по, о боги, прессу, и обратно к лицу. Он дернулся в хватке, но не всерьез — это была игра, вызов, который Тэхен ждал. — Ты не командуешь здесь, Чонгук, — сказал Тэхен, наклоняясь ближе, и его губы едва коснулись уха студента. — Но если ты будешь хорошим, я покажу тебе, что значит настоящий контроль. С этими словами Тэхен отпустил запястья Чонгука, только чтобы толкнуть его в грудь, заставляя отступить назад к кровати. Чонгук споткнулся о край матраса, падая на спину с выдохом, а глаза — полные смеси бунта и покорности — не отрывались от Тэхена. Тэхен навис над Чонгуком, упираясь одной рукой в матрас рядом с его головой, вторую — положил на грудь студента, прямо над бешено колотящимся сердцем. Чонгук невольно выгнулся под ней, пытаясь вдохнуть глубже. Тэхен не дал. Он надавил сильнее, прижимая его обратно к простыням, фиксируя. — Лежи, — коротко бросил он. — Руки над головой. И не смей опускать. Чонгук сглотнул, после чего медленно поднял руки, вытянул их вверх, цепляясь пальцами за изголовье кровати. Его грудь вздымалась часто, кожа уже покрылась мурашками — не от холода, а от того, как Тэхен смотрел на него: будто решал, с какого места начать. Тэхен наклонился ниже. Губами прошелся по ключице Чонгука — не поцелуй, а укус. Прикусил зубами резко, оставляя след, но тут же провел языком, чтобы заглушить жжение. Чонгук зашипел, бедра дернулись вверх инстинктивно, но Тэхен сразу прижал его сильнее ладонью на животе, не давая пошевелиться. — Еще раз дернешься без разрешения — свяжу, — проговорил Тэхен прямо в кожу. — И тогда ты будешь лежать и смотреть, как я сам себя раздеваю. Медленно. А ты — нет. Чонгук закусил губу до крови. Он не ответил — знал, что любое слово сейчас будет расценено как вызов, а он уже балансировал на грани. Тэхен выпрямился и пальцами скользнул к поясу собственных брюк. Расстегнул ремень, медленно вытащил из петель, и демонстративно сложил пополам, после чего бросил его на край кровати рядом с Чонгуком. Тот невольно проследил взглядом — и тут же получил очень легкий хлопок по щеке, чтобы голова мотнулась в сторону. — Смотри на меня, — приказал Тэхен. — Не на ремень. На меня. Чонгук послушно перевел взгляд, а глаза Тэхена были почти черными от расширенных зрачков. Он расстегнул ширинку, после чего брюки соскользнули вниз, и Тэхен шагнул из них, оставшись в черных боксерах, которые обтягивали бедра и уже не скрывали, насколько сильное его возбуждение. Он наклонился, схватил Чонгука за подбородок и заставил посмотреть вниз. — Видишь, что ты со мной сделал? — тихо, почти ласково спросил он. — Я терпел твои игры. Теперь плати. Он отпустил подбородок и перешел к Чонгуку. Пальцами зацепил резинку штанов, и хотя они едва держались на бедрах, Тэхен не стал стягивать их сразу. Он потянул ткань вниз на пару сантиметров, обнажая только головку члена, уже мокрого от предэякулята, и замер, наблюдая, как Чонгук напрягся всем телом. — Проси, — сказал Тэхен. Чонгук сжал зубы. Его руки все еще держались за изголовье, костяшки побелели. — Пожалуйста… — выдохнул он наконец, и голос сорвался. Тэхен улыбнулся. Одним рывком стянул штаны до колен, а потом и вовсе сдернул их, бросив куда-то в сторону. Чонгук остался полностью голым, и его кожа блестела от пота, член лежал на животе, такой тяжелый, пульсирующий. Тэхен провел ногтями по внутренней стороне бедра студента — от колена вверх, оставляя красные полосы, останавливаясь в миллиметре от паха. Чонгук выгнулся дугой. Тэхен наконец стянул свои боксеры — одним движением, без церемоний. Его собственный член пульсировал от желания, был мокрым на головке, но спешить нельзя. Ким лишь наклонился над Чонгуком, прижимаясь всем телом, и его член лег вдоль члена Чонгука, придавливая его к животу студента. Тэхен начал медленно двигаться бедрами, только дразня, только показывая, кто здесь решает, когда и как. — Чувствуешь? — прошептал