Врата Прототипа

Смех Этель затих, сменившись низким, угрожающим хихиканьем. — Хе-хе-хе, а я-то думала, что нашла себе новую игрушку, — сказала она голосом, сочившимся злорадством. — Ну ничего. Я всё ещё могу использовать твою жизненную силу для кое-каких ритуалов. Пока она говорила, её облик начал меняться. Она выросла, её некогда доброе лицо исказилось в гротескную, кошмарную гримасу. Кожа приобрела болезненно-зелёный оттенок, а нос вытянулся в острый, крючковатый клюв. Её волосы, теперь спутанные и дикие, были переплетены с крошечными костями, а спина уродливо сгорбилась, словно тяжесть её зла была непосильна для тела. Руки и пальцы вытянулись в длинные, тонкие отростки, каждый из которых заканчивался дьявольски острыми, почерневшими ногтями. — Моя жизненная сила? — эхом отозвался Алекс с неподдельным любопытством. Слово «ритуал» пробудило его интерес, хотя он и оставался настороже. — Чем бы ты ни был, — усмехнулась Этель, её преображённое лицо скривилось в жестокой ухмылке, — в тебе много жизненной силы — куда больше, чем в любом обычном человеке. Кажется, она только растёт, чем больше тебя кормить. Я собираюсь использовать тебя в качестве катализатора для своих самых могущественных ритуалов. Алекс не смог сдержать смеха — тёмного и полного насмешки. Он сдерживался, желая посмотреть, догадывается ли Этель, с какой опасностью она играет. Теперь было ясно — она понятия не имела. Даже сильнодействующие снотворные травы в супе не оказали на него никакого реального эффекта. Он сгорбился, изображая слабость, и ухмылка Этель стала шире — она поверила, что яд наконец-то подействовал. Как же она ошибалась. В одно мгновение тело Алекса пришло в движение. Его рука обратилась в громадный сверкающий клинок, и металл, пропев в воздухе, с отвратительным хлюпаньем пронзил грудь Этель. Её глаза расширились от шока и ужаса, когда она посмотрела вниз на меч, пронзивший её тело, а затем снова на Алекса. — Что ты за тварь? — прошипела она слабым голосом, и последний вздох сорвался с её губ. Алекс выдернул лезвие, с холодным безразличием наблюдая, как безжизненное тело Этель обмякло и рухнуло на пол. Из раны сочилась тёмная, дурно пахнущая зелёная кровь, растекаясь лужей под её телом. По комнате разнёсся жуткий, злобный смех, а за ним последовал визг, от которого, казалось, задрожал сам воздух. Алекс перевёл взгляд на Майрину. Она упала на колени и, обхватив голову руками, рыдала. Он осторожно подошёл к ней, не зная, находится ли она всё ещё под влиянием карги, но не успел он и слова сказать, как девушка внезапно швырнула в него пирог с личинками. Он легко увернулся, и тошнотворная выпечка размазалась по стене. — ТЫ ЧУДОВИЩЕ! ТЫ УБИЛ КАРГУ! ТЕПЕРЬ Я БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ УВИЖУ КОННОРА! — голос Майрины срывался на истерику, весь её гнев и горе были обращены на него. Алекс опешил. Он-то думал, что она жертва, которую держат здесь силой, но её реакция говорила об обратном. Прежде чем он успел осмыслить сказанное, воздух наполнился звуком тяжёлых шагов и их было много, и они становились всё громче и ближе. Он обернулся к двери, через которую вошёл. Прямо на него неслись два десятка маленьких человекоподобных существ, и у каждого в руках был окровавленный тесак. Они походили на уродливые карикатуры на стариков: сгорбленные и жилистые, с грубой, дублёной кожей. Их лица искажали злобные ухмылки, обнажавшие ряды острых, зазубренных зубов. На них были тяжёлые железные сапоги и кожаные штаны, а на головах красовались ярко-красные кожаные шапки, добавляя тревожную нотку цвета к их в