Сон наяву

Три дня пролетели как один миг. Маомао почти не спала. Днём — бесконечные разговоры с Лаканом и Лаханьем о деталях отъезда, о том, что брать с собой, как связываться в случае опасности. Ночью — мысли о Джинши. Где он? Что делает? Знает ли?.. Она не писала ему. Не могла. Если за ней следят, письмо может стать смертным приговором. Для него. Для неё. Для всех. Утром третьего дня за ней пришли служанки. Маомао никогда не носила ничего, кроме простых рабочих ханьфу. Сейчас её облачили в белое — свадебное платье, расшитое тонкими серебряными нитями. Ткань была мягкой, тяжёлой, непривычной. Волосы убрали в высокую причёску, закололи нефритовыми шпильками. На шею повесили тонкую серебряную цепочку с маленькими зелёными камнями — подарок Лакана на совершеннолетие, который она никогда не носила, а сейчас почему-то согласилась надеть. Она смотрела на себя в зеркало и не узнавала. — Красивая, — сказала одна из служанок, поправляя складки. — Настоящая невеста. Маомао промолчала. --- Церемония проходила в большом зале дворца клана Ла. Не императорский дворец, конечно, но зал был просторным, с высокими потолками, расписанными сценами из военных походов предков. Вдоль стен стояли скамьи для гостей, а в центре возвышался алтарь с поминальными табличками. Гостей собралось человек шестьдесят-семьдесят. Не слишком пышно, но и не камерно. Ровно столько, чтобы слухи разнеслись по столице: дочь стратега Лакана вышла замуж и уезжает из столицы. Никто из знакомых Маомао не удивился внезапной свадьбе. В конце концов, даже если бы она прожила с мужчиной сто лет, то вряд ли бы кому-то об этом рассказала Лакан стоял у алтаря, сжимая в руках таблички предков, и смотрел на дочь с такой болью и гордостью одновременно, что у него защипало в глазах. Он то и дело поправлял моноколь, стараясь, чтобы никто не заметил его состояния. Лахань стоял рядом с отцом, готовый в любой момент поддержать, если тот не выдержит. А ещё здесь были все, кого Маомао знала и любила. Пайрин и Мэймэй — проститутки из Медяного дома, её самые близкие «мамы». Они пришли вместе, держась за руки, в своих лучших, хоть и небогатых, нарядах. Обе уже плакали, размазывая тушь по щекам, и то и дело вытирали слёзы рукавами. Джока — тоже проститутка из Медяного дома, одна из тех, кто растил Маомао с пелёнок. Она стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди, и делала вид, что ей всё равно. Но пальцы её теребили край платка, а губы были плотно сжаты, чтобы не дрожать. Корга— старая управляющая Медяным домом, суровая женщина с вечно недовольным лицом. Она сидела на почётном месте, поджав губы, и только по тому, как она слишком часто моргала, можно было догадаться, что и её проняло. Ли Бо — военный, подружившийся с Маомао во Внутреннем дворце. Высокий, статный, примерно одного возраста с Джинши. Он стоял у колонны, скрестив руки на груди, и смотрел на невесту с тёплой, чуть грустной улыбкой. Они прошли через многое вместе, и он искренне желал ей счастья. Сяолань — прачка из Внутреннего дворца, простая добрая девушка, которая всегда поддерживала Маомао. Она пришла с маленьким букетиком полевых цветов, перевязанных бечёвкой — всё, что могла себе позволить. И сейчас стояла в уголке, вытирая слёзы кончиком фартука. Лоумень — старый лекарь, вырастивший Маомао. Он стоял чуть поодаль, опираясь на посох, и в глазах его блестели слёзы. Первый раз в жизни. За долгие годы работы во Внутреннем дворце он видел многое, но чтобы его девочка, его ученица, стояла в свадебном платье... Это было выше его сил. Были и другие: несколько военных, сослуживцев Рикусона, пара торговцев, с которыми клан Ла вёл дела, служанки госпожи ГёкуЁ и Лихуа, ведь им самим было запрещено покидать внутренний двор, а отблагодарить Маомао за её помощь в важный для неё день – было необходимо. На церемонии было даже пара чиновников средней руки, которые просто хотели засвидетельствовать почтение стратегу. Рикусон ждал её у алтаря. На нём была парадная форма — тёмно-синий ханьфу с серебряной вышивкой, волосы