Ошибка 404: Ориентация не найдена

      Квартира Намджуна в этот вечер напоминала штаб по спасению мира. Или кружок анонимных сумасшедших. Шторы были задернуты, свет приглушен, а в центре комнаты, прислоненный к телевизору, стоял огромный лист ватмана.       Чонгук подготовился. Он надел очки без стекол (которые нашел у Чимина в ящике с хламом), взял в руки указку (линейку, примотанную скотчем к карандашу) и выглядел так серьезно, будто собирался презентовать лекарство от рака.       На диване сидел «совет старейшин»: Намджун, Джин, Хосок, Юнги и, разумеется, Чимин, который восседал в кресле с видом уставшего крестного отца мафии. — Господа, — начал Чонгук, поправляя очки, которые сползали на потный нос. — Я собрал вас здесь, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие. Для моей задницы. Сегодня она берет выходной.       Он ударил указкой по ватману. На листе был нарисован график. Ось Y называлась «Брутальность», ось X — «Время». Красная линия устремлялась вертикально вверх, пробивая потолок. — Сегодня я буду сверху, — торжественно объявил он.       В комнате повисла тишина, прерываемая только хрустом чипсов, которые жевал Хосок. — Ты? — наконец переспросил Хосок, вытирая пальцы о футболку. — Ты хочешь быть активом? Ты, который плакал на прошлой неделе, потому что сломал ноготь, открывая банку колы? — Это был не ноготь! — взвизгнул Чонгук. — Это была ногтевая пластина! Это больно! И вообще, не отвлекайтесь.       Он перевернул лист. На следующем была схема: человечек-палочка лежит на животе, второй человечек-палочка (с подписанной стрелкой «Я») нависает над ним в позе орла. — Стратегия называется «Тигр крадется, дракон лежит». Я планирую взять инициативу в свои руки. — У тебя выносливости на три фрикции, мы засекали, — лениво заметил Джин, не отрываясь от телефона. — Помнишь, когда мы бежали за автобусом? Ты упал через десять метров и просил оставить тебя умирать. — Это кардио! — парировал Чонгук. — А секс — это силовая! И вообще, ЭТО СТРАТЕГИЯ! Я буду брать не грубой силой, а хитростью! Атмосферой! Я куплю ароматические свечи. Много свечей. Я включу The Weeknd. Я создам такой вайб, что он сам ляжет и раздвинет… кхм… горизонты.       Чимин вздохнул, встал с кресла и подошел к Чонгуку. Он положил руку ему на плечо. Взгляд Чимина был полон жалости и сарказма. — Сынок, — сказал он. — Я горжусь твоим суицидальным оптимизмом.       Он порылся в кармане и достал пачку презервативов. Черную. С надписью «XXL Magnum». — Возьми. Тебе понадобится. — Ого, — глаза Чонгука загорелись. — Ты думаешь, мне нужен XXL? — Я думаю, они будут спадать с тебя, как галоши с кота, но это добавит комического эффекта, — ухмыльнулся Чимин. — Иди с миром, мой юный доминатор. И постарайся не сломать позвоночник. Тэхену.       До прихода Тэхена оставался час.              Чонгук носился по квартире со скоростью электровеника.       План «Атмосфера» реализовывался с размахом, достойным похоронного бюро.       Чонгук купил свечи. Он купил мешок греющих свечей в IKEA. Теперь они стояли везде: на полу, на полках, на столе, на подоконнике. Когда он зажег их все, комната мгновенно нагрелась градусов на десять, а кислород начал стремительно заканчиваться. Запахло плавленым парафином и дешевой ванилью. — Выглядит… — Чонгук огляделся, вытирая пот со лба. — Выглядит как алтарь для жертвоприношения девственницы. Ну, технически, так и есть.       Дальше — музыка.       Он включил The Weeknd. Из колонок полилось тягучее «Call Out My Name». — Нет, — Чонгук помотал головой перед зеркалом. — Слишком пошло. Слишком очевидно. Он поймет, что я стараюсь. Нужно что-то… природное. Первобытное.       Он нашел плейлист «Звуки дикой природы для секса». Нажал Play.       Зашумел лес. Зажурчал ручей. — О, вот это класс. Я лесной нимф. Я Пан.       Вдруг из колонки раздался пронзительный, истеричный крик чайки: «АААА! АААА! КРЯ!»       Чонгук подпрыгнул. — Твою мать! Откуда чайки в лесу?! Ладно, пусть будет. Это добавляет… морской свежести.       Оставался внешний вид.       Чонгук стоял перед зеркалом в одних трусах. — Активный актив должен выглядеть опасно, — сказал он отражению.       Он надел черную рубашку. Расстегнул одну пуговицу. Нормально. Вторую. Сойдет. Третью. — Нет, — он скривился. — Видно мою цыплячью грудь. Я похож не на мачо, а на голодающего поэта.       Застегнул обратно до самого горла.       Затем он нашел у Тэхена в шкафу кожаные штаны.       Натянул. Штаны сели плотно. Слишком плотно.       Он сделал шаг.       Раздался скрип.       Еще шаг.       Скрип-скрип. — Я звучу как старый диван, — простонал Чонгук. — И у меня уже преют яйца. Это не штаны, это пароварка для гениталий.       Он попытался сделать «лицо доминанта». Прищурил глаза, сжал челюсть, выдвинул подбородок.       Из зеркала на него смотрел человек, который мучительно пытается вспомнить, выключил ли он утюг, или человек с острым приступом запора. — Идеально, — решил Чонгук. — Он будет в ужасе и восторге.       Звонок в дверь прозвучал как гонг.       