он, губами касаясь уха Чонгука. — Это только прелюдия, а ты уже дрожишь. Чонгук не ответил — не мог. Его дыхание сбилось в короткие, рваные всхлипы, пальцы впились в изголовье так, что металл скрипнул. Тэхен поймал его нижнюю губу зубами, укусил до вкуса крови, а потом начал целовать. Языком вторгся без предупреждения, одновременно рукой скользя между их телами, обхватывая оба члена, и начиная двигать ладонью вверх-вниз, медленно, с нажимом, заставляя Чонгука чувствовать каждую венку, каждую пульсацию. Чон застонал прямо в рот Тэхену, но звук утонул в поцелуе. Его бедра дергались вверх, пытаясь ускорить ритм, но Тэхен тут же прижал его сильнее всем весом тела. — Не торопись, — промычал он, отрываясь от губ. — Я еще даже не начал. Он отпустил их члены, провел мокрой от предэякулята ладонью по груди Чонгука, размазывая влагу по соскам, и сжимая их пальцами до боли. Чонгук выгнулся, голова запрокинулась, горло обнажилось — и Тэхен тут же впился зубами в шею, оставляя третий, четвертый, пятый след, метя территорию. — Ты сегодня мой, Чонгук, — прошептал он, а голос предательски начал дрожать от сдерживаемого желания. — И ты это поймешь до конца. Чон резко повернул голову в сторону, рукой ныряя под подушку. Пальцами нащупал холодный тюбик, вытащил его и поднял вверх, как трофей. — Вот… — выдохнул он хрипло, его голос так же дрожал. — Возьми. Тэхен замер. Его взгляд упал на тюбик смазки в руке Чонгука, и он медленно протянул руку, перехватил тюбик, выдергивая его из пальцев студента так резко, что Чонгук тихо охнул. — Сам достал, — Тэхен приподнял бровь, вертя тюбик между пальцами. — Значит, ждал? Чонгук облизнул пересохшие губы, а уголок рта дернулся в дерзкой усмешке. — Я… — он сглотнул, голос стал ниже, почти шепотом, — я еще не был снизу. Никогда. Тишина повисла всего на несколько секунд, пока Тэхен смотрел на него сверху вниз, а его зрачки расширились еще сильнее. — А я, — сказал он негромко, наклоняясь ближе, так, что губы касались уха Чонгука, — еще не был с парнем. Никогда. Теперь замер Чонгук. Его зрачки расширились, дыхание сбилось, а потом он улыбнулся — медленно, дьявольски, с той самой искрой, которую Тэхен привык видеть только в аудитории, когда студент бросал ему очередной вызов. — Тогда… — прошептал Чонгук прямо в губы профессора, — я научу вас, профессор. Тэхен схватил Чонгука за волосы у корней, рванул голову назад, заставляя выгнуть шею, и впился в губы так жестко, будто хотел стереть эту наглую улыбку языком. Он обхватил губы, сминая их, после чего провел меж ними языком, и снова начал сминать, заставляя Чонгука задыхаться и тихо постанывать в рот. — Расстяжка, профессор… — промычал студент в губы. Тэхен резко отстранился, открыл тюбик одним большим пальцем, выдавил каплю на пальцы правой руки. Левой он схватил Чонгука за бедро, широко раздвигая ноги, прижимая колено к матрасу. Чонгук послушно поддался, хотя мышцы дрожали от напряжения. — Расслабься, — приказал Тэхен тихо. Он провел скользкими пальцами по внутренней стороне бедра, медленно поднимаясь выше, пока не коснулся входа. Чонгук вздрогнул всем телом, мышцы сжались инстинктивно, но Тэхен не торопился. Круговыми движениями он размазывал смазку вокруг, надавливая подушечкой указательного пальца, но не проникая — только дразня, заставляя тело привыкать к ощущению. — Дыши, — сказал он, наклоняясь и целуя Чонгука в висок — неожиданно мягко, почти успокаивающе. — Выдохни. Чонгук выдохнул — длинно, рвано, и в этот момент Тэхен ввел кончик пальца — медленно, но уверенно, без остановок. Чонгук зашипел сквозь зубы, спина выгнулась, пальцы вцепились в простыню. — Больно? — спросил Тэхен, не двигаясь, давая привыкнуть. — Нет… — выдохнул Чонгук, хотя голос дрожал. — Просто… тесно. Продолжай. Тэхен начал двигать пальцем, неглубоко, выходя почти полностью и возвращаясь чуть дальше с каждым