Врата Прототипа

Тело Алекса напряглось, каждый мускул — туго скрученная пружина, готовая вот-вот распрямиться. Он знал, что для предстоящего боя ему понадобятся почти все его умения — кроме одного. «К чёрту гарпий, песнями я отсюда не выберусь», — пробормотал он, и его разум уже разделился надвое. Одна половина сосредоточилась на грядущей битве, а другая направила псионическую силу, готовясь к ментальной атаке. Мысленно он проверил своё тело, убеждаясь, что всё работает с максимальной эффективностью. Маленький орган, позволявший ему переходить из материального плана и обратно, тихо гудел внутри, готовый активироваться в любой момент. Его руки изменились, превратившись в острые металлические когти, с которых капал парализующий яд фазовых пауков. Он сжал новообретённые когти, чувствуя, как по ним струится смертоносная сила. Затем, глубоко вдохнув, он одним взрывным рывком высвободил всю накопленную энергию. Каменный пол под ним треснул от чудовищной силы толчка, и он, обратившись в размытое пятно, понёсся к своей ничего не подозревающей цели. В полёте он обрушил на врага сокрушительный псионический удар, одна лишь мощь которого ошеломила громадного наблюдателя прежде, чем тот успел хоть что-то осознать. Удар был настолько яростным, что Алекс пробил насквозь шарообразное тело наблюдателя, и инерция пронесла его прямо в каменную стену позади. Столкновение подняло в воздух тучу каменных осколков, и, когда пыль осела, Алекс обнаружил, что оказался впечатан в стену на несколько метров вглубь. Отряхнувшись от обломков, он выбрался из созданного им же кратера; тело болело от удара, но решимость его не покинула. Он оглянулся на останки наблюдателя — отвратительную груду плоти и слизи. Из спины Алекса выросли мясные щупальца и принялись поглощать останки. Воспоминания о последних мгновениях жизни существа наводнили разум Алекса, когда он начал поглощать то, что от него осталось, уделяя особое внимание мозгу, который каким-то чудом уцелел после катастрофического удара. Он находился глубоко внутри, среди самых жизненно важных органов. Когда последние остатки плоти растворились под его прикосновением, Алекс узнал правду: наблюдатель не только обратил дроу в камень, но и использовал их как приманку, а само его присутствие стало проклятием, обрёкшим аванпост на гибель. Сила существа была так велика, что оно прорвало оборону селунитов, сняв окаменение с обращённых в камень дроу и превратив их в орудия резни. «Этот парень и впрямь был силён, — заметил Алекс. — Но мои удары оказались быстрее». Наблюдатель был погибелью селунитского аванпоста, но это не было его основной задачей. Ему было поручено охранять окаменевших дроу. Победив наблюдателя и поглотив его воспоминания, Алекс стоял на поле боя, обдумывая свой следующий шаг. Он заметил разбросанные вокруг статуи дроу и задался вопросом, какими знаниями они могут обладать. Создав на спине пять новых глазных стебельков — способность, которую он только что приобрёл, — Алекс нацелил их на статуи. Каждый стебелёк выстрелил фиолетовым лучом, который ударил по каменным фигурам, медленно обращая вспять процесс окаменения. Когда дроу начали приходить в себя, Алекс быстро втянул глазные стебельки, не желая их провоцировать. Он слишком хорошо знал, что дроу не славятся гостеприимством, особенно по отношению к тем, кто хоть в чём-то их превзошёл. Внешность дроу представляла собой поразительное сочетание изящества и устрашения, созданное, чтобы очаровывать и тревожить тех, кто с ними сталкивался. Их тела были гибкими и жилистыми, а атлетическое сложение говорило как о ловкости, так и о силе. Их лица были тонко очерчены, с острыми, угловатыми чертами, одновременно прекрасными и суровыми, и