Правильно мечтать

      За всё то время, что Кешка пребывал у них в гостях, Мише и Паше ни разу не удалось заняться любовью, следуя своему расписанию. Им вообще никак это не удавалось, потому что каждый вечер до Паши домогался Кешка, плевав на все расписания.       В какие-то вечера Миша, заслышав громкие звуки, доносящиеся из спальни Паши, втыкал наушники и включал какой-нибудь фильм. Вести себя тихо Кешка то ли не умел, то ли не хотел. А может быть, наоборот, старался быть громче, чтобы Миша наверняка его услышал. И в какие-то вечера Миша действительно их подслушивал, фантазируя о Кешке или о Павле, или о том, как эти двое занимаются любовью, и удовлетворял сам себя. А затем шёл в душ и успевал выйти оттуда до того, как парочка устанет и пойдёт тоже отмываться.       В другие вечера Миша находился в клубе и не знал, чем занимается его любимый, хотя догадывался. Сам же он домогался до Костика, которого вот уже некоторое время называет ласково Котиком. Тот не возражал и с удовольствием развлекался с Мишей.       Несмотря на это, Миша очень скучал по Паше. Он стерпел, когда Паша пропустил первые два-три запланированных занятия любовью, ссылаясь на усталость и на то, что его выматывает Кешка. Отказать ему Паша почему-то не мог, а установить границы не получалось. Паша даже говорил юноше, чтобы тот нашёл себе кого-то ещё, на кого бы он мог выплёскивать свою молодую энергию, но Кешка от таких слов только грустнел. Не скажет же он Паше, кого на самом деле хочет, и что почему-то до сих пор не может добиться объекта своей симпатии. Паша же видел в грустных глазках лишь преданность ему самому.       Первое время Миша это терпел, потом начал намекать всё настойчивее, что пора бы уже. Но у Паши по-прежнему не было сил.              Как-то раз вечером, пока Кешка крутился на кухне, а Паша отдыхал в зале, Мише удалось забраться к нему под крыло.       — Я так по тебе соскучился…       — Но у тебя же есть Костик.       — Причем тут Костик?       — Притом, что ты можешь с ним…       — Да дело-то не в этом. Я соскучился по тебе, по нам: по нашим разговорам, по тому, как мы проводили время вместе до того, как у нас появился сосед. Я уже и забыл, когда мы с тобой в последний раз вот так тихо сидели, болтали о всякой всячине, о чём-то интересном. Мне не хватает этого, понимаешь?       — Потерпи ещё немного: скоро Кеша уедет, и мы сможем как прежде болтать обо всём.       — Хорошо. А пока посиди со мной вот так, ладно? Я люблю тебя.       — Ладно. Я тоже тебя люблю.       Не прошло и минуты, как Миша услышал мерное посапывание Павла, помог тому лечь прямо здесь, на диване. Хотел полежать с ним рядом ещё немного, но захотелось укрыться пледом. Он достал плед, вернулся к дивану и обнаружил, что возле стенки уже лежит Кешка, обнимая спящего Павла.       Кешка подумал: Вот сейчас Миша ляжет с краю, обнимет Павла, и будут они вот так лежать, глядя в глаза и потирая ладони друг друга. А может быть, займутся любовью втроём прямо здесь, на этом диване.       Однако Миша лишь закатил глаза к потолку, швырнул плед в Кешку и вышел из зала.              А как-то раз Миша уже психанул, завалил Пашку в его спальне и попытался добиться от него хоть какого-то к себе внимания:       — Ты можешь меня хотя бы просто поцеловать? А дальше я сам с собой справлюсь. Большего не прошу. Удели мне пять минут, ладно? Поцеловать ведь не сложно.       Убедил. В самый разгар пятиминутки вдруг на пороге комнаты возник Кешка. Павел тут же отстранился от Миши и извинился. Мишка просто взорвался и начал орать на Павла, вскочив с кровати и тыча пальцем в сторону Кешки:       — Да какого хрена?! С каких это пор он здесь главный? Почему ты позволяешь ему это всё? Меня к себе ты подпускал по графику, а ему можно каждый день, да?! А на меня теперь сил нет?! — предъявлял он претензии Паше, вместо того, чтобы выставить гостя за дверь и продолжить приятное занятие вместе со своим возлюбленным.              Кешка очень боялся злого Мишу. И сейчас просто стекал по стенке, не зная, куда себя деть. Когда он застукал этих двоих, его охватила ревность, и он просто замер на пороге. И даже не сразу понял, что ревнует он Мишу, а не Павла. Он почувствовал, что перегибает и с гостеприимством, и с тем, что так нагло ворвался в их уклад и внёс разлад между ними.       Несмотря на то что он изначально того и добивался, прямо сейчас ему было ужасно стыдно и неловко от того, что он им помешал и стал причиной такого настроения Миши. Расстраивать Мистера Совершенство он совсем не хотел: он понимал, что если тот будет на него злиться, то Кешке с ним ничего доброго не светит. И обо всех своих мечтах в его адрес можно будет позабыть.              