разом. Круговыми движениями растягивал кольцо мышц, чувствуя, как оно постепенно поддается, становится мягче, горячее. Чонгук стонал тихо, прерывисто, бедра подрагивали, но он не пытался закрыться — наоборот, чуть приподнимал таз, подаваясь навстречу. — Найдите простату, профессор… — рвано протянул студент. Тэхен добавил второй палец одним толчком, до второй фаланги. Чонгук вскрикнул, запрокидывая голову назад и обнажая горло, а на шее проступили жилы. Тэхен замер на секунду, давая телу адаптироваться, а потом начал двигать пальцами медленно, но глубоко, разводя в стороны, растягивая изнутри. — Вот так… — прошептал Тэхен. Он наклонился, поймал сосок Чонгука губами и укусил не сильно, но достаточно, чтобы студент выгнулся дугой и застонал громче. Одновременно Тэхен согнул пальцы внутри, нащупывая ту самую точку — и нажал. Чонгук дернулся всем телом, как от удара током. Глаза закатились, рот открылся в беззвучном крике, член дернулся на животе, оставляя влажную дорожку. — Вот она, — тихо сказал Тэхен, повторяя движение, надавливая ритмично, не отпуская. — Запомни это ощущение, малыш. Потому что скоро я буду касаться ее уже не пальцами. Чонгук только кивал — быстро, отчаянно, не в силах говорить. Его тело уже дрожало мелкой дрожью, мышцы внутри сжимались и расслаблялись вокруг пальцев Тэхена, принимая их глубже с каждым толчком. — Хороший мальчик, — прошептал Тэхен. — Смотри, как ты открываешься для меня. Я контролирую каждый твой вздох, каждое движение. И ты любишь это, не так ли? Чонгук резко кивнул, но Тэхена это не удовлетворило. Он согнул пальцы, нажав на простату сильнее, и Чонгук выгнулся дугой, выкрикнув что-то нечленораздельное. — Скажи это, — потребовал Тэхен, мучительно замедляя движения. — Скажи, что ты мой. — Я… твой, — выдохнул Чонгук, а голос сломался на последнем слоге. — Пожалуйста… больше. Тэхен чувствовал абсолютный контроль: над телом Чонгука, которое дрожало под ним, над ритмом, который он задавал, над тем, как студент цеплялся за простыни, чтобы не сорваться. Это было невероятно — видеть, как тот, кто месяцами доводил его до края, теперь полностью в его руках, умоляющий и покорный. Тэхен вынул пальцы почти полностью, добавил третий и вошел без предупреждения одним плавным толчком. Чонгук зашипел от внезапного давления, бедра дернулись вверх, но Тэхен прижал его свободной рукой к матрасу, не давая пошевелиться. Ким начал двигать пальцами медленно: вперед-назад, разводя в стороны, кружа, чувствуя, как мышцы сопротивляются сначала, а потом поддаются, становясь податливыми, скользкими от смазки и пота. — Чувствуешь, как растягиваешься? — прошептал Тэхен, наклоняясь и проводя языком по потной коже на шее Чонгука. — Три пальца, малыш. Почти как мой член, но не совсем. Я сделаю так, чтобы ты был готов. Ты же хочешь, чтобы я тебя заполнил, правда? Чтобы я трахнул тебя так, что ты забудешь свое имя. Чонгук стонал открыто, теперь — громко, без стыда, — его тело адаптировалось к растяжке, каждый толчок пальцев отзывался вспышкой удовольствия, а Тэхен ускорял темп, сгибая пальцы, нащупывая ту точку снова и снова, пока Чонгук не начал извиваться. — Пожалуйста… — вырвалось у Чонгука, а голос такой хриплый и умоляющий, что Киму сносит крышу. — Достаточно… Я хочу твой член. Сейчас. Пожалуйста, профессор… трахни меня. Тэхен поднял голову, глядя на Чонгука — на его раскрасневшееся лицо, на приоткрытые губы, на глаза, полные отчаянного желания. Контроль накалился до предела и теперь трещал по швам: Тэхен чувствовал, как его собственный член пульсирует от этих слов. — Презервативы? — спросил он тихо, медленно вынимая пальцы. — Где они? Чонгук сглотнул, и его взгляд стал еще темнее, почти лихорадочным. Он приподнялся на локтях, глядя Тэхену прямо в глаза. — Пожалуйста… профессор Ким, без них, — прошептал он. — Я чистый. Я хочу чувствовать тебя целиком, без