стянуты в строгий пучок. Он смотрел на приближающуюся Маомао, и лицо его, обычно непроницаемое, вдруг стало... мягче. В зелёных глазах появилось что-то, чего она раньше не видела. Маомао шла к нему и думала: «Что я делаю?» Но ноги несли сами. Она встала рядом. Рикусон взял её за руку — осторожно, будто боялся разбить. Священник начал читать клятвы. Маомао не слышала слов. Смотрела куда-то в сторону, на солнечный луч, пробивающийся сквозь решётку окна падал на входную дверь. Пылинки танцевали в нём — совсем как в её лавке. «Он придёт, — стучало в голове. — Он всегда приходит. Он ворвётся, как в прошлый раз, когда меня похитили... Он не даст этому случиться». Она представляла, как дверь распахивается, как Джинши вбегает в зал — растрёпанный, запыхавшийся, с безумными аметистовыми глазами. Как кричит: «Я против!» Как хватает её за руку и уводит прочь, прямо сейчас, не давая никому сказать ни слова. — ...Согласна ли ты, Маомао из клана Ла, взять в мужья Рикусона из клана И? Тишина. Маомао смотрела на дверь. Никого. — Маомао? — тихо позвал Рикусон. Все замерли. Пайрин перестала плакать и затаила дыхание. Мэймэй вцепилась в её руку. Корга прикрыла глаза. Джока закусила губу. Ли Бо перестал улыбаться. Сяолань зажала рот ладошкой. Лоумень сжал посох так, что побелели костяшки. Маомао перевела взгляд на Рикусона. Он смотрел на неё спокойно, без давления, без ожидания. Просто ждал. Что бы она ни ответила. — Согласна, — сказала она. И почувствовала, как что-то внутри щёлкнуло. Не больно. Просто... окончательно. Будто захлопнулась какая-то дверца, в которой она всю жизнь держала маленькую, глупую надежду. Пайрин и Мэймэй зарыдали в голос, уткнувшись друг другу в плечи. Джока всхлипнула и отвернулась, делая вид, что рассматривает роспись на стене. Корга шумно высморкалась в платок. Ли Бо выдохнул и снова улыбнулся. Сяолань захлопала в ладоши, рассыпая свои полевые цветы. Лоумень вытер слезу и кивнул сам себе: «Молодец, девочка». Рикусон надел ей кольцо на палец. Холодное, тяжёлое, чужое. — Можете поцеловать невесту — сказал священник. Маомао снова посмотрела на дверь. Пусто. Рикусон мягко повернул её голову на себя, касаясь кончиками пальцев её подбородка и поцеловал её в губы. Легко, бережно, почти невесомо. Пайрин и Мэймэй зарыдали с новой силой. Лакан отвернулся и засопел, утирая глаза рукавом парадного ханьфу. Лахань снял очки и принялся яростно их протирать, хотя они были идеально чистыми. Джока вздохнула и покачала головой. Корга пробормотала что-то вроде «Ну надо же». Ли Бо понимающе кивнул. Сяолань захлопала громче всех. После церемонии гости обступили их. Был пир. Не такой пышный, как во дворце, но шумный, весёлый, с вином, песнями и тостами. Кто-то поздравлял, кто-то желал счастья, кто-то просто тискал в объятиях. Маомао кивала, улыбалась уголками губ, принимала подарки и не запоминала лиц. Пайрин и Мэймэй всё время пытались её обнять и что-то шептали на ухо про супружеские обязанности, от чего Маомао краснела и отмахивалась. Джока ворчала, что лавка останется без хозяйки и что Корга заездит их всех до смерти. Корга, услышав это, фыркнула и сказала, что без Маомао они справятся, не маленькие. Сяолань подарила ей тот самый букетик полевых цветов — уже немного помятый, но всё ещё пахнущий летом. Маомао взяла его и вдруг поняла, что это, наверное, самый искренний подарок за весь вечер. — Ты будешь счастлива, — сказала Сяолань, шмыгая носом. — Я знаю. — Откуда? — Просто знаю. К ней подошёл Ли Бо. Спокойный, чуть улыбающийся, с чашкой вина в руке. Он остановился напротив, посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом, потом перевёл взгляд на Рикусона и обратно. — Поздравляю, — сказал он просто. — Хорошая пара. — Спасибо, — ответила Маомао. Ли Бо помолчал, покрутил чашку в руках. — Если честно, я удивлён, — добавил он тише, чтобы никто вокруг не слышал. — Я думал... ну, ты знаешь. Джинши так за тобой увивался. Мне казалось, что он станет твоим мужем. Маомао опустила глаза. — Так бывает, — сказала