Врата Прототипа

Приближаясь к деревне, Алекс понял, что здесь разыгралась трагедия. Густые клубы дыма винтами устремлялись в небо, разнося по округе едкую вонь крови и горящей плоти. Двигаясь с осторожностью, он заметил на крыше одного из зданий дозорного-гоблина, который осматривал окрестности в поисках признаков жизни. Алекс крался по самой кромке деревни, когда его внимание привлек слабый медный запах — кровавый след, уводивший прочь от поселения вверх по узкой тропе. Следуя по следу, Алекс вскоре очутился на главной дороге. Всего в нескольких метрах впереди источник запаха предстал во всей своей ужасающей очевидности: пятеро мужчин лежали, растянувшись на дороге. Их тела были чудовищно изрублены и разорваны — дело рук владельцев коротких мечей или грубых, зазубренных клинков. Один за другим Алекс поглотил их останки, и воспоминания лавиной хлынули в его сознание. Он увидел их последние мгновения — страх, отчаяние, — когда они в панике покинули деревню, пытаясь добраться до безопасной Изумрудной Рощи, но попали в засаду и были вырезаны гоблинами. Когда воспоминания улеглись, в его разуме эхом отозвалось странное слово: «Фейрун». Это было чужое для него название, подтверждающее растущее подозрение, что он больше не в своём мире. Он оказался в месте под названием Западные Земли Сердца, одном из регионов этой чужой земли. Решив, что Изумрудная Роща может дать ему ответы, Алекс отправился в путь. С каждым шагом его одежда преображалась: чёрные туфли превратились в грубые кожаные сапоги, синие джинсы потемнели до насыщенного коричневого цвета, а белая рубашка стала блузой без рукавов. Чёрная кожаная куртка, которую он носил, изменила форму, став жилетом с капюшоном, а красные символы крыльев на его спине поблекли и исчезли. Когда он переходил каменный мост, до его ушей донеслись звуки ожесточённой битвы — крики, рычание и безошибочный лязг оружия. Невдалеке, у деревянных ворот, царил хаос. Гоблины и звери, похожие на гиен, атаковали группу из трёх человек, которые отчаянно пытались сдержать натиск. Сверху, с каменных валов, группа тифлингов — гуманоидов с дьявольской внешностью — осыпала нападавших стрелами. Женщина-тифлинг метнула в одну из гиен огненный шар, но промахнулась — тот безвредно взорвался в грязи. Трое людей у ворот не выдерживали натиска, их оборона рушилась под безжалостной атакой. В тот момент, когда Алекс уже готовился вмешаться, с неба ударила синяя молния, сразив гоблина наповал. В гущу боя ворвалась воительница — существо, похожее на тех, что Алекс видел верхом на красных драконах. У этой женщины была желтовато-зелёная кожа, а её острые, закалённые в боях глаза цвета охры горели яростью. Чёрные узоры украшали её лицо, подчёркивая глубокий шрам, который тянулся от носа до подбородка и придавал ей грозный вид опытной воительницы. Её каштановые волосы, заплетённые в косы с серебряными вставками, ниспадали на плечи, а жилистое, атлетичное тело двигалось с грацией хищника. Как только она присоединилась к битве, ещё один гоблин пал, пронзённый стрелой, а гиена завыла от боли, когда её окутал золотой свет, опаляя мех и плоть. Гоблины, теперь в полной мере осознавшие, что попали в засаду, сражались с удвоенной свирепостью. — За Абсолют! — выкрикнул один из них, сплачивая товарищей. Внезапно с вала спрыгнул чернокожий мужчина с пронзительным серым глазом. Тёмная энергия затрещала в его руке, и он мощным разрядом отшвырнул гоблина прочь. Тифлинг протрубил в большой костяной рог, и мистический зелёный свет окутал людей, желтокожую воительницу и тифлингов, вливая в них новые силы. Пока битва бушевала, со стороны, откуда пришла воительница, появились новые фигуры — группа, ведомая драконорождённым-альбиносом, чья внешность была чем-то средним между человеком и ящером. Он был облачён в тёмно-синюю