источали тёмное очарование. Кожа дроу была глубокого, иссиня-чёрного цвета, что резко контрастировало с их волосами, часто белыми или серебряными, ниспадающими шелковистыми волнами. Пожалуй, самой пленительной чертой были их глаза, светившиеся тусклым, жутким светом в оттенках от красного до фиолетового или даже бледного, призрачно-белого. Это свечение усиливало их таинственную и опасную ауру, мешая разгадать их истинные намерения. Первый дроу, полностью пришедший в себя, стоял на четвереньках, слишком измождённый, чтобы делать что-либо, кроме как молить об отдыхе. — Дай мне отдохнуть, прошу, — слабым, едва слышным шёпотом произнёс он. — Поговори с остальными. Алекс проигнорировал его и подошёл к другому дроу, облачённому в богато украшенные одежды мага. Тот отчаянно пытался счистить пыль с языка, бормоча что-то в раздражении. — Пыль… на языке! — прошипел дроу, всё ещё сосредоточенный на дискомфорте. Затем он резко взглянул на Алекса. — Я предлагаю переговоры, а он приводит наблюдателя?!. Этот болван испортил мне всю засаду. А теперь, кто ты такой? Алекс оставался спокоен, выражение его лица было непроницаемым. — Я назову тебе своё имя, но сперва скажи, кто тот «болван», о котором ты говоришь? Маг дроу фыркнул, явно раздосадованный. — Тьфу. Соперник — всего лишь сноска в моей легенде. Тебя должно больше волновать, кто я такой! — он выпрямился, выпятив грудь. — Я Дхурн, третий сын Дома Ба’Тол, эвокатор первого ранга и посвящённый Граверн Холлоу. Дхурн полез в свои одежды и вытащил тускло светящийся кристалл. Когда он уставился на него, его хвастливый вид испарился, сменившись выражением чистого ужаса. — Нет, нет, НЕТ! О МОИ ДОРОГИЕ ТЁМНЫЕ БОГИ ВНИЗУ! НЕТ! — закричал он, сжимая угасающий кристалл в дрожащих руках. — Что случилось? — спросил Алекс, заинтригованный внезапной переменой в поведении дроу. — Этот осколок памяти… он должен светиться годами, но он угасает, — в отчаянии объяснил Дхурн. — В нём заключено драгоценное для меня знание. Если он тускнеет, значит, мои враги уже нашли кузницу! — он сунул кристалл обратно в одежды, его мысли лихорадочно метались. — Кто из ублюдков украл мою славу? Ксаргим? Зилро? — он посмотрел на Алекса дикими глазами, требуя ответов. Алекс покачал головой, безразличный к ярости дроу. — Я не знаю никого из них. Я просто убил наблюдателя, — прямо сказал он. Из воспоминаний наблюдателя он знал, как выглядел призвавший его, но раскрытие этой информации только всё усложнило бы. Дхурн уставился на него с недоверием. — Ты? Убил наблюдателя, который обратил меня и мою команду в камень? — в его голосе отчётливо слышалось изумление. — Ты видишь здесь где-нибудь валяющегося наблюдателя? Маг дроу сузил глаза, а затем смиренно вздохнул. — Что ж, прекрасно. А теперь уходи, — пренебрежительно бросил он, уже переключая внимание на другого дроу, который только что очнулся от окаменения. Алекс удивлённо приподнял бровь, услышав столь резкий отказ, но решил не настаивать. Ему совершенно не хотелось ввязываться в политические интриги дроу. Он вернулся к пролому в решётчатом окне, через который попал внутрь, и заметил узкий уступ, идущий вдоль стены. Путь выглядел опасным, но проходимым. Осторожно ступая, Алекс начал пробираться по уступу, стараясь держаться как можно ниже и тише. Добравшись до края стены, он перешёл в нематериальную форму, чтобы избежать смертоносных лучей оставшихся статуй. Появившись вновь в нескольких метрах впереди, он продолжил свой осторожный путь. Пока он шёл, земля снова содрогнулась, и по пещере пронёсся низкий гул. — Надеюсь, мне не придётся сражаться с каким-нибудь гигантским червём, — пробормотал себе под нос Алекс. В конце концов он наткнулся на каменный