Павел будто очнулся: это была их первая ссора с Мишей. Он тоже понял, что перегибает с тем, что обделяет вниманием любимого человека.       И правда, ради чего? С Мишей ему всегда было комфортно и интересно. А от Кешки он уже начал уставать. В тот период, когда Кешка его только завоёвывал, ходил вокруг него павлином, Паше нравилось быть с ним. Это было свежо, молодо, задорно. Паша ощущал себя двадцатилетним рядом с Кешей. А сейчас Кешка больше не пытается произвести впечатление, чем-то порадовать, как-то развлечь, и Павлу стало неинтересно. К тому же, Павел устал от того, что Кешка ему проходу не даёт в интимном плане, но почему-то не мог просто остановить его и попросить хотя бы один вечер обойтись без этого всего.       А ещё он стал замечать, что Кешка ведёт себя особенно активно в те вечера, когда дома Миша. Паша думал, что, наверное, для него экстремально, что их могут подслушать, и это только усиливает страсть. Но то, что пару раз Кешка назвал Пашу в интимный момент Мишей, — заставило Павла задуматься, что же здесь вообще происходит? Но не тогда, когда это прозвучало, а почему-то именно сейчас, когда на него орёт Миша.              Прооравшись, Миша выскочил из комнаты и помчался в душ, чтобы смыть с себя негативные эмоции и успокоиться. Уловил краем уха, как Кешка пролепетал вдогонку: «Прости!». Он знал, что нужно время, чтобы все переосмыслили то, что сейчас произошло. Холериком он не был, и Павел никогда не давал повода, чтобы Миша повысил на него голос. Но сейчас Миша не сомневался в том, что такая реакция оправдана. Он мог бы выставить Кешку за дверь, но не считал себя вправе это делать. Кеша — территория и ответственность Павла, поэтому к нему и претензии.              В это же время Павел и Иннокентий выясняли отношения.       — Когда тебе возвращаться в общагу?       — Через пару недель примерно.       — Узнай поточнее, может быть, твоя комната уже готова.       — Хорошо. Но там, кажется, воду перекрыли всей общаге, без воды-то как… Как узнаю — сразу скажу. Тебе не терпится меня выгнать?       — Не в этом дело…       — Прости, я не хотел, чтобы вы из-за меня ссорились… — Кешке было важно сохранить хорошие отношения с преподавателем.       — Просто… я устал от тебя. Это ты меня прости. Но вот, правда, я уже пятый угол ищу с вами двумя. И это совсем не дело, что меня не хватает на Мишу. Давай сделаем так: пока ты здесь — я буду с тобой, когда он в клубе. А в другие вечера я буду с ним. А после того как ты уедешь… давай возьмём паузу, ладно? Мне нужно от тебя отдохнуть некоторое время. Как тебе такое?       — Я понял. Угу, давай так. Спасибо, — Кешка задумчиво кивал головой, чувствуя облегчение: его не выгнали в шею прямо сейчас, и то хорошо. Осталось вернуть расположение Миши. Только бы он перестал злиться!              В тот же вечер Павел пришёл ночевать к Михаилу.       — Прости меня… Я люблю тебя, — Паша пытался подмазаться к Мише, тот обнял Пашу в ответ:       — И ты меня прости, что наорал на тебя. Я тоже тебя люблю.       — Я подумал, может, ты возьмёшь огонь на себя?       — Ты о чём это?       — О нём.       — Э-э-э… Он же — твоя территория! И как это будет выглядеть? Не, я так не могу.       — А если?..       — Не выдумывай. Спи.       Так они и уснули, лёжа в обнимку. Миша от Паши большего и не требовал. Он прекрасно понимал, что Паше нужен отдых от тактильности.              Несколько последующих дней Миша с Кешкой не пересекались: студент учился, а Миша днём был на другой работе. И когда он заезжал домой, чтобы поужинать перед клубом, Кешки дома всё ещё не было. Когда же они всё-таки пересеклись дома в выходной, то Миша поймал на себе затравленный взгляд Кешки. Точно, они ведь так и не помирились с того самого дня! Миша старался быть как можно более дружелюбным:       — Когда тебе возвращаться? Я помогу с переездом.       — Что? А... через неделю, — хлопал глазами Кешка. Казалось, Миша на него не сердится. Добавил: — Спасибо.       Миша лишь улыбнулся в ответ, и Кешка растаял: точно, не сердится.              Накануне переезда Павел сказал Мише:       — Наконец-то он уезжает. Сейчас мне кажется, неправильно было приводить его в этот дом. Но на тот момент мы другого выхода не видели. Я с ним всё прояснил, и теперь он свободен, — Паша многозначительно посмотрел на Мишу и добавил: — Он — больше не моя территория.             

***