мантию и был не один. Его сопровождали ещё трое, и каждый из них разительно отличался от других. Высший эльф, на вид лет под сорок, держался с видом человека точного и острого на язык. Его бледная кожа контрастировала с тёмными кругами под багровыми глазами, а на лице виднелись едва заметные морщинки от улыбки и родинка на правой щеке. Серебряные волосы до подбородка были уложены с meticulous-ной точностью, обрамляя лицо, в то время как шрам от укуса портил правую сторону его шеи. Он был одет в искусно сшитый камзол, кожаные штаны и расшитые туфли, и каждое его движение было выверенным. Женщина с угольно-чёрными волосами, собранными в длинный хвост, перехваченный витиеватыми серебряными кольцами. Прямая короткая чёлка открывала брови, а под ней виднелся шрам, идущий от носа к правой щеке. Пряди обрамляли её лицо по бокам, спускаясь ниже подбородка; сквозь них едва проглядывали заострённые уши. Её светло-зелёные глаза с жёлтыми вкраплениями были подведены тёмным. На правой руке у неё была чёрная круглая метка. Последней фигурой был мужчина изысканной элегантности, чья простая, но превосходно сшитая мантия говорила о его статусе. Его русые, прямые волосы до плеч были с лёгкой небрежностью зачёсаны назад. Каштановые глаза смотрели мягко, но уверенно, а борода была аккуратно подстрижена. В левом ухе красовалась серебряная серьга в форме звезды, а от груди тянулись тёмные, призрачные усики, едва заметные, когда они извивались под левым глазом. Драконорождённый выкрикнул приказы своим спутникам, после чего обрушил на врага шквал синих молний, с точностью поражая гоблинов и их зверей. Высший эльф стрелял из лука, иногда промахиваясь, но не теряя решимости. Черноволосая женщина создавала сферы света и запускала их со смертоносной точностью — каждая из них, изгибаясь в воздухе, находила свою цель. Мужчина в мантии, чьё присутствие внушало трепет, поднял руки, и над ним возник огромный огненный шар. — Глобус Игнис! — крикнул он, отправляя огненную сферу в скопление гоблинов. Последовавший взрыв оглушил всё вокруг, а запах горящей плоти наполнил поле боя, когда гоблины обратились в пепел. Не теряя ни секунды, мужчина возобновил атаку, метая в гущу сражения небольшие сгустки огня и молний. Один за другим гоблины и их гиеноподобные звери падали, их крики боли и ярости эхом разносились по воздуху, пока наконец поле боя не затихло. Остались лишь дымящиеся тела врагов, а воздух пропитался запахом крови и пепла. У ворот все перегруппировались, тяжело дыша от усталости. Алекс решил, что пора показаться. Он медленно поднялся из своего укрытия, держа руки на виду в знаке мира. Все взгляды тут же устремились на него, и зеленокожая женщина с пылающим мечом инстинктивно нацелила его на Алекса, пока остальные спешно готовили оружие. — Кто ты? — потребовал драконорождённый, голос которого был подобен скрежету гравия по камню. — Меня зовут Алекс, — спокойно ответил он на их языке, известном просто как Общий. — По какой причине ты здесь? — спросил темнокожий мужчина, его тон был настороженным и подозрительным. — Ищу убежища в роще от армии Абсолют, — ответил Алекс, его голос был ровным, не выдавая опасности, которую, как он знал, он нёс в себе. Глаза мужчины сузились, пока он изучал Алекса. — Ты умеешь сражаться? — спросил он, в его осторожности промелькнула нотка надежды. Алекс кивнул, по его губам скользнула лёгкая ухмылка. — Более-менее. Я неплох в рукопашном бою. Мужчина, казалось, обдумывал это мгновение, затем одобрительно кивнул. — Зевлор, открой ворота! — крикнул он через плечо. Мужчина-тифлинг кивнул и подал знак другому тифлингу потянуть за рычаг. С тяжёлым скрипом ворота медленно поднялись, открывая относительную безопасность рощи. — Что, ты просто так его впустишь? Он может быть шпионом, — резко сказал беловолосый