барьеров. Зрачки Тэхена расширились, дыхание сбилось, член дернулся от одной только мысли. Контроль треснул: он представил, как входит без ничего, как чувствует каждый миллиметр, как кончает внутрь. Это было слишком желанно, чтобы отказать, поэтому Тэхен схватил Чонгука за бедра, рывком перевернул его на живот и прижал лицом в подушку. — Ты меня добьешь, — прошептал он, нависая сверху, членом упираясь в ягодицы Чонгука. — Но раз просишь так красиво… Тэхен схватил тюбик смазки, выдавил еще на ладонь и обильно смазал свой член — от основания до головки. Потом приставил головку к входу, а Чонгук выгнулся, подаваясь назад, но Тэхен придержал его за талию, не давая. — Медленно, — прошептал он строго, хотя у самого вновь начал дрожать голос от желания. — Я хочу почувствовать каждый сантиметр. Он толкнулся вперед: сначала только головка, но Чонгук уже замычал в подушку, а спина выгнулась дугой. Тэхен замер, давая привыкнуть, а потом толкнул глубже — сантиметр за сантиметром, заполняя полностью, до упора. — Блять… — выдохнул Чонгук. — Так… полно. Тэхен начал двигаться сначала медленно, выходя почти полностью и возвращаясь одним резким толчком. Каждый толчок отзывался в них обоих: Чонгук стонал, сжимаясь вокруг члена, а Тэхен мычал, хватаясь за бедра сильнее, оставляя синяки. Темп нарастал — толчки постепенно становились глубже, жестче, пока бедра не начали шлепать о ягодицы, заполняя комнату частыми звуками. Тэхен наклонился, прижимаясь грудью к спине Чонгука, кусая за плечо. — Студент Чон… — прошептал он, ускоряясь, заставляя Чонгука дрожать. — Чувствуешь? Без ничего. Только я в тебе. Тэхен начал входить в Чонгука глубоко, ритмично, и каждый толчок сопровождался влажным шлепком кожи о кожу и низким, гортанным стоном самого профессора. Он схватил Чонгука за бедра так крепко, что пальцы оставили белые следы, которые начали наливаться багровым. Чонгук на животе, лицо уткнулось в подушку, спина выгнута в идеальной дуге, мышцы напряжены до предела. Но даже в этой позиции — полностью открытый, заполненный — в нём всё ещё горел тот самый огонь, который доводил Тэхена до белого каления. Чонгук вдруг упёрся ладонями в матрас, напряг плечи и толкнулся назад — резко, сильно, насаживаясь на член Тэхена до самого основания, и профессор выдохнул сквозь зубы, на миг потеряв ритм от неожиданности. — Ещё, — промычал Чонгук. — Сильнее, профессор. Я же не стеклянный. Тэхен замер внутри него полностью, не двигаясь. Его губы растянулись в улыбке. Он наклонился, прижимаясь грудью к спине Чонгука, губы у самого уха. — Ты просишь сильнее? — прошептал он медленно, почти ласково. — А если я вот так… — он медленно, мучительно медленно начал выходить, оставляя только головку внутри, — …буду дразнить тебя? Буду входить неглубоко, мелко, пока ты не начнёшь умолять по-настоящему? Чонгук замычал в подушку, а его тело задрожало от злости и желания одновременно. Он снова толкнулся назад, пытаясь насадиться глубже, но Тэхен предвидел это — схватил его за волосы у корней, потянул голову назад, заставляя выгнуть шею. — Нет, малыш, — сказал Тэхен нежно. — Двигаться будешь только тогда, когда я разрешу. Он начал двигаться, но действительно дразняще: короткие, поверхностные толчки, только головкой, растирая чувствительную кромку входа, иногда задевая простату лишь краем, лишь намёком. Чонгук стонал от бессилия, бедра дрожали, мышцы внутри судорожно сжимались, пытаясь удержать, но Тэхен не поддавался. — Пожалуйста… — вырвалось у Чонгука, а голос уже не просто умоляющий, а злой, требовательный. — Трахни меня по-настоящему. Вбейся так, чтобы я почувствовал тебя в горле. Ещё. Сильнее. Не останавливайся, блять, не смей останавливаться! Тэхен отпустил волосы, обеими руками обхватывая талию Чонгука, впиваясь пальцами в кожу. — Вот теперь ты говоришь правильно, — прошептал он и одним резким толчком вошёл до упора. Чонгук