Чонгук, скрипя штанами, открыл дверь. На пороге стоял Тэхен — в простой футболке, джинсах и с пакетом еды.       Он шагнул внутрь и замер.       Его глаза расширились. Он вдохнул спертый, ванильный воздух, увидел сотню свечей, мерцающих в полумраке, и услышал истошный вопль чайки из колонок. — Ты… — Тэхен медленно перевел взгляд на Чонгука в кожаных штанах и застегнутой наглухо рубашке. — Ты кого-то хоронишь? Или вызываешь Сатану? Мне нужно чертить пентаграмму или мы просто поедим? — Тэхен, — голос Чонгука дрогнул, но он попытался добавить басов. — Оставь еду. Сегодня мы будем питаться… страстью. — Чайками мы будем питаться? — уточнил Тэхен, проходя в комнату и ставя пакет (аккуратно, чтобы не сжечь его о свечу на полу). — Выключи птиц, ради бога, я чувствую себя как в порту.       Чонгук выключил музыку (чайка заткнулась на полуслове) и встал в позу сахарницы. — Тэхен. Я долго думал. Я изучил графики. — Графики? — Не перебивай! Сегодня… сегодня я беру бразды правления. Я буду сверху. Ложись.       Тэхен посмотрел на него. В его глазах заплясали веселые искорки. Он не стал спорить, не стал ржать (хотя уголок рта предательски дергался). — Ого, — сказал он. — Бунт на корабле? Ну ладно. Мне даже интересно.       Он подошел к кровати. — Только одно условие, мой грозный капитан. Дай мне десять минут. — Зачем? — напрягся Чонгук. — Ты хочешь сбежать через окно? — Нет, дурачок. Мне нужно в душ. Подготовиться. Ты же не хочешь сюрпризов? — А… — до Чонгука дошло. — О. Да. Конечно. Гигиена — это база. Иди. Я жду.       Тэхен скрылся в ванной.       Десять минут тянулись как вечность. Чонгук ходил по комнате (скрипя штанами), поправлял свечи и пытался успокоить сердце, которое билось где-то в горле.       «Он согласился! Он реально согласился! О боже, что мне делать? Я же только в теории знаю! Куда руки девать? Как двигаться? А если я его раздавлю? А если я не найду вход? А если я найду вход, но там будет занято?!»       Наконец Тэхен вышел. В одном полотенце на бедрах. Влажный, распаренный, пахнущий гелем для душа.       Чонгук сглотнул. Тэхен выглядел как божество. Широкие плечи, узкая талия, капли воды, стекающие по прессу (да, у Тэхена он был не как у Вонхо, но вполне себе осязаемый).       Тэхен сбросил полотенце и лег на кровать животом вниз. Повернул голову и подмигнул. — Ну давай, тигр. Покажи мне свой «кусь».       Чонгук подошел к кровати. Его колени дрожали.       Он полез на кровать. Матрас прогнулся.       Он навис над Тэхеном.       «Матерь божья, какой он огромный», — запаниковал Чонгук. — «Это не спина, это взлетная полоса. Это Эверест. Я чувствую себя муравьем, который пытается оплодотворить слона. За что мне держаться? За плечи? Они слишком широкие! За шею? Я его задушу! За простыню?» — Смазка на тумбочке, — подсказал Тэхен в подушку.       Чонгук дрожащими руками взял тот самый XXL презерватив (Чимин, гори в аду), кое-как натянул его (он сидел мешковато, но держался на честном слове и молитвах), щедро плеснул смазки. — Я… я начинаю, — предупредил он голосом, которым объявляют начало ядерной войны. — Давай уже, не томи. Пальцы можешь не насиловать, я себя растянул.       Чонгук пристроился. Нашел вход (слава богу, Тэхен подготовился идеально).       Начал входить.       Тэхен глухо застонал в подушку.       Этот звук — низкий, хриплый, мужской стон Тэхена — прошел через уши Чонгука прямо в его лимбическую систему и ударил по центру удовольствия кувалдой.       Вид этой широкой спины. Напрягшихся лопаток. Ощущение власти. Ощущение того, что этот мужчина сейчас под ним.       Мозг Чонгука сказал: «Миссия выполнена. Сворачиваемся».       Чонгук сделал одно движение.       Второе. — Ох… — выдохнул Тэхен. — АХ! — выкрикнул Чонгук.       Полыхнула вспышка. Взрыв сверхновой. Темнота.       Через три секунды Чонгук рухнул на спину Тэхена как мокрая тряпка, брошенная уборщицей. — Пятнадцать секунд… — прошептал он в потную кожу Тэхена. — Двадцать. Считая прелюдию и надевание резинки.       Он скатился с Тэхена и свернулся калачиком рядом, закрывая лицо руками. — Прости меня. Я скорострел. Я позор альфа-самцов. Я не тигр. Я хомяк с преждевременной эякуляцией. Убей меня. Задуши меня своими прекрасными широкими плечами.       Тэхен, который даже не успел толком понять, что произошло, перевернулся на спину. Он посмотрел на несчастного, скулящего Чонгука, на его расстегнутую рубашку и кожаные штаны, которые прилипли к ногам.       И улыбнулся.       Он притянул Чонгука к себе, поцеловал его в макушку и начал гладить по волосам. — Зато ты очень старательный скорострел, — мягко сказал Тэхен. — И свечи красивые. И чайки… очень бодрят. — Я больше никогда не буду сверху, — всхлипнул Чонгук. — Будешь, — пообещал Тэхен. — Просто в следующий раз мы начнем с того, что ты подрочишь до. Раза три. Договорились?       Чонгук шмыгнул носом. — Договорились. Ты самый лучший пассив в мире. — Я знаю, — хмыкнул Тэхен. — А теперь снимай эти скрипучие штаны, пока у тебя яйца не сварились вкрутую.