остроухий мужчина, его острый взгляд пронзил Алекса. — Хм, Астарион прав, — добавил мужчина в изысканных на вид робах. Драконорождённый шагнул вперёд, поднёс руку к виску, его глаза закрылись, когда он сосредоточился. Алекс почувствовал лёгкое давление в своём разуме, словно шепчущий ветерок пытался проникнуть в запечатанную камеру. Он знал, что происходит, но ничего не мог поделать. Через несколько мгновений драконорождённый открыл глаза, глядя прямо на Астариона. — Он не шпион, — с уверенностью заявил драконорождённый, его голос был низким рокотом окончательности. Астарион фыркнул, но спорить не стал. Все убрали оружие в ножны и один за другим вошли в рощу. Войдя, Алекс заметил справа, внизу, древнее каменное сооружение. В его центре стояла небольшая статуя, источающая мягкую зелёную энергию. Архитектура напоминала каменные круги на острове, где он впервые высадился. Вокруг статуи мужчины и женщины разных размеров и рас стояли на коленях в молитве, их лица были безмятежны от сосредоточенности. «Друиды», — подумал Алекс, узнавая в них магов, которые общаются с природой. По мере продвижения вглубь рощи внимание Алекса привлёк жаркий спор. Молодой человек, храбро сражавшийся у ворот, Арадин, яростно препирался с Зевлором, тифлингом, которому темнокожий мужчина крикнул открыть ворота. Тифлинг обладал поразительной внешностью, отмеченной отчётливо демоническими чертами. Его кожа имела тёмно-красно-оранжевый оттенок, который резко контрастировал с пронзительными жёлтыми глазами, светившимися почти неземной интенсивностью. Выдающиеся чёрные, ребристые рога изгибались назад от его лба, придавая ему внушительный и мощный вид. Эти рога были толстыми у основания и сужались к острым концам, плавно переходя в череп. Его уши были длинными и заострёнными, кончики торчали под углом, ещё больше подчёркивая его дьявольскую внешность. Его волосы были приглушённого, грязно-русого цвета, аккуратно зачёсаны назад и доставали до затылка. Они выглядели ухоженными, возможно, чтобы создать контраст с суровыми и устрашающими элементами его облика. На нём был доспех, сочетающий практичность с изысканной детализацией. Доспех отличался замысловатыми узорами, с металлическими пластинами, имеющими лёгкий блеск, что указывало на высококачественный материал. Он был преимущественно серебристым с тёмно-красно-коричневыми кожаными акцентами, которые дополняли его оттенок кожи. Дизайн доспеха был одновременно защитным и церемониальным, с многослойными пластинами на плечах и груди, создающими внушительный, но утончённый вид. — Здесь дети, глупец! — голос Зевлора был хриплым от разочарования и едва сдерживаемой ярости, когда он смотрел на Арадина. — Мы бежали, спасая свои жизни! — отпарировал Арадин, его взгляд был прикован к Зевлору, каждое его слово источало непокорность. — Ты привёл их прямо к нам! И ты позволил им забрать друида — Халсина — тоже. Невероятно! — голос Зевлора надломился от смеси недоверия и ярости. — Друид? Эти гоблины не брали пленных, — вмешался драконорождённый, в его глубоком голосе слышалась тревога. — Мы потеряли его ещё в руинах — всё место кишело гоблинами, — признал Арадин, хотя в его голосе не было и намёка на стыд. — Он доверял тебе, — сказал Зевлор, шагнув ближе к Арадину, его глаза впились в глаза молодого человека, ища хоть какой-то признак раскаяния. Арадин пожал плечами, его выражение было безразличным. — Никто не заставлял его идти с нами — он настоял. А когда стало трудно, он просто не смог угнаться. Всё просто. — Боги, да ты трус, — прошипел Зевлор, делая ещё один шаг вперёд, его кулаки были сжаты, ярость едва сдерживалась. Напряжение между ними было осязаемым, оба мужчины были готовы разорвать друг друга на части, но прежде чем они успели что-либо сделать, драконорождённый встал между ними, его