громко выкрикнул, и его тело выгнулось, член дёрнулся, оставляя полосу предэякулята на простыне. Тэхен не дал ему опомниться: начал вбиваться жестко и глубоко, чтобы каждый толчок бил точно в простату, заставляя Чонгука задыхаться, стонать, материться сквозь зубы. — Ещё! — выкрикнул Чонгук, толкаясь навстречу с такой силой, что кровать заскрипела. — Глубже, профессор… сильнее… хочу! Я хочу кончить от одного твоего члена… давай... Тэхен схватил его за запястья, вывернул руки назад и прижал к пояснице одной ладонью, второй обхватил шею — не душил, но держал крепко, заставляя Чонгука чувствовать, кто здесь главный. Он наклонился, губы у самого уха: — Ты думаешь, что можешь мной командовать? — прошептал он, ускоряя темп до бешеного. — Я трахаю тебя так, как хочу. А ты… ты будешь брать всё, что я дам. И кончишь только тогда, когда я разрешу. Чонгук только стонал в ответ, а тело уже дрожало на грани. Тэхен чувствовал, как мышцы внутри сжимаются всё сильнее, как Чонгук балансирует на краю, но он не позволял. Он замедлился вдруг — снова короткие, дразнящие толчки, почти выходя и входя лишь на пару сантиметров. — Нет… нет, не надо… — Чонгук начал всхлипывать от злости и желания. — Не останавливайся… пожалуйста… я сделаю всё… только трахни меня до конца… я твой… твой, блять, полностью… Тэхен улыбнулся, наклонился и укусил за мочку уха. — Вот теперь ты мой по-настоящему, — прошептал он и снова вошел резко, глубоко. Темп стал слишком — быстрые, жёсткие удары бедер о ягодицы. Чонгук застонал, толкаясь назад, мышцы напряглись до предела, пот начал стекать по спине и капать на простыни. Тэхен чувствовал, как близко край, как Чонгук уже не контролирует себя, как тело сдаётся полностью. Ким резко замедлился почти до полной остановки, вошёл до упора и замер, глубоко внутри, не двигаясь ни на миллиметр. Член пульсировал, но толчков больше не было, он сдерживался изо всех сил. Только давление, только ощущение полной заполненности. Чонгук замычал от бессилия, и задрожал крупной дрожью. Он попытался толкнуться назад, но Тэхен крепко держал его за бёдра, не давая даже сантиметра движения. — Нет… — выдохнул Чонгук, голос сорвался в хриплый всхлип. — Не останавливайся… пожалуйста… я же просил… сильнее… Тэхен наклонился, прижимаясь губами к влажной от пота шее, и тихо, почти ласково прошептал прямо в кожу: — А я же сказал — ты кончишь только тогда, когда я разрешу. — Он медленно, мучительно медленно начал выходить — так, чтобы Чонгук чувствовал каждый миллиметр, каждую вену, каждое биение. — Или ты уже забыл, кто здесь решает? Чонгук вцепился пальцами в простыню так сильно, что ткань затрещала. Он был на грани — на самом краю, где ещё одно движение могло всё решить, — но Тэхен не давал этого движения. — Профессор… — простонал Чонгук, а голос дрожал, в нём смешались злость, отчаяние и чистое желание. — Я не выдержу… пожалуйста… двигайся… трахни меня… я сделаю всё… только не останавливайся… Тэхен сделал медленный толчок, вошел до самого основания, круговым движением бёдер растирая простату кончиком, но снова замер. — Скажи, кому ты принадлежишь, — потребовал он, а голос стал ещё ниже. — Тебе… — выдохнул Чонгук мгновенно, без колебаний. — Только тебе… профессор Ким… я ваш, полностью ваш… пожалуйста… Тэхен наклонился ниже, зубами захватывая мочку уха. — Хороший, — прошептал он. И сорвался. Каждый толчок отзывался в Чонгуке вспышкой белого жара. Кровать заскрипела и билась о стену, звуки шлепков кожи о кожу смешались с хриплыми стонами и тяжёлым дыханием. Тэхен схватил Чонгука за волосы, заставляя выгибать шею, другой рукой сжал бедро так, что останутся синяки в форме пальцев. Чонгук был полностью открыт, полностью сдан, и всё равно пытался взять больше, глубже, сильнее. — Ещё… — хрипел он между толчками. — Ещё… глубже… не останавливайся… я хочу… хочу тебя всего… Тэхен чувствовал, как