она ровно. — Не всё, что кажется, случается. — Наверное, — кивнул Ли Бо. Помолчал. Маомао подняла голову. Сердце на миг остановилось, а потом забилось чаще. — Ты случайно не знаешь, где Лунный принц? — спросила она как можно более равнодушно. — Что-то его не видно. — А, так он уехал, — Ли Бо пожал плечами. — В западные провинции. Переговоры какие-то важные с местными чиновниками. Охота, банкеты, вся эта скука. — Уехал? — переспросила Маомао. — Давно? — Четыре дня назад, кажется. Да, точно. Я его как раз перед отъездом видел, он ещё жаловался, что не хочет ехать, да дела важнее. Маомао замерла. — Четыре дня? — Ну да. Вечером, когда была смена караула, ещё кажется не успели зажечь масляные лампы. Я его провожал до ворот. Маомао смотрела на Ли Бо и не видела его. Перед глазами стояло другое: тёмный переулок, четверо в капюшонах, огни ворот вдалеке. Она бежала к нему. Почти добежала. А он уже ушёл, всего пару минут назад. «Я бежала к пустому дому, — подумала она. — Я не успела и чуть не погибла, чтобы предупредить того, то уже ушёл». — Маомао? — Ли Бо нахмурился. — Ты как? — Нормально, — ответила она автоматом. — Спасибо, что сказал. Ли Бо посмотрел на неё странно, но ничего не сказал. Кивнул и отошёл к другим гостям. Маомао осталась стоять посреди шумной толпы, сжимая в руке деревянную птичку. — Ты чего? — подошёл Рикусон, заметив её лицо. — Ничего, — она покачала головой. — Просто... поняла кое-что. — Что? — Что иногда надежда — это просто надежда. И ничего больше. Рикусон не стал расспрашивать. Просто встал рядом, плечом к плечу, и молчал вместе с ней. Лоумень подошёл к ней после банкета, когда гости уже изрядно опьянели и начали расходится по домам. — Поздравляю, — сказал старик, сжимая её руку. — Хороший выбор. — Это фиктивно, — буркнула Маомао, но в голосе не было обычной резкости. — Знаю, — старик усмехнулся. — Но он хороший. Я вижу. — Он помолчал. — И ты... ты другая. Рядом с ним. Маомао посмотрела на Рикусона. Тот разговаривал с Лаханьем и Ли Бо — жестикулировал, улыбался, рассказывал что-то про охоту в северных лесах. Ли Бо слушал с любопытством, иногда кивал и задавал вопросы — для него это был просто весёлый вечер в компании старых знакомых. Лахань стоял рядом, делая вид, что внимательно слушает, но то и дело поглядывал на сестру. — Может быть, — тихо сказала она. — Хороший он, — раздался голос рядом. Маомао обернулась. Рядом стояла Пайрин, вытирая слёзы кончиком платка. — Кто? — не поняла Маомао. — Рикусон, — Пайрин кивнула в его сторону. — Я с ним парой слов перекинулась. Простой, душевный. Не то что некоторые... Пайрин снова повернулась к Маомао. — Ты как? Маомао пожала плечами. — Нормально. — Врёшь, — вздохнула Пайрин. — Но ничего. Всё наладится. Ты у нас сильная. Маомао ничего не ответила. Только посмотрела туда, где Рикусон всё ещё рассказывал что-то смешное, а Ли Бо впервые за вечер рассмеялся по-настоящему. — Хотя твой выбор, конечно, хорош, — задумчиво протянула Пайрин, разглядывая Рикусона. — Но не мой вкус. Я люблю мужчин покрепче. И она медленно, как бы невзначай, провела пальцем по своим губам, глядя куда-то в сторону. Ли Бо, стоявший в компании мужчин, вдруг поперхнулся вином, закашлялся и уставился на Пайрин круглыми глазами. Щёки его предательски покраснели, а улыбка стала растерянной и счастливой одновременно — точно у щенка, которому только что пообещали косточку. Пайрин сделала вид, что ничего не замечает, и продолжила рассматривать потолок. Маомао перевела взгляд с неё на Ли Бо и обратно. Потом медленно подняла бровь. — Пайрин, — сказала она тихо. — М? — Только не сегодня. — Что — не сегодня? — невинно захлопала глазами Пайрин. Маомао вздохнула. — Ничего. Потом поговорим. Она снова посмотрела туда, где Ли Бо всё ещё краснел и пытался принять независимый вид, но то и дело косился в их сторону. — Хотя, — добавила Маомао, — может, и к лучшему. Ему давно пора. Пайрин фыркнула и толкнула её плечом. — Цыц, малявка. Не учи старших. --- Утром следующего дня Маомао и Рикусон уехали на север.