фигура была стеной спокойного рассудка. — Больше насилия не вернёт тех, кого вы потеряли. Остановитесь и подумайте, — сказал он, его голос был одновременно властным и успокаивающим. Плечи Зевлора слегка опустились, когда до него дошла истина слов драконорождённого. Он сделал шаг назад, хотя его взгляд оставался твёрдым на Арадине. — Ты прав. Слишком многое на кону, — пробормотал Зевлор, хотя гнев всё ещё тлел под поверхностью. — Переживаете за свои драгоценные шкуры, оба вы, — усмехнулся Арадин, ухмылка тронула его губы, когда он повернулся и ушёл, оставив драконорождённого и Зевлора говорить наедине. Зевлор проводил Арадина взглядом, разочарованно качая головой. Затем он повернулся к драконорождённому. — Прости за этот спектакль. Арадин — пустозвон, но это не повод мне присоединяться к нему. Спасибо за помощь там. Я Зевлор, — сказал он, протягивая руку в знак благодарности. — Я Тав, — ответил драконорождённый, его большая рука крепко сжала руку Зевлора. — Приятно познакомиться, — сказал Зевлор, хотя в его улыбке чувствовалась усталость. — Я должен предупредить: посетителям больше не рады в этой роще. Какое бы дело у тебя ни было, я бы посоветовал тебе покончить с ним поскорее. Друиды выгоняют всех. Эта атака только укрепит их решимость. — У меня нет ссоры с друидами, — ответил Тав, его тон был нейтральным, но любопытным. — Было несколько нападений разных монстров. Друиды винят нас, «чужаков», в том, что мы их сюда привлекли. Никому больше не рады, — объяснил Зевлор, его голос был тяжёлым от бремени их затруднительного положения. — Они начали ритуал, чтобы отрезать рощу от внешнего мира. Мы не можем остаться, но нас перебьют, если мы уйдём — мы не бойцы. Тав кивнул, его взгляд был задумчивым. — Что привело тебя сюда? — Мы беженцы из Элтуреля, — начал Зевлор, и в голосе его звучала вся тяжесть их долгого пути. — Нашли здесь приют после того, как на дороге на нас напали гноллы. Мы направлялись во Врата Балдура, но поворачивать назад было уже поздно. После Нисхождения в Элтуреле не осталось места для тифлингов. Глаза Тава потеплели от сочувствия. — Насколько я знаю, Нисхождение было адским заговором, из-за которого весь Элтурель утащили в Преисподнюю. Если ваши люди пережили такое, они переживут что угодно. — И я на это надеюсь, — с покорностью в голосе пробормотал Зевлор. — Но мы уже потеряли слишком многих, и ещё больше погибнет, если нас снова прогонят. Тав обеспокоенно нахмурился. — А ритуал… вы не можете убедить друидов прекратить? Зевлор на мгновение опустил голову, и тяжесть его бремени стала почти осязаемой. — Я пытался, — признался он с ноткой отчаяния в голосе. — Кага, их новый первый друид, даже видеться со мной не желает. Ты… Я знаю, это не твоя забота, но она в долгу перед тобой за спасение этого места. Может, тебе удастся её убедить, хотя бы выиграть для нас немного времени. Тав помедлил, взвешивая его просьбу и неотложные нужды своей группы. Но затем решительно кивнул: — Я посмотрю, что можно сделать. При этих словах Астарион и Лаэзель обменялись раздражёнными взглядами. Астарион закатил глаза, и в его голосе зазвучал неприкрытый сарказм. — Великолепно, он из тех, кто всем помогает, — пробормотал он себе под нос, а Лаэзель лишь неодобрительно цокнула языком. Тав, не смутившись, повернулся к ним. — Но у меня есть и свои неотложные дела, — добавил он уже более серьёзным тоном. — Мне нужен целитель. — Гоблины подрали? — с беспокойством спросил Зевлор. — Друид Халсин — прославленный целитель, но он не вернулся из похода Арадина. Если раны не слишком серьёзные, можешь попробовать обратиться к его ученице, Нетти. Она с другими друидами во внутреннем святилище. Они уединились там для подготовки этого проклятого ритуала. — Я найду её, — решительно кивнул Тав. — И заодно поговорю с Кагой. Астарион