мышцы внутри сжимаются всё сильнее, как Чонгук балансирует на грани, как его собственный оргазм уже подкатывает волной. Он наклонился, прижался грудью к спине Чонгука, губы у самого уха: — Кончай, — сказал он резко, вбиваясь особенно глубоко и оставаясь там, круговыми движениями бёдер растирая простату. — Кончай сейчас. Покажи, как сильно ты мой. Чонгук взорвался. Тело выгнулось дугой, и у него вырвался хриплый крик. Сперма брызнула густыми толчками на простыни, на живот, на грудь бесконтрольно. Мышцы внутри сжались вокруг Тэхена так сильно, что тот замычал, не выдерживая больше ни секунды. Он сделал еще три толчка до упора и кончил внутрь, заполняя Чонгука до самого конца. Толчок за толчком, пока не выдохся полностью, пока не почувствовал, как тело под ним обмякает, дрожит мелкой дрожью после оргазма. Они замерли. Тяжёлое дыхание. Пот, стекающий по спинам. Тэхен всё ещё внутри, медленно опускаясь на Чонгука всем весом, прижимаясь губами к влажной шее. — Мой, — прошептал он слишком нежно. — Теперь точно мой. Чонгук только кивнул — слабо, вымотанно, но с довольной, почти кошачьей улыбкой на искусанных губах. — Да… профессор… — выдохнул он еле слышно. — Ваш. Тишина, накрывшая спальню после этого шторма, казалась слишком громкой. Тэхен чувствовал, как его собственное сердце постепенно замедляет свой сумасшедший бег, синхронизируясь с дыханием Чонгука. Кожа к коже, пот к поту — вся та дистанция, которую он так тщательно выстраивал в университете, сейчас казалась не просто стертой, а выжженной дотла. Тэхен с неохотой отстранился. Тело отозвалось тягучей сладостью, когда он вышел из Чонгука, оставляя на простынях и коже студента свидетельства своего полного отсутствия контроля, а Чонгук перевернулся на спину, раскинув руки в стороны. Его грудная клетка всё еще ходила ходуном, а на лице блуждало выражение абсолютного, граничащего с трансом блаженства. Он посмотрел на Тэхена — взъерошенного, с потемневшими глазами и красными отметинами от его собственных пальцев на плечах — и тихо рассмеялся. — Знаете, профессор… — Чонгук слизнул каплю пота с верхней губы. — Если это и было ваше «наказание», то я готов совершать правонарушения каждый божий день. Тэхен сел на край кровати, запустив пальцы в волосы и пытаясь собрать остатки своего профессионального облика. Он бросил взгляд на кучу одежды на полу: черный свитер вперемешку с серыми спортивками. Контраст был слишком буквальным. — У тебя слишком длинный язык, студент Чон, — отозвался Тэхен, но в его тоне больше не было льда. Скорее, это была пустая угроза. — И слишком много амбиций для того, кто только что скулил. Чонгук резко подался вперед, садясь рядом и бесцеремонно прижимаясь своим плечом к плечу Тэхена. Он перехватил руку Кима, переплетая их пальцы. — Я не просто скулил, я признавал авторитет, — Чонгук ухмыльнулся, поднося руку Тэхена к своим губам и оставляя короткий поцелуй на костяшках. — Но давайте честно: вы ведь не собираетесь сейчас просто одеться, прочитать мне нотацию о морали и уехать в закат? Тэхен повернул голову, глядя на этого наглого, вымотанного, но совершенно счастливого парня. Внутри него всё еще боролись два человека: строгий преподаватель, которому в понедельник нужно будет смотреть группе в глаза, и мужчина, который только что нашел свой идеальный способ выпускать пар. — Я собираюсь принять душ, — ответил Тэхен, хотя большим пальцем он непроизвольно погладил ладонь Чонгука в ответ. — А потом мы решим, как ты будешь объяснять свое отсутствие на тренировке, потому что, судя по твоим дрожащим ногам, на ринг ты завтра не выйдешь. Чонгук притянул его к себе для еще одного, уже более мягкого, но всё такого же собственнического поцелуя. — Плевать на ринг, — прошептал он в самые губы Тэхена. — У меня теперь есть личный тренер по психологии… и я намерен брать у него индивидуальные занятия каждую ночь.