остальном тёмному облику. Их глаза злобно блестели, пока они приближались, высоко занеся тесаки. Несмотря на опасность, вид этих созданий показался Алексу почти забавным. Но когда они подобрались ближе, он понял, что их свирепость не стоит недооценивать. Время игр кончилось. С холодным, расчётливым взглядом Алекс приготовился к грядущей битве, и его тело вновь начало меняться. — Кроооовь! — взвизгнул один из них, бросаясь на Алекса. Его руки превратились в пару когтей. Одним горизонтальным взмахом он разрубил тварь на куски, которые тут же поглотил. Стоит ли говорить, что красноколпаки лишь ещё больше рассвирепели. Некоторым из них повезло задеть Алекса, но нанесённые раны затягивались за считаные секунды. Он двигался с неестественной скоростью, его когти мелькали в воздухе. Красноколпаки разлетались на части с каждым взмахом, их конечности и головы разлетались в брызгах тёмной, почти чёрной крови. Вскоре пол стал скользким от ошмётков их павших товарищей, и оставшимся в живых стало труднее удерживать равновесие. Один красноколпак умудрился запрыгнуть Алексу на спину и вонзить тесак глубоко в плечо. Алекс едва вздрогнул. С утробным рыком он занёс руку за плечо, схватил тварь за голову и с омерзительным хрустом раздавил её. Обезглавленное тело сползло на землю, дёргаясь в конвульсиях. Ещё двое атаковали одновременно, метя ему в ноги в попытке свалить. Одного он пнул с такой силой, что тот размазался по стене, оставив после себя лишь кровавый след. Другого он насадил на когти, высоко поднял в воздух, а затем с силой ударил оземь, разорвав пополам. Оставшиеся красноколпаки замешкались, их ярость на мгновение уступила место страху. Тело Алекса мерцало, раны затягивались почти мгновенно. Он поднял когтистую руку, подзывая их. — Ну, давайте. Не заставляйте меня ждать. С дружным рёвом красноколпаки ринулись вперёд в отчаянной последней атаке. Алекс встретил их лицом к лицу, и его когти проносились сквозь их ряды, словно коса по пшенице. Один красноколпак сумел полоснуть Алекса по животу, оставив глубокую рану, из которой хлынула кровь. На мгновение показалось, что это был серьёзный удар. Но затем тело Алекса исказилось, и рана закрылась, словно её и не было. Схватив двух красноколпаков за ноги, он раскрутил их, как цепы, используя их тела, чтобы сокрушить остальных. Конечности отрывались от туловищ, головы превращались в месиво, и некогда яростная толпа превратилась в груду сломанных, окровавленных тел. Когда последний красноколпак, дёргаясь, затих на полу, Алекс стоял посреди бойни со спокойным выражением лица. Его тело впитывало останки, пополняя биомассу. Коридор теперь напоминал скотобойню, стены были забрызганы кровью глупых созданий, осмелившихся бросить ему вызов. После небольшой стычки Алекс осмотрелся и подтвердил свои подозрения: это место было не тем, чем казалось. Вода стала мутной и коричневой. Вокруг деревянной хижины валялись груды костей и гниющих туш, а смрад стоял тошнотворный. Алекс обернулся, чтобы проверить, на месте ли Майрина, но она куда-то исчезла. Самое тревожное, что пропало и тело карги — не осталось ни капли крови. Решив, что лучше уйти, он направился прочь из болота, стараясь не наступать в ловушки, расставленные красноколпаками. Поглотив их, он узнал, что к северу отсюда есть человеческое поселение. Больше информации ему получить не удалось, поскольку красноколпаки всё своё время проводили на этом болоте, маскируясь под овец и убивая всех, кому не посчастливилось ступить на их территорию. Их мозг был меньше, чем у обычного человека, так что и воспоминания были проще.