пандус, ведущий наверх. На его вершине Алекс обнаружил меч, вонзённый в скалу, а рядом — серебристый шлем. Оружие излучало слабую, потустороннюю ауру, но, когда Алекс попытался его вытащить, он почувствовал, как невидимая сила удерживает клинок на месте. Он подумывал применить всю свою мощь, но отказался от этой затеи, не желая рисковать и повредить лезвие. — Я вернусь за ним, когда пойму, как его достать, не сломав, — решил он, оставив меч в его каменной темнице. Повернув обратно к тому месту, где он впервые оказался в Подземье, Алекс заметил двух патрулирующих минотавров. Из воспоминаний поглощённого им ранее минотавра он знал, что твари уловили где-то поблизости человеческий запах. Один из них набрёл на аванпост и безрассудно бросился в атаку, но нашёл лишь свою огненную смерть от рук защитников. Вооружённый этим знанием, Алекс почувствовал прилив уверенности. Он понимал, что минотавры не так грозны, как кажутся, особенно после того, как он поглотил одного из них. Теперь, куда лучше разбираясь в опасностях Подземья, он решил сразиться с оставшимися минотаврами лицом к лицу. Готовясь к схватке, он ощутил странную смесь азарта. Подземье кишело опасностями, но в то же время было царством несказанной силы — и Алекс намеревался заполучить как можно больше этой силы. Когда Алекс приблизился к двум громадным минотаврам, напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Первый, Торак, заметил его и издал оглушительный рёв, эхом прокатившийся по пещерам. Не мешкая, Торак бросился вперёд, нацелив огромные рога прямо в грудь Алекса, готовый пронзить его насквозь. Но Алекс был быстрее. В мгновение ока он высоко подпрыгнул, без усилий уклонившись от смертоносной атаки зверя. Торак по инерции пронёсся дальше, и его копыта заскрежетали по камню, когда он попытался остановить свой безудержный рывок. Гриммаш, второй минотавр, тут же ринулся на подмогу товарищу. Опустив голову, он с громоподобной силой помчался на Алекса. Однако на этот раз тот даже не стал уворачиваться. Его рука тут же изменилась, превратившись в прочный чёрный щит, который поглотил всю силу удара Гриммаша. Земля застонала под напряжением, ноги Алекса на несколько дюймов проехали назад, но он устоял, выдержав натиск. На миг глаза Гриммаша расширились от изумления; его свирепое выражение сменилось шоком. В его взгляде читалось: «Как этот хилый человечишка смог остановить мой могучий натиск?» Не давая ему опомниться, рука Алекса снова изменилась, обратившись в руки-молоты. Мощным взмахом он обрушил их на голову Гриммаша. Сила удара заставила минотавра попятиться, ошеломлённого сокрушительным выпадом. Пока Гриммаш пытался восстановить равновесие, Торак уже развернулся, и ярость его удвоилась. Он снова ринулся в бой, на этот раз размахивая гигантским боевым топором, зловеще поблёскивающим в тусклом свете. С рёвом Торак высоко занёс топор над головой и обрушил его с силой, способной разрубить Алекса надвое. Но Алекс был готов. Он проворно отскочил назад, едва увернувшись от смертоносного клинка, который врезался в землю там, где он только что стоял. Пока Торак приходил в себя после промаха, к нему присоединился Гриммаш, истекающий кровью из глубокой раны на голове и сжимающий в руке тяжёлую булаву. Два минотавра встали плечом к плечу, представляя собой устрашающую стену из мышц и стали. Внезапно земля под ними сильно задрожала, словно оживая. С громовым рёвом из-под земли вырвалось огромное существо, разбрасывая во все стороны комья грязи и камни. Хотя огромный вес и размер минотавров не позволили им отлететь далеко, внезапная атака на мгновение сбила их с толку. Из пролома показался чудовищный зверь, покрытый толстыми тёмно-синими пластинами. Его голова была