***

      Неделя превратилась в рваный монтаж, где кадры академической строгости перебивались вспышками адреналина. Тэхен чувствовал себя на грани с безумием, потому что по-другому объяснить происходящее буквально невозможно. Понедельник, большая перемена. Тэхен собирает бумаги, когда слышит знакомый щелчок. Чонгук стоит у двери, крутя на пальце украденный ключ от аудитории, где он вообще-то вел семинар у второго курса. Но взгляд — вызов, в руках — власть. Ким хочет возмутиться, напомнить о субординации, но слова застревают в горле, когда Чон прижимает его к доске. Мел пачкает дорогой пиджак, губы горят от жадных поцелуев, а за дверью слышны шаги студентов. Адреналин бьет по вискам: если их поймают, это конец. Но Тэхен только сильнее сжимает чужие плечи, отвечая на поцелуй с какой-то яростной безысходностью. Вторник. Чонгук перехватывает его прямо на парковке, едва Тэхен успевает сесть в машину. — К тебе или ко мне? — хрипло спрашивает парень. — Никуда, — выдыхает Тэхен, но уже через десять минут они съезжают в темный переулок. Окна моментально запотевают. Тэхен никогда не думал, что будет заниматься сексом на заднем сиденьи собственной машины, как сопливый подросток, но когда пальцы Чонгука впиваются в его плечи, он забывает, сколько ему лет и какую должность он занимает. Среда. Череда лекций кажется бесконечной. Тэхен, которого поставили им на замену заболевшего профессора, ловит взгляд Чонгука в аудитории — тот сидит на галерке, нагло рассматривая, словно уже снял с него одежду. Смс в середине дня: «Жду тебя дома. Не опаздывай». Тэхен злится на эту фамильярность, но ловит себя на том, что жмет на педаль газа сильнее, чем обычно. Вечер тонет в терпком запахе чужого парфюма и пота. Четверг. Это уже за гранью. Чонгук умудряется затащить его в тесную, пыльную кладовку под лестницей во время пятиминутки. Там пахнет старыми швабрами и мелом, а Тэхен прижат к стеллажу, руки студента под свитером, сердце колотится где-то в горле. Когда Тэхен заходит в аудиторию на их же общую пару с пятиминутным опозданием, у него слегка сбито дыхание и припухли губы. Он спрашивает у студентов о «сверх-я» и моральных нормах, чувствуя на себе насмешливый взгляд Чонгука. Это сюрреализм, доведенный до абсурда. Пятница — тишина. Чонгука нет в университете, и Тэхен проводит день в странном вакууме. С одной стороны — облегчение, возможность наконец-то вдохнуть и вернуть себе лицо «профессора Кима». С другой — выжигающая пустота внутри. Вечером, после горячего душа, он падает на кровать, чувствуя, как мышцы гудят от усталости и напряжения всей недели. Он берет в руки телефон, ожидая увидеть очередную наглость от Чона, но видит уведомление от Юнги. Кот: Чувак, это че нахуй, то, о чем я думаю? [Ссылка на TikTok] Тэхен открывает приложение с каким-то заторможенным спокойствием, ожидая увидеть очередной мем, который Юнги прислал, чтобы разрядить обстановку. Он даже не смотрит на никнейм автора, лениво смахивая уведомление вверх, чтобы развернуть видео на весь экран. А потом сердце просто перестает биться. Какого. Блять. Хуя. На экране под тягучий ритм песни «Teacher’s Pet» Мелани Мартинес всплывают скриншоты. Тэхен жалеет, что знает английский, потому что строчки про «домашнее животное учителя» в сочетании с тем, что он видит, бьют под дых. Скрины его личной переписки с Чонгуком. Та самая суббота. «Мне так вас не хватает…» — всплывает облачко текста Чона. «Это очень изощренный способ выпросить автомат на экзамене…» — его собственный ответ. Тэхен чувствует, как к горлу подкатывает тошнота. Каждый скрин сменяется новым под такт музыки, обнажая их грязную игру. Это не просто слух. Это доказательство. Прямая улика. Он судорожно тыкает на аватарку, заходя в профиль. Никнейм — набор случайных цифр и букв, на аватаре — просто черный квадрат. Тэхен лихорадочно листает ленту. Там нет ничего конкретного: какие-то эстетичные закаты под грустную музыку, короткие нарезки из аниме, пара эдитов с неоновыми огнями. Но Тэхен не сомневается, чей это аккаунт. Доказательство находится в самом низу — короткое видео, снятое в спортзале. Два парня на ринге, в расфокусе, слышен только глухой стук перчаток о грушу. Чонгука там нет, но бокс, знакомый зал. Он видел эти стены на заднем плане селфи, которые Чон присылал ему в личку пару дней назад. Это его видео. Его аккаунт. Тэхен начинает злиться. Нет, он впадает в ярость. Этот щенок выложил это сам? Он решил поиграть в открытую? Или он настолько тупой, что случайно залил это в сторис или общий доступ? Тэхен блокирует телефон, отбрасывая его на другой край кровати, но тот тут же вибрирует. Юнги.