презрительно фыркнул. — Серьёзно? Теперь мы ещё и посыльными заделались? Зевлор посмотрел на Тава со смесью надежды и отчаяния. — Мы будем у тебя в неоплатном долгу. Если нас заставят уйти сейчас, мы не доберёмся до города. Ты найдёшь друидов в самом сердце рощи. Прошу, вразуми их, пока не погибло ещё больше людей. Слова Зевлора повисли в воздухе. Он ещё раз поблагодарил группу Тава, и благодарность эта отразилась в морщинах на его усталом лице. Затем, бросив на прощание взгляд, он повернулся и ушёл, оставив их наедине со своими мыслями. Когда предводитель тифлингов скрылся из виду, Алекс, наблюдавший за ними со стороны, осторожно подошёл к Таву. — Вы с друзьями с того корабля, что разбился на берегу? — спросил он, его голос звучал неуверенно, но с оттенком любопытства. Повисла тяжёлая тишина, и вопрос этот, казалось, окутал их саваном. Тав вздохнул, его плечи слегка опустились. — Ты тоже из выживших? — мягко спросил он. Алекс кивнул, но выражение его лица оставалось настороженным. Тав недоверчиво прищурился. — Но почему у тебя нет головастика? Я думал, там заразили всех. — Мои воспоминания туманны, — признался Алекс, и на его лице промелькнуло разочарование. — Помню только, что не мог пошевелиться, потом услышал мощный взрыв, а очнулся уже на пляже к западу отсюда. Лицо Тава смягчилось, в его глазах появилось понимание. — Свежеватели разума любят копаться в головах своих жертв, — тихо сказал он. — Свежеватели разума? — эхом отозвался Алекс, в его голосе слышалось недоумение. — Да, — понизив голос, объяснил Тав. — Существа с головами как у кальмаров и человеческими телами. Они внедряют в мозг своих жертв головастиков. После мучительного процесса под названием цереморфоз жертвы тоже становятся свежевателями разума. Глаза Алекса расширились. — У всех твоих друзей он есть? — К сожалению, да, — с ноткой сожаления признался Тав. Алекс сглотнул, лихорадочно соображая. — И сколько времени у вас осталось? Лицо Тава помрачнело. — Не знаю, — признался он голосом чуть громче шёпота. — Мы уже должны были обратиться, но у нас даже симптомов нет. Алекс помедлил, затем глубоко вздохнул. — Не против, если я побуду с вами? С моей амнезией вы, ребята, кажетесь лучшим вариантом. Тав повернулся к своим спутникам, ожидая их мнения. Мужчина в синей мантии пожал плечами. — Я не против, — беззаботно сказал он. Губы Астариона скривились в насмешливой улыбке. — Как угодно, — бросил он пренебрежительно. Зеленокожая женщина, однако, оказалась не столь гостеприимна. Её глаза сузились в щёлочки, когда она впилась взглядом в Алекса. — При малейшем подозрении я перережу тебе глотку, — предупредила она ледяным, смертоносным голосом. Темноволосая женщина вздохнула. — Я бы сказала «нет», но нам действительно нужна помощь, — признала она смиренно. Тав снова повернулся к Алексу, задумчиво его разглядывая. — Хорошо, — сказал он наконец. — Кажется, все более-менее согласны. — Он бросил взгляд на Лаэзель, чей взгляд ничуть не потеплел. — Я Тав, чародей. — Он указал на мужчину в синей мантии. — Это Гейл, волшебник. — Затем он указал на женщину в серебристо-синих доспехах. — Шэдоухарт — жрец. — Наконец, он указал на зеленокожую женщину. — Нашу подругу-гитьянки зовут Лаэзель. Она воин. — Его рука переместилась к бледному эльфу, стоящему рядом с ней. — А это Астарион. Он плут. Алекс кивнул, принимая представления. Эти люди казались способными, но в воздухе висело напряжение — хрупкий союз, выкованный необходимостью, а не доверием. После знакомства они отправились на поиски Нетти. Однако их продвижение было остановлено, когда они попытались войти в основную часть рощи, где собрались друиды. Тав спорил с ними, пытаясь убедить их пропустить группу, но его усилия были тщетны. — Если хотите поговорить с Нетти, приходите завтра утром, — отрезал