пулевидной, как у акулы, а пасть усеивали ряды острейших зубов. Существо — грозная земляная акула — немедленно нацелилось на Гриммаша, учуяв его рану. С ужасающей скоростью земляная акула бросилась на раненого минотавра, и её массивные челюсти сомкнулись на его руке. Прежде чем Гриммаш успел среагировать, тварь вырвала кусок плоти из его конечности, а затем снова скрылась под землёй, оставив минотавра выть от мучительной боли. Алекс почувствовал вибрацию под ногами: земляная акула рыла себе путь, готовясь к новому удару. Предвидя её следующий шаг, он высоко занёс руки-молоты и со всей силы ударил ими оземь, послав по каменному полу ударную волну. Земляная акула взвизгнула от боли, вынужденная изменить свой курс. Но минотавры, не желая уступать Алексу контроль над боем, взревели в унисон и снова бросились на него. Как раз в тот момент, когда они почти достигли цели, земляная акула вновь вынырнула из-под земли прямо под Тораком и сомкнула челюсти на его ноге. Торак взревел от боли, когда зверь вгрызся в плоть, почти откусив ему ногу по колено. Минотавр в отчаянии взмахнул своим огромным топором и ударил земляную акулу, но удар оказался недостаточно силён, чтобы пробить её броню. Существо разжало челюсти, вырвав ещё один кусок мяса, и снова исчезло под землёй. Торак, искалеченный и обильно кровоточащий, с трудом держался на ногах, а Гриммаш, чья рука безвольно повисла, двинулся на Алекса с булавой. Несмотря на раны, Гриммаш со всей оставшейся силой нанёс вертикальный удар. Но Алекс был слишком быстр; он проскользнул у минотавра между ног, уклонившись от атаки, вскочил ему на спину и приземлился прямо на широкие плечи Гриммаша. Не раздумывая, Алекс вонзил когти глубоко в подмышки минотавра, разрывая мышцы и нервы. Яд, покрывавший когти, быстро распространился по телу, ещё больше ослабляя и без того израненное существо. Гриммаш издал гортанный рёв и выронил булаву — его руки обмякли. В отчаянии он опустил голову и бросился на Алекса, но его движения были медленными и нескоординированными из-за яда, растекавшегося по венам. Алекс высоко подпрыгнул, позволив Гриммашу споткнуться и врезаться головой прямо в Торака. Не успел ошеломлённый минотавр прийти в себя, как Торак, движимый яростью и отчаянием, ударил друга навершием топора, пытаясь заставить его слезть. Земляная акула снова вырвалась из-под земли, и её челюсти сомкнулись на туловище Гриммаша. Тварь потащила искалеченного минотавра под землю, не обращая внимания на его тщетные попытки вырваться. Увидев, как его товарища утаскивают на верную смерть, Торак выронил топор и в отчаянной попытке спасти друга схватился за рога Гриммаша. Земля под ними задрожала — земляная акула потянула сильнее, твёрдо намеренная забрать свою добычу. Алекс увидел свой шанс. Его рука превратилась в острое как бритва лезвие, и он взмыл в воздух. Снижаясь, он сделал сальто и со всей силы обрушил лезвие на Торака, раскроив его голову надвое. Тело минотавра обмякло, хватка на рогах Гриммаша ослабла, и он безжизненно рухнул на землю. Без малейшего промедления из тела Алекса вырвались щупальца и впились в упавшего минотавра. Они вбуравились в плоть Торака, быстро поглощая его, пока тело не обратилось в ничто. Как только последние останки Торака были поглощены, земля снова содрогнулась. Земляная акула, почуяв возможность для удара, вырвалась из-под земли прямо под Алексом. Её огромные челюсти распахнулись, готовые проглотить его целиком. Но Алекс был готов. Его тело изменилось, покрывшись серой костяной бронёй, которая укрыла каждый сантиметр его тела. Он позволил земляной акуле проглотить себя, и её мощные челюсти сомкнулись вокруг него. Но вместо ожидаемого хруста костей и плоти зубы