Тэхен:

Чувак, пизда.

Юнги: Пизда — это мягко сказано. Тэ, это аккаунт твоего боксера. Он че, совсем берега попутал? Или он решил, что хайп важнее твоей карьеры?

Тэхен:

Я сам в шоке. Я не понимаю, зачем он это сделал. Он подставил нас обоих.

Юнги: «Нас»? Тэ, подставил он ТЕБЯ. Ему в худшем случае погрозят пальчиком и похлопают по плечу — мол, красавчик, препода развел. А тебя комиссия по этике сожрет и не подавится. Скриншоты реальные, Ким. Твоя фамилия в тегах.

Тэхен:

Заткнись. Я сейчас ему наберу.

Если это какая-то его ебанутая шутка, я его сам придушу до того, как декан успеет меня уволить.

Юнги: Звони. И молись, чтобы он это удалил прямо сейчас, хотя интернет, как ты знаешь, помнит всё. У видео уже триста репостов, Тэ. Триста. Тэхен отключает звук на телефоне и уставляется в потолок. Гнев внутри него теперь борется с паническим разочарованием. Неделя адреналина, поцелуев в кладовках и жаркого секса закончилась тем, что его выставили на посмешище в соцсетях. Он берет телефон и дрожащими от ярости пальцами нажимает на вызов «Чон Чонгук 4АПС». Тэхен сжимает телефон так сильно, что пальцы бледнеют, а в ушах шумит. Гнев, который он копил всю неделю, смешивается с ледяным страхом за свою карьеру, превращаясь в панику. Но гудки длятся недолго. — Соскучился, Тэхен-ши? — голос Чонгука в трубке звучит расслабленно, почти мурлыкающе. Он явно в отличном настроении, довольный собой и, судя по звукам, лениво перекатывается на кровати. — Чонгук, ты умом тронулся?! — Тэхен не говорит, он практически выплевывает слова. — Что это за хуйня? Что это за видео в ТикТоке? В трубке повисает короткая пауза, слышно, как Чонгук шумно вздыхает, и этот раздраженный вздох выбешивает Тэхена еще больше. — Опять ты нудишь, — тянет Чонгук, и в его голосе больше нет нежности, только недовольство. — Да нет там ничего такого, Тэхен. Это просто тренд, сейчас все такое выкладывают. Тем более, я замазал твое имя в скриншотах, расслабься. — Замазал имя?! — Тэхен вскакивает с кровати и начинает мерить шагами комнату. — Ты издеваешься? Там в тегах моя фамилия! Там видно «Студент Чон»! Любой, у кого есть хотя бы одна извилина на факультете, поймет, чья это переписка! Ты вообще понимаешь, что ты сделал? Чонгук демонстративно цокает языком. — Ким, ты слишком паришься. Вечно ты всё усложняешь. Кому какое дело до этих видео? Повисят и забудут. — Мне есть дело! — рявкает Тэхен, и его голос срывается от ярости. — Это моя репутация! Моя работа! Ты ведешь себя как беспечный, безответственный парень, который просто заигрался в «крутого парня». Тебе плевать на последствия, потому что ты ими не рискуешь! Тебе лишь бы хайпануть на том, что ты трахнул препода! В трубке становится тихо. Тэхен слышит, как дыхание Чонгука меняется, становится тяжелым и прерывистым. — Знаешь что? — голос Чонгука теперь звучит натянуто. — Ты ебаный сноб, Тэхен. Вечно на своем пьедестале, вечно боишься, что твой идеальный костюмчик испачкается. Это просто видео, от него ничего не будет, но ты раздул из этого трагедию, потому что тебе важнее, что скажут твои сраные коллеги, чем то, что происходит между нами. — Удали это, Чонгук. Сейчас же, — Тэхен чеканит каждое слово, игнорируя его обвинения. — Просто удали эту дрянь. — Да блять, удалю я! — срывается на крик Чонгук и, кажется, швыряет что-то в стену на другом конце провода. — Только не ной потом, что я «недостаточно внимательный» и… Тэхен не дает ему закончить. Он нажимает на «отбой», обрывая этот поток дерзости, и отшвыривает телефон на подушки. Руки трясутся, ему хочется что-нибудь разбить. Юнги был прав. Тысячу раз прав. Этот малолетний придурок действительно не понимает границ. Тэхен падает в кресло, закрывая лицо руками. Адреналин от поцелуев в кладовке сменился едким чувством унижения. Он чувствует себя не «доминирующим профессором», а героем дешевого сериала для подростков.