один из друидов. Когда солнце начало садиться, окрашивая пейзаж в тёплые золотые тона, группа решила вернуться в свой лагерь за пределами рощи. Их стоянка располагалась в древнем, полуразрушенном храме недалеко от места крушения наутилоида — временное убежище в мире, полном неопределённости. Как только они вошли в лагерь, чувства Алекса немедленно уловили слабый, но безошибочный запах крови. Его взгляд заострился, сканируя местность в поисках источника. — Вы здесь кого-то убили? — спросил он тихо и размеренно. Тав удивлённо посмотрел на него. — Как ты заметил? Алекс не ответил сразу. Вместо этого он встретил взгляд Тава своими твёрдыми и непреклонными глазами, безмолвно предупреждая не принимать его за простака. — Здесь обосновались какие-то бандиты, — после секундной паузы пояснил Тав с ноткой оправдания в голосе. — Они напали на нас, и мы их убили. Мы убрались, как могли. Алекс кивнул, а затем его взгляд упал на тощего, лысого, безносого мертвеца, украшенного золотом и одетого в простую серую мантию без рукавов. Тот стоял в углу, и его запавшие глаза с мягкостью взирали на группу. — Кто это? — спросил Алекс, и в его голосе прозвучало любопытство. — Это Иссохший, — небрежно ответил Тав. — Не обращай внимания. Мы его здесь нашли. Взгляд Алекса снова метнулся к Иссохшему, но он решил пока оставить эту тему. Для вопросов ещё будет время. — Я смотрю, у всех есть палатки. Где мне взять свою? — сменив тему, спросил Алекс. Тав указал на ящик в углу. — Думаю, у нас найдётся пара запасных, — сказал он. Алекс подошёл к ящику и обнаружил внутри палатку и спальный мешок. Через несколько мгновений он уже установил палатку — простую коричневую конструкцию, в которой едва хватило бы места для двоих. Тав наблюдал за его работой с лёгким удивлением на лице. — Ого, ты довольно быстро её поставил, — впечатлённо заметил он. — Ничего сложного, — пожав плечами, ответил Алекс. Тав задумчиво прищурился. — Должно быть, ты часто этим занимался, раз так хорошо получается, даже без воспоминаний. — Полагаю, что так, — ответил Алекс, хотя в его голосе прозвучала резкость. С наступлением ночи Алекс сидел у костра, потрескивающее пламя которого отбрасывало тени на древние стены храма. Остальные один за другим отходили ко сну, их дыхание становилось ровным и медленным. Но Алексу сон был не нужен, его разум был слишком беспокоен, чтобы найти покой. — Каково это — носить в голове личинку? — спросил Алекс у Тава, хотя уже знал ответ. Вопрос был задан скорее из любопытства, чтобы увидеть, как отреагирует Тав. Тав взглянул на него, затем отвёл взгляд, и его лицо приняло задумчивое выражение. — Честно говоря, я даже не знал, что она у меня есть, пока не встретил Лаэзель на наутилоиде во время побега. Когда мы встретились, наши личинки соединились, разделив воспоминания и чувства. Алекс обдумал это, его разум прорабатывал возможные варианты. У него был генетический код личинки, способность воссоздать собственную её версию, но он пока этого не сделал. Описанная Тавом телепатическая связь была интригующей, но в то же время опасной. Он думал о создании версии без этой способности, но тогда личинка была не более чем прославленным мозговым червём. — Судя по твоему описанию, — медленно произнёс Алекс, — это был не самый приятный опыт. Тав наклонился и заговорщицким шёпотом понизил голос: — Скажем так, Лаэзель — не самый миролюбивый человек из всех, кого я встречал. Алекс усмехнулся — редкая искра веселья на его обычно стоическом лице. — Буду иметь в виду. — И тебе советую, — с усталой улыбкой сказал Тав. Он зевнул и потянулся, вытянув руки над головой. — Пожалуй, пойду спать. Завтра нам многое предстоит сделать. — Спокойной ночи, — сказал Алекс, наблюдая, как Тав удаляется к своей палатке. — Спокойной ночи, — крикнул Тав в ответ, махнув