твари наткнулись на что-то твёрдое, как камень. Земляная акула не успела осознать свою ошибку, как её нутро пронзила агония. Алекс отрастил по всей броне шипы, и острые выступы разрывали тварь изнутри. Земляная акула яростно забилась, пытаясь извергнуть незваного гостя, но было уже поздно. Движения зверя становились всё слабее и слабее, пока, содрогнувшись в последней конвульсии, он не рухнул замертво. Алекс выбрался из разорванного тела земляной акулы, весь в крови и внутренностях, которые его щупальца тут же поглотили, вновь оставив его чистым. — Твоя мать должна была научить тебя быть осторожнее с тем, что глотаешь, — сухо заметил Алекс, убирая броню и осматривая поле боя. Минотавры были мертвы — Торак от его руки, а Гриммаш где-то под землёй, — и теперь, когда земляная акула была повержена, других угроз не предвиделось. Глядя на массивный труп земляной акулы, Алекс колебался. Поглотить его было бы просто, но что-то в этом существе его заинтриговало. — Было бы жаль тебя поглощать, — задумчиво произнёс он. Его щупальца вновь вытянулись, погружаясь в пластины существа и вбуравливаясь в его плоть. Они распространились по всему телу, проползли вдоль позвоночника и проникли в мозг, изменяя саму его природу. Тело земляной акулы содрогнулось, когда щупальца Алекса перепрограммировали её инстинкты и желания. После нескольких напряжённых мгновений он втянул щупальца и стал ждать. Тело земляной акулы дёрнулось, а затем медленно поднялось на ноги. Существо огляделось, его огромная голова поворачивалась из стороны в сторону, пока взгляд не остановился на Алексе. Оно подошло к нему и покорно склонило голову. Алекс положил руку на голову существа, и оно завиляло хвостом, словно гигантская бронированная собака. «Хозяин», — эхом пронеслось в его разуме, и слово это было наполнено телепатическим благоговением. — Не зови меня хозяином, — вздохнул Алекс. — Я Алекс. — Да, Алекс, — послушно ответила земляная акула. Алекс на мгновение задумался. — Так, как же мне тебя называть? Как-то пресно всё время звать тебя «земляной акулой». — Он немного подумал и решил: — Отныне твоё имя — Буллит. Существо согласно склонило голову, и его новое имя закрепилось в перестроенном сознании. Алекс в последний раз похлопал Буллита по голове. — А теперь уходи. Я позову, когда ты мне понадобишься, — приказал он. Буллит, казалось, не хотел уходить. Его новая, собачья преданность проявлялась в том, как он медлил, с какой-то грустью оглядываясь на Алекса. Но в конце концов он подчинился, зарылся в камень и исчез из виду. Алекс тщательно изменил мозг земляной акулы, избавив его от врождённой агрессии и упрямства. Ему не нужен был зверь, движимый неконтролируемыми инстинктами, поэтому он перепрограммировал его разум, превратив в нечто более послушное, более преданное — в подобие собаки. Преобразование прошло успешно, и результат принёс редкое, мимолётное удовлетворение в очерствевшее сердце Алекса. Когда Буллит скрылся под землёй, в его голове промелькнула мысль, которая затронула уголки его совести. «Интересно, что бы сказала Дана, если бы увидела меня сейчас», — пробормотал он, и на его губах промелькнула слабая, почти тоскливая улыбка. Но улыбка быстро угасла, словно груз воспоминаний оказался слишком тяжёл. Его лицо помрачнело, а проблеск тепла угас под натиском холодной, суровой реальности. «Нет, — с горечью поправил он себя, — она больше не видит во мне брата. Её брат уже мёртв». Слова повисли в воздухе, пропитанные скорбью, которую он редко позволял себе чувствовать. Алекс покачал головой, загоняя эмоции поглубже, туда, где они не смогут причинить ему боль. Не было смысла зацикливаться на прошлом — прошлом, которое даже не было его собственным.