рукой, прежде чем скрыться за пологом брезента. Ночь становилась всё глуше, лагерь затих, и лишь потрескивал костёр. Алекс, не находя себе места и не желая сидеть без дела, решил исследовать храм дальше. Запах старого камня и вековой пыли наполнил его ноздри, когда он бродил по коридорам, и его шаги отдавались эхом в пустых залах. В одной из комнат он обнаружил массивную каменную статую мужчины в мантии с книгой в руках. Воздух был пропитан запахом старого пергамента и едва уловимым ароматом ладана, оставшимся с давних времён. Было очевидно, что отряд Тава уже исследовал это место — повсюду виднелись следы их присутствия. Но Алекса привлекли полки, заставленные книгами — одни древние и потрёпанные, другие всё ещё целые. Не найдя занятия получше, он решил почитать. Язык текстов был архаичным, но ему удалось его разобрать. Сев за пыльный стол, он зажёг свечу спичкой, которую нашёл в одном из ящиков, и взял книгу, оставленную на столе открытой. Когда он читал, его захлестнула волна ностальгии, погрузив в воспоминание — воспоминание, принадлежавшее Ему. Он был маленьким мальчиком, едва достигшим десяти лет, поглощённый любимым комиксом. Дверь в его комнату скрипнула, и он поднял глаза, увидев на пороге свою младшую сестру, Дану, с плюшевой игрушкой в руке. Она тёрла один глаз. — Что случилось, Дана? — спросил Алекс, и его голос наполнился беспокойством, когда он отложил комикс. — Мне приснился кошмар, — прошептала она дрожащим голосом. Алекс мягко улыбнулся и протянул к ней руку. — Иди сюда, — сказал он, выключая лампу. Он взял её за руку и повёл к своей кровати, где уложил рядом с собой. Воспоминание было ярким, почти до боли, но, встряхнув головой, он напомнил себе: это были его воспоминания, но не его. Внезапный скрип двери вырвал Алекса из раздумий. Он резко повернул голову и заметил Иссохшего, который входил — почти вплывал — в комнату, заложив руки за спину. Скелет двигался с жуткой грацией, и его присутствие встревожило. — Ты — любопытное создание, не похожее ни на что из виденного мной прежде, — произнёс Иссохший, и его голос был призрачным шёпотом, который, казалось, отдавался эхом по всей комнате. Алекс отметил древний диалект, который использовал Иссохший; казалось, тот сошёл со страниц шекспировской пьесы. — Что ты имеешь в виду? — спокойно спросил Алекс, поднимаясь со своего места. Иссохший склонил голову, его пустые глазницы, казалось, буравили саму душу Алекса. — Ты, быть может, и обманул остальных, но не меня, — провозгласил он непоколебимым тоном. — Твоя душа, а вернее, её отсутствие, не обманет мой взор, как бы хитро ни было твоё обличье. Мышцы Алекса напряглись, все инстинкты были на пределе, пока Иссохший продолжал свой загадочный монолог. — Но внутри тебя сокрыто семя, что покоится, словно дитя в материнском чреве. Воистину любопытный феномен. Бросив на прощание загадочный взгляд, Иссохший развернулся и выскользнул из комнаты, оставив Алекса наедине со своими мыслями — и растущим беспокойством. Прошли часы, пока Алекс пытался сосредоточиться на древних текстах, но слова Иссохшего безжалостно отдавались в его сознании. Нет души? Семя души? Что это значило? Что видел Иссохший, чего не видели другие? Несмотря на попытки отвлечься, загадочная встреча грызла его, словно неразрешимая загадка. В конце концов он встал из-за стола, оставив своё притворное чтение. Тексты больше не представляли для него интереса; его мысли были слишком запутаны, слишком встревожены. Когда ночь пошла на убыль и угли костра тускло светились, Алекс вернулся в лагерь, снова вживаясь в принятую им роль. Но тревожная встреча с Иссохшим не отпускала его, нависая тёмной тучей над его мыслями. Может, ему и не нужен был сон, но остаток ночи он провёл в беспокойных размышлениях, терзаемый вопросами, на которые не знал ответов.